А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Раньше даже вид обнаженной шеи Мередит или ее обнаженной руки наполнял меня желанием…»
— У нас праздник, — с улыбкой сообщил Блейн Джереми. — Так что выпей.
— По какому случаю?,
— Рэндалл собирается вступить в ряды тех, кто больше не обладает свободой, — посмеиваясь, пояснил Перси.
— Как и ты, — добавил Блейн, — я скоро стану женатым человеком.
— Алтея Уитни? — попробовал отгадать Девлин Улыбка Рэндалла стала еще шире. — Откуда ты знаешь? Джереми усмехнулся.
— Это было написано на твоем лице с тех самых пор, как мы познакомились.
— На мой вкус, она слишком длинна и холодна, — заметил Кеннет в своей обычной дерзкой манере.
Девлин сглотнул, неожиданно охваченный вожделением, которого не могла пробудить даже щедрая демонстрация груди официанткой.
— Не стоит недооценивать высоких, холодных на вид женщин, — пробормотал он, метнув понимающий взгляд на Блейна. — Под их сдержанной внешностью таится много всего… такого.
Глаза Рэндалла вспыхнули, и он бросил на Джереми благодарный взгляд.
Официантка взяла себе за правило часто фланировать мимо их столика, всякий раз улыбаясь Девлину и слегка задевая его той или иной частью тела. Ни одна из ее уловок не соблазняла его. Он сказал себе, что это, видимо, из-за присутствия посторонних людей. «Я не из тех, кто затевает любовные интрижки напоказ толпе», — подумал Девлин, как-то позабыв, что не имел таких комплексов до знакомства с Мередит.
Его товарищи уже пробыли в таверне довольно долго. Они уже порядком набрались, поэтому через пару часов Джереми, который и сам начал пошатываться, пришлось помочь трем другим взобраться в седла.
Он вернулся за столик и заказал еще выпивки. «Теперь-то можно приступить к делишкам со служанкой», — подогрел себя Девлин.
Она с радостью включилась в игру, но Джереми обнаружил, что ее ужимки ему совсем не интересны. Девчонка выглядела недурно, хотя пышность фигуры граничила с полнотой. Но она вела себя довольно глупо, кривлялась и хихикала без всякой меры, а в ее болтовне не слышалось и намека на остроумие. Зная, как вести себя в такой ситуации, Девлин действовал совершенно машинально, не чувствуя никакого энтузиазма. Он притянул ее к себе, поставив между своих раздвинутых ног, и вытащил монету, которую тут же опустил за вырез блузки, позволив руке задержаться в теплой ложбинке грудей.
Девица снова захихикала, и вытащила желтый кружок.
— Странное место для ваших денег, сэр.
— В самом деле? Я могу придумать кое-что другое… И прекрасно знаю, что предпочел бы положить туда, да и в другие места…
Она засмеялась, поощряя его грубый намек.
— Да вы, сэр, просто проказник.
— Неужели? — Джереми до смерти надоела эта игра, и он быстро поднялся. — У вас здесь есть комната?
— Да, сэр. — Ее удивила и разочаровала резкая смена тона разговора. Он красивый джентльмен, а ей редко удавалось подцепить такого, поэтому хотелось продолжить флирт. — Наверху.
— Я могу похитить тебя на несколько минут?
— Конечно, сэр, если желаете.
— Желаю.
Она поспешно вернула поднос на стойку бара и, прошептав несколько слов владельцу таверны, присоединилась к Джереми. Девица вывела его через заднюю дверь и пошла наверх по узкой лестнице к комнате для слуг. Оказавшись в маленькой спаленке, она повернулась, откинув волосы назад, и принялась расшнуровывать корсет. Девлин молча наблюдал за ней, приводя ее в замешательство своим безучастно-отсутствующим лицом. Наконец половинки корсажа легко распались, и пышная грудь буквально вывалилась наружу.
Джереми даже не пошевелился, и девица торопливо закончила раздевание, надеясь, что вид голого тела вызовет в нем хоть какую-то реакцию. У нее оказались широкие бедра, совершенно под стать пышному бюсту, и хотя ноги и талия смотрелись немного толстовато, фигуру нельзя было назвать неприятной.
Но для Девлина, вспоминающего стройное тело Мередит, ее полнота казалась чрезмерной и грубой. Она призывно улыбалась и виляла задом — он не почувствовал ни малейшего признака возбуждения.
— Извини, — выдавил Джереми, слегка краснея при столь необычной для него ситуации, — кажется, я слишком много выпил. — Он полез в карман и вытащил монету, которую бросил девице. — Вот… возьми за беспокойство.
