А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

К таким налётам его склоняли этот англичанин Уилл Адамс и другие члены экипажа. Признаюсь, сэр, мне не часто удавалось удержать его, и тот факт, что нападения не совершались, можно отнести только к недостаточной храбрости самих пиратов. Однако потом они решили, что португальские поселения в Ост-Индии менее защищены, и вознамерились пересечь океан, неся в сердцах жажду крови и разбоя.Хатамото сказал несколько слов своему сыну, стоявшему рядом. Священник нахмурился.– Вы намеревались воевать с португальцами? – спросил Та-датуне.Де Коннинг понял свою ошибку.– Ни в коем случае, сэр. Всё не так просто. Ведь наши государства не находятся в состоянии войны. Мы замышляли пиратство не только против португальцев, но и против вашей страны, Китая, Островов пряностей. Итак, сэр, я признался в подготовке разбоя и беззакония и теперь жду, что Господь смилуется к моей душе.– А теперь отвечай ты, Уилл Адамс, но хорошенько подумай сначала, – жёстко сказал Тадатуне. – Признание этого человека – серьёзнейшая вещь, ставящая под угрозу и его собственную жизнь.– Что ж, господин Тадатуне, – начал Уилл. – Я могу только поклясться в честности наших намерений. Наши хозяева в Голландии хотели только торговать с Островами пряностей. Такое путешествие, сэр, обязательно требует года и даже больше – как в нашем случае. Ни одному кораблю невозможно иметь на борту запасы воды и пищи для столь долгой экспедиции. Поэтому время от времени мы старались закупить всё необходимое в различных европейских поселениях в Африке и Америке, но каждый раз нам давали от ворот поворот. Мы все были в отчаянии, ежедневно наблюдая смерть наших товарищей от голода и болезней. Нас поставили в безвыходное положение, и раз или два нам пришлось отнять силой то, что нам не хотели продавать. Да, это можно назвать пиратским деянием, но любой предводитель на нашем месте прибегнул бы к нему. В том числе и вы, господин Тадатуне.Тадатуне пристально посмотрел на него и повернулся к отцу.– Не дайте словам этого человека затуманить ваш разум, господин Таканава! – вскричал священник. – Именно поэтому его и избрали отвечать за всех пиратов в тяжёлую минуту. Всё, что он ни скажет, – ложь, и по одной простой причине. Он утверждает, что этот корабль, весь флот, частью которого являлся этот корабль, покинул Европу только с целью торговли с Востоком. Так пусть же он объяснит, сэр, пусть он скажет – зачем восемнадцать пушек стояли у портов по бортам корабля? Зачем там было около пятисот фитильных ружей – это для сотни человек экипажа, заметьте! Пусть он объяснит пять тысяч ядер для пушек. Этого достаточно, чтобы уничтожить даже большое поселение. Этим они собирались торговать? И для пушек же пять тысяч фунтов пороха. Но что похуже всего прочего – пусть он расскажет о трёхстах пятидесяти зажигательных стрелах, оружии, предназначенном исключительно для нападения, мой господин. Оно служит для поджога укреплений с целью вынудить обороняющихся отступить. Все эти вещи там, и я подсчитал их там, на корабле. Если вы хотите осмотреть их – можете сделать это в любой момент. Нет-нет, господин, этот человек лжёт. Этот корабль, эти люди – часть пиратской экспедиции, замышлявшей сеять смерть и разрушения везде, где бы она ни оказалась. Ваш собственный народ избежал такой участи лишь потому, что этого не допустил всемилостивейший Господь, которого я так часто молил за вас. Они притворяются христианами, сэр, но поклоняются другому божеству – не тому, которому служу я и мои товарищи. И пусть они узнают, что такое страдание, эти проклятые еретики и преступники. Пусть их распнут, господин Таканава. Повесьте их тела высоко на деревянных крестах, установленных вдоль берегов Бунго, и пусть они служат предупреждением всем еретикам, которые в будущем могут рискнуть приблизиться к этой стране.