А-П

П-Я

 https://1st-original.ru/catalog/muzhskaya-parfjumerija/hugo-boss/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Послышался тихий стук, и Лизетт в страхе замерла. Но Кристиан, предвидевший появление Сен-Ло, остался совершенно спокоен.
Женщина показала на дверь, ведущую к парапетной стене замка, и потянулась к пеньюару.
— Кто бы это ни был, я избавлюсь от него. Дай мне несколько минут.
Холодный ночной ветерок осушил капли пота на темной коже Кристиана. Он поглядел на море, за которым лежала Англия. Французы и англичане яро ненавидели друг друга. Англичане считали французов женственными щеголями, ничтожествами, больше заботившимися об одежде, чем о войне. Французы смотрели на англичан, как на неотесанных невежественных простаков, от которых вечно разит элем! И в этот момент на Хоксблада сошло озарение. Его кровь была наполовину англо-нормандской. Он не может поступить на службу к французам, нет, нужно отправляться в Англию, найти графа Уоррика. Разве английские законы не дают право старшему сыну унаследовать поместье и титул?
Кристиан шагнул, было к двери, за которой ждала прекрасная Лизетт, но почему-то остановился. Перед глазами встало такое яркое видение его «дамы», что казалось, стоит протянуть руку и можно дотронуться до нее. Впервые он увидел ее глаза, влажные от слез. Золотистые и зеленые искры сияли сквозь алмазные капли на ресницах.
Непреодолимое желание обладать ею, удержать и оберегать ее поглотило все его существо. Он чувствовал ее боль, незащищенность и уязвимость, как свои собственные. Ощущение было совершенно непривычным. Хотя Кристиан принес рыцарскую клятву защищать женщин, представительницы прекрасного пола до сих пор не возбуждали в нем ничего, кроме похоти.
Он протянул руку, и соленая капля упала на ладонь. Кристиан, словно по волшебству, поймал ее в воздухе, попробовал на вкус, и вожделение к другой растаяло, словно снег под весенним солнцем.
Сжавшись для прыжка, он перебросил гибкое тело через зубчатый парапет и спустился по стене замка. Правда, для обычного человека это было бы невозможно без веревки или лестницы, но Драккар спокойно преодолел препятствие, словно спускаясь по широким ступенькам.
Оказавшись в своем шатре, Кристиан лег на постель, заложив руки за голову, и попытался проверить свои чувства. Все свои чувства сразу.
Он задумчиво проследил за слабым отблеском лунного света на потолке, внимательно рассмотрел бронзовую лампу, удачно контрастирующую с курильницей для благовоний, Саломе, дремавшую на насесте. Даже когда она спала, ее профиль был гордым.
Кристиан обвел взглядом палатку, не пропуская ни единой детали. Он ощущал запах миндаля и ладана, исходящий от своего тела, и сладкий аромат сандалового дерева от курильницы, не заглушавший едкую вонь птичьего помета. С улицы в шатер проникали запахи горящего дерева, конского пота, чернозема, жареного на кострах мяса, кислого вина и дешевых духов шлюх, смешанные с соленым ароматом морского ветра и благоуханием цветущих каштанов.
Кристиан почувствовал, как холодит кожу ночной воздух, как шершава и груба под ним льняная простыня, пальцами ощутил тепло, которое исходило от янтарных, в серебряной оправе амулетов, разогретых его горячим телом.
Во рту до сих пор был еле уловимый вкус шафрана и укропа — приправ к подаваемым в замке блюдам, язык сохранил букет густого красного вина, а также привкус соли и йода от морского бриза. Но самым потаенным оставался вкус слезы — теплой и почему-то душистой.
Кристиан вздрогнул, но, мгновенно взяв себя в руки, начал сосредоточенно прислушиваться, постепенно отсекая пьяный смех, музыку, лай собак, беспокойное ржание коней, пока не выделил незамутненные суетой звуки самой природы. Легкий ветерок шевелил листву, огонь весело потрескивал, где-то рядом журчал ручей, издалека послышался крик цапли, и до обостренного слуха Кристиана донеслось сначала биение собственного сердца, потом стук сердца сокола-охотника.
