А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

– Мой господин, пятнадцать лет назад, перед Секигахарой, вы сказали мне, что удача – это просто другое слово для готовности.Маленькая фигурка, казалось, обмякла.– Я смотрел на армию в сто восемьдесят тысяч человек, Уилл, Выбирать поле боя я не могу. Я заслал в замок своих шпионов и пробовал посеять раздор среди врагов и подкупить их лучших генералов. Но эти вещи не прошли. Эта война, Уилл, перестала быть войной за личное богатство и власть.

Слишком долго эти причины были единственными причинами войн в Японии. Но здесь мы боремся с чем-то иным, чем-то неуловимым, чем-то более опасным. Мы боремся сидеей, Уилл. Даймио в Осаке верят в Тоетоми. Может быть, они видят в принце воплощение их любимого Хидееси. Может быть, обожествляя его память, я допустил ошибку. Может быть, они на самом деле смотрят на него как на бога. И на его сына тоже. Какова бы ни была причина, они будут сражаться насмерть. Поэтому это будет кровавый день. И всё же победа будет за нами – в конце концов.Уилл не отрывал взгляда от маленького личика с упрямо сжатыми губами, которые могли улыбаться столь обманчиво, от глаз, подчинявших своей воле стольких людей, столько сокровищ, столько решений. В семьдесят два года удар копья – серьёзное дело. И все эти сто восемьдесят тысяч человек были здесь только потому, что здесь был принц. Интересно, понимал ли это Хидетада? Понимал ли он, что, как только умрёт отец, вся его армия растает, а вместе с ней и вся его власть. Принцесса Едогими и её сторонники-то знали это наверняка. Знали они о ране принца или нет, но они знали, что вся воля, притивостоящая им, заключена была в душе одного только человека, и человек этот уже исчерпал отпущенный ему срок. И на это они рассчитывали – выстоять, удержаться, выждать.Поэтому, наверное, для него тоже настало время выбора. Последнего выбора. Иеясу никогда не сомневался, что это будет решающее столкновение. В следующие несколько дней решится судьба всей страны. Даже раньше. Потому что если Иеясу намерен назначить на завтра общий штурм и штурм этот будет отбит – а он почти наверняка будет отбит, стоит только взглянуть на эти бесконечные бастионы, на тьму защитников, – то конец наступит скорее, чем они предполагают. Ещё одно поражение, и легенда о неуязвимости Токугавы будет развеяна.Так в чём же заключается выбор? Между Тоетоми и Токугавой? Оба ищут абсолютной власти. Между Хидеери и Хидетадой? Он никогда не встречался с Хидеери, но совершенно определённо не любил сегуна – и пользовался взаимностью. Между романтической идеей великой Японии, о которой мечтал Хидееси, и порядком и дисциплиной, включающими в механизм Империи каждого человека, от сегуна до хонина, к чему стремится Иеясу? Между возвращением к бесконечным междоусобным войнам и продвижением к вечному миру? Какой ещё выбор он мог сделать, думая о своей жене, о своих детях, о своих друзьях? И о детях своих детей. И о своём доме. И о своих крестьянах. Своих крестьянах.И в то же время – уничтожить Асаи Едогами. И Пинто Магдалину.– О чём ты так задумался, Уилл? – спросил Иеясу.– Мой господин, боюсь, что запланированный вами штурм окончится неудачей, если защитники будут достаточно стойкими. А у меня достаточно свидетельств их стойкости.– У меня нет теперь другого выхода, Уилл. Среди даймио уже пошли разговоры.– В Европе, мой господин, очень немногие феодалы позволяют себе риск оборонять свои земли от законных повелителей вследствие появления пушек.Иеясу вздохнул:– Неужели ты думаешь, Уилл, что я не пробовал бомбардировать крепость? Весь вчерашний день говорили пушки. А ядра просто отскакивали от стен. О, один-два камня, может, и выщербило! С таким темпом нам понадобится год, чтобы пробить внешнюю стену. А за ней ведь внутренняя стена, и дальше – сам замок. Три года, Уилл?