А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Да, да, сначала Джереми соблазнит девчонку, чтобы успокоить собственную гордость, а потом возьмет ту, другую, рыжую, с ямочками, возьмет просто так, для удовольствия. После этого придется бежать.
Девлин улыбнулся, подумав о свободе. Никому не дано удержать его в клетке, как животное. Он сел, потер ноющие мышцы плеч. Господи, что за отвратительная жизнь…
Вчера Харли оставил его с Сэмом, старшим конюхом — или как там еще называется сия должность в этой чудаковатой стране. Слуга, негр средних лет, оглядел новичка с неодобрением и тут же отправил разгружать мешки с кормом с телеги. Затем ему дали крайне неаппетитный ужин, состоящий из рагу и грубого хлеба. И ни глотка эля, чтобы запить эту так называемую пищу. Потом Сэм показал узкую грязную комнатушку над конюшней. Кстати, там стоит маленький комод. Для чего? У него нет вещей. Хотя… А табурет? А расшатанная кровать? Впрочем, это, скорее, лежбище, состоящее из веревочной сетки, натянутой между деревянными перекладинами; сверху — листья и солома, застеленные грубой простыней и одеялом.
Этим утром Девлин погрыз на завтрак мясо какой-то домашней птицы, так плохо приготовленное, что с одной стороны оно подгорело, а с другой осталось почти сырым. Сразу же после еды ему пришлось выносить навоз из конюшни.
Потом Джереми услышал звонкий голос амазонки, и Сэм побежал приветствовать ее, ревностно охраняя свое право запрячь подводу для госпожи. Как будто Девлин собирался лишать его этой «привилегии»! Да какому мужчине захочется предстать перед женщиной таким грязным и тощим, каким он был сейчас? Кроме того, Джереми небрит, неумыт и в одних замызганных штанах… Он спрятался в темноте стойл, поглядывая оттуда через щель в стене.
Сэм назвал ее мисс Мерри… Какое мирное и совсем не подходящее имя для воинственной и бесчувственной амазонки. Джереми ожидал чего-то более экзотического. Он попробовал произнести «Мэри» и запнулся.
«Интересно, — подумал Девлин, — что будет, если я действительно так ее назову? Что она сделает? Напустит изверга Джексона? Наверняка этот сукин сын будет счастлив избить меня до потери сознания».
Немного позже Сэм предоставил Джереми несколько свободных минут. Подавив гордость, он попросил у негра бритву, кусочек мыла и зеркало, а затем почти побежал к реке, чтобы сбрить колючую щетину. После этого преображения Девлин набрался смелости и прыгнул в воду, решив искупаться. Услышав, как пришла Мередит, он подтянулся над настилом из досок. Голый, Джереми имел явное преимущество. Это во много раз лучше, чем появляться перед ней в изодранных бриджах…
Одним гибким движением Девлин поднялся на ноги и подошел к дереву, где висели, просушиваясь, его старые штаны. Он постирал их в реке, но сие мало что дало. Натянув еще влажноватые брюки, Джереми поморщился от неудобства и вида неприглядных пятен. С ними он ничего не смог поделать. Ладно, хоть исчез противный запах. Он причесал пальцами влажные волосы, поднял драгоценный кусочек мыла и осколок зеркала, шагнул к тропинке, ведущей к конюшне, но остановился, вернулся к пристани и подобрал туфли и чулки Уитни.
Сэм раздавал сено лошадям, и Девлин, внутренне застонав, присоединился к нему, предварительно сложив свое добро в углу. Он не привык к такого рода физическому труду. Его крепкое телосложение являлось результатом занятий спортом и верховой ездой, но никак ни манипуляций с вилами. Кожа на ладонях моментально стерлась, потому что в руках оказался совершенно незнакомый инструмент. Ничего, скоро появятся мозоли, как у настоящего крестьянина.
Джереми остановился у последнего стойла. Гнедой жеребец с тонкой и изящной головой застыл в дальнем углу, его кожа подрагивала, сильные мышцы ритмично напрягались. Конь настороженно вскинул уши и обнажил зубы.
— Интересный зверь…
— Этот? — Сэм покачал головой и засмеялся. — Лучше не трогай его. Это дьявол, а не конь. Конечно, он благородный жеребец, которого господин привез из Англии.. Да только никто не может на нем ездить. Годится лишь на племя — больше ни на что.
— Великолепный экземпляр, — прокомментировал Джереми, как только разобрался в сказанном негром. Из-за сильного акцента он с трудом понимал конюха.
Сэм философски пожал плечами.
— Ну да… Если бы еще он мог ходить под седлом.
