А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Мне кажется, вы бы быстро поднялись до положения компаньона.
— Увы. Не хотел бы обидеть вас, но я уже дал одно такое обещание.
— Тогда просто заходите.
— Спасибо. Не премину. До встречи.
— До свидания.
Проводив гостя взглядом, хозяин магазина пожал плечами. Потом рассеянно посмотрел на обложку оставленной книги — заглавие ровным счетом ничего ему не сказало — и сунул ее в нижний ящик стола. Немного посидел, неподвижно глядя перед собой, а затем снова выдвинул ящик, достал книгу и наугад раскрыл.
«Сначала все было просто, — прочитал он, — ибо сначала всегда бывает просто. Планета оставалась плоским диском, а внешние детали только второстепенными подробностями. Земная твердь торчала посреди океана, не то бескрайнего, не то обрамленного дополнительным кольцом еще одной земной тверди, имеющим то же назначение, что и края обыкновенного чайного блюдца. Обычно этот край заселяли недружелюбные чудовища, основной функцией которых было поедание непоседливых мореплавателей, не усвоивших простую истину, что в гостях хорошо, а дома лучше. Что же до звезд, то они мыслились как тусклые светильники, которых боги развесили по небесному куполу то ли для дополнительного освещения, то ли просто для красоты. О наиболее ярких из них существовали разные красивые легенды — при условии, что можно считать красивыми серию историй, в каждой из которых кто-то кого-то убил, превратил, зарезал, совратил, похитил или просто совершил кражу, со взломом или без.
Развитие прикладной астрономии лишило мир этой притягательной простоты. Земная твердь оказалась круглым Шаром, а астрономические тела чем-то более значительным, чем просто осветительные приборы. Продвинутые умы догадывались, что на самом деле все еще сложнее, но не спешили переворачивать общепринятые представления. А для тех, кто с пеной у рта принимался доказывать, что мир на самом деле не только круглый, но еще и вращается вокруг своего солнца, а не наоборот, существовали красивые религиозные церемонии. Их обязательными деталями были вязанки хвороста, столб с цепями, бойкие богомольные старушки, мелодичные песни на вымершем языке и непонятное торжественное слово «аутодафе».
Странно, что при таком отношении к науке она вообще куда-то двигалась. Но, однако же, за идеей вращения вокруг солнца следовало утверждение о множественности обитаемых миров, потом проходило еще несколько столетий — и кто-то поднимался в воздух на воздушном шаре, кто-то изобретал паровоз, кто-то писал книжку о чудаках, отправляющихся на соседнюю планету внутри пушечного снаряда. Какой-нибудь дилетант — например, террорист, которому надо было как-то скрасить дни, оставшиеся до исполнения приговора, — додумывался, что для путешествия за пределы атмосферы годится реактивный двигатель, потом…
В общем, все шло к тому, что в один прекрасный день в космос вышвыривался блестящий шарик. Вертясь вокруг планеты, он посылал в эфир сигналы наподобие «бип-бип-бип» — больше ни на что он не годился, — а еще через какое-то время на орбиту запускалась металлическая мыльница с первым космонавтом планеты на борту.
При этом оставался открытым важный, хотя и неочевидный вопрос: для чего все это нужно? Ответ парадоксален и грустен. Скорее всего это вообще было ни для чего не нужно».
Оторвавшись от текста, хозяин магазина поднял глаза, пусто посмотрел перед собой и пожал плечами. Понятнее не стало.
— Ну и к чему это? — вопросил он. И зевнул. После чего закрыл книгу, убрал ее в ящик стола, со скрипом встал, — на самом деле скрипело кресло, но могло показаться, что скрипит сам старик, — подошел к двери, нажатием кнопки погасил вывеску и спустил стальные жалюзи. Ему вдруг захотелось спать. С ним это случалось настолько редко, что стоило закрыть магазин. Дело оставалось за малым: устроиться в любимом кресле-качалке между книжных стеллажей и закрыть глаза. И все-таки уснуть.
3. К чему было трудно привыкнуть…
К чему было трудно привыкнуть в этой девушке, так это к ее режущей слух манере выговаривать слова. Естественным такое произношение не казалось. Еще труднее было представить, у кого она могла его перенять.
— Слушай, а где ты живешь? — спросил Бричард примерно на двадцатой минуте разговора.
