А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

И в его обязанностях? Восемь лет прошло, но Сикибу не забыла, не простила несправедливости, проявленной, по её мнению, к её господину. Сикибу-преданная.Восемь лет. Какой долгий срок. В Эдо не осталось и следа от той разрушительной ночи. Город отстроили заново. Башни и пагоды снова тянулись к небу, реки всё так же лениво несли свои воды к заливу, в воздухе разливалось благоухание, а люди трудились, как муравьи.Сидзюока лежала к югу, южнее Миуры, и от землетрясения не пострадала. Постройки оставались невредимыми с тех самых пор, когда Иеясу выбрал это место в качестве летней резиденции. Теперь огромная крепость нависала над городом, словно богиня-покровительница.Здесь тоже кипела суета, присущая любому монаршему двору, хотя официально принц удалился от дел целых семь лет назад. Сукэ встретил их сразу же, стоило им ступить во внутренний двор.– Уилл! Добро пожаловать в Сидзюоку! Как давно я тебя не видел. И Мельхиора. Рад снова встретиться с вами, друзья. Великий день сегодня, Уилл. Великий день. Прибыл посол от знаменитого короля Филиппа. Человек по имени Сотомайор. Он хочет заключить официальный договор о дружбе между нашими народами. Разве это не замечательная новость, Уилл?– В самом деле, Сукэ. А что принц? Сукэ улыбнулся:– Ждёт тебя, Уилл. Несмотря на все эти годы. Впрочем, мне кажется, он никогда всерьёз не гневался на тебя. Он просто хотел выглядеть разгневанным. А теперь, когда настал час вести переговоры с испанцами, он хочет, чтобы ты был рядом с ним. Идёмте.Он провёл обоих европейцев в галерею. Здесь толпились десятки придворных, рассчитывая получить аудиенцию у принца. А может, они просто последовали за сегуном из Эдо. Здесь были и голландцы, проделавшие неблизкий путь из Нагасаки. – Капитан Адамс, – окликнул минхеер Спекс – невысокий, суетливый человечек, постоянно размахивающий руками. – Какая плохая новость. Очень плохая.– Плохая новость, минхеер? А, здравствуйте, минхеер Зегерзоон.Второй голландец, ростом повыше своего товарища, с длинным худощавым лицом, кивнул в ответ.– Добрый день, капитан. Здравствуйте, минхеер Зандвоорт. Что нам делать с этим доном?– Делать, джентльмены? – удивился Уилл. – Но, господа, торговля с Испанией – в интересах Японии. Думаю, дон встретит тут тёплый приём.– Но в наших ли это интересах, капитан?– Если вам это не нравится, то винить во всём вы должны только самих себя. Периодически я говорил вам, чего принц ждёт от Европы, но вы упорно продолжаете привозить свои зеркала и часы, кипы никчёмных тканей и всяческие безделушки. Когда же вы поймёте, минхеер, что Япония – не Африка и что её цивилизация в некоторых отношениях превосходит вашу?– Господи, сэр, ваши слова меня просто изумляют, – заявил Спекс. – Вы разве не реформист? Этот Сотомайор – папист. Больше того, он воплощает всё злое могущество Испании, против которой наши два народа столь долго сражались.– Ваши народы, минхеер Спекс. Мой народ ещё не воевал с Испанией и пока что не собирается.– О боже! – воскликнул Спекс – О боже!– Однако, – заметил Зегерзоон, взглянув на Сукэ, – ваш принц, похоже, предпочитает протестантский вариант христианства римскому. Это правда, что он приказал даймио Аримы атаковать большой португальский корабль?– Правда, мастер Зегерзоон. Но пользы от этого не было никому. Однако вы заблуждаетесь, думая, что руководствовался он религиозными соображениями. В отличие от Европы, здесь на это внимания не обращают. Он поступил так, чтобы груз – а ему сообщили, что там огнестрельное оружие и порох, – не был переправлен в Осаку, семейству Тоетоми.– А истинность доклада, уважаемые джентльмены, – заметил Сукэ, – подтвердилась, когда галеон загорелся и взорвался. Говорят, что грохот был сильней, чем при извержении вулкана. – Ох уж эти мелкие царьки с их вечными раздорами, – вздохнул Спекс.