– Мой господин, если позволите, я снова напомню слова, сказанные вами накануне Секигахары, – пушки причиняют значительно больший ущерб, чем просто производимые ими разрушения.– Тогда они были почти неведомы нашей стране. Теперь же в крепости не меньше орудий, чем у нас. Благодаря португальцам.– Тем не менее, мой господин, когда они стреляют по пологой равнине, ущерб от них не больше, чем от ваших. У них нет иного выбора.– А у нас есть?– Дайте мне один день, мой господин, чтобы пристрелять орудия.Иеясу повернул голову:– Один день, Уилл?– У меня есть одна идея, мой господин, которая, возможно, заставит Тоетоми ещё раз выйти за ворота и напасть на вас в открытом поле. Только на этот раз вы будете поджидать их.– За один день? Эх, почему тебя не было здесь неделю назад, Уилл? У тебя будет этот день. Завтра. И ты можешь распоряжаться любым человеком, любым даймио во всей армии, если понадобится помощь.– Достаточно будет моих канониров. Но я хотел бы, мой господин, чтобы пушки подвезли как можно ближе к стенам крепости. А в этом случае понадобится достаточное прикрытие для отражения возможной вылазки неприятеля.– Тебя будет защищать вся моя армия, Уилл. Что ещё? Уилл в задумчивости потянул себя за бороду.– Больше ничего, мой господин Иеясу. Хочу только попросить об одной милости.Иеясу повернул голову:– Вы говорили о полном уничтожении Тоетоми, мой господин.– Это необходимо, Уилл. Ведь они намерены полностью истребить род Токугава. И не забывай, что Андзин Миура тоже значится в списке обречённых на смерть.– И всё равно, мой господин. Я не прошу за мужчин, но заранее прошу помиловать женщин и детей.– Потому что однажды ты познал её тело?– Потому что однажды она была добра ко мне, мой господин.– Добра? Она просто намеревалась воспользоваться тобой, Уилл.– Тем не менее, мой господин принц. Я прошу об этой милости. Бросьте её за решётку, сошлите её и её фрейлин, но не обрекайте их на смерть.Иеясу улыбнулся.– Я не собирался казнить женщин, Уилл. Даже Асаи Едогими. Захвати этот замок, и она будет жить до глубокой старости. Если пожелает.Канониры работали с охотой, но ночью шёл дождь пополам со снегом, и земля размокла. Несколько часов ушло на то, чтобы вытащить пушки из укрытий в лагере Токугавы и перевезти их на относительно твёрдое место. Несколько часов, в течение которых они были в центре внимания не только своих, но и неприятельских войск. Стены крепости заполнили воины Тоетоми, даже прозвучала пара выстрелов в их направлении, но гарнизон одолевало скорее любопытство, чем беспокойство.Как и даймио, ехавшего рядом с Уиллом.– Чего ты хочешь добиться, Андзин Миура, приближая орудия на несколько сотен ярдов? – спросил Токугава но-Есинобу. – Для меня важна не дистанция, мой господин Есинобу, – ответил Уилл, – а достаточно твёрдый участок земли для создания угла возвышения. Вот этот подойдёт.Он отдал приказ остановиться, и орудия выстроили в линию. Уилл спешился и сам попробовал землю под четырьмя громадными кулевринами.– Да, этот подойдёт. А теперь, парни, вы должны построить насыпь. Вот здесь, впереди. Она должна быть прочной.Артиллеристы принялись за работу. Лошади собравшихся даймио били копытами и ржали, пока хозяева обменивались комментариями. Часам к десяти утра перед каждым орудием выросла насыпь фута в три высотой, плотно утрамбованная.– Ну, теперь мы можем отразить вылазку, Андзин Миура, – сказал Хидетада.– Готовьте армию к этому, мой господин.И в самом деле, все полки Токугавы подтянулись, занимая боевые порядки по обе стороны батареи.– Мы готовы, Андзин Миура. Однако я сомневаюсь, что несколько пушечных залпов заставят их рискнуть ещё раз.– Будем надеяться, мой господин сегун. А теперь, ребята, – сказал он канонирам, – вы должны продвинуть пушки вперёд и поставить их передними колёсами на насыпь. Только передними колёсами, учтите. Задние должны остаться на земле, их нужно закрепить попрочнее.