Он остановился, чтобы перевести дыхание, хватая ртом воздух, вцепившись в висевшее на шее распятие; лицо его пошло красными пятнами, глаза сверкали, правой рукой он указывал на них, будто позировал для картины, представляющей его в качестве ангела Божьего, подумалось Уиллу.– И ты называешь себя священником, человеком сострадания и сочувствия? – спросил он.Но дело было сделано. Таканава и сын тихо переговаривались, наклонившись друг к другу. Те из присутствующих, кто понимал по-португальски – а таких было несколько человек, – переводили своим соседям, которые, в свою очередь, передавали всё дальше, добавляя, несомненно, свои комментарии и соображения, так что двор вскоре наполнился шёпотом и шорохом. Даже три человека, сидевшие позади хатамото, выглядели встревоженными и огорчёнными происшедшим и сосредоточенно советовались. Наконец Таканава поднял голову, и шёпот медленно стих.– Уилл Адамс, – произнёс Тадатуне, – нет никакого смысла давать тебе возможность ответить на обвинения священника. Я хочу лишь спросить – признаешь ли ты, что это оружие спрятано в трюмах твоего корабля?– Оно действительно там, господин Тадатуне, но…– В таком случае его слова правдивы, а твои – ложь. Нет причин пытаться выяснить, против кого вы собирались пиратствовать. Солгав однажды, ты непременно солжёшь снова и снова. Ибо такова натура лжеца. Как пираты вы пришли в Бунго и как пираты умрёте – здесь, на побережье, как предлагает священник.Уилл смотрел на него в ужасе. Перенести столько испытаний, выжить в стольких смертельных ситуациях, чтобы быть сейчас казнённым, подобно простому преступнику? Но что сказать, что сделать? Как сказать Квакернеку, Мельхиору и остальным, что он подвёл их?До его сознания дошёл голос говорящего человека. Оглашают приговор? Несколько мгновений он не мог понять, откуда исходит этот негромкий голос. Но, вне всякого сомнения, он принадлежал высокопоставленному человеку. И Тадатуне, и его отец обернулись, священник тоже уставился мимо обоих хатамото; лицо его постепенно утрачивало выражение злобы, становясь почти комически испуганным.Таканава ответил – очевидно, протестуя, – однако человек, сидевший в центре троицы позади хатамото, покачал головой и повторил сказанное ещё раз. Таканава помедлил и, взглянув на Тадатуне, отдал какое-то распоряжение.– Уилл Адамс, – сказал Тадатуне не менее жёстко, чем до этого. – Твоё наказание будет отложено до более удобного времени. Это желание человека, ранг которого не ниже самого квамбаку, могущественного Тоетоми Хидеери, правителя Осаки. Он хочет выслушать тебя и затем решить твою судьбу. Поэтому решено, что вы поедете с этим человеком – Косукэ но-Сукэ. Ты можешь взять с собой одного из своих товарищей. Поторопитесь, ибо Косукэ но-Сукэ хочет вернуться в Осаку немедленно.– Уилл! – прошептал Квакернек. – Что происходит, Уилл? Пока говорил этот папский прихвостень, я думал, что наши дни на этом свете завершены.– Я тоже так думал, Якоб. Но сейчас, кажется, нам дали возможность апеллировать к более высокому суду. Я увижу императора или, по крайней мере, его представителя в Осаке. Это место в нескольких лигах отсюда, насколько я понял. Они говорят, что я должен взять с собою кого-нибудь ещё.– Мне хотелось бы поехать с тобой, Уилл. Но, боюсь, такое путешествие мне сейчас не по силам. Кроме того, я должен быть рядом со своим кораблём и со своими людьми. Ты можешь взять любого по своему выбору.– Тогда я возьму Мельхиора Зандвоорта.– Отличное решение, Уилл. Хорошо, бери Мельхиора и отправляйтесь с Богом.Уилл кивнул. Теперь им потребуется вся помощь, которую им сможет дать Господь. Если сможет. Он взглянул на Тадатуне, стоявшего с крайне серьёзным видом, на Косукэ но-Сукэ, медленно поднимавшегося на ноги, не замечавшего, казалось, вызванного им испуга, на священника, что-то разочарованно бормотавшего, затем на стоящих кругом людей, шептавшихся друг с другом.