А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Наконец она сняла платье, нижнее белье и снова вошла в реку, чтобы помыться, представляя себе после этого такой же грязной, как и вода. Клер почувствовала приятную прохладу и, сев на дно, что находилось под мутным слоем воды, стала весело плескаться.
Когда она возвратилась в лагерь, они сели на лошадей и пустились в путь. Ехали до наступления сумерек. Поужинав жареным зайцем и уложив спать Майкла, Клер начала готовиться ко сну. Наконец, когда скатка была готова, она села на покрывало и принялась чинить одежду. Майкл спал между нею и Форченом, рядом тлел огонь, а в нескольких ярдах стояли привязанные к дереву лошади.
Когда она зашивала дырку в штанишках Майкла, одна из лошадей резко заржала. Потом и остальные лошади зафыркали и забили землю копытами. Выронив из рук шитье, девушка прижалась к Майклу, ощущая в груди быстрые удары сердца.
Полковник О'Брайен достал из кобуры пистолет и направился к лошади. Промелькнула чья-то темная тень, и Клер увидела енота. Полковник махнул рукой, отгоняя его прочь. Прихрамывая, он отправился в темноту.
Девушка перевела взгляд и заметила винтовку Форчена, ствол которой слегка выглядывал из-под скатки полковника. Она быстро схватила ее, перевернула и нацелила ствол на него.
Форчен развернулся, все еще держа в руках пистолет.
– Брось свое оружие, – негромко сказала она.
Он тут же разжал ладонь, позволяя пистолету упасть на землю.
– Тебе и Майклу не удастся уйти от Гарвуда без моей помощи, – таким же негромким голосом произнес Форчен. – Я не позволю тебе опять отнять у меня сына.
Он сделал шаг ей навстречу. Клер подняла ружье еще выше и прицелилась ему в сердце.
– Не двигайся и оставайся там, где стоишь.
– Нет, не буду, – угрюмо сказал Форчен. – Ты знаешь, что я его люблю. Если ты сейчас нажмешь курок и пристрелишь меня, то потом не сможешь жить с этим. И он увидит, что ты сделала.
Все время, пока О'Брайен говорил, он уверенно приближался к девушке.
Ее сердце колотилось, а ладони стали влажными. Теперь, когда у нее есть оружие, она может забрать Майкла. Это ее единственный шанс. Форчен подходил все ближе, а она стояла, не шелохнувшись, держа палец на спусковом крючке.
– Стой, или я выстрелю. И ты будешь в этом виноват. Я скажу ему, что ты угрожал мне.
Без малейших колебаний, глядя на Клер холодным взглядом, полковник О'Брайен шаг за шагом приближался к ней. В висках у девушки стучало… Она не могла выстрелить…
Протянув руку, он ударил по винтовке, направив ее дуло в небо. Затем схватил Клер и вырвал оружие из рук. Почти вплотную наклонившись к ней, он произнес, чеканя каждое слово:
– Ты не можешь убить меня. Ты знаешь, как я его люблю, и понимаешь, что и он начинает любить меня.
– Жаль, что я не смогла убить тебя, – сказала Клер, чувствуя, как по щекам потекли слезы. Тяжело дыша, они в упор смотрели друг на друга. Взгляд Форчена опустился на ее губы. Теперь яростная схватка между ними приобрела новый оттенок, и Клер почувствовала это. Она чувствовала его сильное тело, прижатое к ней, его руки, обнимающие ее, видела его взгляд, исполненный мужского любопытства. Ее щеки покрылись густым румянцем, и она едва могла дышать.
– Говорят, что у тебя никогда не было мужчины, – хриплым шепотом произнес Форчен, изучая девушку.
– Не было! – ответила она.
Он наклонил голову. Она попыталась отвернуться, потому что не хотела, чтобы ее целовали. Руки О'Брайена еще крепче сжали Клер, губы уверенно коснулись ее губ.