Канониры обменялись взглядами; но людей было достаточно для этой работы, хотя и неимоверно тяжёлой. Хидетада потеребил кончик носа.– Я, кажется, начинаю понимать твой замысел, Андзин Миура. Вот уж, действительно, ты просто гений.– Всего-навсего знания, мой господин. С незапамятных времён разрушение неприступных стен представляло проблему для осаждающих. Но в Европе ещё до изобретения пороха поняли, что для защитников крепости не менее ужасно, когда ядра попадают в гущу их рядов сверху, потому что в этом случае невозможно предугадать, куда они упадут. У нас даже есть особые пушки с короткими стволами, но способные выдерживать большой заряд пороха. Они созданы специально для этой цели.– В таком случае наши оружейники под твоим руководством, Андзин Миура, должны заняться изготовлением для нас таких орудий. – Конечно, если вы собираетесь осаждать много крепостей, мой господин сегун. Но сейчас достаточно будет и этих кулеврин – если, конечно, нам удастся получить подходящий угол возвышения.Он подошёл к орудиям, прикинул дистанцию и направление и приказал заряжать. Он собственноручно поднёс фитиль к запалу первой пушки, бросив ещё раз взгляд в сторону крепости. Казалось, стихли вдруг все звуки, будто обе армии затаили дыхание. Он ткнул фитилём в отверстие. Кулеврина рявкнула и, откатившись назад, опрокинулась набок. Уилл еле успел отскочить… Ядро по высокой дуге пронеслось по утреннему небу и исчезло среди гарнизонных строений, по случайности снеся заодно один из развевавшихся флагов. Армия Токугавы издала торжествующий рёв, загудели сигнальные рожки, а из крепости послышался сначала вопль ужаса, тотчас сменившийся воинственными криками вызова.– Конечно, – задыхаясь, вымолвил Уилл, – сооруди мы осадные орудия специально для этой кампании, не было бы риска, что эти наши пушки выйдут из строя. А теперь поторопитесь, парни, поставьте-ка её на колёса.Он шагнул ко второму орудию. Это тоже откатилось назад, но устояло. И снова ядро обрушилось на защитников крепости.– Предупреди командиров отрядов, чтобы они были наготове, – велел Хидетада своему брату. – Если они решатся на вылазку, то это случится скоро.Есинобу кивнул и ускакал к группе военачальников, собравшихся в стороне.Но защитники никак не отреагировали даже после того, как все четыре орудия выстрелили и были перезаряжены.– И что теперь, Андзин Миура? – поинтересовался Хидетата.– Как что? Мы продолжим обстрел, мой господин сегун. Я немного уменьшу заряд, чтобы ядра падали ближе и поражали вражеские войска – они, как я полагаю, столпились сейчас за воротами.– Твой план замечателен, Андзин Миура. Конечно, если бы ядро взрывалось, падая на землю, то мы скоро вынудили бы Тоетоми перейти к активным действиям. Но, боюсь, эти падающие ядра – хотя они и довольно неприятная штука, – вскоре перестанут нагонять страх. Мы должны использовать их получше,– Охотно, мой господин сегун, знай я более эффективный способ. – Ты чересчур скромен, Андзин Миура. Я предлагаю, чтобы ты увеличил заряды; тогда ядра минуют внутренние укрепления и достигнут самого замка. Будь уверен, именно оттуда Асаи Едогими наблюдает за полем боя. – Он взглянул на Уилла. – Не нужно притворяться, Андзин Миура. Я знаю о твоей жизни не меньше тебя самого. Принцессе пока удавалось держаться на расстоянии от превратностей войны. Но если мы обрушим ядра на эти башни…– Мой господин, стрелять по женщинам…– По женщинам? По величайшей шлюхе и её менее значительным шлюхам? Во всяком случае, Андзин Миура, мы не собираемся стрелять по ним в том смысле, как если бы они стояли перед жерлами наших пушек. Мы только припугнём их немного.– Но увеличить заряды, мой господин, – это риск и для самих орудий.