А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

На какой-то миг Девлин и Мередит оказались так близки, что большего и не требовалось.
Их души оставались едины.
ГЛАВА 18
Мередит медленно просыпалась, потягиваясь, словно сытая кошка. Неожиданно в ее сознание ворвались воспоминания о прошедшей ночи, и она покраснела, натянув одеяло до самого кончика носа. «О, Боже, я вела себя как распутница! — мелькнуло в ее голове. — Как же теперь смотреть в лицо Джереми?! Он знает обо мне все и полностью властвует над моей душой…»
Теперь Мередит понимала, что имел в виду Девлин, говоря о мести: он может вертеть ею, как захочет, используя желание к нему. Как Джереми, должно быть, смеялся про себя! Слезы подступили к глазам, и Мередит отвернулась от мужа, лежащего рядом. Мало того, что она некрасива и не смогла привлечь супруга, не заплатив ему, но вдобавок еще и отдалась ему без остатка, обнажила все свои чувства и желания! Девлин должен презирать ее, И все же он будет продолжать спать с нею, чтобы постоянно доказывать свое господство — и нельзя сказать категоричное «нет».
Мозолистые пальцы пробежали по ее позвоночнику, и Мередит, повернувшись, увидела расслабленное и улыбающееся лицо Джереми. — Доброе утро, любовь моя.
Она покраснела и отвернулась.
— Доброе утро, — наконец смогла пробормотать Мередит.
Девлин нахмурился. «Не собирается же она снова начать вчерашнюю идиотскую ссору», — мелькнуло в голове. Он легонько укусил ее за шею.
— Ты выглядишь чудесно. Любовные занятия явно идут тебе на пользу.
— Не надо. — Голос Мередит звучал тихо, в нем явно поселились нотки внутреннего мучения и растерянности. — Не насмехайся надо мной.
— Не насмехаться над тобой? — удивленно переспросил он. — О чем ты говоришь?
— Я знаю, какой смешной должна казаться тебе.
— Смешной?! Моя милая девочка, действие, которое ты оказываешь на меня, можно назвать как угодно, но только не смешным.
Одной рукой он перевернул ее на спину и заглянул в глаза. Когда Мередит повернула голову на бок, Джереми схватил ее за подбородок и заставил лежать неподвижно.
— Посмотри на меня. Я хочу знать, что еще за вздор поселился в твоей хорошенькой головке. Очевидно, ты во власти какой-то безумно глупой идеи, которая заставляет тебя отвергать днем все, что тело обнаруживает ночью. Почему? Зачем ты вчера делала все возможное, чтобы создать между нами пропасть? Ты специально так больно ранишь меня? Не желаешь моей близости? Не хочешь, чтобы я прикасался к твоему нежному телу?
— Больно ранить? — Мередит растерянно захлопала ресницами. — А что я такого сказала?
— А ты считаешь, сказать мужчине, что он не отличается от любого другого в постели, не больно для него? Или ты думаешь, ему не смертельно обидно услышать, что он радовался твоей боли, когда ему изо всех сил приходилось сдерживать себя, чтобы сделать это для тебя приятным? Мередит нахмурилась.
— Я никогда не думала… Правда, мне не хотелось обидеть тебя. Но ты оказался так противно доволен собой, когда мне было стыдно…
— Ну, разумеется, доволен. А почему бы и не показать этого? Мне стало действительно хорошо впервые за долгое время. Ты бы предпочла, чтобы я сделал вид, что недоволен тобой?
— Ну нет, конечно, нет. Джереми, ты просто искажаешь смысл моих слов.
— Нет, позволь… Это твоя голова все переворачивает вверх тормашками. Почему ты почувствовала стыд?
— Ну, ты так говорил обо всем… «Атака»… Словно мы на войне — и ты победил. Будто я не человек, а какой-то бездушный трофей.
Джереми несколько минут молча рассматривал ее, а потом произнес:
— Хорошо. Я прошу прощения за свои слова. Возможно, я вел себя слишком грубо для женщины, пережившей первую брачную ночь. Но мне — поверь — совсем не хотелось, чтобы ты почувствовала себя униженной и… и дешевой. Ведь я очень ценю тебя. — Он улыбнулся. — Бог мой, как я ценю тебя!
— Как ты можешь, Джереми?! — тихо возмутилась она. — Что можно найти ценного в такой уродливой верзиле, как я? — Внезапно слезы потоком хлынули из ее глаз, и она закрыла лицо руками. — О, Боже, я теперь еще и плачу перед тобой. Какое отвращение, должно быть, вызывает у тебя мой дурацкий вид…
— Мередит! — Его руки быстро обняли ее. — Ты не вызываешь у меня ни тени подобных чувств. Отчаяния — да, потому что ты говоришь самые странные слова из всех, которые я когда-либо слышал. Но отвращения нет, поверь.