– Я бы посоветовал вам выбирать слова, сэр, – предупредил его Уилл. – Тем более что вы находитесь во дворце одного из этих мелких царьков, как вы их называете. Да и не забывайте, что принц мановением руки соберёт армию больше, чем Испания и Австрия вместе взятые. А теперь извините меня, господа. Мой господин ожидает меня.– Но вы уж замолвите за нас словечко, капитан Адамс, – просительно произнёс Зсгерзоон. – Минхеер Зандвоорт, мы умоляем вас во имя наших общих предков.– Не сомневайтесь, минхеер Зегерзоон, – заверил его Мельхиор, – что капитан Адамс и я поступим так, как этого требуют интересы Японии. В этом вы можете быть уверены.Палата совещаний – комната в сорок татами – была заполнена коленопреклонёнными вельможами, среди которых виднелось несколько испанцев, великолепных в своих сияющих бархатных камзолах. Они оглядывались вокруг со странной смесью интереса и встревоженности на лицах. Принц сидел на возвышении в дальнем конце комнаты, рядом с ним – сегун, а перед ними громоздилась высокая фигура дона Нуньо де Сото-майора.Уилл вздохнул. Да, непростое дело ожидает его. Наместник испанского короля, Виверо-и-Веласко, оказался на удивление простым и симпатичным человеком, стремящийся побольше узнать о Японии и старавшимся соблюдать здешние обычаи. Сотомайор же не только остался стоять, выглядя совершенно неуместно в комнате, полной коленопреклонённых людей, но и не согласился оставить свою шпагу у входа. Теперь его рука покоилась на эфесе самым вызывающим образом.Лицо Иеясу тем не менее оставалось непроницаемо-сосредоточенным, как и обычно, но Хидетада нахмурился. Принц хлопнул в ладоши, и Сукэ и Уиллом прошли вперёд, оставив Мельхиора среди вельмож.Уилли Сукэ исполнили коутоу. Как гулко бьётся его сердце. Сколько раз он стоял вот так и чувствовал себя так же? И сколько он ждал, чтобы снова очутиться вот здесь? Сукэ предположил, что принц использовал свой гнев как инструмент. Но не восемь же лет и не по отношению к своему Андзину Миуре. Иеясу действительно был разгневан. Слишком рассержен из-замелкого непослушания. Это был не просто гнев, но ещё и ревность. Мужчина может взять себе жену, чтобы сделать свой дом счастливым, чтобы она подарила ему детей для продолжения рода. Но взять любовницу, когда первый человек в стране предложил ему свою благосклонность и был отвергнут… Просто удивительно, что ему не предложили совершить сеппуку.– Андзин Миура, – произнёс Иеясу. – Он мой советник по иностранным делам, мой господин Сотомайор.Испанец свысока бросил презрительный взгляд:– Англичанин, – сказал он. – Я много слышал о тебе, англичанин.– Я польщён, мой господин.– А тебе не кажется унизительным для европейца, какой бы ипостаси христианства он ни придерживался, вставать на колени перед повелителем варваров-язычников?– Нет, мой господин. Я даже не посчитал бы это унизительным и для вас, поступи вы по примеру остальных. Я бы даже посоветовал вам сделать это, если позволите.Сотомайор несколько секунд внимательно разглядывал его, потом повернулся к Иеясу.– Если вы не возражаете, давайте приступим к делу, принц Иеясу, – произнёс он на ломаном японском. – У меня здесь текст договора, который вы обсуждали с доном Родриго-и-Веласко.Иеясу неторопливо наклонил голову.– Здесь совместная – наместника и ваша – декларация о защите всех христианских священников-миссионеров в Японии, о подготовке солидного альянса между Испанией и Японией и, в-третьих, о борьбе с голландскими пиратами.Иеясу снова наклонил голову.– Тогда ничего не говорилось, принц Иеясу, о применении оружия против португальцев здесь, в Японии. Но до меня дошли известия, что совсем недавно в японских водах был атакован и затонул португальский корабль.