Настала очередь шестого чувства — интуиции. Когда остальные чувства напрягались до предела, она сильно обострялась. В свое время наставники на целых семь дней завязали Кристиану глаза и ему приходилось, возмещать потерю зрения за счет слуха, обоняния и т.д., пока, наконец, он не научился ездить верхом и сражаться лишь при помощи внутреннего зрения.
Его шестому чувству еще предстояло раскрыться в полную меру. Лишь иногда Кристиан достигал совершенного состояния, требовавшего полного погружения в себя до того сияющего центра, где таилась сверхъестественная сила, называемая божественной. Кристиан знал, что возникающим видениям обычно предшествовала вспышка яркого света. И через мгновение перед его глазами уже теснились образы и сцены настолько реальные, что казалось, все происходит наяву. Вот он на побережье, наблюдает за целой флотилией кораблей, вот он без усилий уже взлетает высоко над мачтами судов. И, прежде чем видение потускнело, увидел, что корабли французские, определив точное их количество и место стоянки.
Хоксблад позволил себе немного расслабиться и заснуть. Разум, свободный от жестких ограничений, резвился, как не стреноженный жеребец на бескрайнем лугу. В сознании Кристиана вновь возник ускользающий предмет его тайных желаний, но теперь все чувства изменили ему, кроме одного. Сводила с ума невозможность даже коснуться прекрасного видения. Поэтому Кристиану оставалось только искать образ желанной. И вскоре он реально увидел ее.
Полупрозрачная, словно напудренная растертым в порошок жемчугом, кожа. Темные ресницы с золотистыми кончиками, светло-карие глаза, легко меняющие цвет — от темных до золотисто-зеленых. Маленький нос с чувственными лепестками ноздрей. Темно-розовые полные губы не поджаты и не надуты, как у многих молодых дам. Губы женщины, щедрой в любви. На подбородке крохотная ямочка, не такая глубокая, как у него, но все же говорившая об упрямстве и своеволии. Голова запрокинута, шея изящно изогнута, что привлекает внимание к полной, алебастрово-белой груди с бутонами сосков, такими же темно-розовыми, как губы. Тонкую талию хочется обхватить руками. Кристиан почувствовал зуд в пальцах от нестерпимого желания потрогать тонкий пушок, покрывавший ее живот и мягкие бедра, между которыми выступал венерин холм в рыжевато-золотистых завитках, таких соблазнительных, что Кристиан продал бы душу дьяволу, лишь бы раздвинуть эти бедра и пройти по тайной тропе, ведущей к спрятанному внутри кладу.
Ее волосы, словно сотканная из золота мантия, блестели и переливались. Он познал ошеломительную потребность зарыться в них, вдыхать их аромат, опутать себя длинными прядями. Во сне она отвернулась от него, и Кристиан заметил крохотную родинку, «ведьмину метку» на ягодице, такую же, как на ее скуле.
Кристиан напрягся, пытаясь преодолеть силы, мешавшие прикоснуться к ней. Но стена оказалась неодолимой. И тут его внезапно охватило безумие. Ничто на свете не могло помешать ему , овладеть этой девушкой. Ослепляющий, убийственный взрыв воли мгновенно смел все преграды. Он преобразился в черного жеребца, неотступно преследовавшего белоснежную арабскую кобылицу, с огромными миндалевидными влажными от страха глазами, изогнутой шеей и длинной шелковистой гривой, разметавшейся по изящным бокам. Кобылица, напрасно пыталась ускользнуть, он загнал ее, измучил, и теперь она, дрожа, стояла перед своим свирепым преследователем. Его зубы безжалостно впились в ее шею, а потом он грубо овладел ею. Когда кобылица дико заржала от неистовых толчков, его семя белым фонтаном вылилось в нее.
Глаза Кристиана раскрылись вовремя, и он увидел, как жемчужные капли непрерывным потоком падают на простыни. Вспыхнув от смущения, он выругался. Такого с ним не бывало лет с десяти! Во всем виновато видение.
«Вот тебе и умение управлять собой», — удрученно подумал Кристиан.
