А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Кстати, его еще предстояло придумать.
Другой командир сказал бы «о!» или хотя бы ограничился сдержанным «неплохо», но только не капитан Никсон. Похоже, что планета волновала его только в качестве посадочной площадки.
— О'кей, джентльмены! — сказал он. — Идем к ней. Я отлучусь на несколько минут. Можете начинать переход без меня.
— Есть, сэр! — отчеканил навигатор.
Когда Никсон вышел, первый лейтенант Гейзер, деливший вахту с главным навигатором, с облегчением вздохнул и крутанулся в пилотском кресле.
— Кажется, у старика запор, — сказал он.
Навигатор промычал нечто невнятно-сочувственное:
— Ну и что? — и щелкнул пальцем по значку «сигнал оповещения».
— Ничего. — Гейзер придал креслу новый вращательный момент. — Ты знаешь, мне пришла в голову мысль, что мы с тобой, Джо, очень здорово пролетели. Ты меня понимаешь?
— Возможно, — сказал навигатор. — Но будет лучше, если ты детализируешь свою мысль.
— Если на этой планете все в порядке с кислородом и магнитным полем, — пояснил Гейзер, вращаясь в режиме торможения, — и нет каких-нибудь паршивых форм жизни или чего-нибудь еще и если бы мы не находились на федеральной службе… Теперь понял?
— Думаю, что да, — подтвердил навигатор. — Ты хочешь сказать, мы могли бы провести остаток жизни вращая рулетку на галактических курортах?
— Что-то вроде.
Старжеффский хмыкнул:
— Я слышал историю, как два парня с дальнего разведчика подали в отставку после одной экспедиции и занялись частным бизнесом. Через некоторое время они вроде бы случайно обнаружили крутую планету. Теперь на ней живут чуть ли не полмиллиарда человек. Когда адмиралтейская комиссия проверила бортжурнал корабля, выяснилось, что разведка шла как раз в этом районе, звездолет болтался туда-сюда, но именно эту систему почему-то не проверил.
— Такое бывает, — сказал Гейзер. — А ты хочешь сказать, что это неспроста?
— А ты как думаешь? — спросил Старжеффский.
— Может быть, это случайность. Во-первых, чтобы утаить факт обнаружения планеты, надо как минимум сделать купюру в бортжурнале. Во-вторых, эти парни не могли открыть планету так, чтобы не узнал остальной экипаж.
— А почему бы не предположить, что они поделились с остальными?
— Поровну?
— Допустим.
— Тогда куда прочие девали деньги?
— Положили на анонимные счета.
— Гм! — сказал Гейзер. — И ждут старости? Навигатор демонстративно пожал плечами.
— Впрочем, к нам это отношения не имеет, — подытожил он. — На малом разведчике стандартный экипаж человек двадцать, а не полторы сотни. А самое главное даже не в этом.
Гейзер сразу понял в чем. И даже произнес вслух:
— Наш кэп ни за что не согласился бы отколоть такой номер, — и снова раскрутил кресло.
— Вот именно, — подтвердил Старжеффский. Это стальной человек.
Судя по данным дисплея, до ноль-старта оставалось каких-нибудь сорок секунд.
— У меня начинает кружиться голова, — вдруг сказал навигатор.
— М-м? — произнес Гейзер. — Это серьезно. На твоем месте я бы провел тест-контроль. Сразу же после сдачи вахты.
— Спасибо, — сказал навигатор. — Но пока мне станет легче, если ты просто перестанешь вертеться.
— Да?
— Представь себе.
Гейзер резко остановил вращение.
— Ты знаешь, — сообщил он напарнику, — если говорить обобщенно, я не люблю стальных людей.
— В каком смысле «стальных»? — переспросил навигатор.
— В том смысле, что, если создателю всего сущего вдруг потребуется суррогатный материал для производства людей и он захочет посовещаться со мной, я посоветую ему ни в коем случае не выбирать сталь.
— Гм… — задумчиво произнес навигатор. — Предпочитаешь резину?
Первый лейтенант не успел ответить. Таймер отсчитал «ноль-один, ноль-ноль, ноль-минус один». Когда вокруг человека меняется структура времени-пространства, само собой исчезает желание дискутировать на необязательные темы. Лучше закрыть глаза, расслабиться, откинуться в кресле и не думать о плохом. О хорошем думать тоже не стоит.