– Печальный случай, – согласился Иеясу, – роковое стечение нескольких ошибок, мой господин Сотомайор. Прошло столько времени с тех пор, как португальцы присылали сюда свои корабли, что мы посчитали пиратом именно это судно. Во всяком случае, насколько я понимаю, испанцы – соперники португальцев в этих местах.– Соперники, принц Иеясу, но не до кровопролития, – произнёс Сотомайор со всей серьёзностью. – Оба наших народа вполне уверены, что настоящие наши враги – это Англия и Голландия.Иеясу кивнул:– Я слышал об этом. Теперь я хотел бы выслушать предложения наместника касательно окончательного договора между нашими странами.Сотомайор развернул свиток.– Здесь всего четыре пункта, принц Иеясу, для облегчения их взаимного понимания и недопущения их различных толкований. Пункт первый: как друзьям и союзникам микадо и народа Японии испанцам разрешат строить в Японии такие корабли и в таких количествах, в каких возникнет потребность.Иеясу бросил взгляд на Уилла.– Я буду счастлив содействовать испанцам в этом деле, мой господин принц, – отозвался тот. – Чем больше кораблей они построят, тем шире будет торговля с Испанией.– Да будет так, – согласился Иеясу. Сотомайор тоже взглянул на него и теперь обращался и к нему тоже.– Пункт второй: испанским штурманам разрешат обследовать гавани Японии с целью составления подробных карт этих мест – для предотвращения в будущем кораблекрушений.– Это также очень для нас выгодно, мой господин принц, – отозвался Уилл. – Хорошие карты японских прибрежных вод, если их предоставят и нашим морякам, окажут неоценимую услугу нашему флоту.– Их предоставят японской стороне, – согласился Сотомайор.– Быть по сему, – заключил Иеясу.– Пункт третий: сегун… – он взглянул на Хидетаду, – запретит голландцам торговать либо просто заходить в эти воды, а испанский военный флот будет разыскивать и уничтожать голландские корабли, находящиеся в пределах досягаемости морских гаваней.Иеясу пристально посмотрел на Уилла, и тот ответил таким же взглядом.– Вы сказали, что там четыре пункта, достопочтимый сэр, – сказал Иеясу.– Вы ещё не дали своего согласия на третий пункт, принц Иеясу.– Вы сказали, что там четыре пункта, достопочтимый сэр. Сотомайор заколебался, взглянул на Уилла и снова опустил глаза к свитку. – Пункт четвёртый: испанские корабли не будут подвергаться досмотру, который, как мы понимаем, проходят сейчас голландские и португальские суда, заходящие в порты Японии.– Я согласен с первыми двумя пунктами, – сказал Иеясу. – Они очень выгодны для обеих сторон. Поэтому, я думаю, нам нужно это отпраздновать. Вам, конечно, хочется, наконец-то… – он намеренно задержал взгляд на ногах испанца, – удалиться и отдохнуть после столь продолжительного стояния. Но я буду польщён, если вы согласитесь присутствовать сегодня вечером на банкете, мой господин Сотомайор.– В договоре четыре пункта, мой принц Иеясу.– Из которых я согласен на два, – отозвался Иеясу. – Мой учитель математики, я надеюсь, согласится – это составляет половину из требуемого вами.– Половину, мой господин принц, – подтвердил Уилл.– Что само по себе уже большое достижение, мой господин Сотомайор. А теперь, если позволите…– Я вынужден настаивать, принц Иеясу, чтобы оставшиеся два пункта были рассмотрены немедленно.Несколько секунд Иеясу не сводил с испанца внимательного взгляда, хотя лицо его оставалось по-прежнему бесстрастным.– Я позволяю вам удалиться, достопочтимый сэр, – произнёс он. – Мы встретимся снова сегодня вечером и тогда, несомненно, обсудим список товаров, которые ваши корабли доставят в Японию в обмен на те привилегии, которые я вам предоставляю.Сотомайор обвёл разъярённым взглядом принца, Хидетаду, Уилла. Потом отвернулся и почти выбежал из комнаты.– Все свободны, – приказал Иеясу. – Андзин Миура, останься.