А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Не знаю наверняка, но, кажется, он, будучи знаменитостью, просто не имел возможности свободно разгуливать пешком по этим улицам — он мог только созерцать их через затемненные стекла своего автомобиля. Мне стало немного жаль его.
— Я тут подумал, может быть, с тебя уже достаточно этого дерьма? — спросил он, повернувшись ко мне.
Может, и достаточно. Может, и нет. Я ничего не ответил.
— Ты сделал все, что от тебя требовалось, — продолжал он. — Избавил меня от тюрьмы. Понимаешь? Теперь моими делами может заняться Джек Вейнштейн. Он знает, как надо вести себя с этими мерзавцами из ведомства федерального прокурора.
— Тебе решать, Фрэнк.
— Да. Дело может принять неприятный оборот. А у тебя хорошая адвокатская практика. Хорошая семья. Хорошие друзья. Тебе могут испортить репутацию. Может, тебе с женой поехать в отпуск в какое-нибудь тихое место?
Какой заботливый у меня приятель. Я не мог понять, куда он клонит.
— Тебе решать, — повторил я.
— Нет, на этот раз решать тебе. Я не хочу на тебя давить. Сделаем так, как ты скажешь. Никаких проблем. Хочешь, я высажу тебя сейчас у железнодорожной станции? Поедешь себе спокойно домой.
Вероятно, для меня теперь настал момент освобождения под залог или принесения клятвы на верность. Этот человек вертел другими как хотел. Но я уже был в курсе этих его способностей.
— Возможно, ты прав, — сказал я. — Ты во мне больше не нуждаешься.
— Верно. — Он похлопал меня по плечу. — Я в тебе больше не нуждаюсь. Я тебя просто люблю, приятель.
Я думал, что читаю его мысли, и ошибся. Итак, мы поехали вместе в отель «Плаза».
Одного я не предполагал — того, что в этот вечер к нам в гости заявится половина мафиози со всего Нью-Йорка.
Глава 29
Отель «Плаза» — мой самый любимый отель в Нью-Йорке. Я был рад, что хоть в чем-то наши с Фрэнком вкусы совпадали.
Мы поселились в просторных апартаментах с тремя спальнями. Окна выходили на Центральный парк. Персонал отеля должным образом оценил, кто мы такие — вернее, кто такой Беллароза, — но подобных почестей, как в ресторане «У Джулио», нам не оказывали, никто не проявлял излишней нервозности.
Фрэнк Беллароза, Винни Адамо, Ленни Патрелли и Джон Уитмен Саттер расположились в просторной гостиной своих апартаментов. Прислуга принесла нам кофе и самбуку, а также «Пеллегрино» для меня (я убедился, что эта вода — отличное противоядие против чересчур обильных трапез по-итальянски). Часы показывали без двадцати пять, и, как я сам понимал, все мы ждали пятичасового выпуска новостей.
— Не хочешь позвонить своей жене до того, как начнутся новости? — спросил я у Фрэнка.
— Ах да! — Он снял трубку и набрал номер. — Анна? О... — Он хихикнул. — Как там у вас? Не узнал твой голос. Да. Я в порядке. Нахожусь в отеле «Плаза». — Беллароза замолчал, слушая, что ему говорят. — Да. Освободили под залог. Нет, не сложно. Твой муж постарался. — Он подмигнул мне, затем снова стал слушать. — Да, мы устроили небольшой ленч, кое с кем повидались. Да, раньше позвонить не мог... Нет, нет. Не буди ее. Пусть поспит. Я позвоню позже. — Опять пауза. — Да, он здесь, рядом со мной. — Он кивал, пока моя жена что-то говорила ему, затем спросил: — Хочешь с ним поговорить? — Беллароза покосился на меня и сказал в трубку: — О'кей. Тогда он перезвонит тебе позже. Послушай, мы собираемся побыть тут еще несколько дней... Да. Упакуй ему что-нибудь из одежды. И скажи Анне, что мне нужен мой синий костюм и еще серый, тот, что я заказывал в Риме... Да. А также рубашки, галстуки, белье и все такое. Передай это Энтони, пусть он пошлет кого-нибудь сюда. Сегодня вечером. О'кей?.. Включи телевизор, сейчас будут новости. Послушай, что они говорят, но не верь ни одному слову... Да. — Беллароза засмеялся, потом опять замолчал. — Да... О'кей... До встречи. — Он положил трубку, затем, словно опомнившись, сказал мне: — Твоя жена передает поклоны и поцелуи.
Кому она их передает?
Раздался стук в дверь — Винни вскочил и скрылся в коридоре. Ленни вытащил свой пистолет и положил его на колени. В номер вошел официант, он прикатил сервировочный столик с бутылкой шампанского, блюдом сыра и вазой с фруктами.