Испуганная таким давлением и ощущениями, вызванными поцелуем, Клер перестала сопротивляться. О'Брайен касался губами губ девушки, едва прижимаясь к ним, пробуждая в ней теплое ответное чувство, которое сломило ее сопротивление. Девушка приоткрыла рот и сердце оглушительно забилось, когда она расслабилась в объятиях полковника. Его язык коснулся ее губ, и ей показалось, что внутри у нее разгорается пламя. Клер испуганно подняла глаза и обнаружила, что Форчен, прищурив глаза, наблюдает за ней.
Она ощутила во рту нежную, шелковистую влажность его языка. Это было больше, чем физическое вторжение. Казалось, рухнула стена одиночества, которая долгие годы ограждала ее от мужчин. И Клер почувствовала головокружение от ощущений, охвативших ее. Негромкий стон готов был вырваться из ее груди. Но она подавила его, сомкнула ресницы и, закрыв глаза, утонула в новых ощущениях. Так вот что такое поцелуй! Ее однажды целовал Джеймс Торнтон, когда они катались на лошадях… И один раз – Хаскелл Уитмари… Но это были всего лишь целомудренные, легкие прикосновения губ. Тогда она не испытывала ничего подобного этому поцелую, когда язык проникает глубоко внутрь рта, и ей казалось, что она теряет сознание.
Жар, охвативший лицо, губы и шею, спускался ниже, разливаясь по всему телу, сердце готово было вырваться из груди… Форчен провел языком по губам Клер, и она почувствовала влажное прикосновение на внутренней стороне нижней губы. Когда их языки встретились, девушка издала стон, едва сознавая это.
Наконец О'Брайен поднял голову и посмотрел на Клер своими лучисто-голубыми глазами.
– Значит, тебя никогда не целовали? – мягко спросил он.
– Нет, – ответила она. – Так – никогда! Он наклонил голову и опять коснулся губами ее рта. Его поцелуй был неторопливым и нежным. Клер следовало бы оттолкнуть его и не разрешать ему делать то, что он хочет, но она не останавливала его.
Быстрым движением Форчен положил винтовку на землю и отшвырнул ногой ее в сторону. Затем обхватил Клер за талию и крепко прижал к себе. Она почувствовала прикосновение его набухшей, упругой плоти.
Клер оттолкнула полковника и, покраснев, отступила от него.
– Не надо… У меня нет опыта в таких делах…
Она была смущена, сердце неистово колотилось в груди, а за неуверенностью скрывалось знание того, что ей понравились поцелуи Форчена. На деле они оказались даже приятнее, чем в мечтах.
– Ты отнимаешь его у меня, а я не в силах остановить тебя, – сказала она и, пройдя мимо него, побрела в темноту. Наконец девушка остановилась, закрыла лицо руками и заплакала. Она лила слезы, потому что теряла Майкла, потому что не имело значения, удастся ли ей завладеть оружием или нет, потому что она никогда не сможет убить полковника Форчена О'Брайена, – и он знал об этом. И еще девушка расстроилась по простой и неожиданной для нее причине: ей нравились его поцелуи… Ей страстно хотелось, чтобы он опять поцеловал ее…
Клер вытерла глаза и, повернувшись, направилась обратно. Полковник сидел, прислонившись спиной к дереву, винтовка лежала рядом, а пистолет так и остался висеть на боку.
Расстроенная, еще больше осознавая его красоту и собственный нелепый, взъерошенный вид, Клер села, скрестив ноги и разложив вокруг себя юбку ситцевого платья. Она стала распускать волосы.
– Я подумал о Гарвуде, – сказал О'Брайен. – Он охотится… Если он появится сегодня ночью, ты заберешь Майкла и убежишь. Ему нужен Майкл, и если мальчик будет с тобой, он не станет стрелять.
– А как же ты?
– Я останусь и убью его.
– А если я заберу мальчика и убегу от тебя?
– Я найду тебя, – ответил Форчен, глядя на девушку, и она поняла, что он действительно ее найдет.
Клер кивнула. С тех пор как О'Брайен поцеловал ее, она еще сильнее стала чувствовать его присутствие, и ей хотелось знать, что он думает об этом. Девушка посмотрела на него и с удивлением обнаружила, что Форчен наблюдает за ней.
– У тебя в Балтиморе живут родители или родственники? – спросила Клер. – Там у Майкла есть кто-нибудь из родных?
