А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Теперь Мельхиор пил и разговаривал с хозяевами на другом конце комнаты, и японские гости тоже выглядели вполне раскованными… Впрочем, как и Сэйрис. Вот в чём разница. Этот человек был простым корабельным плотником с судоверфи.И, без сомнения, тот хотел это сразу подчеркнуть.– Адамс, Адамс, – произнёс он. – Должен признаться, имя заинтриговало меня, когда я впервые услышал его в Сиаме. Я знавал как-то сэра Джошуа Адамса. Он был другом моего отца. Из Сомерсета, кажется.– У меня нет родни в этом графстве, – ответил Уилл.– Да, действительно. В вашей речи нет и следа акцента западных земель, а я полагал, что он останется даже спустя пятнадцать лет в этих местах. Ну, значит, как я и думал, вы из тех Адамсов, что в Эссексе. Я много о них слышал. Хорошие землевладельцы, и, я уверен, в скором времени они получат дворянский титул. Кто знает, может быть, вы этому и поспособствуете.– Я не слыхал, чтобы у меня были родственники в Эссексе, – ответил Уилл. – Нет? В таком случае, сэр, вы действительно загадочный человек. Где же поместье вашей семьи?– У моей семьи нет поместьев, сэр, – сказал Уилл. – Мой отец был моряком, он жил в Джиллингеме, графство Кент. Он умер во время чумы, как и моя мать. Подростком я выучился на корабельного плотника, и мой брат тоже. Он тоже погиб.– Корабельный плотник, говорите? Клянусь Богом, сэр, вы сделали неплохую карьеру. – Сэйрис допил сакэ, налил ещё и снова выпил. – Жиденько, жиденько. Этой чепухе не согреть кровь настоящему мужчине.– Отличная чепуха, как вы выразились, сэр, – возразил Уилл. – Её нужно смаковать, а не глотать залпом.Сэйрис вскинул голову и посмотрел Уиллу в глаза. Потом капитан улыбнулся.– Мне, конечно, предстоит многое узнать, мастер Адамс. Буду с вами откровенен, сэр, – мне хотелось бы начать поскорее. Пять месяцев – довольно долгий срок, когда сидишь в этих местах. Я хотел бы поговорить с вашим королём.– В Японии нет короля, капитан Сэйрис.– Ну, каков бы там ни был его титул. Сегун, да? Я хотел бы перекинуться с ним парой слов. У меня для него письмо от самого короля Джеймса.– В таком случае, сэр, если соизволите вручить мне это письмо, я передам его по назначению.– Вручить вам, мастер Адамс? Вручить вам? Но мне приказано не выпускать его из рук до тех пор, пока я не передам его лично в руки королю Японии.– В таком случае, сэр, – ответил Уилл, – вам придётся прождать здесь гораздо больше пяти месяцев. Никто не может встретиться с сегуном только потому, что ему этого захотелось.– Сэр, я хотел бы вам напомнить, что я – посол Англии, вашей собственной страны, и меня не остановит никакой языческий царёк.– Языческий царёк? – воскликнул Уилл. – Капитан Сэйрис, принц более велик, чем любой из монархов, императоров, людей или просто жалких существ, когда-либо занимавших английский трон.– Измена! – вскричал Сэйрис. – Это слова изменника! – Он вскочил на ноги.Уилл тоже поднялся. – Сядьте, не то я изрублю вас в лапшу. Или вы намерены противопоставить вашу жалкую зубочистку вот этому клинку? Что касается измены, сэр, то я не претендую на звание гражданина Англии. Моя страна – здесь, и я горжусь этим.Все присутствующие умолкли – и японцы, и англичане не сводили с них глаз.– Идём, Мельхиор, мы покидаем этих джентльменов, – сказал Уилл. – Может быть, завтра, когда эта «жиденькая чепуха» несколько выветрится из их мозгов, мы сможем обсудить наши дела.Мельхиор тоже поднялся.– Что это на тебя нашло?– Я просто забыл, как высокомерны мои соотечественники, – бросил Уилл сквозь зубы. – Что их больше интересуют деяния не самого человека, а его отца и деда. Как узок и эгоцентричен их мир. Как ограничен кругозор.Кокс прошептал что-то на ухо Сэйрису, и капитан пытался теперь изобразить улыбку, хотя лицо его по-прежнему горело от смеси хмеля и негодования.