— С наилучшими пожеланиями от управляющего гостиницей, сэр, — произнес он.
Беллароза сделал знак Винни, тот дал официанту чаевые. Официант раскланялся и, пятясь задом, вышел.
— Будешь шампанское? — спросил у меня Беллароза.
— Нет.
— Хочешь, позвони своей жене и попроси ее передать еще что-нибудь?
— Нет.
— Я сейчас наберу номер. Вот... — Он передал мне телефон. — А хочешь, иди в спальню, там тоже есть телефон. Соединилось. Говори...
— Не сейчас, Фрэнк, положи трубку.
Он пожал плечами и положил трубку на рычаг.
Винни включил телевизор на программу пятичасовых новостей. Я не ожидал, что будет специальный выпуск, однако на экране появился Джефф Джонс.
— Наш спецвыпуск посвящен Фрэнку Белларозе, главе одного из пяти крупнейших преступных кланов Нью-Йорка, — начал ведущий. — Он был арестован сегодня утром в своем доме-дворце на Лонг-Айленде силами ФБР. Белларозе было предъявлено обвинение, поддержанное федеральным жюри присяжных, в совершении убийства Хуана Карранцы, известного наркобарона колумбийской мафии, расстрелянного в упор на автостоянке в Нью-Джерси четырнадцатого января нынешнего года.
Джефф Джонс продолжал свой рассказ, считывая текст с телеподсказчика так, словно для него все это действительно было новостью. Откуда они только берут этих людей?
— Совершенно неожиданно для всех судья Сара Розен освободила Белларозу под залог в пять миллионов долларов после того, как адвокат известного лидера преступного мира Джон Саттер выразил готовность лично подтвердить алиби своего подзащитного.
Джонс какое-то время что-то болтал и по этому поводу. Интересно, помнит ли Сюзанна, что было утром четырнадцатого января? Впрочем, это было не важно, ведь она наверняка прикроет меня, так же как я прикрываю Фрэнка Белларозу. О, какие сети мы плетем, как спутаны они. И так далее. В шестом классе школы мистер Салем читал мне эти стихи.
— Мы предлагаем вам репортаж Барри Фримена в прямом эфире. Он сейчас находится у дома Фрэнка Белларозы на Лонг-Айленде. Барри?
Возникла картинка ворот «Альгамбры».
— Вот это дом Фрэнка Белларозы, — начал свой репортаж Барри. — Многие из поместий на Золотом Берегу имеют собственные имена, и этот дом, расположенный на участке в двести акров с лужайками, рощами и садами, носит название «Альгамбра». У ворот находится домик сторожа, вы видите его сзади меня, здесь в настоящее время живет охрана, два, а может, и более телохранителей Фрэнка Белларозы.
Камера показала сторожевой домик.
— Мы звонили в звонок, стучали в ворота, но никто нам не открыл, — поведал Барри Фримен.
На экране появился вид сквозь ворота на аллею, ведущую к дому, и на сам дом.
— В этом доме проживает Фрэнк Епископ Беллароза со своей супругой Анной Белларозой, — продолжил свой рассказ Фримен.
— Какое к черту это имеет отношение к делу? — прошипел Фрэнк.
Фримен немного рассказал об образе жизни богатого и знаменитого обитателя «Альгамбры».
— В кругу друзей и в прессе Беллароза больше известен под прозвищем Денди Дон, — заявил Фримен.
— Не советую никому так называть меня в лицо, — прорычал Фрэнк.
Винни и Ленни захихикали. Они явно были воодушевлены телевизионной славой своего шефа. Камера снова показала Фримена.
— Мы опросили нескольких жителей поселка, спросили их мнение об их соседе, — повествовал Фримен, — но никто не пожелал высказаться по этому поводу. Скорее всего, дон еще не вернулся с Манхэттена, поэтому мы намерены ждать его здесь у ворот и, как только он появится, попытаемся взять у него интервью.
— Долго вам придется ждать, мерзавцы, — прокомментировал Фрэнк.
— Вам слово, Джефф, — передал эстафету Фримен.
— Спасибо, Барри, — включился ведущий Джефф Джонс. — Мы выйдем с вами на связь сразу же, как только Фрэнк Беллароза появится у вас. А пока мы хотели бы показать, что происходило сегодня утром у здания Федерального суда на Манхэттене. Дженни Альварес рассказывает.