— Как это возможно? Я так ужасно полна… полна желания… — Джереми даже рот приоткрыл, моментально онемев. — Это так глупо для дурнушки — вожделеть к мужчине, когда ее никто не желает. Это стыдно, так стыдно…
Девлин облизал губы, мгновенно узрев годы обиды и мучительной застенчивости, лежащие за словами Мередит. Сочувствие затопило его душу. Обняв жену еще крепче, он осыпал поцелуями ее волосы и шею. Джереми не мог целовать лица, потому что Мередит спрятала его у него на груди в очередном приступе стыдливости.
— Ты действительно думаешь, — прошептал он ей на ухо, — что происшедшее ночью оставило меня равнодушным? Знаешь ли, ты ведь не единственная испытывала вожделение… Я был пульсирующим безумным древком, подгоняемым чистейшим желанием поскорее найти свой колчан… Ты говоришь, ни один мужчина не хочет тебя? А я вот отчаянно хотел и хочу тебя. Ты сказала мне, что я не мужчина… По этому поводу готов поспорить.
Мередит сквозь слезы издала тихий смешок.
— Нет, я не утверждаю и давно знаю — ты настоящий мужчина. — Она помолчала, затем неуверенно, с трепещущей в голосе надеждой поинтересовалась:
— Ты правда хотел меня?
— Конечно! Бог ты мой, ты еще спрашиваешь! Мередит, я скажу тебе кое-что совершенно откровенно… Никогда не думал, что скажу когда-нибудь такое женщине… Прошлой ночью, когда мы занимались любовью, я достиг места, где мне вообще не приходилось бывать. Я пережил ощущения, которые просто не поддаются описанию. Мне так хотелось тебя… Я томился до тех пор, пока едва не умер от желания. Кстати, ты знаешь, когда мне впервые захотелось обладать тобой? — Она покачала головой в безмолвном недоумении. — В тот день, когда судно везло нас на «Мшистую заводь». За день до этого твой отчим купил меня на рынке. Я сидел и смотрел на тебя, мечтая о том, как затащить тебя к себе в постель…
Его слова так поразили Мередит, что она резко отстранилась, чтобы взглянуть на него.
— Серьезно? А мне казалось, ты ненавидишь меня — твои взгляды были такими свирепыми…
Он коротко рассмеялся.
— Ну, ты определенно поставила меня на место. А я-то думал, что стреляю в тебя провокационными и горячими стрелами желания.
Мередит захихикала, стирая слезы со щек.
— Возможно, они и являлись таковыми… Но я была слишком неопытна, чтобы разобраться.
Подвинувшись на кровати, она подтянула колени к подбородку и, обхватив руками ноги, погрузилась в раздумья. Джереми любовался ее обнаженным телом, хотя такая поза успешно скрывала все, что ему больше всего хотелось бы видеть. Опершись на локоть, он ждал, чем еще огорошит его Мередит. Наконец она продолжила, отведя глаза в сторону:
— Но почему? Я имею в виду, у меня такие длинные ноги и столь нескладное тело… Я совсем непривлекательна.
— Позволь мне судить об этом, хорошо? Я, как тебе известно, чуть получше разбираюсь в таких вещах. — Он провел рукой вдоль перевернутой V, которую образовывали ее ноги. — Твои ноги действительно длинные, но совсем не отталкивающие. Скорее, наоборот. Они стройные и красивые, вызывающие у мужчины желание пробежать пальцами по всей их длине вверх до тех пор, пока он не достигнет твоего сокровища… У тебя прекрасные ноги… А что касается твоего тела… Ты статная, любовь моя, а вовсе не нескладная. — Его рука прокралась между бедер, принялась ласкать, и Мередит невольно расслабилась и, вытянувшись, легла на спину. Он обхватил ладонью один холм с розовой вершиной. — Твои груди совершенны, их хочется касаться, их хочется целовать. — Девлин склонился и коснулся губами каждого соска. — О, Мередит, твое тело чудесно… Нет, если я дальше продолжу это восхваление, то мы уж точно не пойдем вниз завтракать.
Мередит дразняще улыбнулась, что совсем не походило на нее.
— А завтрак так важен? Девлин застонал.
— О, моя милая, прелестная соблазнительница… — Его рот сомкнулся на ее губах, и вскоре они затерялись в океане любви.