Глава 3
Брайенна провела беспокойную ночь. Проснувшись, она никак не могла припомнить смутные образы ее снов и почему-то радовалась этому. Не успела девушка сесть за стол, как в дверях появился паж, сообщивший, что принцесса Изабел решила сегодня поохотиться с соколами. Брайенна облегченно вздохнула: «Не будет времени пойти в церковь».
— Твоя ванна готова, ягненочек.
— Адель, ты так добра ко мне, но я должна спешить, сама знаешь, Изабел выходит из себя, если кто-то опаздывает, — пробормотала Брайенна, входя в воду. И добавила: — Вынь из сундука любой костюм для верховой езды, и довольно с меня.
— Как ужасно, что принцесса позволяет так тиранить старших! Она совсем еще дитя! — посочувствовала Адель.
— Иисусе, не называй ее ребенком, не дай Бог услышит. Изабел уже четырнадцать, и она не устает напоминать, что ее мать в этом возрасте уже была замужем за королем Эдуардом.
Вошла молодая служанка с подносом, на котором красовались маленькие заварные булочки, горшочек с медом и кувшин медового кваса
В дверь осторожно постучали, и Адель впустила крошку-пажа с хитрым озорным личиком. Мальчик принес записку и рвался поскорее исчезнуть, но Адель заставила его подождать ответа. В послании от Джоан Кент говорилось:
«Б., прости меня. Надеюсь, наказание не было слишком суровым. Надень что-нибудь роскошное. У меня есть план! Дж.».
Брайенна закрыла глаза. «Джоан замышляет очередную проделку, и это в тот момент, когда последствия вчерашней еще неизвестны!»
Обернувшись к пажу, она заметила, что тот виновато посматривает на ее рабочий стол, Брайенна вихрем налетела на мальчишку и схватила его за ухо. Он преувеличенно громко завопил от боли.
— Ах ты, маленький дьяволенок! Зачем испортил мой рисунок?!
Паж, запинаясь, что-то врал и отнекивался. Брайенна сообразила, что таким способом она ничего не добьется. К тому же ей стало жаль его. Жизнь пажа при королевском дворе нелегка. Вставать в четыре утра, бегать по поручениям, выполнять приказания, пока не почувствуешь, что детские ножки вот-вот отвалятся, получать в награду тычки и затрещины. А в десять лет, когда пажи становятся оруженосцами, начинаются истинные мучения.
Брайенна выпустила мальчишку и сунула ему в рот засахаренную миндалину.
— Кто-то велел тебе сделать это? Курносый дьяволенок кивнул.
— Как тебя зовут?
— Рэндел.
Имя и рыжие кудряшки были почему-то смутно знакомы.
— Ты брат Элизабет Грей? Малыш настороженно кивнул.
— Если кто-нибудь прикажет тебе снова испортить пергамент, ты ведь не сделаешь этого, правда?
— Это была принцесса Изабел, — выпалил паж, подтвердив подозрения девушки.
Но бежали минуты, и она знала, что давно пора одеться и идти. Брайенна сунула мальчишке булочку и подтолкнула его к порогу. Адель протянула ей костюм из темно-серого бархата, но Брайенна, покачав головой, выбрала бледно-лиловое нижнее платье и темно-фиолетовую тунику. Пока Адель заплетала правую косу, Брайенна занималась левой. Натянув чулки с кружевными подвязками, девушка надела мягкие замшевые сапожки для верховой езды и, захватив сиреневые перчатки, вышитые золотой нитью, выпила чашку медового кваса, чмокнула Адель в щеку и опрометью побежала по коридору в покои Джоан Кент.
Камеристка Джоан Глинис была валлийкой, и ее темные волосы и смуглая кожа резко контрастировали с цветом лица белокурой Джоан. Глинис считалась неиссякаемым источником сведений обо всем, творящемся в Виндзоре, и, кроме того, была так суеверна, что служила объектом постоянных шуток.
Увидев, что волосы Джоан распущены по плечам, Брайенна удивилась:
— Нельзя же в таком виде ехать на охоту!