— А что с ним такое? — Девлин придвинулся поближе. — Плохо объезжен? Сбрасывает седока?
— Да вообще не объезжен, насколько мне известно. Просто не поддается, как это делают некоторые люди.
— Не было еще такой лошади, с которой я не смог бы справиться. — Вызов заплясал перед глазами Джереми, маня и завлекая. — Я выведу его и проверю…
— Ни в коем случае, — оборвал Сэм, схватив Девлина за руку. Джереми поглядел на ладонь негра и хотел сбросить ее… Он легко справится с чернокожим. Но потом-то ему придется расплачиваться. Джексон высечет его, то есть платить придется собственной шкурой. Девлин стиснул зубы от злости. Проклятие! Подумать только, он, Джереми Девлин, должен выполнять приказы раба? Сглотнув набежавшую слюну, новичок продолжил:
— А почему нет? Уверяю, я знаю, что делаю. Меня считали прекрасным наездником.
— Хозяин свернет мне шею, если с этой лошадью что-нибудь случится. Вдруг она сбросит тебя и затопчет? Или ты сломаешь ей хребет? Чтобы пропали конь и раб?! Нет уж!
— Я не раб.
— Ошибаешься, раб, только на семь лет. И ты будешь делать все, что я скажу.
— Хорошо, спроси мистера Харли. — «Итак, мне приходится умолять какого-то чернокожего дурака. Господи, как отвратительно!»
— Наверняка он не желает, чтобы лошадь оставалась необъезженной. Если я смогу совладать с нею, он будет только рад такой возможности.
Сэм еще долго тряс головой и почесывал затылок, а потом произнес:
— Завтра, когда мистер Харли вернется с полей, я спрошу его.
— Спасибо.
Мередит всю дорогу до дома бежала, не замечая веток и маленьких камешков, впивающихся в нежные ступни. Она влетела в холл, бегом поднялась по лестнице, словно сам дьявол гнался за ней, и не замедлила движение, пока не оказалась в своей комнате за запертой дверью. Уитни опустилась в кресло, хватая ртом воздух. Благодарение Богу, что на ней нет корсета, иначе бы она потеряла сознание прямо на тропинке. Постепенно дыхание нормализовалось, и нервы потихоньку расслабились. Мередит в отчаянии уставилась на свои грязные и кровоточащие ступни. Как она объяснит все это Бетси? Ведь служанка наверняка станет задавать вопросы.
Уитни встала и налила воды из кувшина в тазик, поставила его на пол и уселась в кресло, опустив ноги в прохладную влагу. Она тщательно промыла ранки и затем натянула новые чулки, а потом прилегла на кровать, закрыв руками лицо от света, и попыталась уснуть. Сон должен успокоить ее, обязательно успокоить.
Но спать Мередит не могла. Ей все время представлялось обнаженное мокрое тело Джереми Девлина, стоящего перед ней. Их встреча длилась совсем немного, и за такое короткое время перепуганный мозг не запечатлел почти ничего. Так ей казалось вначале. Увы! Уитни глубоко ошибалась. Сознание сохранило все до мельчайших подробностей. Теперь вспоминалась каждая деталь — от чуть заметного шрама на ребрах до тонких, рыжевато-золотистых волосков на ногах. Они были того же цвета, что и завитки на груди, борода и еще те волосы, буйно растущие вокруг… Нет! Она не должна думать об этом! Но как себя заставить? Чтобы отвлечься, Мередит стала рисовать лицо Девлина, его ровные линии, открывшиеся, когда он сбрил растительность на щеках и подбородке. Теперь Джереми выглядел еще красивее. Губы оказались твердыми и полными, чувственными, зубы — ослепительными в своей белизне. Интересно, каковы эти уста на вкус?
Уитни рывком уселась на кровати. Силы небесные, что за мысли?! Как вообще она может думать о поцелуе наемного слуги, она, чьи губы никогда еще не знали губ ни одного мужчины, кроме Галена? Почему ей все время вспоминаются блестящие широкие плечи со стекающей с них водой, руки с бугрящимися мускулами, длинные сильные бедра, плоский живот и — нет, нет, нет… Она просто не может видеть этого!
Мередит стиснула руки. Никогда раньше ей не приходилось видеть обнаженного мужчину. Это любопытство, простое любопытство… Так что можно спокойно вспоминать об этом, думать о новом, а потом выбросить иа головы.
Она сжала зубы, стараясь унять трепет в теле и подавить холодок в животе. Все это пугало, но воспринималось как нечто волнующее. Возможно, именно об этом Бетси говорила сегодня днем. Ох! Но от этого ничуть не легче.