Когда Девлин развернулся и помчался вниз по скрипучей лестнице, она уставилась вслед, открыв рот от изумления и крепко зажав деньги в кулаке.
В отвратительном настроении он заорал конюху-слуге, чтобы привели его лошадь, затем вскочил в седло и поскакал по темной, изрезанной колеями дороге. Конечно, им выпито предостаточно. Вполне хватит для мужского бессилия. Хотя… Нет, дело совсем не в выпивке.
Джереми прекрасно знал причину, и это заставило его яростно стиснуть зубы: он не хочет никого, кроме Мередит, собственной жены. Она единственная, кто будит в нем желание и кого хочется в любое время дня и ночи. Другая женщина не может заменить ее. Девлин издал короткий горький смешок, вспомнив свои мысли перед свадьбой. Тогда он считал, что скоро устанет от нее и уедет. Вместо этого ему страстно хочется Мередит, причем более чем когда-либо. Интересно, болеют ли люди от любви?
Доскакав до «Мшистой заводи», Джереми оставил лошадь на конюшне и вошел в темный дом; тихо поднялся по лестнице. Наверху он остановился перед дверью Мередит. Желание, которое так позорно покинуло его в таверне, теперь вернулось с новой силой, пронеслось по жилам и застучало в паху. Что бы она сделала, если бы сейчас войти к ней в спальню? Закричала? Заплакала? Приказала бы уйти? Или бы ответила на поцелуй и обвила шею руками?
Девлин резко сглотнул подступивший к горлу ком и потянулся к дверной ручке. Она повернулась, но не до конца. Бее ясно, Мередит заперлась от него. Рука Джереми дернулась, словно обожженная, и он бросился прочь.
Она слышала, как муж подергал ручку, ибо лежала без сна уже несколько часов, не в силах смежить веки. Кажется, бессонница становилась ей все более близкой подругой.
Мередит видела, как Джереми ускакал из усадьбы. Он часто поступал так по вечерам. Она не знала, куда муж ездит, но ревнивое сердце услужливо подсказывало, что речь идет об Опал.
Сегодня Девлин отсутствовал дольше обычного, и, вспомнив свою боязнь перед темой, которую он хотел обсудить за трапезой, Мередит испугалась. Неужели Джереми сбежал? Сбежал в компании с Гамильтон?
В конце концов, когда все ушли спать, она заставила себя отойти от окна; сколько бы Мередит ни лежала в темноте, сон не шел к ней. Вместо этого в голову лезли мысли о Джереми и Опал, о том, что он хотел сказать, и как долго удастся избегать неприятного разговора. Хуже всего приходилось в те минуты, когда вспоминались ночи любви, существовавшие у них до тех пор, пока ей «посчастливилось» узнать о предательстве Девлина. Как хотелось — и уже не впервые — ничего не слышать об этом подлом поступке мужа. Тогда бы она могла продолжать блаженствовать в его объятиях, веря, что Джереми возвращает хотя бы частичку ее любви. Ей не пришлось бы лежать без сна, ненавидя мужа и в то же время тоскуя по его прикосновениям, смешивая горячие горькие слезы с плавящим тело желанием.
Огонь первоначального гнева догорел, оставив горечь и отвращение, причем к себе не меньшее, чем к Джереми, за то, что поверила ему. Во всей этой истории она выставила себя круглой дурой, а окончательным идиотизмом оказалось выбросить его из спальни, употребив самые повелительные и резкие слова.
Позже Мередит осознала, что для Девлина это было ничем иным, как облегчением. Она лишила радости не его, а только себя. Мередит томилась по ночам; несколько раз едва не пошла к нему в комнату, чтобы умолять заняться с ней любовью, несмотря на явное унижение. Ей не хватало большого теплого тела Джереми, наслаждения прикосновениями его пальцев и рта, недоставало их дружного смеха, их разговоров, совместного интереса к делам плантации. Мередит чувствовала себя одинокой и несчастной. И чем несчастнее она становилась, тем больше отдалялась от мужа, боясь, что собственные слезы и предательский соблазн бросят к нему в объятия, умоляя простить.
Конечно, Мередит ненавидела Джереми, хотя замечала: ей с каждым днем становилось все труднее сохранять в живых эту непоколебимую ненависть. Но еще более этого чувства ее одолевала пронизывающая боль предательства. И больше, чем когда-либо, Мередит испытывала ужасную угнетенность от того, что Девлин даже не пытается помириться или объяснить свои поступки. Он не предлагал никаких извинений, и кажется, ему все равно, видит ли ее или нет. Напротив, Джереми проводит большую часть времени на полях и каждый вечер куда-то уезжает. Скорее всего, уезжает на свидание с Опал. Она ему безразлична. Но зато Мередит обнаружила, насколько небезразличен он ей. Она скучает по нему, желает его, любит. Несмотря на предательство, любит и начинает сознавать — будет любить всегда.