– Нет. Мои родители умерли, – ровным голосом ответил Форчен. – У меня есть три брата. Два старших, Рафферти и Калеб, женаты. Рафферти живет в Новом Орлеане, а Калеб – в Мемфисе. Раф – агент по продаже хлопка, а Кэл работает на железной дороге. Мой младший брат Дарси живет то у одного, то у другого. Из-за войны я давно не виделся с ними.
– Вы все родились в Балтиморе?
– Нет, в Ирландии. Мой отец промотал все наше состояние, у матери было плохое здоровье… Вот мы и переехали в Штаты, в надежде, что это улучшит ее состояние. Во время путешествия наш корабль пошел ко дну и мать утонула.
– Какой ужас, – сочувственно произнесла Клер и печально посмотрела на Форчена. Она расплетала длинную косу, закрученную вокруг головы. – Моя мама умерла от воспаления легких, когда мне было семь лет, поэтому я знаю, что такое – горечь утраты. А всех остальных подобрал другой корабль?
– Да, но разные корабли… Мы потерялись во время шторма… А встретились спустя многие годы. Я обосновался в Балтиморе и собирался поехать на Юг, на поиски своих братьев… Но потом встретил Мерили и у меня была отличная работа, связанная с кораблестроением. Вскоре после встречи мы поженились. Когда Мерили сказала, что у нас будет ребенок, я отложил поездку на Юг… А потом началась война, и я ушел воевать.
Разговаривая с Клер, отвечая на ее вопросы о его семье, Форчен неотрывно смотрел на нее. Ее действительно никто и никогда не целовал. Это было правдой… Она была еще совсем невинной девушкой. И хотя О'Брайену не было до этого никакого дела, он все равно почувствовал облегчение. Мысль о том, что Майкл, просыпаясь все эти годы, заставал в постели своей матери разных мужчин, приводила его в бешенство.
Форчен наблюдал, как Клер доставала из своих волос гребень. Наконец она встряхнула головой, и ее темные волосы рассыпались по плечам. От воспоминаний о ее гибком теле, мягких губах и торопливых ответных поцелуях, у О'Брайена перехватило дыхание.
– У твоих братьев есть дети?
– Только у Рафферти девочка и мальчик. Дарси неженат, он работает на Кэла.
– А мы с братом были не очень близки. Он старше меня на двадцать лет… Уверена, что теперь он уже женат. Брат, наверное, помогает отцу вести дела: мы выращиваем хлопок. Хотя после войны все в доме могло измениться.
– Айзнер ничего не говорил о том, что война разорила вашу семью, к тому же, если твой отец в состоянии нанять агента из «Пинкертона», значит, у него все отлично.
– Мне кажется, это было так давно. Я редко вспоминаю о доме и никогда не скучала по нему.
Где-то недалеко хрустнула ветка, и Форчен замолчал, прислушиваясь. У него закололо в затылке. О'Брайен потянулся к пистолету, пристально вглядываясь в темноту.
– Думаю, что на первых порах ты скучала по дому, – сказал он, вслушиваясь в другой странный звук; щелчок раздался справа от девушки.
Он бросил в почти потухший костер горсть земли, а Клер вопросительно посмотрела на него. Она наклонилась вперед, пристально наблюдая за ним. Форчен махнул рукой, подзывая ее поближе. Клер взглянула на Майкла, чувствуя, как встревожен Форчен. Полковник явно чувствовал опасность.
– Наверное, Майкла нужно укрыть, – сказала она, подходя к нему ближе.
– Вероятно, у тебя было счастливое детство, – небрежно заметил Форчен, продолжая их разговор.
– В каком-то смысле, да… Но я была очень одинока. Рорк был старше меня, и мы мало общались, – ответила Клер, стараясь поддерживать беседу. О'Брайен сунул ей в руки винтовку, и она посмотрела на него, удивленная тем, что он доверил ей оружие.
Когда Форчен перевел взгляд, девушка почувствовала, как у нее по телу прокатилась волна страха.