На всех, кроме одного человека, стоявшего немного в стороне у порога дома, рядом со своим отцом. Веер Магоме Сикибу висел на руке, безвольно опущенной вниз, пока она в отчаянии глядела на Уилла. Но, встретившись с ним взглядом, она вскинула руку, расправила веер, словно он был продолжением её пальцев. Она прикрыла лицо, и веер тут же снова упал. Уилл проклинал про себя яркое солнце, слепившее глаза, проклинал многообразие красок и жестов, мелькающих вокруг него. Было почти невозможно разглядеть выражение её глаз, понять, что она хотела сказать этим жестом – приподняв и опустив веер. Несомненно только то, что его глупый взгляд смутил и обеспокоил её. Веер снова очутился на своём месте, но теперь она отвернулась.Магоме Сикибу.Это было, по крайней мере, что-то похожее на корабль, вспоминал потом Уилл. Длиной галера была около сорока футов, и с приличной скоростью она скользила по спокойной воде, увлекаемая вперёд ударами весел – по дюжине с каждого борта. Но только потому, что вода спокойна. Из Бунго они отбыли не столь уж немедленно, да и прилив, пройдя шесть тысяч миль открытого океана, заставлял лодку нырять и взлетать на волну, раскачивая её при этом с боку на бок. Водяная пыль высоко взлетала над хрупким носом судна, заставляя гребцов горбиться и цепляться с угрюмым упрямством за вёсла. Но через час они нырнули в скалистую бухту и очутились в скопище островков, отделённых рифовой грядой от открытого моря. Вода здесь была спокойна, словно в озере, а её густой синий цвет наводил на мысль о бездонных глубинах. Да, эти кораблики были созданы именно для таких вод – точно так же, как финикийцам было достаточно их галер для плавания по Средиземному морю. Только выйдя за Геркулесовы столбы, они поняли, что им понадобятся суда с лучшими мореходными качествами.Теперь гребцы запели, погружая весла в воду, самураи заняли свои позиции на носу, позволяя ветру играть блестящими бумажными вымпелами, трепещущими на их шлемах; солнце сияло на оружии и доспехах. Отличные у них доспехи – разрисованные самыми разными красками, среди которых преобладали красные, чёрные и золотые тона. Знаков различия не было заметно, хотя у всех было одинаковое оружие – длинные мечи в белых ножнах, и Уилл не сомневался, что они принадлежат к одному отряду.За исключением своего предводителя. Косукэ но-Сукэ не надел доспехов и не прошёл на нос лодки, а оставался всё это время в самом удобном и безопасном месте – на корме. Он сидел, спрятав руки в рукава своего кимоно, сшитого из очень дорогого шелка, с рисунком в виде трёх цветков в круге. Цветки, сильно напоминавшие мальву, опирались стеблями на края круга и сходились в центре. Широкополая крестьянская шляпа защищала голову от солнца, из-под тульи виднелось его худое вытянутое лицо, казавшееся ещё более длинным из-за обвислых усов и узкой бородки. Выглядел он мирно и расслабленно. Но на поясе его красовались два меча – отличительный знак самурая.Интересный народ, подумал Уилл. И живут в интересной и красивейшей стране. Мирный вид озера, по спокойной глади которого скользила лодка, контрастировал с горами, окружавшими их со всех сторон. Горы рвались ввысь, ввысь, на вершинах многих из них все ещё виднелся снег, несмотря на летнюю пору. И красивый народ к тому же. Некоторые из них. Он не мог забыть лицо Магоме Сикубу, её радость, когда она поняла, что его всё же не вздёрнут на крест и не оставят умирать страшной и позорной смертью. К этому воспоминанию примешивалось и другое, более раннее, – о том, как она абсолютно невозмутимо стояла рядом с бадьёй, в которой он, обнажённый, стоял на коленях, и его обмывала нагая молодая женщина. И обо всех других членах