Пустили видеопленку со съемками, сделанными сегодня утром: Фрэнк Беллароза и Джон Саттер прокладывают себе путь по ступенькам Федерального суда, а репортеры забрасывают их вопросами. Мой синий галстук от «Гермеса» на экране выглядел изумрудно-зеленым волосы были немного растрепаны, но на лице сохранялось вполне приличное выражение сдержанного оптимизма. Я заметил также, что прилипчивая корреспондентка, донимавшая меня своими вопросами, следовала за мной от самых дверей суда, хотя тогда я обратил на нее внимание только на нижних ступеньках. По надписи на ее микрофоне я догадался, что она представляет именно тот телеканал, который мы сейчас смотрим. Вероятно, она и была Дженни Альварес.
— Мистер Саттер, мистер Саттер, — прыгала она на меня.
Должно быть, я понравился ей с первого взгляда. Впрочем, она тоже была ничего себе.
Но поначалу ни Фрэнк, ни я не сказали репортерам ничего путного, поэтому камера показала нас вновь уже на нижних ступеньках лестницы, откуда открывался прекрасный вид на статую Великого Цезаря, стоящего на фоне классических колонн судебного здания и высокомерно взирающего на мечущихся у его ног репортеров. В одном из кадров я увидел, что вверху на ступеньках выстроились секретари и дежурные суда. Среди них был и мой знакомый «ковбой».
— Не мешало бы мне похудеть, — заметил Фрэнк. — А то и пиджак уже не застегивается.
— Вы великолепно выглядите, босс, — выразил свое мнение Винни.
— Чертовски здорово выглядите, — подтвердил Ленни.
Теперь настала моя очередь.
— Да, фунтов десять сбросить не мешает.
— Да? Хотя, наверное, все дело в костюме, — заключил Фрэнк.
Я снова переключил внимание на телевизор. Были слышны кое-какие вопросы, кое-какие ответы, но в сумме все происходящее казалось всего лишь театральным представлением, уличным спектаклем. Но потом оператор этой назойливой журналистки дал мой крупный план.
— Мистер Саттер, мистер Феррагамо располагает пятью свидетелями, которые видели Фрэнка Белларозу на месте преступления. Вы хотите сказать, что все они лгут? А может быть, лжете вы сами? — спросила меня Дженни Альварес.
— Свидетели Феррагамо — лжецы, — ответил этот тупоголовый Джон, — и он сам это прекрасно знает. Все это дело сфабриковано, это не что иное, как проявление личной мести в отношении моего клиента и попытка посеять рознь между...
— Рознь между кем? — не отставала миссис Прилипала.
И так далее.
Фрэнк сидел молча, но чувствовалось, что ему было очень не по душе оттого, что этот репортаж смотрят в Маленькой Италии, в Маленькой Колумбии, в Маленькой Ямайке, в Чайнатауне и в прочих районах, где живут хорошо вооруженные люди с большими кулаками, которых одержимость жаждой мести может толкнуть на то, что в официальных сообщениях называется убийствами, связанными с наркобизнесом.
Я снова взглянул на экран. Картинка, изображающая колонны здания суда, исчезла, и вместо нее возник серый фон какого-то строения или забора. На этом фоне стояла миссис Альварес, которая, видимо, успела переодеться после нашего свидания на Манхэттене, сменив свой утренний строгий костюм на вызывающе яркое красное платье. Возле рта она держала удлиненный фаллический символ в виде микрофона. Но взяла ли она его в рот? Нет. Вместо этого она заговорила:
— Итак, мы находимся в Стенхоп Холле. Вернее, у его ограды и ворот. Прямо здесь, за воротами вы видите домик сторожей, обитательница которого только что пыталась прогнать нас отсюда.
Забавно, но я не сразу узнал это место. В мире телевизионных образов возникает какое-то искажение пространства. Люди или места, хорошо знакомые вам, вдруг словно сжимаются и теряют прежний облик. Но тем не менее пришлось признать, что на экране действительно был Стенхоп Холл.
— Отсюда вы не можете видеть дом из пятидесяти комнат, но именно там проживают Джон Уитмен Саттер и Сюзанна Стенхоп Саттер, — сообщила нам Дженни Альварес после короткой лекции об истории усадьбы.
Она, конечно, ошибалась. Сюзанна действительно когда-то жила в этом доме, но это было давно. Надо написать об этом миссис Альварес.
Дженни Альварес продолжала говорить о «голубой крови», о высшем обществе, о родственниках Сюзанны и о прочей чепухе, а затем подошла к главной мысли своего рассказа.