– Мой брат всегда был занят, пытаясь освоить управление домом и делами… – говорила Клер, стараясь продолжать разговор в том же тоне, а сама смотрела на Майкла, готовая в любую секунду броситься ему на помощь. Вспомнив Гарвуда, она вздрогнула от отвращения.
Переведя взгляд в сторону О'Брайена, Клер со страхом обнаружила, что он исчез.
ГЛАВА 9
Дрожа всем телом, Клер огляделась вокруг. Звякнула упряжь, послышалось ржание лошадей. Кто-то приближался к ним из-за деревьев. Она схватила винтовку и прицелилась.
Ведя под уздцы уже оседланных лошадей, появился полковник. Он низко надвинул на лоб шляпу, и девушка не смогла увидеть его глаза. Лошади раздвигали кусты, негромко стуча копытами, когда Форчен вел их к ней. Увидев О'Брайена, Клер с облегчением вздохнула и опустила оружие.
– Садись на лошадь. Майкл поедет со мной, – прошептал Форчен, наклоняясь к девушке, его теплое дыхание приятно щекотало ей ухо.
Она протянула ему винтовку, и он вложил ее в чехол позади своего седла. Потом Форчен поднял Майкла, словно пушинку, и посадил спящего ребенка в седло, впереди себя, чтобы придерживать его во время езды. У Клер пробежала вдоль позвоночника капля холодного пота. Она быстро вскочила в седло, осознавая всю опасность их положения. Каждый шорох ей казался громом. Но кваканье лягушек неподалеку и стрекотание сверчков убедило девушку, что никого поблизости нет.
Они поехали прочь, пробираясь между деревьями, и Клер не понимала, как полковнику удается ориентироваться в такой темноте. Казалось, в этих зарослях он чувствует себя, как дома. Клер посмотрела на высокие деревья вокруг них. В ночной тиши было слышно поскрипывание седел и хруст веток, когда кони проходили мимо кустарников. Почему Форчен так уверен, что они едут в правильном направлении?
О'Брайен ехал немного впереди Клер, и она видела его прямую спину и широкие плечи, вырисовывающиеся в темноте. Она старалась держаться поближе к нему, понимая, что в любой момент из темноты может появиться Гарвуд.
Подъехав к опушке леса, но все еще оставаясь в тени, полковник натянул поводья и потряс Майкла за плечо.
– Майкл, проснись.
Мальчик открыл глаза и посмотрел на О'Брайена.
– Нам придется ехать очень быстро, – сказал он спокойным голосом. Его слова прозвучали так, словно он собирался сообщить о чем-то то приятном. – Я посажу тебя на лошадь, и мы поскачем через поле.
– Да, сэр, – сонным голосом ответил ребенок, и Клер пожалела, что он втянут в эту игру. Она знала, что полковнику О'Брайену это так же неприятно, как и ей.
Огромное пространство впереди них было залито лунным светом, и любой мог увидеть их. Следующая полоска леса располагалась в полумиле от них.
Как только Майкл сел в седло, О'Брайен посмотрел на Клер и поднял руку:
– Едем на юг. Мы на открытой местности, и я хочу, чтобы ты ехала как можно быстрее. Пригнись пониже и, если будут стрелять, не останавливайся.
– Если что-нибудь с тобой случится, мне ехать вперед и оставить тебя?! Не делай глупостей…
– Ты бы попыталась спасти меня? – он удивленно изогнул брови, и на его лице промелькнуло выражение любопытства.
Подумав, Клер решила, что она спасла бы полковника. В темноте она не поняла, то ли она на самом деле уловила усмешку в его взгляде, то ли ей показалось. А потом момент прошел…
– Ты позаботься о Майкле, – едва слышно произнес Форчен. – А о себе я позабочусь сам. Готова?
– Да, готова, – Клер бросила взгляд через плечо, пытаясь в темноте понять: далеко ли от них Гарвуд.
Полковник О'Брайен подъехал к Майклу поближе и коснулся слегка его плеча:
– Ты готов к быстрой езде?
– Да, сэр.
– Не останавливайся, чтобы ни случилось, и держись своей матери.
– Да, сэр, – прошептал Майкл, кивая головой.