— Я преследую другую добычу, — рассмеялась Джоан. Но, тем не менее схватила серебряную сетку в виде шапочки, и Брайенна помогла ей подобрать вьющиеся локоны. Подруги, придерживая подолы юбок, помчались по коридору, как мальчишки-сорванцы, в королевские апартаменты, выходившие на террасу.
Спальня и гардеробная принцессы Изабел были завалены платьями, которые хозяйка раздраженно разбрасывала по полу. Заметив роскошные наряды подруг, она позеленела от зависти. Горничная и камеристка едва удерживались от слез. Одна держала лазурно-голубое платье, другая предлагала модный костюм из черного бархата.
Из всех Плантагенетов лишь Изабел унаследовала от матери цвет лица и темные волосы. В общем, она была бы довольно привлекательной, если бы не постоянная капризная гримаса, сильно портившая ее наружность.
Джоан подмигнула Брайенне:
— Вам очень пойдет лазурь, ваше высочество. Брайенна, позабыв о том, как злилась на принцессу за ее злую выходку, искренне согласилась с подругой:
— Очень яркий цвет, ваше высочество, и так прекрасно контрастирует с темными волосами!
Изабел тут же выбрала черный бархат. Джоан подавила смешок — на таком фоне потеряется смуглое лицо принцессы, а издали оно может показаться грязным. С хорошо отрепетированной наивностью Джоан вздохнула.
— Жаль, что король запрещает вам далеко отъезжать от замка. В такую солнечную погоду хорошо бы помчаться галопом, куда глаза глядят.
Изабел вспыхнула:
— Что ты имеешь в виду? Куда хочу, туда и еду!
— О, конечно, ваше высочество, я вовсе не хотела сказать, что Его Величество держит вас на коротком поводке! Просто вашему брату, принцу Лайонелу, почему-то позволено добираться даже до Беркхемстеда! По-моему, это несправедливо, ведь он моложе вас.
— Лайонел просто на стенку лезет, чтобы стать таким же искусным в воинском деле, как принц Уэльский. Поэтому вечно старается попасть в Беркхемстед, в замок нашего брата.
Леди Элизабет Грей сказала с сожалением:
— Все мужчины считают, что ратные подвиги — единственное, ради чего стоит жить. Мой брат начал тренироваться с затупленным мечом, когда ему исполнилось семь.
— А мой брат Эдуард, — гордо объявила принцесса, — взял в руки настоящее оружие, когда ему еще не было десяти.
— Но принц Эдуард в десять лет уже выглядел шестнадцатилетним, — заметила Брайенна.
— Да, — согласилась Изабел, — это кровь Плантагенетов. Мой отец — лучший воин во всем христианском мире, а Эдуард с шестнадцати лет побеждал на турнирах.
— Мужчины думают только о том, как совершенствоваться в умении драться, — пожаловалась Элизабет.
— Значит, от нас зависит, чтобы они задумались о чем-то ином, — вставила Джоан.
Рот Изабел капризно скривился.
— Ну вот, теперь, когда у Эдуарда своя армия, все привлекательные молодые люди отправились в Беркхемстед. Ваш брат Эдмунд тоже там, насколько мне известно.
Джоан немедленно поймала принцессу на слове. Она давно подозревала, что Изабел неравнодушна к молодому повесе графу Кенту.
— Да, мой братец служит под началом вашего. А знаете, он тайно влюблен в вас, ваше высочество. Какая жалость, что мы не можем навестить их.
Она вздохнула с преувеличенной покорностью.
«Господи, прости ее ложь», — подумала Брайенна.
Камеристка заплела волосы Изабел и уложила косы короной, закрепив их усеянными драгоценными камнями шпильками. Заметив красивые охотничьи перчатки Брайенны, принцесса выбрала для себя самую неподходящую пару, расшитую жемчугом и лунными камнями.
К тому времени, когда дамы вышли во двор, конюхи терпеливо ждали их с уже оседланными лошадьми. Сокольничьи, принесшие хищных птиц, стояли за конюшнями. У каждого сокола на лапах были путы с двумя колокольчиками с вырезанным именем хозяина.
Соколиная охота подчинялась строгим правилам этикета. Только членам королевской семьи позволялось держать соколов, считавшихся благородными птицами, ценившимися выше орлов.