– В лагере есть ещё дюжина. Я приказываю тебе направить огонь на башню, Андзин Миура.Уилл заколебался. Но сегун был номинальным главнокомандующим армией.– Слушаюсь, мой господин сегун. – Он подошёл к первому орудию, прикинул взглядом направление. – Нам нужно будет повернуть пушки немного левее.– Ну, так поворачивай поскорей, – бросил Хидетада.Уилл отдал распоряжения, и стволы пушек медленно повернулись, нацелившись на огромную квадратную башню Осакского замка, дворца квамбаку.– Вы, конечно, понимаете, господин сегун, что большая часть ядер теперь будет бесцельно падать в ров по ту и другую стороны.– Достаточно будет, если в цель попадёт хотя бы одно, Андзин Миура. Открывай огонь.Уилл взмахнул рукой, первое ядро по отлогой дуге пронеслось по небу. Дым развеялся, и они увидели, как оно, взметнув фонтан воды, шлёпнулось в ров рядом с башней. Гарнизон издал презрительный вопль, а сигнальные рожки Токугавы на этот раз промолчали.– Ещё раз, – приказал Хидетада.Громыхнуло второе орудие. Ядро ударилось о каменную наружную стену замка и отскочило вниз, во двор. Но там никого не было, и снова раздались насмешливые возгласы. – И ещё раз, – сказал Хидетада.Третье ядро, казалось, повисло в воздухе – траектория вышла круче, чем у остальных. Потом оно ринулось вниз и обрушилось на крышу дворца. Деревянные обломки брызнули в стороны, ядро исчезло внутри башни. Насмешки сменились воплем смятения.Хидетада улыбнулся.– Сегодня ты сослужил нам великую службу, Андзин Миура. Тебя ждёт награда. Продолжай обстреливать башню. Я извещу отца.Он развернул коня и поскакал навстречу завываниям рожков, ведь Токугава тоже видел ущерб, причинённый выстрелом. Прикрыв рукой глаза от солнца, Уилл вглядывался в башню. Конечно, на крышу обрушился удар огромной силы, но это была счастливая случайность. Он отдал приказ командиру следующей кулеврины, и это ядро последовало за первым, исчезнув во рву. Но на этот раз смешков со стороны Тоетоми не последовало.– Заряжай! – скомандовал он и поспешил проверить наводку первого орудия, которое снова опрокинулось. Хуже того: как он и боялся, в казённой части ствола зазмеилась трещина. Уилл в задумчивости потянул себя за бороду.– Тогда только эти три, – распорядился он.– Но они тоже долго не выдержат, мой господин Миура, – запротестовал командир батареи. – И вот тогда-то Тоетоми возрадуются.– Всё равно. Мы должны подчиниться приказу сегуна, – сказал Уилл. Хоть бы они все взорвались на следующем залпе! Лучше бы он не ввязывался в эту битву и поскакал прямиком в Миуру. Никто не осудил бы его за это – ведь он не виделся с семьёй почти год.Но не Токугава. Потому что происходившее здесь было важнее семьи и любви. Это снова было нечто фундаментальное, основное – как буря в Великом океане.– Пушки готовы, Андзин Миура, – доложил канонир.Уилл повернулся к крепости. Каждую нужно было чуть-чуть подправить, чтобы иметь побольше шансов попасть в башню. Или чтобы наверняка промахнуться? Снова это было дело его воли, его решения. Одно попадание было. Этого вполне достаточно. А Хидетада ни в чём не обвинит его. Он даже не узнает, были ли остальные промахи случайными или намеренными. Он склонился над первым стволом, ещё раз проверяя расстояние и прицел, и тут услышал сигналы рожков, с новой силой разлившиеся по переднему краю. На этот раз они сопровождались возгласами радости – теперь уже в рядах Токугавы. И ещё до выстрела.– Андзин Миура, – крикнул артиллерист. – Андзин Миура! Смотрите!Ворота крепости распахнулись, пропуская группу всадников. Первый держал над головой белый флаг.