О'Брайен задержал на мгновение взгляд на Майкле, потом пришпорил лошадь и помчался вперед. Они приблизились к лощине, затем на бешеной скорости понеслись по огромному открытому пространству, поросшему густой зеленой травой. Клер низко пригнулась в седле и немного приотстала, чтобы позволить Майклу скакать между ними. Ветер раздувал ее юбку и волосы, спутанные локоны хлестали по лицу.
Когда они наконец подъехали к дубраве, их лошади были в мыле. О'Брайен повернулся в седле и оглянулся назад.
– Вы вдвоем поезжайте вперед.
Он спешился и протянул Клер винтовку.
– Старайся держаться этого направления, я немного подожду здесь.
У девушки екнуло сердце. Теперь опять только она отвечала за безопасность Майкла. Клер посмотрела мимо О'Брайена на то огромное пространство, которое они только что преодолели. Полковник решил немного переждать и посмотреть, гонится ли за ними Гарвуд. Взгляд Клер скользил через поле. Там возвышались высокие сосны… Не прячется ли в зарослях деревьев Гарвуд, не наблюдает ли он сейчас за ней, все еще полный решимости отнять Майкла?
– Как ты найдешь нас?
– Найду… – ответил полковник. Он повернулся и обратил свой взгляд на поле, выжидая появления Гарвуда. Клер натянула вожжи и развернула свою лошадь.
Девушка и Майкл через несколько минут скрылись из поля зрения О'Брайена за деревьями. Теперь они были далеко от Форчена, но Клер знала, что так же, как не смогла нажать на спусковой крючок винтовки, так же она не сможет убежать от полковника.
– Майкл, я люблю тебя, – сказала она неожиданно и, протянув руку, сжала ладонь мальчика.
– И я люблю тебя, мамочка, – ответил он, как обычно. Его голос был полон доверия, и Клер захотелось крепко обнять мальчика и прижать к себе.
– Майкл, чтобы ни случилось, я хочу, чтобы ты всегда помнил, что я люблю тебя больше всех на свете, и всегда любила с тех пор, как впервые взяла тебя на руки.
– Хорошо, мамочка. За нами сейчас кто-нибудь гонится?
– Да, все возможно.
– Но с полковником О'Брайеном мы в безопасности, правда?
– Да, – ответила Клер как можно спокойнее, чтобы Майкл не догадался, что она плачет.
– Мама, он хороший. Я надеюсь, что он останется с нами.
– Он останется, Майкл.
– У него есть семья?
– Его жена умерла очень давно… Они сильно любили друг друга. Его отец с матерью тоже умерли. Но у него есть братья.
– Мне жаль его жену, – Майкл взглянул на Клер. – Может быть, он женится на тебе.
В его голосе прозвучала надежда.
– Нет, Майкл. Он сказал, что никогда больше не женится.
Форчен сказал не так, но Клер должна была заставить Майкла выбросить из головы мысль, что полковник О'Брайен может когда-нибудь жениться на ней. Полковник просто выжидает удобный момент, чтобы избавиться от нее. Он даже не разрешает ей стать няней мальчика. Он не позволит ей жить в одном городе с Майклом, чтобы у нее хоть иногда была возможность взглянуть на ребенка. В этот момент Клер решила, что она все-таки откроет шляпный магазинчик в Атланте.
– Надеюсь, что он долго-долго пробудет с нами.
Клер ехала молча и думала, правильно ли они едут и удастся ли на самом деле О'Брайену найти их. Она подняла голову и посмотрела на небо. Впервые ей пришлось путешествовать таким образом. Она не знала, как ориентироваться по звездам, чтобы правильно определить направление их движения.
Наконец рассвело, и небо понемногу прояснилось. В капельках росы отражались солнечные лучи, зеленые листья дубов, усыпанные сверкающими бусинками, ярко переливались на солнце. Они скакали всю ночь без остановки, и теперь Клер чувствовала усталость. К тому же ее беспокоил Майкл, который едва держался в седле. Она не слышала выстрелов, но с О'Брайеном их разделяло огромное расстояние, может быть, даже слишком огромное, чтобы услышать пальбу, если он стрелял в кого-нибудь.