команды, за купанием которых она наблюдала. Это воспоминание было поистине смесью кошмара и наслаждения: с одной стороны, невероятная мысль о том, что обнажённые тела и всё, что за этим могло и должно было последовать, никак её не трогали. С другой – почти столь же немыслимое предположение, что если обнажённое мужское естество ничего для неё не значило, то это лишь потому, что она повидала его слишком много; и, развивая мысль до логического завершения, – где же будет тот порог, после которого она почувствует тревогу и шок из-за проявления желания? Где? И, помимо всего прочего, он всё ещё ощущал лёгкое прикосновение её руки.Но как совместить Сикибу с предполагаемым варварством, окружавшим его, с решением изрубить на куски несчастную неверную жену?– Твой спутник крепко спит, – проговорил Косукэ но-Сукэ по-португальски.– О Господи, сэр, вы застали меня врасплох, – вздрогнув, отозвался Уилл. – Я понятия не имел, что вы понимаете португальский.Сукэ слегка склонил голову.– Это моя обязанность, Уилл Адамс, – знать всё и пытаться понять всё.Двусмысленное замечание… Уилл толкнул локтем храпящего Мельхиора, но безрезультатно. – Он счастлив, что снова плывёт по волнам.– А этот корабль идёт очень хорошо, не так ли?– Да, у него неплохая скорость. В спокойной воде.– Как ты знаешь, наши лодки не предназначены для плавания в открытом море. К чему это, если только не для пиратства?Ловушка?– Пиратство, господин Косукэ, несмотря на воображение иезуита, – самая последняя причина, по которой люди отправляются бороздить океан, – ответил Уилл.– Каковы же остальные?– Ну, сэр, первая и основная – это стремление торговать.– Зачем?– Зачем? Но, сэр… – Уилл почесал в затылке. – Ну, скажем так: предположим, у меня есть отличная корова, а у вас – замечательный выводок цыплят. Было бы выгодно для нас обоих, если бы я получил от вас яйца в обмен на моё молоко.– Здесь, в Японии, у нас есть всё, что требуется и чего можно пожелать.– Но, тем не менее, вы терпите португальцев. Сукэ кивнул.– Они жаждут золота и серебра. Они приобретают его дальше к югу, но всё же ищут и здесь.– А в Японии есть золото и серебро?– Конечно.– Неужели у нас, европейцев, нет ничего, что вы хотели бы иметь взамен?На лице Сукэ появилось подобие улыбки.– Португальцы в обмен предлагают нам любовь и защиту их бога.– Но это вам не по вкусу, так ведь?Сукэ поднял глаза к небу, затем перевёл взгляд через борт корабля, на воду, убегающую мимо корпуса.– Их бог, по их словам, могущественней всех других, но всё же это бог мира, братской любви, жалости. Более того, этот бог считает единственно правильным поведением молитву и заставляет человека отвергать плотские потребности, чтобы сосредоточиться на духовных. Ты веришь в такого бога, Уилл Адамс?– Я вырос и воспитывался с такой верой, господин Косукэ, – осторожно ответил Уилл. – Но теперь, став взрослым мужчиной, ты видишь мир в ином свете?– Теперь, будучи мужчиной, я иногда сомневаюсь, но чувствую потом угрызения совести.– Ты умеешь владеть мечом, Уилл Адамс?– Я бы сказал, что по сравнению с вашими самураями я чувствую себя новичком.– Ты человек странной честности, Уилл Адамс, и я ценю честность выше всех остальных добродетелей. Но мне пришлось бы очень долго разыскивать японца, который бы признался в неумении биться на мечах, как это только что сделал ты. Португальский бог – это поистине детский бог. Вот что я скажу тебе, Уилл Адамс: докажи мне, что его сила больше силы солнца, более ужасна, чем океан во время шторма, что она непреодолимее ветра, разрушительнее землетрясения.– Португальцы сказали бы, что их бог устраивает все эти вещи, – ответил Уилл.