Уитни принялась шагать по комнате. Почему она не в силах стереть сей образ из своей памяти? Почему у нее не потухает тайное желание посмотреть на его спину?
На следующее утро Дэниэл Харли въехал во двор и, как обычно, неуклюже соскользнул с седла. «О, Боже, снова эта боль, — подумал он, но все-таки выпрямился, стараясь превратить гримасу в улыбку, когда подошел Сэм, чтобы забрать у него поводья. Дэниэл никогда не считал себя хорошим наездником. Он знал, что представляет собой комичное зрелище для местных плантаторов, многие из которых, казалось, родились верхом на лошади. А теперь он не мог высидеть в седле и часа без ощущения, будто его разрезают на части.
Заметив угрюмое лицо хозяина, Сэм быстро решил не беспокоить мистера Харли просьбой белого работника. Но Джереми видел, как конюх молча отвернулся, и сам выбежал во двор.
— Мистер!
— Да? — удивленно откликнулся Дэниэл.
— Он хочет вас спросить, — недовольно пояснил Сэм. — Вбил себе в голову, что сможет проехать на Акробате…
— Что?! — Просьба выглядела просто ошеломляющей. Харли непонимающе уставился на Джереми. — Ты это серьезно?
— Если Акробат — гнедой с белой полосой на морде, то да.
— Ты рехнулся! Он же ненормальный. Не знаю, зачем я вообще купил его.
Конечно, мистер Харли врал. Он прекрасно знал, с какой целью выписывал этого жеребца из далекой Англии. Ему хотелось проехать на великолепном чистокровном коне, чтобы поразить местных плантаторов-аристократов, которые посматривали на него сверху вниз. Но потом Дэниэл получил это чертово создание и обнаружил, что даже самый опытный всадник не может на нем ездить, не говоря уж о самом себе.
— Я уверен… Я справлюсь с ним, — умолял Джереми, стоически подавляя гордость. — Пожалуйста! Меня считали прекрасным наездником… Нет такой лошади, с которой мне не удалось бы справиться.
Дэниэл фыркнул.
— Это потому, что ты еще не имел дела с Акробатом,
— Так разрешите мне попробовать… Если у меня не получится, по крайней мере, хоть посмеетесь.
— Не думаю, что мне будет смешно видеть потерю двух ценных экземпляров моей собственности, — отрезал мистер Харли.
Девлин покраснел при небрежном упоминании о нем, как о предмете личного имущества.
— Никто из нас не пострадает. Обещаю вам.
— О, черт! Ладно, — огрызнулся Дэниэл, — выводи жеребца и убивай себя. Мне плевать. Но если причинишь вред лошади, я сдеру с тебя его стоимость вместе с кожей.
Харли сердито зашагал прочь, но остановился на крыльце, чтобы все-таки посмотреть на любопытное зрелище. Действительно ли Девлин такой хороший наездник, как утверждает? Неожиданно в подсознании хозяина «Мшистой заводи» промелькнула заманчивая идея… Впрочем, сначала нужно увидеть, на что способен Джереми.
Открылась задняя дверь, и на крыльцо вышла Мередит.
— Дэниэл? Чем ты занят? Завтрак уже готов.
— Что? А, да, сейчас… Вначале хочется взглянуть на это…
— На что?
— Этот чертов дурак Девлин собирается попробовать проехать на Акробате.
— На Акробате! — ужаснулись Уитни, одной рукой хватаясь за сердце, словно пытаясь удержать его в груди. — О, Дэниэл, ты не можешь допускать этого. Он же убьет себя!
Харли пожал плечами.
— Его все равно не отговоришь. Хочу посмотреть, сможет ли Джереми выполнить свое обещание. Он утверждает, что проедет хоть на самом черте. — Дэниэл искоса бросил взгляд на падчерицу, которая внезапно зарделась, как маков цвет. — Почему бы тебе не составить мне компанию?
— Что ж, я действительно понадоблюсь, когда лошадь сбросит этого хвастуна и затопчет в землю.
— Истинная правда. — Харли невозмутимо выудил из кармана сюртука сначала трубку, потом кисет и приготовился закурить. Мередит бросила на него гневный взгляд. Как он может быть спокоен, когда человек собирается глупо рискнуть жизнью?
Девлин с нетерпением вошел в конюшню. С кислой улыбкой Сэм подал ему пару поношенных ботфортов, жестких, с широкими голенищами. Джереми знал, что грубые сапоги обязательно натрут ноги, но в сей миг ему это было безразлично. Пусть он без рубашки и в рваных бриджах, зато у ботфортов есть шпоры; главное — есть возможность снова сесть в седло, водруженное на спине прекрасного животного. Как давно Девлин не испытывал подобных волнующих ощущений! Схватив уздечку, он заставил себя успокоиться и вошел в стойло Акробата.