К середине утра она остановилась у извилистого грязного ручейка.
– Майкл, давай подождем. Не исключено, что мы безнадежно потерялись. Лошадям нужны вода и корм. Да и нам необходимо поесть.
– Хорошо, мама, – сказал он, сползая с седла.
Клер расседлала лошадей и, пока они пили, она перенесла вещи в тень караксового дерева. Девушка расстелила коричневое покрывало и положила на него остатки холодного мяса, бисквитов, кусочки розовой ветчины и баночку черносливого джема. Потом очистила яблоко и порезала его тонкими ломтиками.
Во время еды Майкл посмотрел на нее.
– Как ты думаешь, с полковником О'Брайеном все в порядке?
– Я думаю, да. Во время войны он принимал участие в самых страшных сражениях… С ним ничего не случится, – ответила Клер, но не только для того, чтобы успокоить мальчика; она на самом деле была уверена, что Форчен О'Брайен – достойный противник Гарвуду.
В прохладе тенистого дерева Майкл растянулся на покрывале и сразу же уснул. Клер наблюдала за желтой бабочкой, порхающей с одного цветка на другой, и ждала, думая о том, что они будут делать, если Форчен не найдет их. Но вскоре усталость сморила ее. Она тоже легла на покрывало и смотрела на синее небо над головой, на зеленые листья деревьев, пока глаза не начали закрываться.
Клер резко подскочила, заслышав стук копыт. Она быстро потянулась к оружию, но увидела знакомый силуэт, узнала знакомые широкие плечи. Когда полковник О'Брайен появился из-за деревьев, спешился и повел свою лошадь к водопою, девушка облегченно вздохнула и отложила винтовку в сторону. Форчен взглянул на спящего Майкла.
– Он спит как убитый.
– Да, очень устал. Что случилось?
– Это Гарвуд. Я не видел его, но он гонится за нами. Мне показалось, что… Впрочем, я ошибся… Если мы поедем быстро, то сможем к вечеру доехать до Паейнвилля.
– Ты хочешь есть?
– Да… Вы скакали всю ночь… Иди и поспи немного.
Клер кивнула, почувствовав себя в безопасности после того, как Форчен примкнул к ним.
Она легла и, взглянув на полковника, заметила, что он смотрит на нее.
– А как же ты? – спросила она.
– Я посплю вечером.
Клер сомкнула веки и тут же уснула. Форчен тоже прилег и прикрыл глаза, позволив себе всего лишь на минуту расслабиться. Он знал, что Гарвуд не обнаружит их еще по крайней мере час, но было опасно рисковать и оставаться на этой поляне в дневное время так долго. Он должен встретиться с Гарвудом лицом к лицу и положить конец погоне. В противном случае, тот сможет добиться своего.
О'Брайен открыл глаза и посмотрел на Клер. Он почувствовал, как при взгляде на ее гибкое тело и тонкую талию в нем пробуждалось желание. Под складками голубого ситцевого платья вырисовывались длинные, стройные ноги.
Стерев выступившую на лбу испарину, Форчен откинулся на колючее шерстяное покрывало и, закрыв глаза, мгновенно уснул.
Через час они опять сидели на лошадях и ехали в южном направлении. К вечеру они приехали в Паейнвилль. О'Брайен снял в гостинице уютный номер с двумя комнатами, обставленными мебелью из красного дерева; на полу лежали лоскутные коврики.
Они уложили Майкла в одной комнате, и полковник, оставив Клер одну пока та мылась в небольшой ванне, наполненной теплой водой, занялся своими делами. Обрадовавшись возможности помыться, девушка с блаженством опустилась в воду, ее длинные волосы расплылись по воде вокруг нее. Наконец она с большой неохотой принялась вытираться и заниматься своей прической. Расчесывая волосы, она услышала легкий стук в дверь.
– Майкл заснул, – сказал Форчен, входя в комнату. – Этой ночью нам нет необходимости волноваться из-за Гарвуда. Поэтому мы сможем хорошо выспаться. Я не притронусь к тебе, но мы будем спать на одной кровати.
Клер пристально смотрела на полковника, пока тот снимал через голову рубашку. Затем вышла в комнату Майкла, чтобы оставить Форчена одного.