Столь мрачные размышления не давали уснуть. Вдруг Мередит услышала звяканье уздечки и приглушенный топот копыт. Застыв в постели и сжав руки на груди, она ожидала и прислушивалась к знакомым шагам мужа по лестнице. Мередит слышала, как он прошел по коридору, затем на секунду остановился. Ручка двери повернулась. Она крепче стиснула руки, ее тело застыло в ожидании, сердце заколотилось, внезапно ожив в безумной надежде, что Джереми постучит в дверь и потребует впустить его. Но он не сделал этого. Мередит уловила звуки шагов Девлина, который отправился к своей спальне и громко захлопнул за собой дверь. Она расслабилась и закрыла глаза. Из-под ресниц хлынули потоки слез.
Весной, как всегда, среди рабов вспыхнула болотная лихорадка.
Мередит стала проводить большую часть времени в хижинах работников, ухаживая за черными страдальцами, отпаивая их настоем коры хинного дерева, сражаясь с ознобом и жаром и делая все возможное, чтобы заставить пить воду и другую жидкость взамен той, что выходила из тела с потом. Дабы облегчить процесс лечения, она изолировала больных, выделив три жилища под больничные палаты. При всей ее ненависти к лихорадке, Мередит радовалась навалившейся на нее работе. Спину ломило, и по вечерам она буквально валилась на постель и спала крепко, без снов. Кроме того, эта сверхзанятость позволяла видеться с Джереми еще реже. Разговор об отъезде откладывался на неопределенное время, но висел над головой, словно меч Дамокла. Правда, нынешние отношения было трудно назвать настоящим браком, но Мередит не могла потерять даже эти жалкие крохи былого счастья.
Однажды ночью она спала, буквально отключившись от забот трудного и напряженного дня, но ее разбудила служанка, отчаянно забарабанившая в дверь спальни. Мередит спросонья соскочила с постели и повернула ключ. Лицо девушки, появившееся в дверном проеме, было искажено гримасой страха.
— Мисс, вам нужно быстрее идти… С Беном беда. Его укусила змея.
— Змея?
Страх охватил и Мередит. Если тварь ядовитая, мало надежды спасти пострадавшего. Она запахнула халат и подбежала к маленькому шкафчику, где держала лекарства. Дрожащие пальцы отомкнули его, судорожно принялись перебирать пузырьки и пакетики с порошками.
— Змея ядовитая?
— Я не знаю.
— Как она выглядела?
— Не знаю. Я ее не видела. Дейзи, женщина Бена послала меня за вами. Она только сказала, что змея его укусила.
— Ладно. Идем.
Мередит сбежала по лестнице, придерживая под мышкой тяжелую сумку с медикаментами. Тут она впервые обратила внимание на вымокшую до нитки девушку.
— Дождь?
— Да, мэм. Вам лучше что-нибудь набросить на себя. Там настоящий ливень.
Мередит выглянула в окно рядом с дверью. Действительно, льет как из ведра. Она распахнула дверцу высокого шкафа в передней и взяла свой плащ. Набросив его на плечи, Мередит схватила первую попавшуюся шляпу — старую треуголку Дэниэла. Съежившись от потоков дождя, они вдвоем побежали по скользкой траве.
К несчастью, хижина находилась в самом дальнем конце рабочего местечка. Мередит понимала, что, если Дейзи не додумалась наложить жгут, мужчина обречен. Девушка распахнула перед ней дверь лачуги, и она нырнула в низкий проем, на ходу снимая мокрый плащ и шляпу. Мередит небрежно бросила их на пол и подошла к Бену. Он лежал на кровати, стонал, дергая руками и ногами, и от боли строил ужасные гримасы.
— Где укус?
Дейзи непонимающе взглянула на хозяйку я залилась слезами, опускаясь на колени рядом с ложем пострадавшего.
— Ему конец, мисс, ему конец… Его укусила змея.
— Куда укусила? — резко бросила Мередит.
— В ногу, — взвыла женщина.