Лошадь тут же стала пятиться, выкатив глаза, пока не ударилась о заднюю перегородку. Джереми мягко заговорил с ней и протянул на ладони кусочек сахару. Эта тихая беседа продолжалась до тех пор, пока животное окончательно не успокоилось. Теперь, хотя Акробат и посматривал на него подозрительно, Девлин смог набросить уздечку ему на голову. Итак, совершенно очевидно, что жеребец приучен к узде. Вот с седлом дело пошло хуже. Конь раздраженно отступал в сторону, потом резко попятился назад, словно хотел раздавить человека своим телом о стенку стойла. Джереми увернулся и приблизился еще раз. Потребовалось несколько долгих минут, чтобы оседлать Акробата, но Девлину стало совершенно понятно — норовистый жеребец знал и седло. Выходит, на нем когда-то ездили, его обучали. Просто коняшка с характером и не привыкла подчиняться. Коли до этого у Джереми и были какие-то сомнения, то сейчас они исчезли полностью. Он осознал, что сможет справиться с этим строптивцем.
Девлин вывел Акробата во двор конюшни, не зная, что за ним напряженно наблюдают Харли и Уитни.
— Оседлал-таки его, — заметил Дэниэл, внезапно почувствовав себя так, словно поставил на Джереми в скачках.
— Другие тоже седлали жеребца, — едко напомнила Мередит, — и даже садились верхом. Удержаться на нем — вот в чем главная проблема.
Она, затаив дыхание, наблюдала за стройной фигурой без рубашки, обутой в потрепанные ботфорты. Одна ее ладонь совершенно бессознательно сжалась в кулак от дурного предчувствия. Уитни представила, как Джереми летит по воздуху, а затем лошадиные копыта молотят по нему до тех пор, пока белое тело не становится алым от потоков крови; ее воображение дорисовало широкую грудь и гордую голову, превращенные в кровавое месивом.
— Дэниэл, пожалуйста, не допускай этого, прошу тебя.
— А мне казалось, ты хочешь избавиться от парня, — невозмутимо пошутил Харли.
— Как ты можешь! Я никогда не могу пожелать смерти человеку! — резко бросила рассерженная Уитни.
Отчим улыбнулся. Он смотрел, как Девлин поставил одну ногу в стремя, не переставая ласково разговаривать с животным и поглаживая лошадиную гриву. Жеребец стоял смирно и прядал ушами. Джереми медленно взобрался в седло, приподнимаясь дюйм за дюймом, пока наконец не утвердил вторую ногу в стремени. На секунду Акробат замешкался, словно удивившись, что кто-то осмеливается испытывать его терпение, а потом резко сиганул вперед и, вытянув шею, пустился вскачь. Девлин не пытался сдерживать коня, а позволил ему бежать, сосредоточившись на том, чтобы удержаться в седле. «Действительно, — про себя согласился он, — это не лошадь, а сам дьявол».
Акробат резко остановился на полпути к подъездной аллее, едва не сбросив седока через голову. Джереми потерял стремя, но вовремя успел вновь завладеть им, прежде чем конь развернулся и, напрягая все свои силы, помчался обратно к конюшне. Несколько мгновений жеребец несся без удержу, а потом резко застыл и встал на дыбы.
Сжатая ладонь Мередит взлетела ко рту, и она закусила костяшки пальцев. Харли искоса взглянул на падчерицу, затем его взгляд вернулся к сражению, разыгрывающемуся во дворе.
Девлин — прекрасный наездник. Дэниэл не раз слышал это об ирландских дворянах. Мог ли Джереми относиться к их числу? А где еще, черт побери, он научился так здорово держаться в седле?! Ни актеры, ни слуги не имеют возможности с детства ездить на чистокровных лошадях, а именно это и нужно, равно как и мастерство, чтобы сливаться со скакуном и походить на Девлина. Он льнул к жеребцу, срастаясь с ним и выдерживая все попытки животного сбросить его. Наконец лошадь остановилась, тяжело дыша, ее бока вздымались, мышцы нервно подрагивали под атласной кожей. И в этот момент Джереми окончательно покорил Акробата. Он твердо схватил поводья, потянув голову жеребца вверх, и ткнул его шпорами в бока. Конь несколько раз недовольно дернул мордой, но все-таки двинулся вперед умеренной рысью.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50