Комната постепенно опустела. Как удивительно повернулось назад время, подумал Уилл, назад к тому вечеру накануне Секигахары. К тому вечеру накануне великих событий.– Ты тоже можешь идти, сын мой, – мягко напомнил Иеясу, увидев, что Хидетада не трогается с места. – Я хотел бы поговорить наедине со своим штурманом.Хидетада поднялся, поклонился отцу и вышел из комнаты, даже не взглянув на Уилла.Иеясу хлопнул в ладоши, и мальчик-слуга внёс поднос с сакэ.– Ты вёл себя достойно, – заметил принц. – И я тоже. Мы могли бы беседовать друг с другом все эти восемь лет, каждый день. – Я беседовал, мой господин. Мысленно. Иеясу налил сакэ и протянул чашку Уиллу.– Я ждал этого много лет, – откликнулся тот и осушил её.– Тогда обними меня, Уилл. Заключи меня в свои могучие объятия.Уилл заколебался, потом поднялся на возвышение и встал на колени рядом с принцем. Какой он маленький, вдруг осознал Уилл. И хрупкий. Он никогда раньше не подозревал, как тот хрупок. Его руки сомкнулись в объятия на зелёном кимоно. Он словно прижимал к груди Джозефа.– А теперь садись рядом, – сказал Иеясу. – В твоём поведении всё ещё чувствуется скованность, и в твоём теле.– Это результат моего воспитания, мой господин. – Он в свою очередь налил сакэ, и принц выпил, не спуская с него глаз.– И всё же ты стал японцем, Уилл. Дважды ты уводил корабль от этих берегов. Каждый раз ты возвращался, хотя я полагал, что ты улетаешь навсегда.То же сравнение, что и у Сикибу. Случайность? Совпадение?Уилл пристально смотрел в бездонные чёрные глаза принца.– Вы ждали, что я не вернусь, мой господин? Иеясу повёл плечами:– Я ждал, как ты поступишь, Уилл. И, признаюсь, ты снова удивил меня. Но, может быть, именно за это я и люблю тебя. Что ты думаешь о Сотомайоре?– Мой господин…– Он слишком много о себе думает. Но такие же симптомы я заметил и у наместника. Что, все испанцы таковы?– Большая часть, мой господин принц. За их плечами более столетий завоеваний и славы.Иеясу кивнул.– В один прекрасный день Япония тоже будет наслаждаться таким же периодом рассвета. И, наверное, наши люди станут такими же высокомерными.– Боюсь, что было бы неразумно позволять испанцам иметь безоговорочный и неограниченный доступ в японские гавани.– Этого я никогда не сделаю, – ответил Иеясу. – Ты уверен, что твои интересы в этом деле не определяются интересами твоих друзей-голландцев?– Интересы Японии – это мои интересы, мой господин принц. Но я хотел бы подчеркнуть вот что. Голландия – маленькая страна, едва ли больше одного из ваших феодальных владений, и заинтересована она лишь в наиболее выгодном обмене своих товаров на наши. Испания – это империя, и она ведёт себя соответственно. Она претендует на владение всем континентом, и Япония для неё – всего лишь ещё одна жемчужина в корону их короля. Иеясу кивнул:– Годы не ослабили ни твоего красноречия, Уилл, ни твоей мудрости. Просто удивляюсь, как я обходился без тебя эти последние восемь лет.– Мой господин принц…Иеясу протянул наполненную чашку.– Что сделано, то сделано, и незачем ворошить прошлое. Только будущее должно волновать живых, Уилл. А наше будущее сейчас очень даже живо, полно надежд и устремлений. Что ты думаешь о нападении на тот португальский галеон?– Я не сомневаюсь, что у моего господина принца были достаточные на то основания, – осторожно промолвил Уилл.– Это было актом войны, Уилл. Ты знаешь, что португальский губернатор Макао два года назад приказал казнить несколько японских моряков?– Я слышал об этом, мой господин принц, и был чрезвычайно этим опечален.