– Ну, ну, мастер Адамс, – произнёс он. – Извините, я погорячился. Клянусь Богом, сэр, я восхищаюсь человеком, который горой встаёт на защиту людей, проявивших к нему доброе отношение. Что же касается ваших замечаний о короле Джеймсе – что ж, когда вы покинули Англию, он был почти что врагом. Больше того, в самой Англии очень многие не хотят согласиться с его правом на корону. Ну же, сэр, я ведь не для того обогнул полмира, чтобы поругаться с соотечественником. Вот вам моя рука.Уилл заколебался.– Не ссорься с ними, Уилл, прошу тебя, – зашептал Мельхиор. – Принц ведь заинтересован в торговле с Англией.– Хорошо, сэр, – Уилл пожал протянутую руку. – Я буду рад помочь вам по мере своих возможностей.– Я рассчитывал на это, сэр, как и мои хозяева. И от их имени я хочу вручить вам эти небольшие знаки их уважения. И моего уважения, будьте уверены.Кокс и ещё один сотрудник компании исчезли из комнаты во время разговора. Теперь они снова появились с сундуком в руках.– Для вас, мастер Адамс, здесь три штуки отличной английской мануфактуры, шляпа, рубашка, чулки, кожаные туфли – если когда-нибудь вам захочется надеть что-нибудь более христианское, чем ваша нынешняя одежда. А вот турецкий ковёр, который можно расстелить у очага даже в вашем здешнем доме.– Он хочет оскорбить меня, – процедил Уилл по-японски.– И всё же ты должен принять дары, – сказал Мельхиор. Он кивнул.– Ваша щедрость поражает меня, капитан Сэйрис. Я сожалею, что могу слишком мало предложить вам взамен. Может быть… – Он пошарил за поясом. – В этой маленькой шкатулке – целительная мазь, она просто неоценима при порезах и других ранах, которые иногда случаются у мужчины. – Это была мазь, которую, по настоянию Сикибу, он постоянно носил с собой – резаная рана на животе затягивалась плохо, хотя сейчас она выглядела всего лишь рубцом на коже.Сэйрис неторопливо взял коробочку, переводя взгляд с неё на кучу добра на полу и обратно, мысленно сравнивая стоимость даров. – Благодарю вас, мастер Адамс, – сказал он наконец. – А теперь давайте ещё выпьем.– Я должен идти, – возразил Уилл. – Уже поздно.– Но… Я предполагал, что вы останетесь здесь на ночь. И ваши слуги тоже.– Мельхиор Зандвоорт – мой друг, а не слуга, – заметил Уилл. – Что же касается Кимуры… Если вам нужен переводчик, он останется и поможет вам. Но я уже условился провести ночь у господина Мацуры. Поэтому прошу меня извинить.– Но завтра мы встретимся?– Нет, сэр, – ответил Уилл. – Завтра я должен нанести визит начальнику португальской фактории и обсудить некоторые важные вопросы.– А послезавтра? Вы освободитесь послезавтра?– Послезавтрашний день мне нужно будет провести с голландцами.– Боже мой, сэр, но вы ведь знаете, что англичане и голландцы в этих водах находятся практически в состоянии войны?– Только не в этих водах, капитан Сэйрис. А для вас было бы неразумно доводить соперничество до такой крайности, пока вы находитесь под действием японских законов.– Но мы ведь всё-таки поговорим с вами, мастер Адамс? – спросил Кокс. – Конечно, сэр, я буду в вашем распоряжении через два дня. А пока я распоряжусь насчёт нашей поездки в Эдо и Сидзюоку, чтобы представить вас принцу. Доброй ночи, господа.– Боже мой, сэр, – только и смог вымолвить Сэйрис. – Боже мой.
