А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


– Он хочет меня, – очень тихо сказала она. – Ты понимаешь, о чем я?
Я понял, и мысль эта была так отвратительна, что к горлу подкатил кислый комок.
– Убей его, – повторила Дел, – пока он не сделал мне хуже.
6
Дел моя идея не понравилась.
– За ним нужно следить, – сказала она. – Его нельзя оставлять одного ни на минуту.
Я продолжал заворачивать яватму в одеяло, вздрагивая, когда задевал за ткань распухшим пальцем. Осмотрев его утром, мы определили, что обошлось без перелома, но болел мизинец как в аидах. Дел сделала плотную перевязку, но боль от этого не уменьшилась.
Я положил сверток к стене и поднялся.
– Я не возьму его с собой, у меня есть меч Вашни. Пусть полежит здесь.
– Ты видел, на что он способен…
– Но ты касалась его. Не надо его трогать, и ничего не случится.
– Девочки…
– Лена их хорошо воспитала. Они не войдут сюда, потому что им не разрешили входить, а они достаточно умны, чтобы не навязываться.
Но Дел я не убедил.
– С ним нужно обращаться очень осторожно.
Я вздохнул.
– Конечно. А почему, ты думаешь, я спрашивал вас о джихади?
Глаза Дел расширились.
– Но ты же не веришь…
– Сейчас я готов попробовать что угодно. Может этот мессия и обычный самозванец, но почему не предложить ему попробовать? Танзиры потребуют доказательств его божественности… Чтобы убедить их, ему придется совершить несколько чудес. Почему не попросить его вылечить мой меч?
– Потому что, скорее всего, он не сможет это сделать.
– Может и не сможет, а может сможет, – я пожал плечами. – Почему не попробовать?
Дел хмуро покосилась на меня.
– Ты сам на себя не похож, Тигр.
– Почему? Потому что не хочу соглашаться с тобой или из-за своего желания попросить джихади помочь?
– Я и не вспомню, когда ты со мной соглашался, так что я не об этом. Я имела в виду последнее. Ты всегда заявлял, что любая религия это чушь.
– Я привык говорить то же самое о магии и смотри, до чего меня это довело, – я продел руки в перевязь и пристроил в ней позаимствованный у Алрика меч Вашни. – Слушай, баска, я не говорю, что верю в богов – и не думаю, что смогу когда-нибудь поверить – но кто знает, может джихади, если он настоящий, не просто мессия?
– Не просто мессия? Ты о чем?
– Ну знаешь, чтобы превратить песок в траву одного божественного обаяния маловато, – я ухмыльнулся. – Может он волшебник… может он Шака Обре.
– Джихади? – изумленно переспросила Дел.
– Да. Разве Шака Обре когда-то не правил Югом? Кто сделал страну зеленой и цветущей? Если он действительно создал Юг, почему у него не могло возникнуть желание возродить этот мир?
– Чоса Деи наложил на него заклятие.
– А он наложил заклятие на Чоса Деи. Но теперь Чоса свободен – в некотором роде – может и Шака освободился. Он мог бы появиться как джихади. Может он и есть тот человек, о котором рассказывал Оракул.
Дел задумалась.
– Если он…
– …тогда он у меня в долгу, – закончил я.
Дел скептически приподняла бровь.
– И ты думаешь, что из благодарности он проявил бы к тебе особую благосклонность?
– Еще немного и Чоса Деи уничтожил бы охрану. Кто знает, сколько яватм он успел собрать и сколько магии из них вытянул. Появись мы на несколько дней позже, получи он твой меч – и он бы вырвался. Пусть лучше сидит в моей яватме, чем бродит на свободе. На месте Шака Обре я был бы очень мне благодарен.
Дел слабо вздохнула.
– Смысла в этом не больше, чем в остальных предположениях.
– А если этот джихади не Шака Обре, какая разница? Может он все же сумеет освободить мою яватму.
Дел посмотрела на меч, скрытый под складками плотно закрученного одеяла.
– Он должен умереть, – твердо сказала она.
– Я был уверен, что ты согласишься… как только поймешь мою мысль, – я поправил перевязь и повернулся к двери. – Какие у тебя планы на сегодня?
– Выяснить хоть что-нибудь об Аджани.
Меня как в живот ударило.
– Но, надеюсь, не найти его самого?
Дел покачала головой.
– Сначала мне нужно побольше узнать о нем, выяснить, кто он сейчас. Я видела его шесть лет назад и в общем-то так и не узнала, я думала только о том, что он сделал, – Дел пожала плечами. – Я осторожно прослежу за ним, а потом поговорю с ним моим мечом.
