А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


– Который час?
– Пора ехать.
– Разве уже рассвело?
Сквозь щели лишенного окон амбара почти не видно было света. Если час очень ранний, значит, Юэн не появится до их отъезда. Ей стало страшно.
Бэрк прошел к лошадям и начал седлать своего жеребца.
– Который час? – повторила Кэтрин, стараясь, чтобы вопрос прозвучал спокойно.
– Тебе-то что за дело? Поднимайся. За домом есть уборная.
Не говоря ни слова, она надела башмаки и вышла во двор. Небо все еще было совершенно темным, только на востоке едва-едва начинало светлеть. Сердце у нее тревожно сжалось.
Она воспользовалась уборной и вернулась к амбару. Бэрк уже закончил седлать обеих лошадей и выводил их наружу.
– Готова?
– Погоди.
Кэтрин вернулась в амбар, сделав вид, будто что-то там забыла. Ломая руки, она лихорадочно огляделась по сторонам, ища что-нибудь, что могло бы задержать их отъезд, но ничего не обнаружила. Болезненно вздрогнув, она вспомнила, как Юэн со своей подлой ухмылочкой посоветовал ей прибегнуть к испытанному средству на случай, если он задержится.
– Ну давай Кэт, – в голосе Бэрка слышалось нетерпение.
Он стоял в дверях, положив руки на бедра.
– Я… мне показалось, что я оставила здесь шаль.
– Шаль? Она в моей седельной сумке.
– Ах вот как.
Она не сдвинулась с места.
– Бэрк, а мы не могли бы позавтракать перед отъездом?
– Позавтракаем по дороге. Пошли. – Он повернулся вполоборота, но остановился, увидев, что она не последовала за ним. – Ну, ты идешь?
– Почему ты так спешишь от меня избавиться? – выпалила она на одном дыхании.
Бэрк медленно повернулся к ней лицом, оперся рукой о косяк двери и пристально оглядел ее с головы до ног сквозь прищуренные веки.
– Что?
– Мы сегодня расстанемся навсегда, – торопливо пояснила Кэтрин.
Слова срывались с губ сами собой, без подготовки.
– Я знаю.
– Тебе все равно?
Он не ответил.
Она жарко покраснела, но не отвела глаз.
– Вчера вечером ты хотел меня, Бэрк, но ты был сердит. – Кэтрин судорожно сглотнула, сама не понимая, как у нее выговариваются подобные вещи. – Можешь взять меня сейчас.
На мгновение в его глазах отразилось полнейшее замешательство, тотчас же сменившееся подозрительным и злобным взглядом. Целую минуту он смотрел на нее молча. Она едва не пустилась наутек, когда он решительным, шагом подошел к ней вплотную:
– Зачем?
– Потому что я этого хочу, – прошептала Кэтрин.
До нее вдруг дошло, что она говорит чистую правду.
Она хотела заниматься с ним любовью, несмотря на то, что прошлым вечером он обошелся с нею как грубая скотина. Мало того, в глубине души она знала: что бы он ни говорил, как бы ужасно ни унижал ее, он тоже этого хочет. Кэтрин надеялась, что теперь Бэрк прикоснется к ней, но он продолжал молча смотреть ей в лицо. Пришлось подавить искушение броситься ему на шею. Когда ей показалось, что больше она не выдержит ни секунды томительного молчания, он ответил:
– Нет.
Голос прозвучал ровно, однако он не сделал ни шагу, чтобы уйти.
– Нет? – эхом откликнулась Кэтрин.
Бэрк отрицательно покачал головой.
– Я что, должна тебя умолять? – прошептала она, едва дыша.
Его губы дрогнули в еле заметной усмешке:
– Да.
Кэтрин облизнула языком пересохшие губы и заговорила, не задумываясь ни на секунду, не сводя широко раскрытых глаз с его лица:
– Ладно, я так и сделаю. Ты знаешь, что со мной творится, когда ты ко мне прикасаешься. Я стараюсь это скрыть, но ничего не выходит. Я умру, если ты сейчас меня бросишь. Прошу тебя. Хоть поцелуй меня разок на прощание. Умоляю тебя, Бэрк, подари мне поцелуй.
Она готова была продолжать унижаться, позабыв о гордости, отринув ее, как какую-то бесполезную роскошь, но оказалось, что в этом нет необходимости. Бэрк потянулся к ней, обхватил ее лицо ладонями, словно хрупкий драгоценный сосуд, и поцеловал с неистовой, давно копившейся внутри его страстью. Сердце Кэтрин переполнилось взаимным чувством. Впервые за все время их знакомства она отбросила всякую сдержанность: бессвязные мольбы срывались с ее языка; не веря собственным ушам, она заклинала его сжалиться над нею и положить конец затянувшейся пытке неутоленного желания. Им не хватило терпения сорвать с себя одежду; оба рухнули на устланный соломой пол амбара в отчаянном, полубезумном стремлении прорваться друг к другу прямо сквозь ненавистные, стесняющие плоть покровы.