Приёмная палата была заполнена людьми, казалось, сам воздух был насыщен ожиданием. Всё это происходило не впервые. Португальские капитаны, священники-иезуиты, голландские корабельщики, испанские доны стояли либо преклоняли колена там, где сейчас встали на колени Джон Сэйрис и Ричард Кокс – досадуя, но следуя инструкциям Уилла, как они скрепя сердце последовали его советам относительно вручения королевского письма. Но теперь всё осталось позади, и сегодня они услышат ответ сегуна.Уилл стоял на коленях рядом с возвышением, на котором сидели Иеясу и Хидетада, Сукэ расположился неподалёку. Принц хлопнул в ладоши, требуя тишины, и вельможи – среди которых был не один из второстепенных даймио Осаки, заложники хорошего поведения их господина Хидеери, – замерли в ожидании.Уилл развернул свиток, на котором он сделал перевод королевского письма.– Джеймс, милостью Господней король Британии, Франции и Ирландии, защитник христианской веры, и прочая, и прочая, приветствует высокородного и могучего принца, императора Японии, и прочая, и прочая.Величайший и могущественнейший принц. Нет ничего, что увеличивает славу и величие суверенных принцев на земле больше, чем распространение своей славы на далёкие страны. Узнав за последние годы своих подданных, торгующих с соседними вашей империи государствами, о репутации и величии вашей славы и могущества, я направил этих своих подданных с визитом в вашу страну с целью заключить договор о дружбе и согласии между нашими народами, об обмене теми товарами, в которых нуждаются наши страны. Не сомневаюсь, что великодушие и благоволие Вашего Высочества позволят рассчитывать на положительный ответ, я не только верю, что Вы примете моих подданных со свойственными Вам добросердечием и радушием, – но и окажете им своё королевское покровительство для создания фактории, с той мерой безопасности и свободы торговли, которая позволит расширить взаимовыгодную торговлю. Со своей стороны, Мы со всем радушием предоставляем право Вашим подданным в любое время посещать Наше королевство и колонии. Да благословит Вас всемогущий Господь, даст процветание Вашей стране и победу над Вашими врагами. Из дворца Его Величества в Вестминстере, в этот день января месяца, восьмого года нашего царствования в Великобритании, Франции и Ирландии.Уилл умолк, вельможи важно покивали и вежливо похлопали.Сукэ передал ему второй свиток.– Минамото но-Иеясу, правитель Японии, даёт свой ответ его Чести повелителю Англии. Через посланника, претерпевшего все невзгоды изнурительного морского путешествия, мы впервые получили письмо, из которого следует, что правительство Вашей уважаемой страны, как сказано в документе, на верном пути. Я, в частности, получил в дар многочисленные образцы Ваших товаров, за которые сердечно признателен. Я последую Вашим предложениям касательно распространения дружеских отношений между нашими народами и поддержания взаимного обмена торговыми кораблями. Хотя нас разделяют десять тысяч лиг туч и волн, наши земли близки друг другу. Я посылаю в знак уважения некоторые скромные образцы товаров, предлагаемых нашей страной и перечисленных в прилагаемом списке. Можете отплывать, как только погода будет благоприятной.Уилл умолк и взглянул на Иеясу, держа список в руке, но принц отрицательно покачал головой.Присутствующие снова зааплодировали, и Хидетада кивнул.– Дело сделано. Приём окончен, Сукэ.Секретарь подал сигнал, и вельможи, исполнив коутоу, удалились. Двое англичан остались возле выхода.– Попроси их сюда, Уилл, – сказал Иеясу.– Вы можете подойти к возвышению, джентльмены, – перевёл Уилл.Сэйрис и Кокс приблизились.– Спроси, довольны ли они договором, – велел Иеясу. Уилл перевёл.– Да, мы очень довольны его ответом, мастер Адамс, – ответил Сэйрис. – Осталось уладить только некоторые детали. Уилл перевёл. Иеясу кивнул:– Это я предоставляю тебе, Уилл. Отвези этих людей к себе в Миуру и развлеки немного. И договорись об остальном.– Я уже пригласил их посетить мой дом, мой господин принц.– Это хорошо, – кивнул Иеясу. – Удачный сегодня день, не правда ли, сын мой?– Надеюсь, что так, отец, – отозвался Хидетада, не сводя тяжёлого взгляда с Уилла.– Можешь передать им, Уилл, что они свободны.– Джентльмены, принц удовлетворён переговорами. Теперь вы можете удалиться. В скором времени он, несомненно, снова увидится с вами, а я сейчас присоединюсь к вам.