Это происходило в тот самый момент, когда незнакомец расплачивался со старым букинистом, монстр по имени Большой Квидак пытался понять принцип работы плазменного пульсатора, а капитан Магруз… Но к нему мы вернемся позже.
— У меня есть дом, — сказала Сато. — Или как правильней? Избушка? Коттедж? Хижина?
Дорогу через лес выбирала она, и все время получалось, что они двигались по какому-то сложному маршруту, ни разу не выходившему на открытую местность. Обитатели леса пересекли его сетью довольно четких тропинок. Наверное, их натоптали козы. Или олени. Хотя сканирующие системы не обнаружили на острове ни коз, ни оленей. Впрочем, Бричард уже сделал вывод, что эти системы никуда не годятся.
— Хм, — сказал он, услышав про дом-избушку-коттедж-хижину. — Зависит от того, как она выглядит.
— Хочешь ее увидеть? — спросила Сато.
— Конечно хочу, — ответил Бричард. И вспомнил, что находится в самоволке.
К закату он обещал вернуться на корабль, имелось пари, которое, собственно говоря, он уже выиграл, и оставалась неясна только одна деталь.
— Слушай! — сказал он. — Я не помню, ответила ты или нет. Насчет лошадей
— Что «насчет лошадей»? — переспросила девушка. На этом острове водятся лошади? Ну, те животные, о которых я рассказывал. На них еще можно ездить верхом.
Ее лицо прояснилось.
— Я поняла, — сказала она. — Нет, конечно.
Над их головами прожужжало что-то невидимое, скрытое за густыми кронами деревьев. Сато задрала голову. Можно было понять, что подобный звук она слышит впервые. И что он ей не нравится.
— Это микроразведчик, — объяснил Бричард. — Знаешь, такая электронная железка с рулями и пропеллером. Кто-то из наших запустил. Непонятно только зачем. — И потянулся включить переговорник, но передумал. Скорее всего лейтенант Гейзер, дежурство которого подходило к концу, немного заскучал.
Бричард опустил руку и прислушался.
— А это что? — спросил он, глядя в направлении нового звука.
— Как «что»? — переспросила девушка. — Конечно, ручей.
И в самом деле, через тридцать шагов они увидели ручей, пробивший русло между живописных валунов, когда-то очень хотевших зарыться поглубже в землю, но которых и там все равно достали. А дальше, за ручьем, в тени деревьев, похожих на дубы, находилось сооружение, которое Бричард в первый момент даже не выделил среди естественных деталей ландшафта.
— Вот, — сказала Сато. Это и есть мой дом. Хижина.
— Да, — сказал Бричард. — Хижина. Ты знаешь, наверное, это как раз то самое слово.
Хижина была устроена так, что основания двух толстенных деревьев образовывали как бы ее угловые столбы. Если можно говорить об углах сооружения, не имеющего определенной формы. Стены были сложены из увесистых стволов, и Бричард невольно задумался, кто же их складывал. Девушка выглядела крепкой, но не до такой степени, чтобы в одиночку таскать бревна. Со всех сторон хижину оплетала местная разновидность плюща, поэтому и заметить ее было непросто. Даже для самой крутой сканирующей программы.
— Тебе не нравится? — спросила Сато.
— Нет, что ты, — ответил Бричард. — Это живописно. — Других комплиментов он еще не придумал. Зато нашел новый вопрос: — А кто ее строил? Не ты же сама!
— Отец, — ответила Сато после неуловимой паузы. — Прежде, чем улететь.
— Странно, — сказал Бричард. — Он мог придумать решение удачней. Например, поставить сюда стандартный жилой модуль. Он же встроен в каждый современный корабль.
— А он его и поставил, — сказала Сато. — Только модуль внутри.
— Да? — спросил Бричард.
Еще сомневаясь в ее словах, он подошел к двери хижины. Почему-то она была деревянной, а ее наружная сторона обшита странной, что-то ненавязчиво напоминающей плешивой розоватой шкурой.
— Заходи! — сказала Сато, дернув за привешенное к двери веревочное кольцо.
Войдя в хижину следом за девушкой, Бричард убедился, что основой сооружения действительно служит стандартный отделяемый жилой модуль. Только прежде, чем попасть в этот лес, модуль был основательно покорежен ударом, и скорее всего не одним. Учитывая заложенный в конструкцию запас прочности, удары были достаточно сильными. Модуль или швыряли с большой высоты, или в него врезался увесистый метеорит.