– О, Господи, Кэт! Любовь моя… – хрипло прошептал Бэрк, осыпая поцелуями ее лицо, шею, спутанные рыжие пряди.
Он коленом раздвинул ей ноги и всем телом прижался к ней. Когда его рука скользнула вниз и запуталась в ее юбках, Кэтрин принялась помогать ему дрожащими от нетерпения пальцами.
И вдруг она словно окаменела. Бэрк вопросительно заглянул ей в лицо, одновременно задирая над бедрами тяжелую ткань платья, и увидел, что ее взор, устремленный в неведомую точку за его плечом, полон каким-то иным чувством, весьма далеким от желания. И тотчас же у него над ухом раздался щелчок взведенного курка.
Бэрк сделал инстинктивное движение, стараясь заслонить ее своим телом, но чья-то нога, обутая в сапог, с силой врезалась ему в плечо, отбросив его от Кэтрин. Ахнув от боли, он поднял голову, чтобы увидеть, кто его ударил. Человек, нацеливший пистолет ему в голову, оказался тем самым наглым прощелыгой, который прошлым вечером танцевал с Кэт на ярмарке.
И тут все части головоломки встали на свои места. С растущим ощущением тошноты в душе Бэрк понял, кто перед ним. Юэн Рэмзи. Виноторговец и шулер, любовник Кэт.
* * *
– Кэтти, детка, уж больно ты увлеклась своей работой. А ну давай, вставай, а не то пожалеешь. Платье поправь, чертова сука. Эй, солдат, поднимайся и держись от нее подальше.
Кэтрин поднялась на колени, переводя безумный взгляд с одного на другого. Лицо Бэрка застыло, но она была слишком расстроена, чтобы понять, что оно выражает. А вот за злобным торжеством, светившимся в лице Юэна, она явственно разглядела волчий огонек похоти и торопливо натянула платье на плечи, чтобы прикрыться. Ей хотелось заговорить, сказать хоть что-нибудь, все что угодно, лишь бы изменить чудовищную ситуацию, сделать ее хотя бы чуточку менее ужасной, но ничего подходящего не приходило ей в голову.
– Встать, я сказал!
Бэрк медленно поднялся на ноги и отошел от Кэтрин, сжимая и разжимая кулаки.
– Нет никакой нужды стрелять в меня, Рэмзи, – его голос зазвучал на удивление холодно и ровно, хотя губы у него свело от потрясения и гнева. – Товар был не первой свежести с самого начала. Я лишь немного угостился предложенным и ничего из ряда вон выходящего не нашел, поверь мне. Дежурное блюдо, какого можно отведать в любом дешевом борделе.
Кэтрин судорожно втянула в себя воздух и опустила взгляд. Ей стоило немалых трудов подняться с пола, ее лицо стало пепельно-серым, когда она, пошатываясь, подошла и встала рядом с Макнабом.
– Не смей так отзываться о ней, – сказал Юэн, хотя слова Бэрка явно пришлись ему по душе. – Может, она и шлюха, но она моя шлюха.
Он усмехнулся, услыхав, как ахнула Кэтрин.
– Что у него за оружие, Кэтти?
– Нож в кармане. Пистолет в седельной сумке, – ответила она неестественно тонким, дребезжащим голосом.
– Тащи сюда.
Кэтрин не могла заставить себя сдвинуться с места и подойти ближе к Бэрку. Все ее существо восставало против этого.
– Забери у него нож, живо! – рявкнул Макнаб, толкнув ее в спину.
Еле переставляя негнущиеся ноги, Кэтрин наконец оказалась лицом к лицу с Бэрком и с опаской сунула руку в его внутренний карман. Тепло его тела обожгло ее дрожащие пальцы словно огнем. Не удержавшись, она посмотрела ему в лицо и прочла в обращенном на нее взгляде презрение, отвращение и угрозу, от которой ей стало не по себе. Тут ее рука нащупала нож. Выхватив его из кармана, Кэтрин слепо отшатнулась и попятилась, пока не наткнулась спиной на Юэна.
– А теперь ступай за пистолетом. Увидишь кого-нибудь – кричи «караул».
