А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

«Добро пожаловать домой!» Мы все знаем, что в самурайских семьях чувства мужа и жены не выставляются для всеобщего обозрения. Но мы также знаем, что наши воины крепко любят своих жён, матерей, дочерей и сестёр. И вот я здесь, перед вами, как бы представляю всех этих женщин. Наш дух будет сражаться вместе с вами! Вы сражаетесь, чтобы защитить императора и нацию, вы сражаетесь для славы, но вы также сражаетесь за дорогих вам женщин! Вы знаете, что мы сделаем, если вы падете на поле брани, а мы станем узниками варваров? Мы сделаем всё, чтобы умереть раньше, чем они схватят нас. И мы постараемся увлечь с собой в бездну столько врагов, сколько мы сможем.
Если захватчики придут в наши города, наши замки, наши хижины, то мы, женщины, снимем с них головы. Мы подготовимся к их приходу. - Она зловеще улыбнулась и сделала паузу. - И потом, разве Аматерасу, прародительница Камму, верховная богиня наших Священных Островов, не является тоже женщиной?..
В этих словах Дзебу услышал ярость женщины, самой побывавшей в плену у монголов. Кублай-хан самолично захватил её в свою собственность и пользовался ею. Захочется ли ей снова лечь с Великим Ханом?..
- Не будь я женщиной, я бы сейчас соревновалась с любым из вас за право снять голову с первого монгольского захватчика! - продолжала Танико. - Я завидую тому, что у каждого из вас есть возможность добиться славы. Все, кто примет участие в победе в этой войне ради спасения нации, станут героями, которых никогда не забудут!..
В целом мире нет людей, подобных нам. У какой нации есть еще такая сила духа, с которой наш народ делает любое дело, сражается в битвах, работает на полях или сочиняет стихи? Мы уникальны в своей любви к красоте, которой мы наделяем любой предмет, к которому прикасаемся. Наш язык, наша поэзия, наши храмы и дома, наши картины, наши мысли и чувства, даже наша жизнь в своих семьях - всё это характерно только для нас!..
Наш народ живет на этих прекраснейших островах, защищенных морем, уже много веков, и мы вольны быть здесь одни. Те из нас, кому довелось побывать в дальних странах, никогда не знали дня счастливее, чем день возвращения на эту землю богов. - Танико сделала паузу. - Священник лучше расскажет вам о богах, чем это сделаю я, и, к счастью, у нас есть много священников, которые вознесут свои мольбы за нашу победу в этой войне. Я знаю это. Каждый камень, каждый ручей, каждое дерево на этих островах - это приют Бога. Наш император - сам Бог во плоти и потомок солнечной богини. Эта земля была сотворена богами Изанами и Изанаги. Чужеземец, имеющий безрассудство захватить эту святую землю, совершит святотатство, а святотатство должно быть смыто кровью!
Она не усиливала голоса, но это последнее её высказывание было встречено свирепыми возгласами самураев, которые бросились к её ногам, пожимали её руки и потрясали кулаками. Саметомо сверкающими глазами смотрел на свою мать, а Мунетоки сидел в изумлении. Сидя между двумя главными мужчинами своей семьи, Танико повернула голову к солнцу, излучавшему свет. Самураи замолкли и опустились на колени, прижимаясь лбами к береговому песку.
Танико поднялась и сделала условный жест рукой. Тотчас же один из её слуг вышел вперёд, ведя за собой белого жеребца. Дзебу вспомнил о тощей лошадке Хидейори, но этот был мирный и статный. Служанка подала Танико плащ для верховой езды из белого шёлка, на котором были вышиты серебряные драконы, летящие сквозь серебристые облака. Стражник встал на колено и подставил ей согнутые ладони своих рук, чтобы она могла взобраться в высокое боковое седло. Другой помощник держал в это время её высокий самурайский лук и серебряный колчан со стрелами с чисто белым оперением. Танико подала сигнал Дзебу. Он приподнялся в своих доспехах с черными кружевами и сделал шаг вперёд, к лошади. Она подала ему поводья с тяжёлыми серебряными кисточками. Он повёл лошадь. Он улыбнулся ей, и она ответила ему тем же, их улыбки были слабыми, чтобы ничего не выдать.
- Мой дорогой сын и уважаемый кузен, вы поедете со мной в наши войска? - обратилась она к Саметомо и Мунетоки.
- Вы намерены показаться всем соединениям, моя госпожа? - лицо Мунетоки потемнело, и густые усы ощетинились.