Дом был окружён стражниками Токугавы, внутри их было ещё больше. В комнате, на возвышении в центре, сидел сам принц, сегун расположился по правую руку, а его остальные два сына – по левую. Сзади стояли на коленях Косукэ но-Сукэ, три генерала и Уилл Адамс. Перед ним была небольшая группа людей: слева господин Сигенари, справа Кюгоку Тадатака, племянник Асаи Едогими. Их тут ждали. Но удивила всех фигура в центре – глава делегации, Асаи Дзекоин, младшая сестра Едогими. Как она красива! Как похожа на сестру. Уилл видел её только однажды – той первой ночью в Осае, пятнадцать лет назад. Но в ту ночь он впервые увидел и Пинто Магдалину, и саму Едогими. Третья женщина показалась тогда невзрачной. Его удивляло, как в одной семье могло произрасти столько великолепной женственности. И столько самообладания. Судя по их с Иеясу взаимным приветствиям, можно подумать, что они присутствуют на балу, – столь глубоки и тщательны их поклоны, столь изысканны слова удовольствия видеть друг друга снова. Но вот с любезностями покончено, и Иеясу ждал, что же скажет Дзекоин.– Моя сестра, принцесса Асаи Едогими, с негодованием обнаружила, мой господин Иеясу, что Токугава не нашли другого пути ведения войны, как нападать на женские покои.Иеясу бросил взгляд на Хидетаду. Сегун поклонился:– Передайте принцессе наши глубочайшие извинения, госпожа Дзекоин. Мы лишь пытались по мере наших сил атаковать гарнизон. То, что один из наших залпов поразил башню Асаи, – трагедия, которая будет вечно нас преследовать. Был причинен большой ущерб?– Ядро попало в спальню моей сестры, мой господин сегун, – ответила Дзекоин, – и убило двух её девушек. – Двух её… – автоматически повторил Уилл и запнулся, увидев повернувшиеся к нему головы.– Мой главный канонир, – сказал Иеясу. – Андзин Миура. Возможно, вы слышали о нём, госпожа Дзекоин.Ноздри Дзекоин затрепетали от сдерживаемого гнева:– Кто в Японии не слыхал об Андзине Миуре, – ответила она. – Кроме того, мы встречались. Однажды. Наверное, Андзин Миура забыл.– Я помню нашу встречу, моя госпожа, – отозвался Уилл.– Ну что ж. Так это ваша рука направляла выстрел по башне Асаи?Иеясу поклонился:– И никто больше него не сожалеет о случившемся, госпожа Дзекоин. Помолитесь за нас об убиенных девушках. Я могу только напомнить, что удар молнии поражает и молодых, и старых, добрых и злых, мужчин и женщин – любого без разбора. Те, кто затевает войну, сознательно ставят себя на пути грозы.Дзекоин несколько мгновений не сводила глаз с Уилла, потом снова повернулась к Иеясу.– Эта война начата не нами, мой господин Иеясу. Моя сестра хочет, чтобы вы помнили об этом. И хочет также узнать, что привело Токугаву к воротам Осакского замка, да ещё в столь неурочное время года, когда мужчинам лучше проводить время в постели.Иеясу вздохнул.– Мы с госпожой Едогими уже беседовали об этом через посредников, – ответил он. – Я могу повторить лишь сказанное ранее. Эта война развязана далеко не мной, я делал всё, что было в моей власти, чтобы удержать моих союзников, моего сына-сегуна, моих вассалов от поднятия боевых флагов на этой равнине. Но какие новости доходят до меня из Осаки? Как принцесса ежедневно обрушивает проклятия на меня и на мою семью. Как она привечает португальцев и их священников-миссионеров, которых признали виновными в заговоре против моего сына. Как принцесса тратит огромные деньги на покупку оружия, в том числе пушек и пороха. Как год назад Осакский замок распахнул ворота перед всеми ронинами страны и объявил об этом по всей Империи. Так не поступают люди, желающие жить в мире под властью Токугавы.– Тоетоми не собираются жить ни под чьей властью, кроме микадо, мой господин Иеясу, – сказала Дзекоин. – И всё же сейчас, временно… – Её взгляд скользнул влево, обратившись на Хидетаду, – они признают власть Токугавы, так как не хотят снова раздирать страну гражданской войной.