Через десять минут дверь приоткрылась, и полковник махнул девушке. Она пересекла комнату. Не успела Клер войти, как он тут же закрыл за ней дверь.
– Я уже вымылся, – сказал Форчен, глядя на нее. Его обрамляли влажные кудряшки волос. На плечах все еще блестели капельки воды. Клер не могла не опустить глаза, чтобы не посмотреть на его широкую обнаженную грудь.
– Мы можем положить Майкла в этой комнате и занять диван… Или давай я лягу на диване.
– Нет. Тогда я не буду знать, где ты и что делаешь.
– Если бы я хотела убежать от тебя с Майклом, я бы сделала это еще сегодня днем.
Полковник, склонив голову набок, пристально смотрел на девушку.
– А почему ты не сделала этого? Я думал, что ты так и поступишь.
Клер подошла к столу и провела пальцами по краю крышки, ощутив под рукой меленькую выщербинку.
– Я знаю, что ты нужен Майклу.
– Надеюсь, ты говоришь правду.
Клер повернула голову, почувствовав вспышку раздражения от его ответа.
– Если бы я сочла нужным, то убежала бы с ним еще сегодня.
– Если бы знала, куда ехать, – циничным тоном ответил Форчен. – Ты очутилась в дебрях и остановилась, потому что боялась, что вы сбились с пути. Ты и так уже уехала вместо юга на запад.
Клер плотно сжала губы и бросила взгляд на широкую кровать с балдахином. Повернувшись спиной к О'Брайену, она подошла и встала у дальнего края кровати. С чувством неловкости и беспокойства от того, что через несколько минут этот человек окажется в нескольких дюймах от нее, девушка легла.
Погасла лампа, и кровать прогнулась и заскрипела под тяжестью полковника. Клер лежала на самом краю кровати, ее пальцы касались прохладной поверхности покрывала. В комнате было очень душно, а она лежала в платье и нижнем белье. Она приподняла подол юбки до колен, уверенная, что он не заметит ее движения.
Форчен шелохнулся. Звякнула кровать, и Клер остро почувствовала близость О'Брайена, ощутила тепло, исходящее от его тела.
– Господи, какая душная ночь, – хриплым голосом сказал он.
– Да, душная, – быстро ответила Клер, не поворачиваясь к нему.
– Мисс Драйден, – услышала она свое имя, произнесенное густым голосом. Девушка ощутила легкое покалывание. – Расскажите мне о Майкле. Все, что тебе запомнилось, когда он был маленьким. Я пропустил это время, не видел, как вылез у него первый зуб, как он сделал первый шаг и сказал первое слово.
Клер повернула голову, охваченная неприятными чувствами. Она начала злиться. Форчен хотел, чтобы она поделилась с ним самым дорогим – своими воспоминаниями, а сам собирался отнять у нее Майкла навсегда.
– Первый зуб у него появился, когда ему было восемь месяцев, но перед этим он уже начал ползать. К девяти месяцам он мог ходить, держась за разные вещи для опоры. Я помню это время… Я работала в шляпном магазине в Сан-Антонио… Мне приходилось брать его с собой на работу. Он повсюду совал свой маленький носик. Мы отгородили столом и шкафом маленький уголок для него, чтобы у него было свое место. У хозяйки было пять взрослых сыновей, и она приносила деревянные игрушки для Майкла. Месяца через два он уже мог ходить без опоры.
– Ты помнишь его первое слово? – спросил Форчен.
Клер почувствовала, как скрипнула кровать, и посмотрела на О'Брайена. Он привстал и, протянув руку, взял со стола бумажный веер. Лунный свет играл на мускулах его спины и рук. Клер затаила дыхание. В призрачном свете луны тускло поблескивал золотой браслет на его запястье.
Форчен снова повернулся и улегся поудобнее. Клер уставилась в потолок. Форчен обмахивал себя и ее веером, и она ощутила приятную прохладу.
– Так уже лучше, – проговорила она и опять почувствовала его движение.
О'Брайен лежал на боку, лицом к ней, подперев рукой голову и обмахивая их веером.