Сэйрис и Кокс переглянулись, потом поклонились и вышли в сопровождении Сукэ.– Они действительно очень похожи на тебя, Уилл, – сказал Иеясу задумчиво. – И всё же не совсем. Этот ваш король – ты знаешь его?– Нет, мой господин принц. Когда я покидал Англию, на троне был не король, а королева. И я покривил бы душой, если бы не сказал, что бывал в её дворце, – да меня и не пустили бы туда.– В Японии не было королевы уже больше тысячи лет, – заметил Хидетада.– Потому что королевы не могут командовать армиями и потому что они передают всю власть своим любовникам, – отозвался Иеясу. – Уилл, я думал, что сегодня увижу тебя счастливейшим из смертных. Ведь именно для этого ты прибыл сюда, в Японию? Когда же это было? Тринадцать лет уже прошло с тех пор, как твой корабль бросил якорь у берегов Бунго. Тогда ты пообещал мне, что в один прекрасный день я увижу английский корабль у причала своего залива, и вот этот корабль здесь. Но твой взор всё так же затуманен.– Твои соотечественники привезут нам пушки и ружья? – поинтересовался Хидетада.– Я попрошу их об этом, мой господин принц. Но я не могу ничего гарантировать.– Они напомнили тебе о твоём прошлом, Уилл, – сказал Иеясу. – О твоей молодости. О другой жене, возможно. Что нового о ней? – Ничего, мой господин принц. Эти люди не подозревают о её существовании.– А твои родители давно умерли. И всё же тебе хочется вернуться на родину.– Человек должен всегда помнить о месте, где он родился, мой господин принц. Чем старше он становится, тем больше его юность значит для него.Иеясу кивнул:– Ты можешь отправиться на «Гвоздике». Уилл уставился на него:– Отправиться… Покинуть Японию, мой господин принц?– Если именно этого тебе хочется больше всего, Уилл. Я не хочу, чтобы ты чем-нибудь жертвовал. Возьми с собой свою японскую жену, своих детей, если ты считаешь, что они будут счастливы в этой твоей Англии. Оставь их здесь, если хочешь. Не сомневайся, я позабочусь о них. Больше того, твоё имение останется неприкосновенным, оно будет ждать тебя на случай, если ты когда-нибудь надумаешь вернуться. Но сейчас ты свободен, и я желаю тебе счастливого пути.– Но… Мой господин принц… – Какие блистательные перспективы встают перед его мысленным взором! – А как же ваши планы? Осака?Иеясу повернул голову:– А теперь, сын мой, ты можешь идти.Хидетада поклонился, взглянул на Уилла, склонённого в коутоу, и вышел из комнаты.– Господин Хидетада сегодня на редкость любезен, мой господин принц, – заметил Уилл.– О да. Наши планы продвигаются, и довольно быстро, даже забрезжила надежда на успех. Извини меня, Уилл, но даже тебе я всего не открою. Однако сейчас мы говорим о тебе. Мой сын не любит европейцев, ты знаешь.– Да, мой господин принц.– Он считает, что мой интерес к торговле с Европой идёт во вред нашей стране. Во многом он прав. Ваши европейские понятия о чести и об отношениях между людьми чужды нам. Ваши личные привычки отличны от наших. А этот дым, который они вдыхают?! А теперь они ещё просят у меня разрешения выращивать здесь эту траву, в которой находят столько утешения, в ущерб рисовым плантациям. Но это лишь мелочи по сравнению с их религиозными доктринами, которые предлагают систему подкупов и взяток по сравнению с нашими понятиями долга и чести. Вы, христиане, делаете всё либо под страхом вечного наказания в случае нарушения заповедей Господних, либо в надежде на вечную жизнь, если будете самоотверженно выполнять указания священников. Мы же, японцы, исполняем свой долг только потому, что это и есть наш долг, завещанный отцами и дедами, – не надеясь на иное вознаграждение, чем сознание исполненного долга, не страшась наказания, если наши поступки пойдут вразрез с общественным мнением – если только мы сами уверены в их правильности. Во всех этих вещах