– За людей, Уилл. Они плыли на моём корабле, под флагом с изображением золотого веера под восходящим солнцем. Поэтому португальцы сочли их врагами. Вот такие разворачивались события, пока ты был домоседом в своём поместье. Да что там говорить – всего лишь год назад я принял отца Паэса, которого называют вице-провинцием. Мы обсудили многие вопросы, и я совершил ошибку, предположив, что я могу иметь с ним дело так же, как я имел дело с тобой. И что, по-твоему, он выкинул? Он покинул Сидзюоку и направился прямиком в Осаку, чтобы рассказать обо всём Хидеери и этой шлюхе, его матери. Более того – выяснилось, что он разработал план завоевания Японии португальской армией и насильственного обращения нашего народа в христианство. Дикий, фантастический, невозможный план, Уилл, но он, тем не менее, показывает направление мыслей в Осаке. Они готовятся к войне, Уилл. Ещё восемь лет назад я предупреждал, что это случится. И всё это время они готовились к войне.– И всё же, мой господин принц…– Ты слишком долго был не у дел, Уилл. Я знаю, что ты думаешь, – что Хидеери слабоумный. Уилл, вот что я тебе скажу: ум у этого мальчишки не менее острый, чем у его отца Хидееси. Я всё же выманил его из Осаки три года назад. Почему иначе я послал бы за тобой? В течение недели Хидеери был моим гостем во дворце Нидзе, и мы беседовали о многих вещах. Парень этот – не дурак. А теперь он готовится сражаться, как ему представляется, за свои права. Но он достаточно умён, чтобы понять: война между Тоетоми и Токугавой уничтожит Японию. Я уверен, что он захочет договориться со мной. Но его сбивает с толку его мать. Она – великий злой дух нашего времени. Она посвятила себя только одному. Не приходу к власти своего сына. Не славе клана Тоетоми. Только лишь одна мысль владеет ею – уничтожить меня. Она ненавидит меня со всё усиливающейся страстью, Уилл. Так вот, чтобы хоть как-то разрешить эту ситуацию, я даже предложил ей стать моей женой – я ведь овдовел. Ей – вдове в возрасте далеко за сорок, с инстинктами простой уличной девки, как хорошо известно каждому в Японии. Я предложил ей мою постель, Уилл. И знаешь, какой ответ она прислала?– Нет, мой господин. – Уилл посмотрел на старика. Боже мой, подумал он, возможно ли это?– Она ответила, что скорей предпочтёт провести остаток жизни привязанной к псу. Да, Уилл, это её слова. И так оно и будет. Когда падёт Осака, она проведёт остаток жизни, привязанная к псу перед моим домом.Старик, одержимый страстью к одной лишь цели, которой он никогда не мог достигнуть. Пугающая мысль, если в руках этого старика столько власти, вся страна.– Однажды вы сказали мне, мой господин, что ни одна жёнщина не достойна занимать столько внимания мужчины.Иеясу взглянул на него:– Женщина, Уилл? Будь она только женщиной, я позабыл бы о ней давным-давно. Что ж, я не буду скрывать от тебя свою страсть к ней. Уж ты-то, Уилл, должен знать, как она умеет вызывать страсть.– Это одно из событий моей жизни, о которых я больше всего сожалею, мой господин.– Почему же? Разве оно не из самых памятных? Но даже тогда она стремилась только воспользоваться тобой. Женщина вроде Едогими пользуется своим телом так же, как мужчина пользовался бы мечом. Поэтому я заставлю её тело сдаться так же, как заставил бы мужчину бросить меч. Только я могу сломить могущество Тоетоми, Уилл. Только сломив эту женщину. Как странно, подумал Уилл, что этот человек – такой умный, такой проницательный, такой властный, – не может понять себя самого. Не может или не хочет? Потому что только два человека осмелились противиться ему в том, что касалось его плотских желаний. И поэтому он до самозабвения любит нас обоих.– Я удивляюсь вашему долготерпению, мой господин принц.– Терпение – это моё оружие, Уилл. Как бы я ни пытался все эти долгие годы, я не смог бы склонить даймио, сражавшихся под моим стягом при Секигахаре, выступить на Осаку. Они слишком хорошо помнят Хидееси и думают только о том, что Хидеери – его сын, его настоящий сын. Сражаться и с ними, и с Хидеери – невозможно. Поэтому я выжидал. Я ждал всю свою жизнь одного нужного момента. Я проводил в могилу Асано Нагомасу и Като Киемасу. А в прошлом месяце умерли Икеда Терумаса и Асано Юкинага. Я пережил их всех, Уилл. Теперь их заменили сыновья, для которых Хидееси – всего лишь имя в учебнике истории. Поэтому теперь мы можем взглянуть на Осаку новыми глазами, Уилл. И не забывай, что у тебя свой собственный интерес в Осаке.