– В таком случае пусть они сложат оружие и вверят себя милости Токугавы, которая общеизвестна, – вставил сегун. – Потому что в противном случае завтра на рассвете наши орудия возобновят обстрел. И ещё. Наши инженеры уже закладывают мины под стены вашей крепости. Через две недели даже ваши мощные стены разлетятся в пыль.Дзекоин переглянулась со своими спутниками.– Не сомневайтесь, мой господин, никакие мины и ядра, никакие войска, которые могут собрать Токугава, – ничто не вынудит Тоетоми капитулировать. И всё же мы стремимся лишь к почётному миру, мой господин сегун, – добавила она мягче. – У меня здесь документ…– Зачитайте его, госпожа Дзекоин, – настойчиво произнёс Иеясу, – Зачитайте.– В нём содержится несколько пунктов, мой господин Иеясу, и все они вполне приемлемы для такого могучего воина и государственного мужа. Во-первых, дайте слово, что ронины, поступившие на службу в Осаку, не понесут наказания.Иеясу кивнул.– Во-вторых, мы просим, чтобы доход принца Хидеери оставался на прежнем уровне.– Я увеличу доход принца Хидеери, – сказал Иеясу.– В-третьих, моя сестра принцесса Едогими хочет получить ваши заверения, что вы не будете понуждать её жить в Эдо.– Принцесса Едогими может жить в любом месте Империи по своему выбору.– В-четвёртых, дайте слово, что, если принц Хидеери пожелает покинуть Осаку, он сможет выбрать себе во владение любую провинцию.Иеясу кивнул.– И в-пятых, мой господин Иеясу, принц Хидеери хочет быть уверен, что его личность всегда будет оставаться неприкосновенной.– Я не собираюсь причинять мальчику какой-либо вред, – ответил Иеясу. – И никогда не собирался. Всё, о чём вы просите, моя госпожа Дзекоин, кажется мне вполне приемлемым. Я хочу сказать только две вещи. Во-первых, я хочу знать, почему Тоетоми прислал для переговоров женщину. Не означает ли это, что решение принцессы Едогими вступить с нами в контакт не поддерживается её генералами?– Всё, о чём мы договоримся здесь, будет признано всеми. Некоторые из наших полководцев сомневались, имеет ли вообще смысл вступать с вами в переговоры.– И каких-то несколько лет назад они были бы правы, – промолвил печально Иеясу. – Но сейчас… Сейчас я уже старый человек и перед смертью хотел бы увидеть в Японии мир. И всё же я попрошу вас, госпожа Дзекин, вот чего. Это было бы печально – умереть, проиграв столь сокрушительно своё последнее сражение. Будьте уверены – все сочтут этот мир победой Тоетоми.– Это победа разума, мой господин Иеясу.– Ах, моя госпожа, вы разумны, и ваша милая сестра разумна. Возможно, разумны я и мои сыновья. Но остальной мир населён неразумными мужчинами и женщинами, которые норовят оценить факт, а не намерения. Я охотно соглашусь на все ваши условия, если вы отдадите мне победу в этой войне.– С удовольствием, мой господин Иеясу, в любой удобной для вас форме. Мы объявим об этом по всей стране.– Они захотят фактов, моя госпожа Дзекоин. Не слов. И тут я прошу очень немногое. Я собираюсь подписать документ, гарантирующий неприкосновенность личности, доходов, власти и престижа принца Хидеери, его матери, его семьи и его крестьян. Больше не будет никакого повода для вражды между семьями Токугава и Тоетоми. Поэтому от себя и членов своей семьи я прошу, чтобы моим воинам позволили засыпать внешний ров и снести внешнюю стену крепости.– Засыпать ров? – воскликнул Сигенари.– Внешний ров, господин Сигенари.– Я уверена, – промолвила Дзекоин, – что мой господин Иеясу имеет в виду только то, что сказал, мой господин Сигенари. Разрушение внешних укреплений ни в коей мере не ослабит самой крепости, но это воспримут как свидетельство капитуляции Тоетоми, как того и требует господин принц Иеясу. Конечно, для вас это тяжело, мой господин Сигенари, но это небольшая цена за наши жизни и собственность. Я согласна на ваше предложение, мой господин Иеясу.– Но согласятся ли ваши генералы? – Мне были предоставлены соответствующие полномочия, мой господин.– Тогда дайте документ, я подпишу его.