мой сын видит червя, вгрызающегося в самое сердце жизни японца. Как и я. И тем не менее, когда я вижу европейцев, когда я задумываюсь о будущем, я боюсь за свой народ. Вы, кто обратил разрушающую силу порока в такие ужасные орудия истребления, кто может строить такие корабли, разносящие вас по всему миру во всё большем и большем числе… Я думаю, Уилл, эта твоя Европа ищет власти над всем миром, а как ещё можно сражаться с ними, если не торговать, не изучать их намерения? Когда я выдал свою внучку за Хидеери, это было не столько для укрепления нашей дружбы, сколько ради возможности иметь своих агентов за стенами Осакского замка. Точно так же с помощью моих купцов и торговцев, моих капитанов и послов в королевских дворах Европы я буду знать их замыслы, их привычные способы действия.– Очень разумно, мой господин принц.– Хидетада же этого не хочет. Часами он готов обличать пагубность моей политики, он стремится повернуть Японию спиной к Европе, ко всему миру и жить так, как жили много веков назад отцы и деды, руководствуясь заповедями долга и уважения к предкам. Долг, Уилл. Это нелёгкий путь жизни, а для тебя – особенно, ведь ты европеец. Сейчас ты должен сделать свой выбор. Я обещаю, что твоё поместье останется за тобой. Но мой тебе совет – если уедешь, то лучше в Японию не возвращайся. Потому что ещё немного, и меня не будет на этом свете.– Вас, мой господин принц? Я не могу представить себе Японию без принца, заботящегося о её процветании.– И тем не менее ты скоро увидишь такую Японию. Мне уже за семьдесят, и никто не может не задумываться о смерти в таком возрасте. Подумай над этим хорошенько. – А как же остальные мои обязанности, мой господин? Моя кровная месть Исиде Норихазе?– Об этом тоже, Уилл. – Иеясу вздохнул. – Не в твоей натуре заниматься такими вещами. Это ясно всем, а мне – лучше других. Они называют тебя трусом.– Меня, мой господин принц?– За то, что ты не хочешь рассчитаться, отомстить.– Но мне было приказано оставаться в поместье, мой господин принц. Приказано вами же – под страхом смертной казни.– Да, Уилл, действительно. Но что такое смерть, если речь идёт о долге?– Вы хотите сказать, что я снова должен был нарушить ваш приказ?– В жизни имеет значение лишь твой долг, Уилл. Долг перед своим господином – конечно. Но долг перед самим собой – прежде всего. В Осаке над тобой смеются и оплёвывают твою память. Восемь лет смерть твоего слуги лежит пятном на твоей репутации. Я-то знаю, что ты не трус. Я не только люблю тебя, Уилл. Я восхищаюсь тобой. Самое большое разочарование моей жизни – это то, что ты так и не смог полюбить меня.– Мой господин! Я…– Ты знаешь, о чём я говорю. Но даже за это я восхищаюсь тобой. И я знаю, что причина твоего нежелания рассчитаться с Норихазой – не в твоём страхе перед ним, а в боязни увидеть эту португальскую женщину. И ещё в том, что в твоей крови нет этого стремления – доводить дела, затрагивающие твою честь, до такой развязки. Но если ты хочешь быть японцем, Уилл, ты должен им быть. Если нет – уезжай. Уезжай сейчас, пока солнце всё ещё освещает твоё лицо.– Мой господин, многое из сказанного вами – правда. И всё же я помню о своём долге – вам и роду Токугава, давшим мне всё, что у меня есть сейчас. Разве я перестал быть вашим талисманом? Могу ли я оставить вас сейчас, когда вы стоите на пороге величайшего испытания?Иеясу улыбнулся:– Да, Уилл, конечно. Ты принёс мне много удач в прошлом. И я не сомневаюсь, что в будущем ты принесёшь их мне ещё больше. Но в удаче нет ничего сверхъестественного, как я тебе уже не раз говорил. Нужно лишь хорошо осознать, чем нужно воспользоваться, а что необходимо отбросить. Сейчас я разговариваю с тобой, Уилл, а не с малограмотным солдатом. Я люблю тебя, Уилл. И именно поэтому предлагаю тебе поразмыслить над своим будущим. Я больше не могу игнорировать тот факт, что Тоетоми и все живущие в Осаке, в общем-то, ждут только моей смерти, чтобы уничтожить род Токугава. Поэтому, Уилл, я должен уничтожить их до того, как умру. Каждый мужчина, каждая женщина и каждое дитя в этой крепости должны погибнуть.Только так я могу установить правление Токугавы, правление закона в моей стране. Если ты не хочешь увидеть это, если ты почувствуешь, что не в силах смотреть на это, то лучше уезжай сейчас, пока есть возможность. И никогда больше не возвращайся. Подумай как следует об этом.