Много позже, когда Мередит и Джереми спустились с высот, кажущихся теперь невозможными, они лежали вместе в удивительной близости. Он лениво водил вдоль ее руки ногтем большого пальца. Наконец Девлин заметил:
— Я тут подумал, как нам провести время в Чарлстоне…
— Что ты имеешь в виду? Мне казалось, сегодня мы идем в театр. — В голосе Мередит звучало явное разочарование.
— Конечно, идем. Но у нас впереди целый день, и хотя крайне соблазнительно думать о времени до вечера рядом с тобой в постели, мне бы хотелось сделать кое-что важное.
— О, — вяло отозвалась она. — И что же?
— Свести тебя к портнихе.
— Что? Зачем? У меня полно нарядов.
— Но нет ничего такого, что устраивало бы Я думал о сказанном тобой сегодня… Мередит, у тебя очень неверное представление о себе. По какой-то мне непонятной причине ты считаешь себя некрасивой…
— По какой-то причине! — перебила она мужа. — Ты же прекрасно знаешь, что так оно и есть!
— Нет, не так. Правда, никто не видел твоего обнаженного тела, которое является твоей наиболее прекрасной стороной… Я счастлив, что только мне принадлежит право лицезреть твое великолепие. Но ты не извлекаешь выгоды из своих других достоинств, почему-то стараешься выглядеть как можно неприметнее…
— Если бы ты был высоким и неуклюжим, то поступал точно так же! — горячо парировала Мередит.
— Гм… А ты не замечаешь, моя дорогая, что я даже немножко выше тебя? Однако не прячусь от людей и не сутулюсь, пытаясь скрыть сей факт.
— Ты же великолепен! Зачем тебе прятаться?! — выпалила она, потом покраснела. — То есть мне хотелось сказать… Ну, ты… красив. И наверняка знаешь об этом. Кроме того, ты мужчина. Когда мужчина высок, считается привлекательным.
— Послушай, ты ростом почти шесть футов. Нет. никакого способа изменить или скрыть сей факт, если только не хочешь подрезать ноги, чего лично я не рекомендую.
Мередит не могла не улыбнуться.
— А что же ты рекомендуешь?
— Поскольку ты не можешь слиться со стеной, — и не пытайся — делай противоположное. Одевайся модно и со вкусом, покупай красивую одежду, которая идет тебе, гармонирует с цветом твоего лица и волос, выставляй напоказ фигуру. Не стягивай волосы сзади до невозможности туго, а укладывай их на макушке, открывая свою изящную шею. Улыбайся, гордись собой! Если ты будешь уверена в себе, это сразу же отразится на твоем лице. Может, ты и не сможешь стать смазливой фарфоровой куклой вроде Опал Гамильтон, — «Значит, он все-таки восхищается этой женщиной», — подумала Мередит, — но зато ты умеешь быть поразительной, необычной, даже — не побоюсь этого слова — красивой. Словом, выполняя все это, ты улучшишь свою внешность. — Он помолчал, видя недоверчивое лицо жены. — И поэтому мы сегодня нанесем визит самой лучшей портнихе и шляпнику.
Мередит предпочла бы обойтись и без этого. Она страшилась остекленелого взгляда глаз портнихи, когда та увидит ее рост. Но после горячего восхваления Джереми фигуры и его любви к ней, оставившей в ней тепло и апатичность, Мередит все-таки решила, что согласится пойти, куда бы он ни предложил. Девлин погладил ей ноги и неохотно встал с постели,
Вылив полкувшина воды в таз, он умылся, вытер лицо и принялся за бритье. Она тоже поднялась и совершила омовение с куда меньшей застенчивостью, чем за день до этого. По ходу дела Джереми рассказал ей смешную историю о своем учителе танцев, и Мередит громко и весело рассмеялась.
— Приятный звук.
— Что? — удивилась она,
— Твой смех. Мне нечасто приходится слышать его. Обычно я награждался обратной стороной твоего языка и настроения,
Мередит опустила глаза, немного сконфузилась и попыталась увести разговор в сторону.
— А ты наймешь мне такого же учителя танцев?
— Зачем?
— Ты же обещал научить меня танцевать. — И научу! Но сам, а не какой-то там бродяга, величающий себя учителем танцев. — Он стер мыльную пену с лица и подал ей руку. — Иди сюда. Я покажу тебе менуэт.
Девлин вел ее через все па танца, давая указания, куда ставить ноги и как приседать, наклоняться и семенить вокруг него. Вначале Мередит серьезно слушала и старалась следовать его наставлениям, но вскоре абсурдность ситуации взяла над ней верх. Она захихикала.
— Ну, а теперь что? — спросил Джереми, уперев руки в бока и притворяясь страшно рассерженным.