– Прискорбный случай, о котором я пытался забыть все эти восемь лет, ведь он принёс мне столько бесчестья.– Тем более, Уилл, это нужно помнить. О, женщина может исчезнуть из твоей памяти. Но ты не должен забывать Норихазу, как ты не должен забывать убийство твоего слуги. Но мы не будем торопиться. Мне по-прежнему нужен предлог для войны, Уилл. Но это моя забота. Ты же должен позаботиться о вооружении. Пушки, Уилл. Больше и лучше тех, что были на «Лифде». Мы добудем их, Уилл, – из Голландии ли, из Испании, но мы добудем их.Уилл поклонился.– Ты ничего не скажешь?– Я хотел бы попросить лишь одного, мой господин, – иметь возможность беседовать с вами лично.Иеясу кивнул.– Хорошо. Я верю тебе, Уилл. Надеюсь, что прошедшие годы научили тебя осмотрительности. С твоей женой всё в порядке? – Как никогда, мой господин. В добром здравии и ещё прекрасней, чем была.– Я надеялся услышать это. А дети?– Растут, мой господин.– Тебе всего хватает в Миуре?– Теперь, когда вы позволили мне выходить в море, мой господин принц, мне нечего больше пожелать.– Хорошо. Я слышал, что ты завёл собственное дело. Ты хочешь быть и торговцем, и самураем одновременно. Ты, Уилл. Ни один японец не смог бы сделать это. Скорее, просто не захотел бы. И всё же… Ты ни о чём не жалеешь? Ты никогда не мечтаешь о своей родине?– У каждого человека есть свои мечты, мой господин принц.– Ты обижен, возможно, потому, что не получаешь ответа на свои письма. Да. Интересно, не приложили ли к этому руку голландцы? Ты знаешь, что англичане вот уже два года торгуют с Островами пряностей?Уилл взглянул на него, сердце бешено заколотилось в его груди.– Я не знал, мой господин.– Торгуют. Ты эти два года работаешь здесь, в Японии, защищая интересы голландцев, а они даже не сообщили тебе об этом. Хитрые люди эти голландцы.– Да, наверное, так оно и есть, – произнёс задумчиво Уилл. – Может быть… Может быть, мой господин принц разрешит мне совершить ещё одно путешествие?– Ну зачем, Уилл, зачем? – спросил Иеясу. – Почему солнце должно идти к звёздам, когда звезды сами в конце концов придут к нему? – Он улыбнулся и почти рассмеялся, наливая в чашку сакэ и протягивая её Уиллу. – Английский корабль сейчас стоит в гавани Нагасаки, Уилл. Отправляйся к ним от моего имени. Глава 2. Какое чистое небо, какой ясный день. И как вдруг затуманилось всё перед его глазами. Уилл стоял на берегу у Хирадо и смотрел на корабль, на шлюпку, приближающуюся с каждым взмахом весел. Несомненно, английский, даже если бы он не видел красного креста Святого Георгия, красовавшегося на корме. Несомненно, английский – после пятнадцати лет. Будь прокляты эти слезы, постоянно наворачивающиеся на глаза.А что увидят они? Высокую фигуру в голубом кимоно, с выбритой, за исключением узла волос на макушке, головой, с двумя чудесными мечами на поясе. Несомненно, японец?– Пять недель корабль стоит здесь на якоре, Андзин Миура, – сказал даймио. – Пять недель, а этот несчастный бездельник, которого я послал за вами, куда-то пропал.– Я был у принца в Сидзюоке, господин Мацура, – объяснил Уилл. – Ваш посланник поступил совершенно правильно, разыскивая меня сначала в Миуре, а потом в Эдо.– Всё равно. Я сказал мерзавцу, что, если он ещё раз покажется в Хирадо, я выставлю его голову на копьё у моих ворот, – пообещал Мацура. Он набрал воздуха в лёгкие и выпятил грудь. За последние пять лет Хирадо превратился из крошечной деревушки на острове у южной оконечности Кюсю в главнй порт всей Японии, потому что это была первая удобная гавань на пути с юга. Здесь обосновалась голландская фактория – по соседству с португальской. И здесь же через некоторое время испанцы выстроят, конечно, и свою собственную. И англичане?