- Думаю, это вдохновит их так же, как нас, - сказал Саметомо. - Моя мать преподала нам очень важный урок, мой господин регент. Предлагаю сопровождать её!
Когда для отряда сегуна были поданы лошади, произошло небольшое замешательство из-за того, что всадники стали толкать друг друга, стремясь занять желаемую позицию, и тогда в войсковые соединения, расположенные вдоль стены, были посланы гонцы предупредить о предстоящем высоком визите. Наконец они распределились: Танико заняла место во главе отряда, Саметомо и Мунетоки - за ней. Солнце стояло высоко на востоке, и Танико была ярко освещена им.
Глава 16
Эта поездка Танико, думал Дзебу, придаст войскам и людям сил больше, чем визит самого императора. Самураи, прибывшие из шестидесяти шести провинций, построились рядами перед высокой каменной оборонительной стеной, сооруженной вокруг бухты Хаката. Как только отряд сегуна приблизился к первым частям, раздались приветственные клики воинов. Едва завидев Танико, воины смолкли, опустились на колени и простерлись ниц.
В Хакосаки, самом северном из портовых городов, экипажи кобая выстраивались в ряд на пирсах за своими кораблями и кланялись Ама-сёгун. В Хакосаки стояли сотни маленьких судов. Отсюда, из этого города, расположенного ближе других ко входу в порт, защитники могли ударить по монгольскому флоту, ещё перед тем, как он войдет в бухту Хаката. Старая стена, окружавшая город, построенная сотни лет назад для защиты от пиратов, была восстановлена и стала теперь частью новых оборонительных сооружений. Горожане и самураи выстроились на вершине стены и перед нею, чтобы посмотреть, как будет проезжать Танико.
Сразу за Хакосаки бритоголовый человек в оранжевой мантии буддистского монаха выбежал из толпы, воздевая руки к небу и восклицая: «Хвала Амиде Будде! Хвала Амиде Будде!» Дзебу напрягся, готовясь выхватить свой короткий меч зиндзя. Аргун очень хорошо умел использовать наёмных убийц, которые могли быть замаскированы под монахов. Кроме того, наемный убийца и в самом деле может оказаться монахом, мрачно подумал он. Но затем он вспомнил, что видел этого человека раньше. Это был известный священник Ношин.
В эти тревожные времена, которые называли Последними Днями Закона, в стране, разорённой гражданской войной и находящейся теперь под угрозой вторжения врага, многие, особенно самураи невысоких чинов и простые люди, искали успокоения в новых религиях. Ношин как раз и был одним из тех, кто учил, что простое повторение прописных истин позволяет человеку достичь просветления и спастись. Он исходил страну вдоль и поперек, призывая возбужденные толпы принять его упрощенное понимание буддизма. Все страдания Страны Восходящего Солнца, говорил он, есть кара за её грехи, особенно за грехи аристократии, священников и самураев. Он утверждал, что его учение было единственно верным и что все другие секты исповедовали ложные и извращенные учения и их следует выдворить из страны, пусть даже силой, если потребуется. И вот теперь, когда все внимание страны было обращено к бухте Хаката, Ношин тоже приехал туда, чтобы проповедовать в войсках, совершать там молебны и убеждать сокрушить врага чистотой своей жизни и постоянным повторением сочиненных им молитв. Некоторые из самураев считали его занудой, в то время как другие становились его горячими приверженцами.
Ношин предстал перед Танико и обратился к ней со следующим торжественным воззванием:
- Молитесь, госпожа, молитесь постоянно Будде! Просите его простить ваши грехи! Отвергайте фальшивки старых буддистских сект и новых шарлатанов дзен! Отбросьте суеверия синто! Есть только одна истинная религия. Молитесь о просветлении, госпожа, и вы будете спасены, и страна!
- Спасибо, дорогой священник Ношин, за ваши проповеди и советы, - твёрдо сказала Танико, словно услышала от Ношина именно то, что ей хотелось. - Попросите Будду послать нам победу.
И с этими словами она пришпорила своего белого коня, а Дзебу, подхватив уздечку, устремился вперёд.
- Я наступлю на тебя, если ты не сойдёшь с нашего пути, - тихо сказал он Ношину.
Ношину стало ясно, что каждая его попытка навязать Танико и её спутникам свое учение делает его смешным в глазах окружающих, поэтому он повернул назад, не переставая потрясать руками и повторять нараспев свои молитвы. Его приверженцы из толпы подхватили его пение. Их голоса доносились всё слабее.