– Но ты же не собираешься… снова просить меч вернуть тебе собранность? ТЕПЕРЬ?
Дел широко улыбнулась.
– Ты получил прошлую ночь, разве нет?
– Мы оба получили прошлую ночь, и, должен признаться, я жду продолжения.
Улыбка тут же пропала. Дел снова стала спокойной, сдержанной, серьезной.
– Продолжение будет… если я выиграю.
Я не рискнул испытывать свое терпение, пробиваясь через толпу на лошади, и уж совсем не представлял, что стал бы делать, если бы жеребец решил расчистить себе свободное пространство. Кроме того, когда твоя голова на одном уровне с головами остальных, легче прислушиваться к болтовне, а я хотел узнать последние новости об Оракуле или джихади. Так что я смешался с толпой.
Побродив по аллеям, улицам и базару, я кое-что выяснил. Оракул, по слухам, упрямо продолжал предсказывать скорое появление джихади. Конечно «скорое» понятие относительное – из слов Оракула выходило, что ожидание могло растянуться и на год – но я искренне сомневался, что у кого-то хватит терпения так долго ждать.
Услышал я и о других предсказаниях Оракула. Он рассказывал, каким будет мессия, говорил, что этот человек недавно вернул себе силу. Оракул утверждал, что мессию узнают сразу – он человек многих талантов и твердо решил сделать Юг таким, каким он был в древности.
Не удивительно, что танзиры волновались.
Я подошел к окраине города, где расположились племена, с тяжелым сердцем. Обычно к каждому племени можно найти подход – если они не настроены именно против вас – торговля, обмен, переговоры. Но некоторые племена, такие как Ханджи и Вашни, были настроены враждебно ко всем и их всегда старались избегать, хотя бывали случаи, когда уклониться от такой встречи было невозможно, например в Пендже, где племена, кочевники по природе, бродили где хотели. Я смотрел на хиорты и никак не мог поверить, что так много разных племен уживались вместе. Игра шла по каким-то незнакомым мне правилам.
От этого визита я ничего не ждал. Во-первых, Салсет могли остаться в Пендже, а во-вторых, даже если они пришли сюда, со мной могли общаться как с пустым местом – все взрослые отлично помнили, чем я был, и ни один из них не позволил бы мне забыть об этом.
И уж конечно не позволил бы этого шукар, у которого были свои причины ненавидеть меня. Хотя он мог и умереть. Если бы я знал, что старик умер, мне было бы легче.
Но он был жив.
Я нашел Салсет случайно. Растолкав коз, овец, ослов, детей, собак и цыплят, бродивших между фургонами и хиортами, я уже подошел к городу и остановился на несколько секунд раздумывая, не пойти ли к другому племени, но тут что-то заставило меня развернуться и я увидел знакомый хиорт.
Салсет расположились рядом с сине-зелеными палатками Талариан. Поскольку Талариан были гораздо многочисленнее, не удивительно, что Салсет рядом с ними терялись. Я пошел к хиорту шукара.
Он сидел на одеяле перед открытым пологом. Седые волосы поредели, а зубов у него почти не осталось. Покрытые пленкой глаза старика слепо смотрели на мир. В нем едва теплилась жизнь, но он узнал меня с первого слова.
– Мы дали вам лошадей, – прошипел он. – Мы заботились о твоей больной женщине, мы дали вам воду и еду. Тебе нечего больше требовать от нас.
– Я могу потребовать гостеприимства, его вы обязаны оказать каждому. Это обычай Салсет.
– Не учи МЕНЯ обычаям Салсет! – его голос дрожал от старости и гнева, а не от страха. – Это ты забыл наши обычаи и добился помощи незамужней женщины.
Я тоже разозлился.
– Ты знаешь не хуже меня, что Сула решала сама. Она была свободной, не связанной ни с одним мужчиной. Женщины Салсет живут с кем хотят пока не примут в свой хиорт избранного ими мужа. Ты просто ревнуешь, старик – она предпочла чулу и отказала шукару.
– Ты заставил ее сказать, что это ТЫ убил зверя.
– Я убил его, – ровно сказал я, – ты тоже это знаешь… Но ты никак не хочешь признать, что чула преуспел там, где ты провалился, – взглянув на поношенную одежду и старый хиорт, я понял, что шукара преследуют неудачи. Когда-то он был очень богатым человеком. – Ты уже не владеешь магией? Разве боги отвернулись от тебя?
Я понимал, что старик, сидящий передо мной, скорее всего не проживет и года, и не хотел говорить с такой горечью и надрывом, но я не мог забыть, какой была моя жизнь с Салсет. Я не обязан был с ним любезничать. Я не должен был ему ничего, кроме искренности. Я ненавидел старика.