Дзекоин протянула бумагу, потом, взглянув на Хидетаду, заколебалась.– А согласятся ли ваши генералы, ваша семья, господин Иеясу, соблюдать этот договор после вашей кончины? Извините, мой господин, но я должна задать этот вопрос.Иеясу вытащил из-за пояса кокотану и быстрым движением вонзил её в мизинец левой руки. Потом взял бумагу из рук Дзекоин, положил перед собой на циновку, выдавил из пальца капельку крови. И этой кровью подписал документ.– Это подписано на века, госпожа Дзекоин, – сказал он. – Никто не сможет отречься от него. Хидетада, ты тоже подпиши.– Только не кровью, – проворчал сегун и взял бумагу. Иеясу улыбнулся Дзекоин.– Сегодня счастливый день. Остаётся только договориться насчёт заложников – для безопасности моих людей, пока они будут трудиться над внешним рвом.– Конечно, мой господин. Кого бы вы хотели?– Сыновей Оно Харунаги. Дзекоин вскинула голову.– Ах да, – спохватился Иеясу. – Я забыл, что они являются и сыновьями принцессы Едогими и, естественно, вашими племянниками, моя госпожа. Не сомневайтесь, что они встретят наилучшее обхождение.Дзекоин ещё несколько секунд не спускала с него глаз.– Хорошо, – согласилась она наконец. – А с вашей стороны, мой господин Иеясу?– Выбирайте, моя госпожа Дзекоин. Только, конечно, не из правящих даймио.Что исключало всех его сыновей.– Конечно, – согласилась Дзекоин. Её голова склонилась, как бы в раздумье, потом поднялась вновь. – Мы не станем метить столь высоко, мой господин Иеясу. В качестве заложника от вашей стороны мы просим всего лишь Андзина Миуру. Глава 4. Как мала фигурка, как хрупка, и какое печальное лицо. Каких усилий ему, наверное, стоило просидеть так долго, ничем не обнаруживая рану. Очевидно, это усилие, эта боль от раны вынудили его так помрачнеть, позволили Тоетоми получить свидетельство их победы. Он вздохнул, и тонкие пальцы легли на руку Уилла.– Пятнадцать лет, Уилл. С тех пор, как ты впервые пришёл ко мне. И теперь мне приходится просить тебя об этой величайшей из услуг.– Это ведь ненадолго, мой господин принц. Наверняка ненадолго. И, по правде говоря, мне не терпится снова очутиться под защитой статуса заложника.– Да, – отозвался Иеясу. – Ты будешь под защитой – но только до тех пор, пока между Тоетоми и Токугавой сохраняется мир. Поэтому будь готов защититься сам, Уилл. Не совершай ничего в открытую. В стенах крепости тебя поджидает немало врагов, возможно даже… Впрочем, неважно.– Мой господин, вряд ли они поставят на карту всё, чего достигли. И, уж конечно, принцесса Едогими не рискнёт своими сыновьями только для того, чтобы отомстить мне. Мне кажется, они тоже попались на удочку предрассудка, будто я приношу вам удачу, и этим способом норовят хоть немного вас ослабить.– Я знаю, – проронил Иеясу. Глаза его, почти закрытые, внезапно широко раскрылись и обратились к нему. – И всё же, Уилл, вот что я тебе скажу. Не расставайся с мечом даже во сне, а когда придёт время – используй его во всю силу.Уилл нахмурился:– Боюсь, что я не понимаю вас, мой господин. Как не понимаю многого в этом деле. Я обещал подставить Тоетоми под удар, вызвать их на бой путём обстрела крепости из пушек. А стоило им попросить о начале переговоров, как вы тут же исполнили их просьбу. А когда они запросили мира – на своих условиях, мой господин, – вы пошли и на это. Мне кажется, я никогда не постигну искусства дипломатии.– Ты хотел, чтобы мы оставались тут многие годы?– Ещё несколько обстрелов, мой господин…– Они пошли на переговоры потому, что принцессу Едогими повергло в ужас ядро, рухнувшее на крышу её дворца, Уилл. Но я слишком хорошо знаю принцессу. Она оправилась бы достаточно быстро, и тогда бы её воля усилилась вдвое. Нужно было использовать этот удачный момент.