Лейтенант Гейзер так и сделал. А когда снова открыл глаза, с обзорного экрана на него смотрела голубая планета. У лейтенанта, и не только у него, перехватило дыхание. Планета действительно оказалась что надо, не какая-нибудь избитая метеоритами каменная болванка и не газовый шар, окруженный эффектным, но бесполезным кольцом толченого льда, а манящая голубая красавица под атмосферной вуалью из чудного сочетания азота, углекислого газа и кислорода, одетая в голубые океаны и зеленые континенты.
Гейзер еще не успел как следует все это прочувствовать, когда в рубке возник капитан Никсон.
— О'кей, ребята! — бесстрастно сказал он. — Место для посадки выбрали?
— Еще нет, сэр! — отрапортовал навигатор. — Но сейчас выберем. — И принялся водить пальцами по манипулятору.
Командир «Эскалибура» прошел к креслу, откинулся на спинку и замолчал, неподвижно глядя в какую-то точку, которая едва ли заслуживала такого пристального внимания и была им очень смущена. Навигатор изучал доступную обзору поверхность планеты. Хотя это и не входило в его обязанности, Гейзер занялся тем же.
— Скажите мне, джентльмены, — поинтересовался он минуту спустя, — по каким вторичным признакам при поверхностном осмотре можно определить наличие цивилизации?
— Ну самый первый признак — это, конечно, искусственные спутники, — сказал Старжеффский. — А ты разве что-нибудь нашел?
— Нет, просто интересуюсь. А если предполагаемая цивилизация не дошла до стадии запуска спутников?
— Давид! — укоризненно сказал навигатор. — Ты же не хочешь сказать, что не помнишь вещей, которые в училище преподают на первом курсе?
— Какая разница? — отмахнулся Гейзер. — Как ни крути, но все, чем там набивают мозги, приходится вытряхивать из головы, как только начинается действительная служба.
— Все? — неожиданно уточнил капитан Никсон. Оба офицера немного вздрогнули. По крайней мере, у их командира было одно несомненное достоинство: обычно он не вмешивался в чужие внеслужебные разговоры.
— Ну пускай не все, сэр, — поправился Гейзер. — Большую часть.
— Я бы мог сказать, лейтенант, что специальное образование в принципе необходимо не для того, чтобы набить голову полезными знаниями, — лишенным всякого выражения голосом произнес командир «Эскалибура». — Но вместо этого я просто спрошу: что именно ты нашел?
— Пока ничего определенного, сэр, — ответил Гейзер, которому хотелось извлечь максимум удовольствия из возникшей ситуации. — А плотины могут считаться признаками разумной жизни?
— Безусловно, — сказал навигатор, но тут же засомневался: — Или…
— А я вот припоминаю каких-то пушных зверьков, которые половину жизни строят плотины, а вторую половину их чинят.
О таких зверьках навигатор, как выяснилось, тоже слышал.
— Это такие вот маленькие? — спросил он, обозначив растопыренными дланями пространство, в которое после скандала поместилась бы домашняя кошка. — С такими большими зубами? Ну так ведь они на самом деле не существуют. Только в сказках.
— А я вот слышал, что когда-то существовали, — возразил Гейзер.
— Где? — спросил Старжеффский.
— На Земле. А-а! — с ехидством протянул навигатор (вы потом поймете причину).
— На Земле! Ты уверен?
Судя по лицу, первый лейтенант уверен не был.
— Неважно! — решительно сказал он. — Но дело в принципе. Представь себе колонию динозавров, которых инстинкт побуждает складывать плотины поперек рек.
— Для привлечения самок? — уточнил навигатор.
— Не совсем, — сказал Гейзер. — То есть совсем нет! Ну, скажем, для того, чтобы в образовавшихся озерах ловить китов.
— А киты действительно водятся в озерах? Неважно. Я задал гипотетическую ситуацию. В принципе такое возможно?
Кажется, навигатор попытался представить.
— Ну… — начал он. В принципе…
— А как насчет каналов? — тут же уточнил Гейзер, не дав другу собраться с мыслями.
Навигатор опять замешкался. Он не был тугодумом, но сжатие континуума переносил несколько хуже, чем положено федеральному гвардейцу. Капитан Никсон снова вмешался.
— Это я тебе могу сказать точно, Деви, — размеренно начал он. — Стремление рыть каналы свойственно только разумным существам. В отличие от строительства плотин. Во всяком случае, это стремление не зафиксировано ни у одной популяции, не обладающей всеми остальными признаками разумности. А теперь показывай, где ты нашел каналы.