– Слова, которые вряд ли можно доказать, – заметил Сукэ. – И которые можно опровергнуть их же собственными положениями. Потому что если он действительно ставит любовь и честь выше всего прочего, то объясни мне враждебность того священника к вам. В сущности, враждебность всех священников ко всем тем, кто не исповедует их веру. Он вполне мог бы распять тебя, Уилл Адамс. Существует ли более жестокая судьба, чем эта?– Мне кажется, смерть – сама по себе жестокая судьба, – ответил Уилл. – И вы ускоряете её в этой стране направо и налево.– Как ты можешь так говорить? Разве смерть не является неизбежным концом любого человека, будь то даймио или ита? Но она должна наступать быстро, не принося страданий. Отрубить человеку голову – самый чистый способ казни. Оставить же его на кресте медленно умирать от голода, жажды и жары – бесчеловечно. Однако эти священники поступили бы именно так, и, по их словам, в своей стране они именно так и делают. Мы, по крайней мере, избегаем такой жестокости. Если мы и поднимаем человека на крест, то сразу же закалываем его копьём, чтобы положить конец его мучениям. Нет, Уилл Адамс, португальский бог может быть могуществен, хотя я и сомневаюсь в этом. Он может быть милостив, хотя краткое изучение природы заставит любого думающего человека изменить своё мнение. Он может быть непорочным, хотя давно известно, что соблюдение чистоты и безгрешности идёт рука об руку с трусостью и бесчестием, тогда как именно тот, кто не отказывается от земных радостей, почти всегда оказывается человеком чести и отваги. Здесь, в Японии, мы обходимся без Христа. – Он вытянул руку: – Осака.Уилл поднял голову, вглядываясь в приближающийся берег. Внутреннее море, по которому они приплыли, сужалось здесь в залив, горы расступились, открыв долину, расширявшуюся к северу. Конец её терялся за горизонтом. По ней медленно текла широкая река, образуя дельту у впадения в море. Недалеко от берега начиналось скопление домов, по сравнению с которым опрятные посёлки Бунго выглядели жалкими, ибо улицы здесь расходились, казалось, по всем направлениям. Виднелось несколько зданий довольно больших размеров, хотя даже отсюда было ясно, что солидными их не назовёшь. Но, кроме домов, здесь было несколько живописных храмов, взметнувших свои черепичные крыши к небу. К западу, на берегах реки, он увидел крепость, по сравнению с которой многие европейские показались бы просто частоколом – если, конечно, стены, казавшиеся с моря такими крепкими и толстыми, не были сделаны просто из раскрашенной бумаги, а башни, возвышающиеся над крепостью и городом, – всего лишь из дерева.– Немалый город, – заметил Уилл.– Есть ли у вас города, которые можно сравнить с этим?– Может быть, один, – допустил Уилл. – Это здесь находится ваш император?Сукэ отрицательно качнул головой.– Микадо живёт в Киото, расположенном в нескольких милях к северу отсюда, на берегах озера Бива. Осака – это резиденция квамбаку, регента сегуна. Но так как сегуна у нас больше нет, Осака является центром временной власти всей Японии.– И я предстану перед этим квамбаку? Сукэ улыбнулся.– Тоетоми Хидеери всего семь лет, Уилл Адамс. Он унаследовал видимость власти по воле своего отца, великого Хидееси. Страной управляет совет регентов из пяти даймио.– Симадзу но-Тадатуне объяснил мне это. Так эти вельможи будут беседовать со мной?Снова лёгкая улыбка. – Эти вельможи и не подозревают о твоём существовании. В сущности, только двое из них сейчас в Осаке, и для всех будет лучше, если по крайней мере один никогда не обнаружит твоего присутствия.– В таком случае, господин Косукэ, вы совсем сбили меня с толку, – признался Уилл. – Так наше путешествие напрасно?– Это путешествие ты совершаешь под мою ответственность, Уилл Адамс. Как только я узнал, что у берегов Бунго обнаружили чужестранный, но не португальский корабль, я со всей возможной поспешностью отправился туда, чтобы посмотреть самому и узнать всё лично. А сделав это, я решил, что должен доставить тебя в Осаку, чтобы тебя увидел мой господин. Это великий человек, Уилл Адамс, и он станет ещё более великим. Если ты честно ответишь на все его вопросы и окажешься ему полезным, он сможет многое сделать для тебя.