— Не знаю. Это… несколько необычно, ты не находишь? Танцевать, когда на нас с тобой нет ни нитки!
Его губы скривились, но он умудрился сохранить серьезное выражение лица.
— Гм… Что ж, сие придает определенный шарм нашим движениям.
— Тогда, возможно, мне следует попробовать это с учителем танцев. Ну, или на нашей следующей вечеринке.
Он состроил недовольную гримасу и слегка похлопал ее ладонью по заду.
— Шалунья.
Мередит что-то весело напевала, одеваясь, и Девлин улыбнулся, увидев, как светится ее лицо. Любовь делала его жену почти хорошенькой, придавала блеск глазам и румянец — щекам. «Когда я одену ее должным образом, она станет более чем приличной. Причем будет выделяться не банальной смазливостью, а уникальностью. Мередит просто неповторима. Моя Мередит, собственная, единственная Мередит… — с гордостью и любовью подумал Джереми. — Дерзкая, смеющаяся, хмурящаяся, умная, упрямая, прямолинейная, добрая, застенчивая Мередит». — Итак, где в городе самая лучшая портниха? — поинтересовался он у жены, когда они вышли из таверны, плотно позавтракав. Неожиданно Девлин заметил, что она колеблется. — Или ты сама скажешь мне, или мне придется узнать адрес у одного из этих добропорядочных граждан, что проходят мимо.
— Ну ладно… Ее зовут мадам Равеню. У нее маленький магазин на Брод-стрит.
Они бодро зашагали по булыжным мостовым — характерной черте города, которой чарлстонцы очень гордились. Чарлстон по праву был одним из крупнейших городов колонии, как-никак — крупнейший порт. Кроме того, он считался центром культуры на этой полуцивилизованной земле. Горожане гордились утонченностью и достижениями своего города, отмечая улицы, вымощенные булыжником, элегантные англиканские церкви и театр, где часто давали спектакли труппы странствующих актеров.
Магазин портнихи располагался в двухэтажном кирпичном здании. Сама мадам Равеню жила в апартаментах над своим заведением. Это была маленькая, пухленькая и суетливая женщина, одетая в темно-зеленый шуршащий шелковый наряд. Свои волосы она укладывала в незамысловатую, но элегантную прическу.
Джереми оглядел ее одежду и магазин и решил, что у мадам явно хороший вкус. Деревянный пол покрывал персидский ковер в серо-голубых тонах, которые хорошо сочетались с бледно-голубыми стенами, В небольшом камине горел приятный огонь, а рядом стояли два кресла и канапе.
— Мадам, месье, добро пожаловать в мой скромный магазин. Чем могу вам служить?
Ее глаза скользили по Мередит, оценивая дорогое, но некрасивое платье, и высокий рост.
Мередит не ответила, но Джереми очаровательно улыбнулся и произнес:
— Мадам, моей жене нужен полный гардероб. Мы здесь, чтобы вручить себя в ваши умелые руки.
Глаза женщины заблестели.
— Благодарю вас, вы очень добры. Прошу, садитесь. — Она указала на кресла у камина. — Могу я предложить вам чай? Или горячий шоколад? А уж потом мы подберем фасоны и ткани, а?
Мередит хотела вежливо отказаться, но Девлин согласно кивнул и усадил жену на диван рядом с собой. Портниха скрылась в задней комнате, чтобы принести угощение.
— Джереми, это уж слишком, — сдержанно запротестовала она. — Подумать только — целый новый гардероб!
— Считай это рождественским подарком. Не беспокойся, «Мшистая заводь» может это позволить. Я хорошо знаком с прибылями плантации.
— Ну, возможно, но это просто излишняя расточительность.
— Как может покупка одежды для хозяйки такой усадьбы быть излишней?
— Это все еще земля Дэниэла, — не унималась Мередит, заходя с другой стороны. — Он может не одобрить, что ты тратишь его деньги.
— Тогда зачем мистер Харли отдал ее мне? Перестань, Мередит, ты же прекрасно знаешь, он не станет возражать. Сейчас ты одета практически в тряпье. Подумай, сколько Дэниэл купил для меня. Неужели он не сделал бы того же и для любимой падчерицы?
— Конечно, если бы это было разумным. Но поскольку у меня полным-полно одежды, да еще он купил то кольцо в качестве моего свадебного подарка…
— Оно не куплено на деньги Дэниэла, — почти угрюмо прервал ее Девлин. — Это украшение принадлежит мне.
— Тебе?!
— Да. Ты думаешь, я настолько плохо разбираюсь в размере женской руки? Это кольцо принадлежало моей матери. Его подарил ей мой отец.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50