Навигатор подскочил на месте.
— Что?! — недоверчиво спросил он. — Ты нашел каналы? Где ты видишь? Покажи!
— Ага! — подтвердил Гейзер. — Правда, пересохшие. Да вот, смотрите.
Навигатор впился в экран. Капитан Никсон спокойно повернул голову.
— Да, — хладнокровно сказал он, не проявив энтузиазма. — Это действительно каналы. Поздравляю вас с открытием, джентльмены.
Первый лейтенант и в самом деле обнаружил каналы, действительно заброшенные и пересохшие. Как выяснилось позже, это случилось из-за засоленности почвы. Что дела не меняло. За следующую минуту навигатор обнаружил на континенте с каналами тринадцать явно обитаемых городов. Они были окружены крепостными стенами, за пределами которых теснились друг к другу неправильные многоугольники распаханных полей.
Гейзер не занимался подсчетом населенных пунктов, но зато успел заметить плывущий в океане корабль, вид которого наводил на мысль, что аборигены не только не доросли до космонавтики, но даже не поднялись до идеи парового двигателя. Проще говоря, этот корабль был чем-то вроде трехмачтового галеона.
На второй минуте, максимально использовав разрешающие способности аппаратуры, они убедились, что аборигены этой планеты оказались людьми. Все это было очень интересно, но капитан Никсон прервал наблюдения.
— Старжеффский, какая планета шла у нас в списке вторым номером? — спросил он.
— Лучше всего четвертая, сэр, — ответил навигатор. В отличие от Гейзера он еще не понял, что к чему. — С магнитосферой у нее не так хорошо, но вторая еще хуже. Сплошные облака. Первичная атмосфера. Судя по всему, очень высокая вулканическая активность.
— В таком случае готовьте переход.
— Есть, сэр! — сказал навигатор.
Косо посмотрев на них, Гейзер перевел взгляд на экран. За натянутой парусиной и паутиной снастей на палубе галеона угадывалась группа кучно стоявших людей. Может быть, их собрали на молитву. Может быть, они отмечали какой-то праздник. Возможно даже, они собирались посылать своему капитану «черную метку». Колебания атмосферы скрадывали мелкие подробности. Гейзер вздохнул. Капитана Никсона все это не интересовало. Он нуждался только в площадке со стабильной гравитацией. Капитан даже проигнорировал неписаный обычай требовать бутылку шампанского в отсек управления. Он был безусловным моральным уродом. Ему тоже стоило послать «черную метку».
Насчет «черной метки» первый лейтенант погорячился, но в остальном был прав. Капитана Никсона практически не волновали деньги, сексом в силу ряда причин он мог интересоваться только теоретически, и риск поставить под срыв заурядную полицейскую операцию сейчас волновал его куда больше, нежели приоритет открытия новой гуманоидной цивилизации.
Малый ноль-переход в пределах планетарной системы с одной непульсирующей звездой в рабочей практике навигаторов — вещь самая обыкновенная и простая. Но в этот миг Старжеффский озадаченно смотрел на экран, где только что высветилась надпись: «Неисполнимая команда. Ноль-система отключена». Выйдя из секундного ступора, он сразу же соединился с инженером в режиме аварийной связи.
— Селленджер, что происходит? — вопросил он.
— А что происходит? — переспросил тот, явно чем-то занятый.
— Почему отключена ноль-система?
Задав вопрос, Старжеффский почти физически ощутил на своем затылке два взгляда. Один напоминал удар теннисного мячика, другой — ласковое прикосновение электрического ската.
— Идет предварительная подготовка к стабилизации бугеля, — ответил старший инженер. — А что?
Гейзер подавил приступ раздражения.
— Мы не можем садиться на эту планету! — объяснил он. — Нам надо переместиться к следующей.
— Почему? — переспросил Селленджер.
— Потому что на этой мы нашли цивилизацию! Около трех секунд инженер переваривал сообщение.
— Правда? — наивно спросил он.
— Да! — жестко ответил Гейзер. — И мы не имеем права садиться.
— Почему?
— По инструкции!
Селленджеру показалось, что эту фразу произнес капитан Никсон. Ему стало не по себе.
— Мы не можем активировать систему, — почти с отчаянием объяснил он. — Я… мы уже сняли напряжение. И разблокировали поля.