– Речь ведь идёт не о мальчике Хидеери?– Ни в коем случае, Уилл Адамс. Мой хозяин – принц Токугава Минамото но-Иеясу, величайший из даймио, сильнейший из воинов, правитель Эдо и восточного побережья. Понравишься ему, Уилл Адамс, и твоё будущее будет в твоих руках. Глава 3. Твой спутник останется здесь, Уилл Адамс, – сказал Косукэ но-Сукэ. – А ты пойдёшь со мной. Пожалуйста, подражай мне во всём, что я буду делать, каким бы странным тебе это ни показалось.Уилл кивнул и жестом остановил Мельхиора. Он сомневался, что Мельхиор что-нибудь понял. Он и сам едва понимал происходящее, в его голове метался вихрь взаимоисключающих эмоций и полуосознанных вопросов. Ну и где же твои Лондон, Париж или Амстердам, или даже Лиссабон и Мадрид? А ведь Осака, по словам Сукэ, была далеко не самым большим городом Японии.Они высадились в порту, забитом таким количеством судёнышек, какого он никогда дотоле не видел. Пусть они были слишком малы и не могли пересекать океан, но все они были тяжело нагружены самыми разнообразными вещами. Они сновали вверх-вниз по реке за городом, некоторые направлялись во внутреннее море.А вот и сам город – склады, в которых бы затерялся дворец Её Величества, бесконечные дома с узкими фронтонами, как и в Бунго. Как объяснил Сукэ, причиной этого странного явления было то, что налог с владельцев взимался соответственно занимаемой площади улицы. Все эти дома были такой же хрупкой постройки, как и виденные им раньше, но всё равно были ярко украшены. А если более прочные постройки не требовались, то зачем было строить из камня? Ещё большее впечатление на него произвели строжайший порядок и чистота улиц – не меньшая, чем людей. Но то, что каждая улица заканчивалась аркой с воротами и вооружённым стражником возле них, наполнило его душу дурными предчувствиями. Сейчас был день, ворота стояли открытыми, но, по словам Сукэ, на ночь они запирались, и для прохода из улицы в улицу требовался пропуск. Как бы смог Марло выжить и написать бессмертные строки, если бы ему запретили бродить по вечерам? Или в Японии не было своих Марло? Или такие пределы индивидуальной свободы казались излишними?Вскоре они подошли к замку. Сукэ говорил о нём как об одном из мощнейших в стране, но без особых эмоций – что предполагало по крайней мере наличие множества похожих. Но ни Мельхиор, ни он сам в жизни своей не видели ничего подобного ни в одной из стран. Здесь лакированного дерева не было. По подземному мосту они пересекли глубокий ров и прошли сквозь ворота в нависающей над мостом башне. Вправо и влево тянулась высокая стена, сложенная из гигантских валунов, ничем между собою не скреплённых – ни цемента, ничего другого не было видно. Через равные интервалы виднелись амбразуры. Но всё это было только первым, внешним оборонительным поясом. Через триста шагов возвышалась вторая, не менее мощная стена, а за ней – ещё одна, на этот раз двенадцати футов высотой. В последней, внутренней, стене открывались ворота на большой двор, с одной стороны которого размещались конюшни, а с другой – казармы и склады оружия. Они сами были как маленькие деревни; по числу вооружённых часовых, по количеству женщин и детей Уилл прикинул, что тут может быть постоянный гарнизон в несколько тысяч человек, если только вообще можно допустить такую мысль. Но когда он спросил Сукэ, тот лишь пожал плечами и сказал, что регулярный гарнизон составляет двадцать тысяч солдат.Двадцать тысяч солдат! Может быть, ложь? Рай или ад? Вся армия королевы Елизаветы не насчитывает двадцати тысяч солдат, а расположить их в одном постоянном лагере представило бы непреодолимую проблему по части провизии и болезней. Здесь же эти двадцать тысяч помещались в стенах крепости, а воздух был так же чист и свеж, как и в Бунго.