- Вы слышали, моя госпожа? - проворчал Мунетоки своим низким голосом. - И такое случается всякий раз, как только вы появляетесь на публике! Я еле удержался от того, чтобы не вынуть мой меч и не снести голову этому несносному негодяю!
- Ну же, кузен! - мягко сказала Танико с улыбкой. - Ведь это святой человек.
- Святой человек не будет осмеивать верования других людей, - сказал Мунетоки, все еще сердясь. - И тем более не станет читать публичных лекций матери сегуна. Власти сразу же бы отправили такого человека в ссылку.
- И вернули бы его из ссылки из-за протеста народа, - сказала Танико. - Мы не можем себе позволить сделать его последователей своими врагами.
Только к концу дня они обошли всю бухту Хаката, и стало ясно, что Танико не остановится до тех пор, пока они не достигнут южного конца стены. Дзебу беспокоился за неё.
- Моя госпожа, - сказал он, рассчитывая на то, что Саметомо и Мунетоки могут слышать его. - Быть может, мы остановимся и отдохнем, а наш объезд закончим завтра?
Танико с иронической улыбкой посмотрела на него.
- У тебя болят ноги, мастер Дзебу? Тогда мы поменяемся местами, и я некоторое время поведу лошадь, если хочешь.
- Но вы не в состоянии ехать верхом с восхода до заката, моя госпожа, - сказал Мунетоки. - Это убьёт вас!
Танико строго посмотрела на него:
- Вражеский флот может быть здесь уже завтра. У меня есть только этот день. Я должна завершить объезд сегодня, Мунетоки-сан.
Мунетоки открыл было рот, чтобы возразить, но она прервала его:
- Я настаиваю!
Танико не позволяла своему отряду отдыхать, за исключением коротких остановок. Никто не смел жаловаться. Если такая хрупкая маленькая госпожа Танико может подвергнуть себя такому тяжёлому испытанию, то как может настоящий самурай сказать, что оно непосильно для него? Дзебу всё чаще оглядывался на нее. Но она держалась прямо, с высоко поднятой головой. Он, проводивший все свои дни в постоянных тренировках, чувствовал, как его ноги ныли от усталости. Так как же она должна себя чувствовать? Единственным признаком её усталости было то напряжение, с которым она держалась за ручку седла, - словно боясь потерять сознание и упасть с лошади.
Жаркое солнце Пятого месяца медленно полезло по небу над заливом, изнуряя их. На протяжении всего пути воины громко приветствовали их с поклонами, их лица выражали благоговение и восхищение, которое они чувствовали при виде знаменитой Ама-сёгун. Она права, это стоит того, думал Дзебу, глядя на эти восхищенные лица. И он продолжал сопровождать ее и разговаривать с ней.
Они продолжали свой путь и после заката. Танико отказывалась остановиться до тех пор, пока они не достигнут края стены. Отряд сегуна уже присмотрел себе квартиры в маленьком замке кенина, чьё имение было расположено за Имацу, в южной части стены. Маленький господин, вышедший за ворота, вытаращил от изумления глаза и был очень горд, когда узнал, что его просят предоставить убежище отряду сегуна. Несколько служанок Танико были посланы вперед, чтобы приготовить ей спальню. Они выбежали из главной башни замка, щебеча, как птички, как только увидели, что Танико проехала сквозь ворота. Во внутреннем дворе замка Дзебу повернулся к Танико, которая, закрыв глаза, соскользнула из седла к нему на руки. Невзирая на пронзительные крики служанок, он понёс её по ступеням в замок. Сердце Дзебу снова наполнилось любовью и гордостью, когда он увидел, как она прильнула к нему. Он прошел вслед за девушками в прохладную комнату в верхнем этаже башни, где сегодня будет спать с нею. Здесь слишком много народу. Он будет сегодня спать, как стражник, у входа в её комнату.
Опустив её, он прошептал:
- Это самое прекрасное, что только может быть. Ты заслуживаешь поклонения, как богиня!
Она открыла свои карие глаза и слабо улыбнулась ему:
- Не богохульствуй!
- Я только хочу воздать тебе должное, моя любовь.
- Я заслуживаю не большего почитания, чем любой из окружающих тебя людей, Дзебу-сан. Завтра они будут сражаться до последней капли крови за Страну Восходящего Солнца, и многие из них погибнут. Я хочу, чтобы они видели во мне символ того, что они защищают и за что готовы умереть. - Она вздохнула. - Вот видишь, как я самонадеянна!