– Но что мы выиграли, мой господин? Если бы я мог понять…– Уилл, я никому, кроме сегуна, не поверяю своих сокровенных мыслей. Даже тебе, Уилл. Но поверь, всё, что я делаю, – в интересах Японии. – На тонких губах промелькнула улыбка. – По крайней мере, Японии в моём понимании, то есть Японии Токугавы. Поверь этому. И запомни это. Именно поэтому я предупреждаю тебя – будь осторожен, будь всё время начеку. Может быть, мне придётся просить тебя, Уилл, отдать за меня свою жизнь.Взор, устремлённый на него, был твёрд, даже жесток. О Боже, подумал Уилл. Он просит меня об этом как раз сейчас. О Боже! Хотя какой я могу подвергаться опасности, если два сына Едотими – в лагере Токугавы, а саму осаду вот-вот снимут. Ни одна мать не пожертвует двумя сыновьями, даже во имя третьего. Даже японская мать. Даже принцесса Асаи Едогими. Никогда.– Но не сомневайся, Уилл, – прошептал Иеясу. – Ты будешь отомщён. Что бы ни случилось, не сомневайся в этом. И не сомневайся, что твою жену и детей будут чтить всегда – пока встаёт на небе солнце.– Мой господин, я…– А теперь ступай. Я слышу сигнал рога.Сигнальные рожки трубили повсюду. Уилл выполнил коутоу, поднялся, пошёл к двери. Здесь он повернулся, чтобы поклониться ещё раз, и увидел взгляд, которым провожал его принц. Неужели его глаза полны слёз? Слишком далеко, чтобы разобрать.Сукэ ждал в коридоре, вместе с Хидетадой и группой даймио.– Ну что ж, Андзин Миура, – промолвил Хидетада, – сегодня тебе предстоит выполнить величайший долг перед Токугавой. Будь уверен, твоё имя навсегда останется в почёте для моей семьи и моих людей. И ещё помни, Андзин Миура: хоть эта армия и растает через неделю, наши мысли всегда будут с тобой. – Мой господин, – возразил Уилл, – я ведь буду всего лишь заложником. Вы же говорите так, словно я иду на казнь.Секунду Хидетада не спускал с него задумчивого взора:– Нынешние времена – опасные времена, Андзин Миура. Для всех нас. А теперь – до свидания.Уилл вышел наружу, Сукэ за ним.– А теперь, Сукэ, скажи мне прямо, – прошептал Уилл. – Мы же старые друзья. Что тут затевается?– Ничего, Уилл, – удивился Сукэ. – Во всяком случае, ничего такого, о чём бы ты не знал. Заключён мир, война закончилась. Ты не боишься отправиться заложником в Осакский замок?О Господи, подумал Уилл. Он лжёт мне. Они все лгут мне.– Почему я должен бояться Осаки, Сукэ? Потому что Исида Норихаза – один из командующих гарнизоном? Я заложник, следовательно, неприкосновенен. До тех пор, пока Токугава выполняют свою часть договора.– Именно это я и хотел сказать, Уилл. Ну, вот твой конь. Самый лучший из всех, что мы смогли добыть для тебя. Жаль, что ты без доспехов. Мы послали за ними в Миуру, но, как ты сам сказал, твоё пребывание в Осаке надолго не затянется.Как беспокойно бегали его глаза!– Хорошо, – вздохнул Уилл. – Но, пожалуйста, передай привет моей жене, Сукэ. Я не видел её девять месяцев.Сукэ поклонился:– Это будет исполнено, Уилл. И ей передадут, что ты исполняешь свой долг как Токугава.– Вплоть до гибели, а, Сукэ?– Что за чепуху ты городишь, Уилл?– Тем не менее, старина. Так как всё в этой жизни неопределённо, кроме определённости смерти, я хочу попрощаться с тобой так, словно мы больше не увидимся. – Он протянул руку. – Благослови тебя, Господь. И Токугаву.Сукэ заколебался, потом схватил его ладонь обеими руками.– И тебя, Уилл.Уилл повернулся к лошади, слуга держал ему стремя. Помедлив, он снова обернулся к Сукэ.– Я оставляю Сикибу и детей на твоё попечение. Не забывай о них.– Конечно, Уилл. Но к чему разговоры о смерти? Мы с тобой выпьем ещё не одну чашку сакэ, я уверен в этом. На долю секунды их глаза встретились. Для этого я приплыл в Японию, подумал Уилл? Нет. Но для этого я решил следовать за золотым веером. Для этого мне подарили дом и богатство, крестьян и положение, честь и красавицу жену.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27