Кэтрин выбежала из амбара, благодаря Бога за короткую передышку. Прохладный утренний воздух остудил ее пылающие щеки. Подойдя к серому жеребцу, она отыскала в седельной сумке пистолет и, ощутив в руке его знакомую тяжесть, вспомнила тот вечер, когда ранила Бэрка. На мгновение она припала головой к могучему плечу коня и закрыла глаза. Какая-то неясная мысль пробуждалась в ней, смутное постижение некой истины, ускользающей от понимания, но стремящейся утвердиться и завладеть ее душой. Это неведомое, неизъяснимое ощущение ушло, так и не достигнув сознания, гордость и страх восстали против него и помешали ему появиться на свет. На этот раз.
Едва начало рассветать; в коттедже фермера все, похоже, еще спали, из трубы не шел дым. Из амбара донеслись возбужденные голоса. Подняв голову, Кэтрин увидела Бэрка, выходящего из сарая с поднятыми руками, из уголка рта у него сочилась струйка крови.
Она бросилась к нему, обо всем позабыв, но тотчас же опомнилась и остановилась в двух шагах.
– Зачем ты его ударил? – вскричала она, обратив гневный взгляд к Юэну. – Что он такого сделал?
– Что он сделал?
В голосе Юэна прозвучало как будто бы непритворное возмущение, однако в темных глазах промелькнула, как ей показалось, холодная усмешка расчетливого и опытного интригана.
– Он наложил свои грязные лапы на мою женщину, вот что он сделал. И если не хочешь сама получить по заслугам прямо сейчас, не сходя с места, лучше не напрягай глотку. С тобой, Кэтти, я после разберусь.
Кэтрин открыла было рот и тут же закрыла его, не сказав ни слова. Надо было притвориться, что она все принимает как должное (ведь именно так и полагалось вести себя жалкой потаскушке Кэтти Леннокс!), но вид у нее был грозный, а внутри все так и кипело. Еще посмотрим, кто с кем будет разбираться после, когда Бэрк не сможет их услышать, мысленно пообещала она себе.
– А ну-ка дай сюда этот пистолет, пока ты не отстрелила себе ногу.
От пистолета Кэтрин рада была избавиться. Она едва не отдала Юэну и нож, который раньше машинально сунула в карман, однако уже потянувшись за ним, в последнюю минуту передумала. Сама не зная, почему, она решила, что нож лучше придержать у себя, и опять бросила украдкой опасливый взгляд на Бэрка. По приказу Юэна он заложил руки за спину. Его лицо было совершенно бесстрастным. Только что его застигли врасплох в крайне неловком и уязвимом положении, он был безоружен, человек примерно одного с ним роста и комплекции угрожал ему пистолетом, и все же в его позе не ощущалось никакой покорности. Нет, Бэрк стоял, широко расставив ноги и воинственно вздернув подбородок, явно готовый к отпору. Жажда убийства светилась в его взгляде, и никакое самообладание не могло этого скрыть. Кэтрин прекрасно понимала, что при малейшей возможности он прежде всего расправится с нею и лишь потом примется за Юэна.
Макнаб грубо схватил ее и притянул к себе, по-прежнему целясь из пистолета в Бэрка.
– Может, и не первой свежести, но это мой товар, – злорадно объявил он, и рука, державшая ее за талию, скользнула выше, прямо к груди. – И ты, Кэтти, заруби себе это на носу, а не то – вот как Бог свят! – я тебя выдеру ремнем.
Чтоб ему сдохнуть, сукину сыну! Только теперь Кэтрин поняла, что за игру затеял этот подлый трус. Именно этого он безуспешно добивался от нее последние четыре года, а сейчас она, как последняя дура, своими руками преподнесла ему великолепную возможность прямо на блюде, вместо того, чтобы вовремя сообразить, что уж он-то непременно воспользуется ситуацией!
– Ты свинья! Пусти меня!
Она изо всех сил ткнула локтем ему в ребра, и Юэну пришлось ее выпустить, чтобы не дать возможности Бэрку перейти в наступление.
– С чего это ты взял, что я – все еще твоя женщина? Да мне на тебя смотреть тошно! Может, я и была твоей женщиной в тот проклятый вечер, когда ты проиграл меня в карты, но теперь уж – дудки! Даже не смей ко мне прикасаться, Юэн Рэмзи, а не то я выцарапаю тебе глаза.
Юэн тоже рассердился, она это ясно видела, но ему хватило ума продолжить игру.
– Вот она, женская благодарность! Я с ног сбился в поисках, ночей не спал, чтоб тебя, дуру, спасти от петли, а ты мне заместо «спасибо» дерзить вздумала? Ладно, Кэтти, раз ты у нас такая гордая, оставайся со своим красавчиком, и пусть тебя вздернут на ближайшем суку, мне плевать! Ну как, довольна? Мне уйти?
Он загнал ее в угол, они оба прекрасно это понимали, и все же на какое-то мгновение Кэтрин всерьез задумалась: не отказаться ли от его услуг? Но здравый смысл возобладал над чувствами, и она неохотно покачала головой:
– Нет, конечно, нет. Просто помни, твоя помощь не дает тебе никаких особых прав на меня, вот и все.