Подумай как следует об этом. Об Англии, со всей её красотой и умиротворённостью, о кораблях, лениво рассекающих волны на выходе из Ла-Манша. О земле, которая никогда не сотрясается, о зелёных холмах, никогда не курящихся дымом. О Сики-бу, одетой в фетровую шляпу и с шарфом на шее, срывающей розы в саду над Темзой.Он смотрел на неё сейчас, прохаживающуюся по саду позади дома с Джоном Сзйрисом. Она знала несколько португальских слов, и он тоже знал по-португальски достаточно, чтобы поддерживать беседу.Улыбаясь, они обсуждали красоту цветущей вишни. Почти как в Англии. А какой маленькой она казалась по сравнению с высоким англичанином! Да, рядом с ним она должна выглядеть ещё меньше, ведь он выше Сэйриса. Но только ростом. Вне всякого сомнения, отправиться на «Гвоздике» – об этом не может быть и речи. С того момента, как они поднимут якорь, он снова превратится в простого штурмана.Интересно, о чём думает Сикибу, вежливо улыбаясь чужестранцу. О чём она думала всё это время. Они называют тебя трусом, Андзин Миура, – за то, что подчинился принцу. Чувствовала ли Сикибу в глубине души, что вышла замуж за труса? Она никогда не говорила об этом – ни тогда, ни сейчас. Но каждый день она наблюдала, как он учился у Тадатуне владеть мечом. Мечтая о мести? Невозможно себе представить существо столь нежное, столь миролюбивое по натуре обдумывающим планы мести. Значит, обдумывала она способы, как ему больше не оказаться посмешищем? Или она мечтала о Магдалине, как Иеясу мечтал о Едогими, – полюбить женщину, как это было с принцем, и, будучи отвергнутым, начать её ненавидеть всеми фибрами души? Когда Осака падёт, её мужчины, женщины и дети должны умереть. Здесь был гнев. Здесь была месть. Здесь была целеустремлённость. Здесь был дух империи. В которую его пригласили. Потому что суровая критика Иеясу была не совсем справедливой. Он спросил у Тадатуне, и тот ответил, что способы сведения счётов – это личное дело мужчины, главное – чтобы он не сошёл в могилу, не отомстив за смерть слуги. Но принц давал ему право на выбор. Потому что в Осаке должны умереть все. Поэтому, Уилл Адамс, если у тебя не хватит духа на это, уезжай сейчас, пока можешь. Едогими, привязанная к псу. А Пинто Магдалина?– Истинный рай. – Ричард Кокс присел рядом. – Я завидую вам, мистер Адамс. Вашему дому, да и не только дому. Вашей жене и семье. Можно ли мне надеяться на такое же райское существование?– Конечно, если вы переберётесь жить на Восток, мастер Кокс, – ответил Уилл. Впрочем, это будет к вашей выгоде с любой точки зрения.– Почему же тогда наши конкуренты открывают свои фактории на юге?– Думаю, потому, что в Кюсю гавани получше и реже бывают землетрясения.– Весомые причины, разве не так?– Не столь уж весомые, на мой взгляд, мастер Кокс. Путешествие из Англии – само по себе достаточно рискованное. И всё же вы пускаетесь в него в надежде получить здесь, в Японии, хорошие барыши. В каждом путешествии вы можете потерять хотя бы один корабль со всем его товаром, и всё же вы считаете это дело выгодным. Здесь, на востоке, вблизи Эдо, торговля будет самой прибыльной. Кроме того, вы будете постоянно перед глазами у сегуна. Так чем же вы рискуете? Чуть-чуть более продолжительное плавание и, может быть, раз в десятилетие землетрясение, которое сравняет факторию с землёй. По-моему, меньше риска, чем в самом плавании.