— Что же заставило Джона Саттера, уважаемого и удачливого адвоката из известной на Уолл-стрит конторы «Перкинс, Перкинс, Саттер и Рейнольдс», заслуженно пользующегося прекрасной репутацией у своих влиятельных друзей и клиентов, защищать Фрэнка Епископа Белларозу по делу в обвинении его в убийстве? Какие отношения существуют между этими двумя людьми, между этими двумя семьями? Действительно ли Джон Саттер видел Фрэнка Белларозу утром четырнадцатого января, то есть как раз в тот день, когда Хуан Карранца, как следует из обвинительного заключения, был убит в Нью-Джерси? Это ли является мотивом того, что Джон Саттер взялся за это дело? Или тут кроются какие-то иные причины?
Да, тут есть еще кое-что, миссис Прилипала.
— Зачем они льют на тебя все это дерьмо, советник?
— Наверное, потому что я принял на себя огонь прессы.
— Да?
— Шучу.
Миссис Альварес не унималась. Откуда она взяла все это дерьмо, было ясно — от мистера Манкузо или от мистера Феррагамо. Это называется расплатой. «Вот тебе за это, Саттер». Спасибо, ребята.
— Слушай, — шутя, сказал Беллароза. — Кто сегодня герой дня? Ты или я? Я и не знал, что ты так знаменит. Я встал и пошел в мою спальню.
— Куда ты?
— В сортир.
— Не можешь потерпеть? Пропустишь же самое интересное.
— Там пропускать нечего. — Я прошел через спальню в ванную. Снял с себя пиджак и вымыл руки и лицо. — О Боже... — Все-таки, кроме своих собственных причин моего присутствия здесь, существует и факт явной невиновности Фрэнка Белларозы в убийстве Хуана Карранцы. — Не виновен, — сказал я громко. — Не виновен. — Я посмотрел в зеркало и попытался честно взглянуть в глаза самому себе. — Ты весь в дерьме, Саттер. Да, на этот раз ты вывозился в дерьме с головы до ног, парень с Золотого Берега. Ну, признайся же хотя бы самому себе, что это так.
— Нет, — ответил я сам себе. — Я делал только то, что считал нужным. Это называется приобретением опыта, Джон. Приобретением ценного опыта. Все прекрасно.
— Посмотрим, что ты скажешь через недельку-другую.
Я единственный человек, который может переубедить себя самого с помощью весомых аргументов, поэтому я отвернулся от зеркала, прежде чем будут сказаны слова, о которых я потом пожалею.
Я сбросил с себя одежду на пол и встал под душ. О, это было великолепно. В жизни есть три самые ценные вещи: бифштекс, душ и секс. Я долго стоял, позволив воде потоками струиться по моему телу.
К завтрашнему утру об этой истории раструбят все газеты. «Дэйли ньюс», основная газета, рупор мафии, вынесет ее на первую полосу. Так же поступит «Пост». «Ю-эс-эй тудей» тоже уделит этой истории немало внимания, а «Уолл-стрит джорнэл», хотя и не увидит в ней ничего сенсационного, все-таки упомянет о ней. Я боялся только одного: вдруг они решат, что главный герой этой истории не Фрэнк Беллароза, а Джон Саттср из фирмы «Перкинс, Перкинс, Саттер и Рейнольдс». Тем самым они уничтожат меня начисто. Горе мне!
И к завтрашнему утру все обитатели Лэттингтона, Локаст-Вэлли и других районов Золотого Берега, даже те, кто пропустил передачи радио, двенадцати каналов телевидения и сообщения центральных газет, прочтут о своем земляке в выпуске «Ньюсдей» — местной газете Лонг-Айленда. Я даже представил этот заголовок: «УМНИК С ЗОЛОТОГО БЕРЕГА ПО УШИ В ДЕРЬМЕ». Возможно, они придумают что-нибудь и похлеще. Но левоцентристская «Ньюсдей» в почти чисто республиканском округе ни за что не откажет себе в удовольствии отыграться на отпрыске из благородного семейства, попавшем в передрягу. Уж они-то попляшут на моих костях.
Я попытался представить, как это отразится на моих партнерах, на моих служащих и секретарях. Вряд ли они будут в восторге, когда обнаружат, что мистер Саттер ввел в круг клиентов фирмы личность из криминального мира. Пока потоки воды продолжали низвергаться на мою голову, в мозгу уже формировался яркий образ того, как мои отец с матерью, путешествуя по Европе, листают свежий выпуск «Интернэшнл геральд трибьюн» в поисках очередной истории о голодающих народах и политических репрессиях и вдруг натыкаются на статью о мистере Фрэнке Белларозе, главаре нью-йоркской мафии. «Это случайно не сосед нашего сына, забыла, как его звать?» — спросит мать. А отец ответит: «Да, кажется... смотри-ка, здесь упоминается Джон Саттер. Должно быть, это наш Джон». И мать скажет: «Да, скорее всего. Послушай, я рассказывала тебе об этом прелестном маленьком кафе, которое я сегодня видела на Монмартре?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74