Шлюпка причаливала к берегу.– Вы пойдёте со мной, господин Мацура? Даймио поклонился:– Нет, Андзин Миура. Это дело европейцев. Я буду рад принять вас в этом доме, когда закончите со своими делами.Принц в добром здравии?– Он замечательно себя чувствует, господин Мацура.– Чудо века, – произнёс Мацура уважительно. – Ему ведь за семьдесят?– И он вполне проживёт ещё семьдесят, мой господин Мацура. А теперь, если позволите…– Господин Мацура прав, Уилл, – сказал Мельхиор. – Это даже не европейское дело, а чисто английское. Мы с Кимурой тоже останемся здесь. Ты праве отправиться туда сам.Видели ли они, как близок он был к слезам, к проявлению чувств, кипевших смятенно в его душе?– Благодарю вас, друзья, – ответил Уилл и начал спускаться по деревянным ступенькам причала. В шлюпке было восемь матросов, на корме – рулевой-старшина.– Нет, нет, – сказал тот. – Нам приказано найти и привезти английского джентльмена.Уилл подобрал полы кимоно, шагнул в воду:– Вы нашли его.– Простите, сэр, – поспешил извиниться старшина. – Я не ожидал увидеть соотечественника в столь необычном платье. Подвиньтесь-ка, ребята. Подвиньтесь.Уилл сел рядом с ним, помахал рукой Мельхиору и Кимуре, потом повернулся, чтобы рассмотреть вырастающий перед глазами корабль. Несомненно, английский. Шлюпка подошла ближе, и Уилл прочёл название: «Гвоздика». Да, только англичане дадут кораблю имя такое прозаическое – и в то же время подходящее для судна, перевозящего пряности.Но что они там замышляют? Он заметил суету на палубе, и мгновение спустя туда выкатили орудие.– Они что, собираются стрелять в нас? – удивлённо спросил он.Старшина позволил себе улыбнуться:– Нет, сэр, вас приветствуют согласно вашему рангу. Таков обычай.Ударила пушка, затем вторая, третья. Салют из трёх орудий в честь Уильяма Адамса, штурмана из Джиллингема, что в Кенте. Ему пришлось сделать вид, что ветер слишком режет глаза, и вытереть их.Шлюпка подошла к борту, ему выбросили лестницу, по которой он должен взобраться ступенька за ступенькой. Наверху его подхватили под руки, помогли перевалиться через борт, и он предстал перед собравшейся командой.– Боже мой, сэр, если бы не ваш рост, я подумал бы, что мы ошиблись. Я – капитан Джон Сэйрис, мастер Адамс, и я рад приветствовать вас на борту «Гвоздики».Высокий, худощавый человек с остренькой бородкой, тщательно подстриженный по елизаветинской моде, с холодными голубыми глазами.– Очень рад, капитан Сэйрис. – Уилл протянул руку. – Я долго ждал этого момента, сэр.– Могу себе представить, – согласился Сэйрис. – А это представитель компании, мастер Ричард Кокс. Кокс был поменьше ростом и в целом выглядел более добродушным человеком, с весёлым лицом и добрыми глазами.– Я тоже очень рад, мастер Адамс. Или нам лучше называть вас капитаном?– Моё имя, господа, Андзин Миура, – ответил Уилл.– Боже мой, сэр, – удивился Сэйрис. – Мы слышали, что вы больше японец, чем англичанин. Что означают эти слова?– Штурман из Миуры. Там находится моё имение.– Ваше имение, сэр? Не хотите ли стаканчик вина?– С удовольствием, сэр.Сэйрис повёл его в кают-компанию, следом двинулся и Кокс. Юнга уже расставлял кружки с пивом.– Да, этот напиток я не пробовал давным-давно, – вздохнул Уилл.– Это нашего собственного изготовления, – пояснил Сэйрис. – Но это последняя порция хмеля. Боюсь, он несколько подпортился за те несколько недель, что мы ожидали вашего появления.– К сожалению, я был занят важными делами с принцем, – ответил Уилл.– О, конечно, конечно, мастер Адамс, – отозвался Сэйрис. – Я хорошо знаю, что вы в этих краях важная персона.