Но мощь крепости, количество защитников показались неважными, как только они дошли до центральной башни. Она возвышалась внутри ещё одного окружённого рвом с водой бастиона, на холме, господствовавшем над остальной крепостью, посреди огромного двора – не менее четверти мили в поперечнике, по периметру которого располагались многочисленные постройки и склады. Сама башня была шести этажей в высоту, над каждым нависала слегка загнутая кверху крыша, что делало всю башню похожей на огромную пагоду, хотя вместо окон были бойницы. Но что самое удивительное – башня была сделана из дерева. Огромные толстенные доски, двери, способные выдержать удар пушечного ядра, – все из дерева. Наверное, не было никакого риска, что враг когда-либо проникнет в сердце обороны квамбаку.Истинная причина, решил он, в том, что это скорее дворец, чем крепость. Первое помещение, в которое они вошли, было полностью украшено богатыми орнаментами, коврами, подушками, бархатом, золотом, стены затянуты гобеленами с изображением сцен охоты, и, как всегда, вокруг было много народу – как мужчин, так и женщин. Все они были одеты в богатые шёлковые кимоно – изящную и очень удобную одежду.Оставив Мельхиора, озиравшегося вокруг в полном изумлении, Уилл последовал за Сукэ в следующую комнату, где украшения были ещё богаче, хотя, как и во всех виденных им домах, здесь не было абсолютно никакой мебели. Неужели сам принц восседал на полу?Момент настал. Сукэ помедлил перед огромной ширмой, охраняемой двумя воинами с копьями в руках.– А теперь, Уилл Адамс, я тебя умоляю – покажи себя с наилучшей стороны, и всё будет в порядке.Ширма раздвинулась, и Уилл судорожно вздохнул. Здесь соломенных циновок не было; пол покрывал голубой ковёр, а комната имела не менее сорока футов в длину. У дверей – обычная суета людей и ещё несколько стражников, однако ни одной женщины. На некотором расстоянии, в самом центре комнаты, как прикинул Уилл, цвет ковра меняется на ярко-красный. К небольшому возвышению вели две невысокие ступеньки. На этом помосте ковёр по краям был выткан золотом, а в середине, на плетёной циновке, сидел принц. Большего он сразу не разглядел, так как Сукэ уже двинулся вперёд, медленно и осторожно, жестом приказывая Уиллу следовать за ним.Уилл шагнул следом, сжимая под мышкой свою сумку с картами и инструментами и жестоко сожалея, что платье его так ветхо и истерто, несмотря на старания Магоме Сикибу. Они приблизились к ступеням. Он хотел поднять голову и рассмотреть принца, но Сукэ уже опустился на колени и, опершись ладонями о ковёр, медленно склонился вперёд, пока голова его почти не коснулась голубого бархата. На взгляд Уилла, это была довольно унизительная поза, но он помнил о предупреждении – во всём подражать министру и, не раздумывая, сделал то же самое. Тут он понял по крайней мере одно из преимуществ кимоно. Его бриджи туго натянулись сзади, а изношенные чулки прилипли к ногам. В таком виде он выглядел гораздо несуразнее любого японца.Несколько секунд они стояли на коленях, и в комнате не раздавалось ни звука. Потом заговорил принц. Его голос, низкий и негромкий, казалось, вечно будет отдаваться в этой пустой комнате, снова и снова отражаясь от стен.– Пройди вперёд, – шепнул Сукэ по-португальски. – Поднимись и пройди вперёд, Уилл Адамс, а у ступеней снова встань на колени.