На стенах висело несколько шкур — тюленьих, как он потом узнал, а посредине комнаты провисал кожаный гамак. А еще имелся сложенный из скрепленных глиной камней очаг с выведенным наружу дымоходом. Бричард сделал вывод, что тот же самый удар, который смял в гармошку угол модуля, вывел из строя и энергетический блок. Или, по крайней мере, лишил его возможности работать на полную мощность. На столе — стандартном, прикрепленном к стене откидном столе — стоял вылепленный без помощи гончарного круга кувшин. В его горлышко был вставлен букет полевых цветов. Несколько охапок травы лежало вдоль стены, комнату наполнял запах свежей зелени. Краем сознания Бричард отметил стоявшую у двери скрученную поперек вязанку прутьев. Намного позже он совершенно случайно узнал, что у подобной вязанки даже имеется специальное название: «веник».
— И как тебе здесь? — спросила Сато, повесив на стену лук и оглянувшись.
— Здорово! — сказал Бричард. — Просто замечательно. На этот раз он был искренен, хотя имел в виду вовсе не дизайн. Он вдруг осознал сразу несколько вещей. Перед ним стояла невысокая девушка, которая несколько лет жила здесь… Убивала зверей из лука… Ловила рыбу… По вечерам сидела у этого каменного очага, глядя на огонь… И все эти годы она оставалась одна…
Гейзер был совершенно прав, подозревая сержанта в недостатке воображения. Если бы тот страдал избытком воображения, он бы понял, что такого просто не могло быть. Бричард собирался спросить, сколько именно их было, этих лет, когда динамик переговорного устройства щелкнул. Послышался голос лейтенанта Гейзера.
— Брич, где ты пропадаешь? — поинтересовался тот. Чего молчишь? Тебя еще не съели?
Сержант включил обратную связь.
— Я в порядке! — ответил он. — Что-нибудь случилось?
— Пока нет, — ответил Гейзер. — Просто я немного побеспокоился за тебя.
— Спасибо!
— Не за что. Лошадиных шкур снял много?
Встретившись взглядом с Сато, Бричард успел заметить на ее лице еще одну смену выражений: смесь полуудивления, полуиспуга и еще чего-то.
— Лошадей я не нашел, — ответил Бричард. — Зато нашел… — И осекся. — В общем, вернусь, расскажу все.
— Ну-ну! — сказал Гейзер. — Не дрейфь, Брич! Совсем без денег ты не останешься. Помнишь, за открытие планеты земного типа положена премия? Кстати, не маленькая. Даже в раскладе на численность экипажа.
— Приятно слышать, сэр, — сказал Бричард только для того, чтобы вообще что-нибудь сказать.
— Ладно, лейтенант, конец связи.
— А что такое? — заинтригованно переспросил Гейзер. — Слушай, Брич, почему ты не включишь изображение?
По его голосу можно было понять, что он расслышал в словах сержанта какие-то нюансы.
— Ничего, — ответил Бричард, делая вид, что прослушал последнюю фразу. — Все в порядке, сэр. Скоро буду.
— Во сколько именно? — уточнил Гейзер. — Ты, вообще-то, не очень затягивай с возвращением, сержант. Ты там не с туземкой какой-нибудь балуешься?
— Ага! — подтвердил Бричард. — Почти. — И отключил связь.
— О чем вы это? — спросила Сато.
— Пустяки, — сказал Бричард. — Мой друг интересуется, что я делаю и скоро ли буду.
Ему показалось, что девушка собирается задать новый вопрос. Но ошибся. Ничего не спросив, она подошла к холодильнику — из чего следовало, что энергетический блок работал хотя бы частично, — и достала тарелку, доверху наполненную темно-красными ягодами. Поставив тарелку на середину стола, села в кресло и, сбросив со ступней мокасины, подобрала ноги. Потом рассмеялась и снова соскочила на пол.
— Я забыла, — сказала она. — Гостю надо предлагать стул. Только у меня нет второго стула.
— Ерунда! — сказал Бричард. — Зачем?
— То есть как «зачем»? — переспросила она. — А зачем тогда вообще нужно это правило?
Возможно, чтобы до конца разобраться в мотивах ее поведения, требовался сильный психолог. Но сейчас она была проста и понятна. Ей было весело. Бричард снова попытался представить годы, которые она прожила в этой хижине. И не преуспел.
— Откуда вы прилетели? — спросил он, задав далеко не самый интересный из возникших вопросов.
— Что ты имеешь в виду? — переспросила Сато.