У Брайенны был кречет, у большинства молодых дам — ястребы-перепелятники, но Джоан предпочитала крохотную пустельгу, возможно, потому, что сама была мала ростом. Изабел посадила на запястье большого сокола, но только как символ ее высокого положения. Сама она была не очень искусна в соколиной охоте.
Не успели грумы, сопровождавшие дам, сесть в седло, как Изабел властно приказала: — Едем в Беркхемстед! Грумы обменялись тревожными взглядами. Брайенна и Джоан торжествующе переглянулись. Однако они не проскакали и двух миль, как принцесса разозлилась, потому что сокол, вцепившись когтями в перчатку, оторвал несколько жемчужин. Отдав хищника груму, она приказала остальным сделать то же самое. Им не удастся преодолеть такое большое расстояние с сидящими на запястьях птицами.
Когда дамы прибыли в Беркхемстед, стражник на сторожевой башне сделал знак немедленно поднять решетку. Десять дам в сопровождении грумов не представляли никакой угрозы обитателям замка. Пока кавалькада въезжала во внутренний двор по подвесному мосту, слуги, оруженосцы и солдаты откровенно глазели на роскошно одетых молодых женщин.
Кастелян принца Уэльского с вымученной улыбкой приветствовал сестру наследника, не переставая гадать, какой черт дернул молодую принцессу отправиться в крепость, полную мужчин.
— Я решила сделать брату сюрприз. Где он? Кастелян по себе знал, как любят мужчины подобные сюрпризы.
— Принц Эдуард тренируется со своими рыцарями, ваше высочество. Умоляю, зайдите в зал и отдохните немного.
Изабел смерила его с ног до головы высокомерным взглядом:
— Да, мы обязательно воспользуемся гостеприимством Беркхемстеда, после того как удивим Эдуарда.
Оглядывая двор, Брайенна заметила, что он выглядит, почти как деревенский — повсюду куры и собаки. Большая кузница, в которой ковались наконечники копий и стрел, стояла рядом с мастерской, где оружейники чинили оружие и доспехи. В отдельно выстроенной поварне жарились на вертелах овцы. Изабел брезгливо зажала нос, а у Брайенны потекли слюнки от восхитительного запаха.
Привлекая взгляды присутствующих, дамы проехали через двор, где были расставлены столбы со щитами. Всадники учились попадать в них копьем. Гостьи громко рассмеялись, увидев, как молодой воин, засмотревшись на них, забыл увернуться, и был сбит с ног тяжелым, набитым песком, мешочком.
Вскоре они очутились на ристалище, где упражнялась в рыцарском искусстве группа молодых людей. Здесь находиться было опасно — ломались копья, лошади бешено били копытами, в воздухе стояла пыль.
Светловолосый полубог, вооруженный двуручным мечом, решительно направился к ним. Элизабет Грей вскрикнула. Джоан вздохнула.
— А вот и ты, Эдуард, — приветствовала его Изабел.
— Белла, какого черта тебя принесло?
— Приехали из Виндзора, чтобы сделать тебе сюрприз!
— Ну, так можешь поворачивать обратно! — отрезал Эдуард.
Характер у наследника трона был вовсе не такой уж угрюмый, но сестрицу он считал надоедой, к тому же доставляющей одни неприятности.
Молодые люди, с которыми Эдуард отрабатывал бой на мечах, столпились позади него, улыбаясь соблазнительно хорошеньким девушкам, неожиданно появившимся среди грубых мужчин.
Щеки Изабел зарделись.
— Как ты можешь радоваться приезду Лайонела и прогонять меня? Посмотрим, что скажет отец, когда узнает о таком недостойном обращении со мной! — воскликнула она, брезгливо глядя на брата, который был в поту и крови.
— Когда отец узнает, что ты ослушалась его и заехала дальше Виндзорских лесов, он хорошенько нагреет твою задницу!
Звонкий смех сорвался с губ Джоан. Морщины на лбу Эдуарда сразу разгладились.
— Я узнал бы эти нежные трели где угодно!
Он немедленно оказался рядом в Джоан, своей кузиной, с которой играл в детстве.