– Жаль, что ты не умер от яда, – прошептал он. – Еще день, и ты бы сдох.
– И я благодарен Суле, – заметил я и понял, что мое терпение истощилось. – Где ее хиорт, шукар? Скажи где Сула. Обычаи Салсет обязывают тебя помочь гостю.
Он покусал сморщенные губы, показав оставшиеся зубы, коричневые от ореха беза, и плюнул мне под ноги.
– Когда придет джихади, Юг навеки избавится от тебя и таких, как ты.
Шукар подтвердил мои подозрения, но о джихади я с ним разговаривать не стал.
– Где Сула, старик? Мне не до тебя.
– А мне не до ТЕБЯ. Ищи Сулу сам, – покрытые пленкой глаза прищурились. – И надеюсь, тебе доставит удовольствие то, что ты увидишь, потому что случилось это по твоей вине!
Я не стал терять время, задавая ненужные вопросы или пытаясь разобраться в неопределенном заявлении старика. Я сразу пошел искать Сулу.
А когда я нашел ее, я понял, что она умирает. Я чувствую смерть когда она близко.
– Сядь, – пригласила Сула, когда я застыл у входа.
Я сел. Я почти упал. Я не мог произнести ни слова.
Сула улыбнулась хорошо знакомой улыбкой.
– А я думала, позволят ли боги мне снова увидеть тебя.
День был серым и угрюмым. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь плотные облака, рисовали охровую паутину на оранжевых стенках ее хиорта. Свет обмывал все, что скрывал хиорт сиянием желтым как старая кость, и от этого смотреть на Сулу было жутко.
Передо мной лежала моя третья Сула. Первую я узнал когда ей только исполнилось двадцать. Стройная, нежная девушка с типичными для Салсет чертами: широкое подвижное лицо, глубокая переносица, черные волосы такие густые и тронутые солнцем, что днем они отливали красным, а по ночам казались мне черным шелком.
Второй Суле было лет сорок. Она уже начинала стареть и лишилась прежней красоты, но у нее остались щедрость и доброта, в которых я так нуждался. Она спасла Дел и меня, когда у нас уже не осталось надежды. Она вырвала из смертоносных объятий Пенджи. А теперь эта женщина умирала на моих глазах.
Со дня нашей встречи прошло чуть больше года, но третья Сула сильно похудела. От нее осталась только смуглая кожа, натянутая на хрупкие кости. Гладкие волосы потеряли блеск, черные глаза наполнились болью, а глубокие морщины выдавали ее страдания. В хиорте пахло смертью.
Из последних сил я выдавил ее имя.
Не знаю, что она увидела на моем лице, но ее это тронуло и она заплакала.
Я взял ее руку в свою, сверху положил другую. Женщина, сделавшая меня мужчиной, лежала почти мертвая в хиорте Салсет.
Я тяжело сглотнул.
– Что это за болезнь?
Сула снова улыбнулась.
– Старый шукар говорит, что это не болезнь. Он сказал, что в меня вселился демон, и это наказание. Демон живет там, в моей груди, и поедает мое тело, – одной рукой Сула коснулась своей левой груди.
– За что? – спросил я. – Что ты сделала?
Сула подняла палец.
– Много лет назад я приняла молодого чулу, который уже вырос и стал мужчиной. А когда он убил песчаного тигра – когда он завоевал свободу – я добилась, чтобы он получил ее. За это я и наказана. За это в меня вселился демон.
– Ты же в это не веришь…
– Конечно нет. Старый шукар ревнует. Он так и не добился меня… и не простил, – Сула слабо махнула рукой. – Это его наказание: он говорит людям о демоне, и они боятся приходить ко мне…
– Никто…
– Никто, – прошептала она. – Мне приносят еду и воду – не могут же они позволить мне умереть от голода – но никто мне не помогает. Они боятся, что демон переберется в них.
– Старый дурак никак не успокоится. Он лжец…
– Он всю жизнь был шукаром, – Сула вздохнула и пошевелилась на подушках, – а теперь он лишился даже этого.
– Лишился… – повторил я, не поверив ушам. – Как?
– Его магия уже не помогала. После твоего ухода он уже ничего не мог сделать для племени. А когда появился Оракул, пришел другой шукар, моложе, сильнее, – в черных глазах Сулы застыла печаль. – Старик теперь только наблюдает, а молодой говорит о силе.
– Полученной от джихади.
Сула слабо кивнула.