— Я имею в виду, откуда прилетел ваш звездолет, — объяснил Бричард, испытывая чувство, что повторяет одно и то же.
— Не знаю, — сказала она. — Не помню.
— Как не помнишь? — удивился Бричард. — Ни названия планеты, ни номера системы?
— Нет, — сказал она.
— А какие-нибудь документы?
В ее взгляде снова мелькнуло неподдельное удивление.
— Нет, — повторила она. — Наверное, отец забрал их с собой. Это что, так важно?
— Вообще-то, да. Если ты собираешься возвращаться… — Сержант осекся, потому что сообразил: чтобы куда-то возвращаться, надо знать, куда именно. — Если ты хочешь лететь с нами… — И снова замолчал.
Вовсе не самоочевидно, что девушка улетала вместе с ними. «Эскалибур» был одним из тех овеянных легендами кораблей, которые, подобно ангелам мести, несут угрозу рассеянным по Вселенной враждебным человеческой цивилизации злобным чужакам, преступникам, пиратам и нарушителям Галактического Кодекса, и эта экспедиция не была развлекательной прогулкой. Скорее всего капитан Никсон предложит девушке пока оставаться на этом острове. Скажем, до прибытия агентов федерального бюро колонизации.
Бричард почувствовал, что ему этого совсем не хочется.
Страшный монстр продолжал пополнять свой багаж знаний. Потратив некоторое время на уточнение деталей человеческой и негуманоидной биологии, Большой Квидак заинтересовался техникой космических передвижений. Обзаведясь некоторыми познаниями о конструкциях звездолетов и потерпев полное поражение в попытке понять истинные законы строения пространства, монстр снова перенес свой интерес на тех, кто на космических кораблях летает. То есть на людей, а также на собакоголовых негуманоидов (о других разновидностях астронавтов монстру еще предстояло узнать). Теперь эти существа интересовали монстра уже не на биологическом, а на популяционном уровне. Вполне естественно, речь очень скоро зашла о Межзвездной федерации.
— Что есть Федерация? — вопросил Большой Квидак.
Как уже упоминалось, сегментные глаза монстра смотрели во все стороны, головой он попусту не вертел, а голос, мягко говоря, был бедноват интонациями. Приходилось самостоятельно догадываться, к кому обращен его вопрос.
— Федерация, ну… это такое государство, — начал Гардинг. — Большое государство… Галактического масштаба. В него входит много планет… — И замолчал. Просто он очень устал, потеряв счет времени, выслушивая и пытаясь ответить на вопросы, для полного ответа на которые требовалось бы пройти десяток университетских курсов. И при этом ему почти не удавалось сомкнуть глаз.
— Гарру-дыг-зум! — прорычал Гырр, — Рыр-рур-рер-хум! Дых! Р-р-р!
Несмотря на краткость фраз, это было переведено как: «Он имеет в виду, что это очень большое государственное образование. Оно состоит из звездных территорий, а каждая территория — из нескольких колонизованных планет. Каждая из территорий посылает в конгресс по два представителя. Кажется, по два. Р-р-р!»
— Зачем? — спросил Большой Квидак.
То есть это можно было понимать: «Почему именно по два?» или «Зачем она их посылает?» Или еще как-нибудь. На этот раз Гардинг решил начать свое объяснение с базовых основ.
— Ну-у… — произнес он, мутно глядя перед собой, — Федерация это представительная форма правления. Да… Решения принимаются в зависимости от числа поданных голосов… В общем, это система правления, основанная на соревновательном принципе. — И снова замолчал, подавленный чувством бессилия и необъятностью темы.
— Р-р-рыг! — сказал Гырр. — Кхург! Рухуг-хорнуш! Гы-гы! Оргунар-хоху-наг-шы-ва-куцый-хо! Орух-хых-ды! Игы-вах-хар-гер-пхезидент!
Что означало: «Дурацкая система, основанная на том, что все друг друга подкупают, надувают и продают. Чтобы попасть в систему власти, надо сначала продаться, потом подкупать и врать, и, если врать и платить очень много и если очень повезет, ты на время становишься членом особого стада, которое поднимает руки и жмет на кнопки в специально отведенном помещении. На основе случайно возникающего сочетания чисел принимаются или отклоняются государственные законодательные акты. Иногда члены этого стада что-то говорят с трибуны и с экранов, а в свободное время используют свои привилегии и накапливают запасы на будущее.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55