— Крошка Жанетт, как поживаешь?
Хотя Джоан была на год старше принца Эдуарда, она выглядела совсем девочкой рядом с этим рано созревшим великаном. Едва приподняв ресницы, девушка заметила, что лицо его блестит от пота, а мускулистые плечи и руки в пятнах крови и грязи. Внезапно из головы улетучились все мысли, кроме одной — какое счастье очутиться рядом с ним, провести пальчиком по этим бугрящимся мышцам! Джоан затаила дыхание. Он всегда был и будет ее богом. Всегда.
Усилием воли Джоан взяла себя в руки и распахнула ресницы. Глаза девушки лукаво сверкнули.
— Разве кодекс рыцарей не предписывает уважение к женщинам? Считай, что имеешь возможность проявить благородство и рыцарское отношение к противоположному полу!
— Маленькая плутовка! — пробормотал Эдуард и, подойдя к Изабел, неохотно пошел на уступку:
— Ну что ж, мы все равно должны что-нибудь поесть. Позволь предложить тебе быть моей гостьей. Можешь остаться на обед.
Добившись своего, принцесса — воплощение любезности — раздавала улыбки направо и налево. Но, конечно, она закатила бы истерику, если бы догадалась, что именно Джоан Кент — причина столь внезапной сговорчивости брата.
Камергер замка проводил принцессу в отведенные ей апартаменты. Переступив порог, она объявила:
— Мне понадобится только Элизабет!
И хлопнула дверью, оставив изумленных девушек стоять в коридоре.
Брайенна, сделав усилие, чтобы не покраснеть, попросила проводить их в туалет. Там не оказалось ни душистой воды, ни каких-либо удобств, да и трудно было ожидать чего-либо подобного в этом царстве мужчин.
Джоан потянула Брайенну за рукав.
— Пойдем, а то все пропустим, да и полотенце совсем намокнет.
В большом холле, на специально принесенных насестах, сидели их хищные птицы. Грумы, приехавшие с дамами, уже отправились в обеденный зал вместе с другими молодыми людьми, служившими в армии наследника трона.
Джоан потянула Брайенну в умывальную, расположенную рядом с входом в зал, где стояли тазы и кувшины. Девушек мгновенно окружили мужчины и начали шутить и флиртовать с ними. У Брайенны Бедфорд было много поклонников, тут же воспользовавшихся возможностью наперебой оказывать ей различные знаки внимания. Она охотно смеялась, стараясь быть вежливой со всеми, но никого не выделяла.
Джоан подошла к Эдуарду.
— Могу я попросить мыло, ваше высочество? Он в ужасе обернулся.
— Разве этот чертов камергер, не проводил вас в отдельные покои?
— Да, но Изабел отказалась нас впустить.
Девушка засмеялась, глядя на собеседника и не скрывая своего восхищения им.
— Мерзкая избалованная стерва, — с сожалением заметил Эдуард.
— Возможно, хочет отплатить за все наши детские козни против нее, вы помните эти проделки? — чуть задыхаясь, спросила она.
Голубые глаза принца лучились улыбкой.
— Мы были настоящими заговорщиками!
Принц всегда был неравнодушен к Джоан, своей крошке Жанетт, как он ее называл. Сейчас ему почему-то вспомнилось, что именно ее он возжелал страстно, как мужчина, всего в двенадцать лет.
Девушка неожиданно коснулась рукой его лица.
— У тебя кровь, вот здесь.
Эдуард намылился, смыл пену и потянулся за полотенцем, но Джоан схватила его и, смеясь, бросилась к Брайенне. Принц поймал Джоан, поднял над головой, щекоча пальцами ребра, совсем как в детстве. Сетчатая шапочка упала на пол, и масса серебристых волос рассыпалась по его рукам. Эдуард поставил девушку на землю, и смех внезапно замер на их губах. Оба стояли, ошеломленно глядя друг на друга.
— Милая, — прошептал он так, что было слышно только ей.
Сидящих за столом разделяла высокая солонка, согласно их положению. Работники, слуги, оруженосцы и приехавшие с дамами грумы сидели «ниже соли», в дальнем конце, а рыцари и знатные гости разместились рядом с Плантагенетами, «выше соли». Пять молодых дворян едва не вступили в бой из-за мест напротив Брайенны Бедфорд и Джоан Кент.