Её голос ослаб, и глаза закрылись. Дзебу сел позади, глядя на неё, его глаза наполнились слезами. Он посмотрел, нет ли поблизости Мунетоки и Саметомо, всё ещё не снимая оружия и не выпуская из поля зрения Танико.
- Если бы она была мужчиной, какого бы мы имели сегуна! - сказал Мунетоки. - Прошу прощения, ваше высочество.
- Не надо просить моего прощения. Вы совершенно правы. Это ошибка судьбы, что она женщина и, следовательно, подвержена всем женским слабостям.
Саметомо с грустью посмотрел на Дзебу. Казалось, он хотел сказать еще что-то, но только кивнул головой на прощание и вышел вместе с Мунетоки, задвинув за собой шози.
Дзебу разделся, аккуратно сложил в углу комнаты своё снаряжение и оружие. Он развернул футон поперек входа в комнату, положил свой меч зиндзя рядом с подстилкой и лёг. Боль от подошв его усталых ног разлилась по всем членам и суставам, приведя его в полуобморочное состояние. Он только и успел подумать, как хорошо, что этот длинный пеший переход настолько истощил его, что он уснет в предвкушении завтрашнего сражения…
- Шике Дзебу, вставайте! Вставайте!
Он почувствовал себя так, как будто совсем не спал. Всё тело его ломило. Что случилось с ним? В течение многих лет он успевал вскочить раньше, чем кто-то приблизился к нему, спящему. «Я старею, - подумал он. - А это кто?» Он открыл глаза и увидел перед собой лицо Саметомо. Глаза юноши возбужденно блестели. Лучи утреннего солнца проливались сквозь отверстия в оконных ширмах.
- Они пришли, шике! Монголы! Ночью!
В этом замке решено было заночевать потому, что его башня была построена на высоком холме и оттуда был хороший обзор бухты, залива. Мунетоки уже был у окна на северной стороне.
- Вон они, - сказал он.
Дзебу и Саметомо тоже подошли к окну. На серой линии горизонта за островом Шинга виднелось множество разноцветных точек. Они молча наблюдали за тем, как эта линия, состоящая из точек, медленно расширялась с севера на юг, заполняя весь горизонт. Вначале между точками еще были просветы, но они становились все меньше и меньше, и вот уже весь горизонт целиком покрылся бесчисленными белыми флажками, пока еще крошечными, - парусами флота Кублай-хана. Обманчиво мирный вид, подумал Дзебу. То, что они видели отсюда на море, было лишь частью флота захватчиков, девятьсот кораблей из Кореи. Потом они соединятся с четырьмя тысячами кораблей Южного флота Янцзы, идущими из Линьнаня.
Дзебу представил, какая суматоха царит сейчас на этих кораблях в виду берега, который им предстоит атаковать. Наверное, забили боевые барабаны, лошади застучали копытами и заржали в своих стойлах на нижних палубах, слышны громкие выкрики команд. И только рядовые солдаты хранят молчание, пристально вглядываясь в далекий берег, где их, быть может, ждёт смерть. На этой стороне тоже всех охватил жуткий страх. На набережных трех городов, расположенных вдоль стены, окружающей залив, люди готовились к самому большому испытанию в своей жизни.
- Не хотел бы я оказаться на одном из наших кораблей, - проворчал Мунетоки.
- Сейчас наше дело - находиться в одном из таких замков и отдавать приказания, Мунетоки-сан, а не искать для себя приключений, - сказала Танико.
Дзебу, Мунетоки и Саметомо обернулись к ней при ее появлении на лестнице. Она выглядела удивительно свежей и отдохнувшей и была одета в голубой летний костюм с набивным рисунком в виде оранжевых, красных и желтых цветов. Трое мужчин разом отступили от окна, предоставляя ей центральное место для наблюдения.
- Вы, наверное, хотите дать какие-либо ценные указания, кузина? - сказал Мунетоки.
- Я уже отдала все приказания, какие намеревалась, и теперь оборона находится в руках боевых полководцев.
Расстояние в целый день верховой езды, которое им пришлось преодолеть, чтобы добраться верхом от Хакосаки до Имацу, делало бессмысленным передачу любого приказа Мунетоки флоту в Хакосаки. Линия обороны была слишком длинной, чтобы осуществить в ней быструю связь, даже несмотря на то, что возле бухты Хаката силы обороны были расположены более концентрированно.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57