– Оракул обещает, что Юг будет принадлежать племенам, и не нужны уже будут долгие переезды от одного оазиса к другому. Песок превратится в траву, а по земле потечет вода.
Я баюкал ее руку в моей.
– Ты хочешь, чтобы Юг изменился?
Сула очень устала. Я едва слышал ее голос.
– В жизни я не знала ничего, кроме пустыни… жара, песок, солнце. Разве плохо тосковать по траве? Молить богов послать земле много воды?
– Если цена этого война – то плохо, – я помолчал. – Ты хочешь пить?
Сула подняла руку, я осторожно опустил ее на одеяло.
– Ты не все понимаешь, – прошептала Сула. – Только ты, из всех людей…
– О чем ты…
Она улыбнулась, но очень грустно.
– Почему ты остался с нами?
– Остался? – я нахмурился. – Пришлось. У меня не было выбора.
– Почему ты не убежал?
– Из-за воды, – сразу ответил я. – Воды, которую я мог унести, не хватило бы чтобы выбраться из пустыни. Пенджа убила бы меня. С вами по крайней мере я был жив, и у меня оставалась надежда.
Негнущиеся пальцы сжали мою ладонь.
– Если бы Юг был цветущим и прохладным, никто не смог бы удержать рабов. Было бы только легко убежать и скрываться, не опасаясь умереть от жажды.
Однажды я убежал. Меня поймали. В качестве наказания меня привязали к столбу, врытому в песок, и весь день простоял там без глотка воды. Всего в десяти шагах раскинулся лагерь, но люди не обращали на меня внимания. Они хотели заставить меня понять, что я обязан Салсет своим спасением, что только благодаря им я еще жив.
Тогда мне было девять лет.
Глубокий вдох дался мне с трудом.
– Мне нужно кое-что узнать. Ты уже многое рассказала мне… но может быть ты знаешь – что готовят племена?
Сула сжимала мою руку.
– Скоро начнется священная война.
– Но все они поклоняются разным богам!
– Не имеет значения. Мы пойдем за джихади.
– И ЭТОГО он хочет? Уничтожить Юг?
– Возродить его. Превратить песок в плодородную землю, – голова Сулы перекатилась по подушке. – Я простая женщина… меня не пускают на совет, но я слышала, что джихади объединит все племена. Оракул обещал это.
– Значит однажды этот человек появится, просто махнет руками и объявит, что все должны дружить? А потом пошлет племена убивать остальных Южан? – я покачал головой. – Мессии обычно миролюбивы.
– Молодежь не хочет мира, – Сула продолжала говорить с закрытыми глазами. – Они слушали Оракула, но услышали только то, что хотели услышать. Он говорит, что Юг вернется к племенам, а они думают, что для этого нужно убивать. Они не могут представить себе мирную жизнь с танзирами. Но они не задумываются, как изменится земля… Земля будет кормить нас, а вода сама придет к племенам, и уже не придется искать ее, – Сула прерывисто вздохнула. – Оракул ничего не говорит о войне, но они его не понимают.
– Ты слышала его? Оракула?
– Он побывал в нескольких племенах. Его слова разносят по всему Югу.
– И люди принимают его, не задавая вопросов, так легко верят его словам?
Сула покачала головой.
– Они верят тому, во что хотят верить. Оракул рассказывает о джихади, который превратит песок в траву. Человеку достаточно выйти в Пенджу, и он будет рад любой надежде.
Сула была права. Я бывал в Пендже. Аиды, да я там родился.
И тут я вспомнил.
– Сула, – я подсел поближе, – мне нужно кое-что узнать… я хотел спросить… это насчет того, как я попал к Салсет…
Глаза Сулы стекленели.
– …говорят, что Север и Юг были едины… ими владели два брата…
– Чоса Деи, – сказал я, – и Шака Обре.
– …и что когда закончилась последняя битва, одна половина была оставлена на запустение…
– Это все охрана Шака Обре. Чоса Деи уничтожил их.
– …и пройдут сотни лет, и братья вернут себе свободу, чтобы снова оспорить право на страну… снова соединить две половины, чтобы создать единое целое…
– Сула, – резко сказал я, – джихади это Шака Обре?
Ее губы едва шевелились.
– …только немного помощи… совсем немного помощи…
– Сула?
– Позволь мне умереть без боли…
– Сула… – я склонился над ней. – Сула, пожалуйста, скажи мне правду… Салсет нашли меня? Или они меня украли?
Сула нахмурилась. Смуглое лицо исказилось от боли.
– Украли?
– Мне сказали… они всегда говорили… – я замолчал и попробовал снова: – Мне нужно знать, как я попал к Салсет?
Из глаз Сулы покатились слезы.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44