Сенешаль замка по обычаю распоряжался слугами, подающими блюда, и обеденной церемонией. Сегодня он должен был следить не только за тем, чтобы не украли серебряные приборы, но и за многим другим: чтобы сначала подносили блюда дамам, чтобы кубки были все время полны, а еда не остывала. В то же время он не спускал глаз с оруженосцев. Его разъяренный взгляд сулил наказание тому, кто плевал на пол, вытирал нос рукой или ковырял в зубах. Некоторые, к их чести, не пожирали до последней крошки все, что стояло на столе, а оставляли немного еды для корзины бедняков.
Принцесса Изабел сидела между братьями-принцами Эдуардом и Лайонелом. Их соседство отнюдь не красило бедняжку, выглядевшую вороной среди павлинов. Лайонел — белокурый розовощекий гигант, не имея тяги к наукам, так и не постиг искусства чтения и письма, зато был добрым человеком и сохранял веселый нрав даже в подпитии, что случалось, если верить слухам, каждый вечер.
Со своего места сбоку от главного стола Брайенна рассматривала наследника. Внешностью и манерами он уже походил на короля. Очень высокий, с чуть выдающимися скулами и орлиным носом, у которого был немного приплюснут кончик, такими же всевидящими голубыми глазами, как у отца, и золотыми волосами. Принц Уэльский имел также титулы графа Честера, герцога Корнуолла, а в отсутствие отца назначался хранителем королевства.
С такой блестящей наружностью Эдуард казался молодым богом, и все окружающие считали, что сама судьба предназначила ему быть великим вождем.
Брайенна наклонилась к Джоан и шепнула:
— Я видела, как ты флиртовала с принцем. Влюбилась?
— Конечно, нет. Мы кузены. Если я и кокетничала, то лишь по привычке.
Уголки губ Брайенны чуть приподнялись. Правда с ложью так перепутались в душе Джоан, что скучать в ее обществе не приходилось — от такой подруги можно было ожидать всего, чего угодно.
— Поэтому ты и заманила Изабел в Беркхемстед? Джоан, с аппетитом дожевав кусочек дичи, облизала пальцы.
— Очнись, Брайенна! За этим столом цвет английской знати. Неужели не замечаешь, сколько обжигающих взглядов устремлено на нас?
Брайенна посмотрела на противоположный стол и увидела, что сэр Джон Чандос, Уильям де Монтекьют, Роберт де Бошем, Роджер де Чейен и Майкл де ла Пол, богатые наследники графских титулов, с живым интересом поглядывают в ее сторону. Девушка застенчиво улыбнулась, чувствуя, что краснеет. Каждый, казалось, был готов на все, чтобы завоевать ее. Взгляд Брайенны скользнул дальше, к столу на возвышении, где сидели сыновья Невилля и Перси, двух могущественных лордов. Сэр Джон Холланд уставился на Джоан с откровенным вожделением.
— Неплохо, чтобы в таких делах голова и сердце были в согласии. Не нам выбирать себе мужей, а королю. Нельзя позволить себе влюбиться, в кого захочешь, — заметила Брайенна.
— Ты всегда так практична, — вздохнула подруга. — И, конечно, права, но ведь даже король не властен, отнять у нас грезы.
Молодые люди в зале предавались собственным фантазиям. Высокого происхождения королевские подопечные, разумеется, имели право рассчитывать на самое обходительное обращение, хотя их горничные и камеристки были легкой добычей для каждого, пожелавшего затащить их в постель. Однако… девственницы, осмелившиеся явиться в мужское царство, где обитают триста сильных молодых мужчин, должно быть, созрели для более приятного времяпрепровождения.
Принцесса Изабел брезгливо поморщилась при виде баранины и попросила принести оленины. Потом отказалась от эля и потребовала вина.
— Молодец, девочка, мне больше останется, — засмеялся Лайонел.
— Вино подается только за ужином, — без обиняков заметил Эдуард.