Кокс потеребил кончик носа, взглянул на подходящих Сэйриса и Сикибу:– Мастер Адамс снова убеждает, что здешние места будут наилучшими для нашей фактории, Джон. Сэйрис сел радом, а Сикибу, поклонившись, удалилась.– Мы, конечно, должны прислушиваться к советам такого знающего человека, Ричард. У вас очаровательные дом мастер Адамс. Очаровательная жена, очаровательные дети.– Благодарю вас, капитан Сэйрис.– Я вижу, вы не хотели бы оставить это место и перебраться южнее.– Я вас не понимаю, сэр, – отозвался Уилл. – Об этом не может быть и речи. Впрочем, моя жена родом с Кюсю, так что будьте уверены – если я надумаю переехать, мне там всегда будут рады.– Но, сэр, разве вы не переедете, если мы надумаем строить факторию в Хирадо?Кокс улыбнулся:– Я полагаю, капитан Сэйрис предлагает вам поступить на службу, мастер Адамс.Уилл нахмурился:– Это правда, сэр?– Да, мастер Адамс. Я буду рад, если вы согласитесь на службу в Ост-Индской компании. Вы нужны нам, сэр. И хочу заверить, что вы не посчитаете нас скупыми. Что вы скажете, если мы положим вам за услуги восемьдесят английских фунтов в год?– Восемьдесят английских фунтов? – Уилл улыбнулся.– Царское вознаграждение, – сказал Сэйрис, – за… – Он бросил взгляд на Кокса. – За те услуги, которые нам потребуются от вас.– Вы хотели сказать, сэр, – царское вознаграждение для такого, как я, – плотника, штурмана, не имеющего ни одного рыцаря среди предков, ни одного акра земли в Англии, который я мог бы назвать собственным?– Помилуйте, сэр…– Оставим это. Сегодня я не хочу спорить, а с гостями я не спорю никогда. – Он хлопнул в ладоши, и Асока поспешно явилась с маленьким столиком и бутылкой сакэ. – Однако, сэр, имейте в виду – восемьдесят фунтов не выманят меня отсюда.– Да, возможно, я неверно оценил ситуацию, – согласился Сэйрис– Действительно, мне нужно было сообразить это, оглянувшись по сторонам. Назовите же свою цену, мастер Адамс. Девяносто, сто…– Вам придётся прибавить сотню к своему первому предложению, сэр, – тогда я хотя бы соглашусь подумать над ним.– Сто восемьдесят фунтов в год?! – вскричал Сэйрис, его рука упала на рукоять шпаги. – Сэр, да вы принимаете меня за дурака. Это же пятнадцать фунтов в месяц!– Так оно и есть. А теперь скажите мне, сэр, – возможно ли человеку прожить в Англии на, скажем, двенадцать фунтов в год?– Конечно, да, сэр, и это ещё раз показывает абсурдность вашего предложения.Уилл налил сакэ и жестом отослал Асоку.– В Японии, сэр, очень мало наличных денег, поэтому для простоты приравняем эти двенадцать фунтов в год к одному коку. Мой доход здесь – восемьдесят коку. Как видите, согласно вашим собственным расчётам, мой доход оценивается в девятьсот шестьдесят фунтов в год. И вы полагаете, что восемьдесят выглядят для меня такой привлекательной суммой?– Девятьсот шестьдесят фунтов в год?! – Сэйрис недоверчиво оглянулся по сторонам.– Действительно, мы несколько ошиблись, мастер Адамс, – признал Кокс. – Но у нас в Англии нет таких богатств, как в Японии. Трудность заключается в том, что как начальник фактории я буду получать здесь сто пятьдесят фунтов в год, а остальные сотрудники, соответственно, меньше. Вы сами понимаете, что получится, если вам будут платить больше, чем начальнику фактории.– Да, сэр, понимаю, – ответил Уилл, – и я не хочу проявить неразумность. Сто двадцать фунтов в год, капитан Сэйрис, и я буду сотрудничать с вами. Но жить я останусь в Миуре.– Сто двадцать фунтов… – пробормотал Сэйрис.– Очень разумный подход, – сказал Кокс. – Я уверен, что ты согласишься, Джон.Сэйрис вздохнул.– За эти деньги мы, конечно, потребуем исключительного права на ваши услуги, мастер Адамс.