– Ты помнишь его первые слова?
– Да, – ответила Клер, глядя в потолок и еще больше ощущая близость Форчена, лежащего рядом на кровати. Хотя он, казалось, вовсе не замечал ее присутствия. В этот момент его больше всего интересовал Майкл.
– Он сказал «мама» еще раньше, чем начал ползать. Я помню, когда он впервые начал говорить это слово, – сказала она, вспоминая время, когда Майкл был еще совсем крохотулькой, и каждая улыбка на его лице вызывала у нее бурный прилив радости. – Я понимаю, что он всего лишь лепетал, пытаясь произнести какие-нибудь звуки, но это было изумительно.
Она повернулась лицом к Форчену, забыв вдруг о своей застенчивости и погрузившись в воспоминания.
– Майкл был очаровательным ребенком. Всюду, куда бы я ни шла, ко мне подходили женщины и говорили, какой замечательный у меня малыш. И он всегда был таким счастливым… Даже почти никогда не плакал. После того как Майкл начал произносить слово «мама», он начал целыми днями пытаться произносить и другие слова и звуки…
– На что вы жили?
– Я прихватила с собой немного отцовского золота, когда сбежала…
– Я спрашиваю, чем ты занималась?
– Я работала, а жили мы в маленьких меблированных комнатах, – ответила Клер, словно защищаясь. – Когда Майкл был маленьким, он еще не понимал разницы… Он казался всегда таким счастливым, где бы мы ни были. У хозяина дома, где мы снимали комнату, была огромная лохматая дворняга. Майкл очень любил эту собаку, но однажды утащил у меня ножницы и подстриг ей шерсть. Невозможно описать, какую прическу сделал псу малыш, но он, казалось, и не обратил внимания на это, а шерсть быстро отросла.
Она рассмеялась и заметила, что полковник О'Брайен тоже улыбнулся. Клер вдруг забыла, о чем она только что говорила. Широкие плечи Форчена, его тело, лежащее всего в нескольких дюймах от нее и ощущение этого взволновали ее.
Она повернулась и отодвинулась от него подальше.
– Мне очень жаль, что ты не видел всего этого…
Наступило долгое молчание. Клер лежала не двигаясь, ее сердце сильно билось, а Форчен по-прежнему обмахивал ее веером.
– Для своих лет Майкл очень хорошо читает. Это ты, должно быть, его научила?
– Да, но это давалось ему очень легко. Мне хотелось, чтобы он был образованным, но так как мы нигде долго не задерживались, не было возможности отдать его в школу, – спокойно говорила Клер, повернув голову к полковнику, и заметила, что полковник слегка нахмурился.
– Все изменится, он умный и сообразительный. Думаю, ты отлично потрудилась, чтобы научить его, – сказал Форчен.
– Спасибо, – ответила она, чувствуя радость и удивление.
Форчен лег на спину и отбросил в сторону веер. Она взглянула на него.
– Полковник, почему ты носишь всегда этот браслет?
– Называй меня Форчен.
Он поднял руку, повернув запястье, над браслетом вились черные волоски. Он не ответил, но не отрываясь смотрел на украшение, поэтому Клер поняла, что он слышал ее вопрос.
– Это браслет Мерили. Я сделал его для нее… Больше от нее ничего не осталось. Мне пришлось вставить несколько звеньев, чтобы я мог носить его… Это все, что осталось после нее, кроме воспоминаний.
Клер опять посочувствовала ему.
Думая о том, что он потерял, она повернула голову и уставилась в потолок. Форчен не двигался. Через несколько минут она посмотрела на него и увидела, что его грудь мерно поднимается и опускается.
Клер не могла заснуть. Ей нравилось разговаривать с ним наедине в темной комнате и рассказывать о Майкле. С острой болью она подумала о том, чего у нее никогда не было: о муже, о семье и о том, чего ей уже никогда не узнать – любящий человек, поцелуи, собственные дети, долгие задушевные разговоры с любимым человеком. Клер услышала глубокое дыхание Форчена и, повернувшись, опять посмотрела на него.
Он спал без рубашки, только в холщовых брюках, спущенных низко на бедра.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22