— Неужели здесь нет ни менестрелей, ни жонглеров? Как же вы развлекаетесь?
— Предпочитаем шлюх, Изабел, — ответил Лайонел, допивая четвертую кружку.
Эдуард наступил ему на ногу.
— Белла, мои люди обучаются воинскому ремеслу, а я — искусству полководца. Мы хотим стать истинными рыцарями, и нам некогда ухаживать за хорошенькими девушками.
— Говори за себя, братец, — вставил Лайонел, уронив, словно невзначай, огромную лапищу на колено леди Элизабет Грей.
Эдуард пригвоздил его к месту ледяным взглядом голубых глаз.
— После обеда ты и твои люди проводят Изабел в Виндзор.
— Дерьмо! — выругался Лайонел, с отвращением поглядев на Изабел, но тут же, добродушно пожав плечами, вновь занялся хихикавшей леди Грей.
Принц Эдуард, извинившись, встал и велел пажу подвести к нему Роберта де Бошема, офицера высшего ранга на службе у Лайонела. Глядя на приближавшегося Роберта, принц Уэльский впервые заметил сходство между ним и братом. Будучи немного старше Лайонела, Бошем был таким же чрезвычайно привлекательным светловолосым великаном со смеющимся открытым лицом.
— Герцог Кларенс сегодня же проводит принцессу Изабел и ее дам обратно в Виндзор. Он уважает вас, Бошем. Постарайтесь служить ему примером и, ради Господа, не давайте Лайонелу задирать подолы у леди. Если он захочет на следующей неделе вернуться в Беркхемстед, отговорите.
— Он оскорбил вас, ваше высочество?
— Нет, — покачал головой Эдуард. — Трудно не любить этого дьяволенка, но его пьянство и распутство развращают моих людей. Он ненасытен и думает лишь о брюхе, да о том отростке, что болтается у него между ног.
— Он рано стал мужчиной, — извиняющимся тоном с улыбкой заметил Роберт. Но Эдуард обжег его негодующим взглядом.
— Быть мужчиной не означает непрерывно пить и распутничать. В любом случае, мы скоро перебираемся в Виндзор. Рыцарям пойдет на пользу немного поучиться у вашего отца — тот не даст им спуску!
Он хлопнул Роберта по спине, раздумывая, почему сын великого графа Уоррика предпочел пойти на службу к Лайонелу, а не к нему. Уоррик, командующий королевскими армиями, имел прозвище Бешеный Пес из-за свирепого нрава и умения сражаться. Очевидно, сын не унаследовал характер отца. Прощаясь с родственниками, Эдуард, немного смягчившись, сказал сестре:
— Солнышко, не нужно печалиться, я возвращаюсь в Виндзор через две недели.
Но глаза его не отрывались от Джоан. Уильям де Монтекьют и Джон Холланд соперничали за право подсадить девушку в седло.
Это не удивило Эдуарда, Джоан казалась ему самым прекрасным и нежным созданием во всей Англии.
Он помог Изабел сесть на лошадь и, повысив голос гак, чтобы могла услышать крошка Жанетт, пообещал:
— Когда я вернусь, устроим соколиную охоту и повеселимся вволю!
Лайонел поднял в седло Элизабет Грей, умудрившись при этом коснуться ее самых интимных мест.
Брайенна вздрогнула от неожиданности, услыхав за спиной мужской голос. Обернувшись, она подняла взгляд.
— Могу я помочь вам, мадемуазель? Опустившись на колено, рыцарь сложил ладони так, чтобы ей было удобнее встать на них. Но Брайенна застыла как зачарованная, ошеломленная необычным цветом его глаз. Рыцарь терпеливо выжидал, не меняя неудобной позы.
— Простите, — прошептала она, наконец, с благодарной улыбкой, заметив, что другие молодые дворяне с завистью поглядывают на счастливчика. Всю дорогу Брайенна безуспешно пыталась решить, какого оттенка глаза у Роберта Бошема — бирюзовые или аквамариновые.
Глава 4
Когда первые рассветные лучи заскользили по небу, французы узнали, что чужеземные пес-рыцарь и его оруженосцы свернули шатер и исчезли, словно грабители в ночи.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31