— Без моей санкции? — уточнил капитан Никсон. Бортинженер явно почувствовал себя нехорошо.
— Она была в критическом состоянии еще во время предыдущего перехода, — объяснил он.
Гейзер посмотрел на Никсона. Пальцы капитана принялись отстукивать на подлокотнике зловещую мелодию, которая родилась в те времена, когда гуманная наука еще не додумалась до гильотины, а одним из самых выразительных музыкальных инструментов считался барабан.
— Джерри, — мягко спросил капитан Никсон, — мы точно не можем активировать систему?
— Сэр, я ведь докладывал, что…— начал старший инженер.
— Я прошу только сказать «да» или…
— Нет, сэр! — отчеканил Селленджер, вложив в эту фразу весь запас решительности. Ее бы следовало написать, прибавив сверх положенных букв еще пару сверхштатных твердых знаков.
— Все понятно, — резюмировал командир крейсера. И вызвал меню связи. — Сбор командного состава! — объявил он. — Немедленно! В отсеке управления.
Гейзер снова посмотрел на экран. Трехмачтовый корабль исчез. Его закрывало большое облако. Первый лейтенант так и не узнал, что происходило на его палубе: общая молитва, бунт или празднование именин старшего боцмана. Или, может быть, почему-то подумал он, на самом деле корабль угодил в полосу затяжного штиля, за время которого были съеденьг последние куски солонины, сыра и сухарей, переловлены все крысы из трюма, тихо пойман и зарезан командой любимый капитанский барбос. Так что единственными съедобными существами на корабле остались только штатные члены экипажа. И теперь команда собралась на квартердеке, дабы путем честной, тайной и равной подачи голосов определить кандидатуру, по своими вкусовым и моральным качествам достойную первой занять место в большом камбузном котле и…
На самом же деле…
На самом же деле, хотя это и не имеет для нашей истории никакого значения, команда скрывшегося в облаке галеона действительно подняла бунт. На то у нее имелись причины. Во-первых, ее капитан оказался сумасшедшим. Во-вторых… Впрочем, достаточно и «во-первых».
Сошел ли капитан с ума во время плавания, или его болезнь имела долгую предысторию, команда не знала. Но половина хранившейся в трюмах галеона провизии была съедена, вторая сгнила, протухла и заплесневела. Уксус был израсходован полностью, треть винных бочек потекла, содержимое четверти израсходовано в обычном порядке, а оставшаяся часть почему-то оказалась наполненной не вином, а морской водой. Капитан Магруз пообещал после возвращения по-свойски поговорить с поставщиками, но на самом деле те были ни при чем, а вино выпила команда. Экипаж проделал незапланированное строителем судна отверстие из каюты помощника корабельного плотника в грузовой трюм, наполняя опустевшие бочонки водой.
Несмотря на все эти неприятности, капитан Магруз с достойным лучшего применения упрямством продолжал вести галеон на юго-восток, и каждое утро дозорные на фок-мачте до боли в глазах всматривались в океанский горизонт, не видя ничего, кроме воды и неба.
Другого они и не могли увидеть. Маскируя пробелы в своих знаниях и заполняя белые пятна, картографы этой планеты по традиции рисовали в нижних углах географических карт китов и морских змеев. А знай они больше, им бы все равно пришлось рисовать примерно те же самые сюжеты. Ну, может быть, нижнее поле они бы расписали изображениями айсбергов и пингвинов.
Сначала матросы галеона пытались уладить дело миром. Они послали к капитану делегацию, но тот велел ей вернуться к исполнению своих прямых обязанностей. Когда же главный зачинщик протеста слегка разволновался, он велел вывесить смутьяна на рее, чтобы тот немного успокоился и остыл. Тогда команда взломала ящики с абордажным оружием и решила силой заставить капитана повернуть корабль на обратный курс.
Но Магруз не желал сдаваться. Во-первых, он был крепким парнем, во-вторых, в руках команды оказались только мечи и пики. Пистолеты, мушкеты и аркебузы по традиции хранились в кормовой части, рядом с ящиком для карт и запасным компасом. В-третьих, на стороне капитана имелось не только огневое превосходство, но и вера в науку и могущество человеческого разума. А его матросы оставались безграмотным тупым быдлом, умеющим только вязать морские узлы, исполнять команды боцмана, лапать шлюх и надираться в портовых кабаках.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55