Уилл поднялся, расправил плечи и приблизился к возвышению. Теперь ему было видно получше. Вождь клана Токугава сидел, как все японцы, на коленях, поджав под себя ноги, верхнее кимоно мягко окутывало его фигуру. Всего их, кажется, было три – все зелёные, но верхнее короче и светлее нижних. В ножнах на поясе висели два самурайских меча, а голова была выбрита, за исключением пучка волос на макушке. Но больше всего Уилла поразило его лицо. Оно было квадратное, тяжёлое, более полное, чем можно было ожидать, однако достаточно плотное, чтобы не напоминать квашню. Широкий тонкогубый рот обрамляли тонкие усы, свисавшие книзу у уголков губ. Подбородок и нос не выдавались, но высокий лоб говорил о могучем уме так же, как аккуратно подстриженная короткая бородка делала его похожим на светского щёголя. Глаза – вот что было самым удивительным в его лице. Коричневые, мягкие, они казались даже более водянистыми, чем у большинства его соотечественников. Казалось, на лице Токугавы застыла вечная насмешка над этим миром, но, по крайней мере, примиряющая его с ним. И всё же… Уилл встал на колени у подножья помоста и поклонился. Он чувствовал, как взгляд принца заскользил по нему, словно тёплая волна, – вбирая его, засасывая, узнавая о нём все, хотя он ещё не произнёс ни слова. В ушах зазвенело от прилива крови, он понял, что решается его судьба, – чувство, какого он не испытывал со дня свадьбы. Тогда его постигло сокрушительное разочарование. А что сейчас? У него возникло странное ощущение, что он прожил тридцать пять лет и проплыл под парусами полмира именно ради этого момента, ради того, чтобы эта встреча состоялась именно сейчас, для того, чтобы преклонить колени именно перед этим человеком – Токугавой Минамото но-Иеясу.Токугава произнёс что-то. Уилл поднял голову и медленно выпрямился – вряд ли эти слова могли означать что-нибудь ещё.Принц заговорил снова. Уилл медленно покачал головой.Взгляд Иеясу скользнул на Сукэ, и через несколько мгновений тот опустился на колени рядом с Уиллом.– Мой господин принц Иеясу желает знать, Уилл Адамс, откуда ты появился в нашей стране, – перевёл Сукэ, – и с какой целью прибыл сюда.– Скажите ему, что я из страны, которую называют Англией. Она, как и Япония, расположена на острове, но у континента Европы. Это очень далеко отсюда, за двумя океанами. Цель нашего путешествия сюда – торговля с народом Японии.– Торговля на золото? – перевёл Сукэ следующий вопрос Иеясу.– Скажите господину Иеясу, что золото – не единственный товар, который нам нужен, – ответил Уилл. – Я представляю народ Англии и соседнего государства – Голландии. В этих странах производится множество исключительно необходимых вещей, которых, однако, нет в Японии. И, по моим наблюдениям, здесь имеется много товаров, отсутствующих в Европе, которые были нам очень полезны. Торговля между нашими странами была бы очень выгодна для обеих сторон. – А эти товары, которые вы производите… – начал Сукэ. – Мой господин Иеясу спрашивает – это в основном порох и огнестрельное оружие?– Мы производим порох и оружие для обороны, – осторожно ответил Уилл.– И на борту вашего корабля много этих вещей? – спросил Иеясу через переводчика.– Для собственной обороны, господин Иеясу.Токугава помедлил несколько мгновений, не сводя глаз с Уилла.– Эта Англия, о которой ты говоришь, – она воюет с другими странами?– Да, господин Иеясу, – ответил Уилл. – Мы часто воюем. Но не с нашими друзьями и не с теми, кому мы можем доверять. Наши войны в основном с Испанией и Португалией, которые стремятся поработить нас.Иеясу задумчиво кивнул.– Каким богам вы поклоняетесь в Англии, Уилл Адамс?– Только одному, господин принц, – богу, сотворившему небо и землю и управляющему всем миром.Иеясу и Сукэ заговорили между собой – конечно же, подумал Уилл, о том, что уже обсуждалось раньше, на лодке. Наконец Сукэ повернулся к нему.– Мой господин Иеясу хочет услышать твой рассказ о путешествии сюда. Сколько дней оно заняло?Уилл прикинул в уме.– Больше пятисот.Глаза его похолодели.– Преувеличивать нехорошо, – прошептал Сукэ.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27