– Ну, это уж никак невозможно, – возразил Уилл. – Я служу принцу, как вам хорошо известно, и в его интересах веду дела с голландцами, португальцами и испанцами. Они тоже выплачивают мне определённые суммы за представление их интересов в Эдо. Для вас я с удовольствием сделаю то же самое. – Помилуй Бог, сэр, – вскричал Сэйрис, вскакивая на ноги. – Вы мошенник, сэр! Непатриотичный мошенник!– Капитан, капитан! – одёрнул его Кокс. – Мастер Адамс, по крайней мере, честен с нами.– Честен, сэр? Честен? Выудив из нас сто двадцать фунтов, он заявляет, что мы вправе рассчитывать только на четверть, или даже меньше, его усердия. Я заплачу сто, и ни пенни больше.– Ну что ж, – улыбнулся Уилл. – Сто фунтов в год в подтверждение того, что я всё ещё англичанин.– Англичанин! Говорю вам, сэр, вы мошенник. И сдаётся мне, что все японцы – такие же мошенники. А так как мы честны друг с другом, мастер Адамс, позвольте мне сообщить вам, что я получаю серьёзные претензии от моих людей из Хирадо относительно поведения вашего слуги – как там его имя, Кокс?– Кимура, – пришёл на помощь Кокс. – Но мы…– О, в этом нет никаких сомнений. Этот человек надувает наших сотрудников направо и налево, мастер Адамс. И я потребую возмещения убытков, не сомневайтесь в этом.Уилл снова наполнил их чашки.– Сядьте, капитан Сэйрис, и в будущем более тщательно выбирайте слова.– Что такое, сэр? Что такое?! – закричал Сэйрис.– Слова, капитан Сэйрис, в Японии значат гораздо больше, чем в Англии. Быть обвинённым в воровстве – значит наполовину украсть. Что же касается Кимуры, то я доверяю ему полностью. Я уже занимался дознанием по делу, о котором вы говорите, и уверен в том, что это недоразумение. Как я уже объяснял, в Японии очень редко используются наличные, тогда как ваши люди привыкли оценивать всё в деньгах. Если вы предоставите мне это дело, я позабочусь, чтобы с вашими людьми расплатились сполна. Однако будьте уверены, сэр, что, если вы надумаете обратиться к закону, я сделаю контрзаявление. Тогда не только английская голова покатится в пыль, но за нею последуют надежды на основание английской фактории.– Боже мой, – проговорил Сэйрис. – Боже мой! – Он сел. – Чем скорей я унесу ноги из этой несносной страны, тем лучше. Сочувствую вам, Ричард, от всей души.– Я научусь обращаться с этими людьми, не сомневайтесь, – заметил Кокс. – Как видите, мастер Адамс ведь научился. – Да, но превратившись в одного из них, – проворчал Сэйрис. Сикибу стояла в дальнем конце крыльца, спрятав руки в рукавах кимоно, насторожённо наблюдая за спорящими мужчинами.– Подойди поближе, Сикибу, – позвал Уилл. – Мы просто обсуждаем дела. Драться мы не собираемся.Сикибу, приблизившись, поклонилась.– По правде говоря, мой господин, если англичане так обсуждают дела, то уж спор их должен быть довольно шумным событием. Я только хотела сказать, мой господин, что обед готов.– Тогда идём обедать, – согласился Уилл. – Джентльмены? – Он повёл их в обеденный зал. – Вы сядьте слева от меня, мастер Кокс, а вы – справа, капитан Сэйрис.Англичане последовали его совету. Сикибу поклонилась им от дверей и опустилась на колени в дальнем конце комнаты – не для участия в обеде, а лишь для наблюдения за служанками. Она обменялась понимающим взглядом с мужем, заметив, как торжествующе улыбнулся Сэйрис своему товарищу, не подозревая о значимости левой руки.Асока и Айя внесли лакированные столики, по одному для каждого из мужчин, потом подали миски с рисом, чашки с зелёным чаем, жаровню с пылающими углями для приготовления сукиями, деревянный поднос с ломтиками курятины, тарелки соевого творога, рисовые пирожки и, наконец, маленькие бутылочки с подогретым сакэ и крохотные чашечки для него.– Поистине, мастер Адамс, это же настоящий банкет, – восхитился Кокс.– Я ведь принимаю гостей, мастер Кокс.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27