Взгляд Мередит опустился к ногам мужчины, и она сразу же заметила темные пятнышки укуса на левой икре. Приходилось соглашаться с Дейзи: Бен, скорее всего, не жилец на этом свете. Однако она все-таки наложила тугую повязку на бедро я надрезала кожу в пораженном месте. Взяв небольшую стеклянную трубочку, Мередит несколько раз отсосала кровь, надеясь удалить хотя бы часть яда. Но она прекрасно понимала, что жгут нужно было наложить немедленно, чтобы не дать отравляющим компонентам дойти до сердца. Мередит приложила к ранке мазь, перевязала пораженную икру, затем дала пострадавшему большую дозу успокаивающего, чтобы немного снять боль.
Соседи собрались в хижине и вокруг нее, а несколько женщин уже принялись успокаивать плачущую Дейзи. Мередит знала, что больше здесь не нужна. Утешение горюющей женщины — это сейчас главная задача, а подруги несчастной смогут сделать это намного лучше, чем она. Вздохнув, Мередит собрала свою сумку и надела мокрый плащ. Собрав волосы в толстый пучок, она сунула их под шляпу, которую крепко натянула на голову, защищая лицо и шею от потоков ливня. Взяв сумку, Мередит вышла из хижины и зашагала к дому, пригибаясь от ветра и дождя.
Близился рассвет. Тучи скрывали поднимающееся солнце, но небо слегка посветлело, особенно на горизонте.
Она неторопливо приближалась к крыльцу, раздумывая, стоит ли возвращаться в постель, хотя, конечно, лучше не ложиться — все равно не уснуть. Пациент, скорее всего, потерян, ее одолевает печаль, кроме того, скоро наступит время начинать Дневные дела. Лучше просто переодеться и приступить к хлопотам по хозяйству.
Погруженная в мысли, она вдруг услышала громкий треск. Инстинктивно Мередит отскочила назад и в испуге огляделась. Первое, что тут же запечатлел встревоженный мозг, — вокруг нет сломанных суков, которые могли бы вызвать такой шум, зато в стволе дерева рядом с ней появилась большая свежая дыра. Удивленная происшедшим, она шагнула ближе, чтобы осмотреть ее и тут же обнаружила пулю, застрявшую в стволе. Значит, кто-то стрелял из мушкета, чуть не попав в нее. Мередит вскипела при мысли, что какой-то «умник» посмел охотиться на дичь так близко от дома. Она резко повернулась и продолжила путь к крыльцу. Сейчас нужно поднять слуг и отправить на поиски горе-охотника.
Неожиданно прогремел второй выстрел. На сей раз Мередит вскрикнула и пригнулась к земле. «А ведь, должно быть, целятся в меня», — испуганно пронеслось в голове.
Она лежала лицом в грязи, сжимая побелевшими пальцами пучки травы, и дрожала, с трудом воспринимая происходящее. Замолкло эхо выстрела, и теперь у стрелявшего есть время перезарядить оружие и приготовиться к новому залпу. Он не мог не видеть ее перед второй попыткой. Это никак не случайность!
Мередит не имела понятия, сколько так провалялась, дрожа всем телом, прежде чем услышала шаги и голоса, зовущие ее по имени. Она открыла глаза и увидела нескольких слуг, со всех ног бегущих к ней. Они нерешительно застыли неподалеку от распростертого тела хозяйки. Затем сквозь толпу стремительно прорвался Девлин и опустился рядом с ней.
— Мередит?!
Его лицо побелело, а когда он переворачивал ее на спину, она ощутила дрожь рук мужа. Джереми был босой и без рубашки. Дождь ручьями стекал по лицу и груди, мокрые волосы прилипли к щекам и лбу.
— Мередит, с тобой все в порядке?
Она слабо кивнула, и Девлин пробежал пальцами по ее рукам и ногам, отыскивая перелом или рану. После сильнейшего испуга его прикосновения оказали большее воздействие, чем можно было вынести, и Мередит обвила шею Джереми, неожиданно разрыдавшись. Он крепко прижал ее себе и стал укачивать, словно маленького ребенка успокаивающе поглаживая спину и голову. На какое-то мгновение она задохнулась от радости, оказавшись в надежных объятиях мужа, и прильнула к нему, наслаждаясь силой и теплом родного тела, вдыхая острый запах его мокрой кожи. Ее потряс почти неконтролируемый наплыв чувств, и Мередит осознала, что вот-вот откроется в своем стремлении к нему и примется умолять вернуться к ней в постель.
Она. резко обуздала нахлынувшие эмоции и постаралась отодвинуться.
— Я в полном порядке, — чопорно сообщила Мередит мужу, освобождаясь из кольца его рук.
Джереми, удивившись ее тону, отпустил жену и присел на корточки, больно задетый такой неприязнью.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50