Сарказм? Без всякого сомнения. Двое не спускали друг с друга глаз, и Уилл поднял кружку:– Я предлагаю тост, господа. За здоровье королевы.В глазах Сэйриса мелькнуло удивление, он коротко хохотнул:– Действительно, сэр, вы слишком долго не были в Англии. Королева скончалась десять лет назад. Теперь страной правит король Джеймс, из Шотландии.– Вы хотите сказать, что шотландцы завоевали Англию?– Ни в коем случае. Мы стали двойной монархией. Но трон короля – в Уайтхолле. Вы выпьете за его здоровье?– Охотно. – Уилл сделал большой глоток из кружки. Каким дрянным оказалось пиво по сравнению с сакэ. – Я был бы рад, если бы вы в свою очередь тоже подняли кружки за принца Токугаву Минамото но-Иеясу.Сэйрис бросил взгляд на Кокса и пожал плечами.– С удовольствием, мистер Адамс, – отозвался Кокс. – Токугава Минамото но-Иеясу. Довольно трудное имя, сэр. Но, конечно, здесь многое покажется нам странным. И уж в этих делах мы рассчитываем на вашу помощь, сэр. Можете себе представить нашу радость, когда нам сказали, что в этой варварской стране живёт англичанин и, более того, пользуется благоволением здешнего короля. Уилл вздохнул:– Как вы сами сказали, мастер Кокс, вам предстоит многое здесь узнать. Но я хотел бы сначала спросить, как вы узнали обо мне. У вас нет для меня писем?– Нет, – ответил Сэйрис. – А что, их должны были прислать?– Я писал туда… Впрочем, неважно. – Как тяжело вдруг стало на сердце. – В таком случае, нет ли у вас каких-либо известий о моей жене и дочери?Два англичанина переглянулись.– Но, мистер Адамс, мы не знали, что у вас в Англии остались близкие родственники, – сказал Кокс.– Не знали? А что тогда насчёт мастера Николаса Диггинса из Лаймхауза? Он торговец и кораблестроитель.– Да, я слышал о мастере Дигтинсе, – ответил Сэйрис. – Но, к сожалению, он умер двенадцать лет назад.– О Боже! – воскликнул Уилл. – тогда Томас Бест или Николас Исаак? У последнего, кажется, был ещё брат по имени Уильям.– Боюсь, сэр, что эти имена нам незнакомы, – ответил Сэйрис.– О боже, – снова произнёс Уилл и сел. – Действительно, сэр, меня слишком долго не было в Англии.Слишком долго. Слишком долго. Никого не осталось. Ни одного знакомого лица или имени, а его собственное настолько никому не известно в Англии, что они даже не знали, что у него есть жена и дочь.Оба англичанина не сводили с него глаз. Он распрямил плечи:– Простите, господа. Я на минуту погрузился в воспоминания. Теперь я к вашим услугам.– Искренне вам признательны, – сказал Сэйрис. – Мэр этого города, Мацура, был настолько любезен, что сдал дом на берегу для ведения дел. Я предлагаю отправиться туда и побеседовать за обедом.– Охотно, – согласился Уилл и поднялся. – Прикажите приготовить шлюпку, мастер Кокс, – попросил Сэйрис. – Мастер Адамс, я слышал, что вас называют адмиралом при… как это… сегуне?…– Именно так, капитан Сэйрис. Сэйрис холодно улыбнулся:– Надеюсь, вы когда-нибудь позволите нам осмотреть флот этого джентльмена. Но, Бог свидетель, мы окажем вам почести, соответствующие рангу адмирала. Прикажите, пожалуйста, мастер Кокс, дать салют из девяти орудий, когда мы будем отплывать. Мы дадим этим людям возможность послушать голос английских пушек.Чистое презрение? Нет, с чего бы? Или, может, это снова его недовольный дух поднимается откуда-то из глубины утробы? Салюты, уважение, с которым обращались к нему Сэйрис и Кокс при высадке на берег, – всё это явная фальшивка, но, тем не менее, предназначалась она для того, чтобы произвести впечатление на толпу зевак и на Мацуру в том числе. А теперь ещё и этот пир, во время которого англичане так неуклюже восседали на полу, поглядывая на сакэ и сырую рыбу с таким же изумлением, с каким он сам с Мельхиором, наверное, смотрел на угощение в Бунго в тот далёкий день.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27