– Только те права, что я всегда имел, милочка, – бросил он в ответ с подленькой усмешечкой, приводившей ее в бешенство.
– К этому разговору мы еще вернемся, – отрезала Кэтрин, чувствуя, что вряд ли сумеет достойно сыграть едва начавшийся спектакль до конца.
– Непременно вернемся, – кивнул Юэн и с довольной ухмылкой повернулся к Бэрку. – А теперь слушай меня внимательно, англичанин. Вот как мы поступим. Я тебя связывать не буду. Мы же не хотим, чтобы все проезжающие на нас глазели! Кэтти поедет впереди, ты – посередке, а я – сзади. И учти: мой пистолет смотрит тебе аккурат промеж ушей, так что даже не вздумай сбежать, а не то я проделаю в твоей башке лишнюю дырку. Если встретим английских солдат и они спросят, кто мы такие, скажешь, что ты майор и везешь нас обоих в Ньюкасл по приказу генерала Уэйда. Твой пистолет будет у тебя на боку, все чин чином, вроде как это ты нас охраняешь, да только он будет пуст. А вот мой будет заряжен: только попробуй схитрить – живо схлопочешь пулю. Садись пока на жеребца; как отъедем отсюда подальше, сменим седла и пересадим тебя на смирную кобылку Кэтти.
Кэтрин подивилась тому, на каком странном наречии изъясняется Юэн: это был вовсе не шотландский диалект, уж скорее его говор напоминал речь кокни, бедняка из лондонского предместья. Примерно так говорил помощник конюха, когда-то работавший у ее отца. Впрочем, как бы он ни назывался, этот акцент создавал нужное впечатление, делая Юэна точь-в-точь похожим на грубого, неотесанного и злобного простолюдина.
Они сели на лошадей и выехали за ворота фермерского коттеджа в том порядке, который указал Юэн. Светало, но холодный ветер уже нагнал свинцо-серые тучи, заслонившие солнце. Процессия двинулась на север. От вчерашней прекрасной погоды не осталось и следа. Порывы ледяного ветра то и дело налетали на всадников, заставляя их ежиться.
Все утро они ехали по тряской дороге. По пути им встретились несколько прохожих и даже небольшой отряд английских пехотинцев, направлявшихся на юг, к Манчестеру, но никто их не остановил и даже не обратил особого внимания. Кэтрин начала сомневаться, стоило ли на самом деле тащить с собой Бэрка. В этом не было необходимости, наоборот, это только все усложняло. Теперь ему точно известно, что они направляются в Эдинбург; если они отпустят его на границе, когда достигнут Чевиот Хиллз, он сможет оповестить об их побеге солдат генерала Уэйда, как только доберется до Гексэма. Может, им стоит довезти его с собой до самого Эдинбурга и отпустить прямо в городе? Насколько ей было известно, весь город, за исключением разве что королевского замка, все еще был занят войсками принца Чарли. Юэн мог продолжить путь на север и найти убежище в лоне своей семьи в Инвернессе, ну а ей ничего не стоило скрыться в роскошном городском особняке ее матери на Бельмонт-Крессент, где никому и никогда не пришло бы в голову разыскивать Кэтти Леннокс.
Нет, такой план никуда не годился, она это сама отлично понимала. К тому же, чем скорее они избавятся от майора Бэрка, тем лучше. Если бы решение зависело только от нее, она остановилась бы прямо здесь, на дороге, привязала бы его к первому попавшемуся дереву, забрала бы его лошадь и оружие и поскакала бы на север, к дому, самым быстрым галопом. Тогда бы ей не пришлось ощущать, как его мрачный взгляд сверлит ей затылок, не пришлось бы терпеть исходящую от него враждебность, вонзающуюся точно нож между лопаток. Ей нетрудно было представить, что он сейчас испытывает. Она понимала, что унизила его, и знала, что за это он возненавидит ее навсегда. Пусть непреднамеренно, но она нанесла удар в самое чувствительное место: уязвила его гордость. Кэтрин не спрашивала себя, почему для нее это так важно и как получилось, что ей было бы гораздо легче причинить вред себе самой, чем Бэрку. Допустить хоть на миг, что он ей небезразличен, она не могла. Это было невозможно, немыслимо, просто невыносимо. Это было бы издевательством надо всем, во что она верила, о чем мечтала последние четыре года. Признать нечто подобное означало бы предать Майкла и обесчестить семью. А Бэрк посмеялся бы над нею. Кэтрин вовсе не была трусихой, но так далеко ее мужество не простиралось.
У нее было предостаточно времени, чтобы хорошенько поразмыслить о Юэне Макнабе.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49