А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

его внимание привлек камень.
Сначала Чет принял его за обломок осадочной породы или осколок керамики, отполированный дождями либо морем. Теперь же он разглядел нечто более странное. Да, это был камень, но ничего похожего Чету встречать не приходилось. Он даже не мог сказать, к какому классу камней или металлов отнести обломок. А если фандерлинг не в силах узнать и определить камень, это такое же невероятное событие, как если бы фермер столкнулся с неизвестной породой летающих коров.
– Взгляни-ка, – обратился он к Опал. – Ты когда-нибудь видела такое?
– Облачный кристалл? – предположила женщина. – Ледяной камень?
Чет покачал головой.
– Нет, ни то и ни другое. Кремень, где ты его нашел, малыш?
– В саду дворца. В том месте, где вы копали. – Мальчик протянул руку. – Отдай.
Чет перевел взгляд с мальчика на странный, наглухо зашитый мешочек со шнурком, отдал его Кремню, но оставил у себя мутноватый кристалл. Нужно обсудить это с Опал, но волноваться сразу не стоит.
– Можно, я возьму твой камень? – спросил он ребенка. – Не насовсем, а чтобы выяснить, что он собой представляет. Я никогда раньше не встречал подобных камней. – Мальчик вопросительно смотрел на него. Чет не сразу понял, что хотел услышать ребенок. Потом догадался и прибавил: – Если, конечно, ты не против – ведь это ты нашел его.
Мальчик удовлетворенно кивнул. Как только Опал и Чет вышли из спальни, Кремень перевернулся на спину и уставился в потолок, зажав мешочек в кулачке.
Опал вернулась к уборке, а Чет все вертел в руках загадочный кристалл. Камень имел правильную форму – вероятно, его обработали искусственно. Казалось, это осколок крупного монолита, но на закругленных краях не было видно следов разлома. В глубине камня как будто шевелилось какое-то темное пятно. Совершенно точно, ничего похожего Чет в жизни не видел.
Он разволновался. Чем больше он думал о камне, тем тревожнее становилось на душе. Подобный предмет мог появиться только из-за Границы Теней. В таком случае что кристалл делает здесь, в самом центре замка Южного Предела? Случайно и мальчик нашел его – на кладбище, всего в нескольких шагах от покоев, где убили принца-регента?
Чет посмотрел на Опал. Та с довольным видом зашивала дыру на детских штанишках. Чету хотелось знать ее мнение, но он решил скрыть свои тревоги и не отнимать у жены последнюю радость, даже если эта радость будет недолгой. В сердце его нарастал страх.
Что сказал Чавен о Границе Теней?
«… Она будет передвигаться, пока полностью не поглотит Южный Предел, а может быть, и весь Эон, пока планета снова не погрузится в тень, в первозданный мрак».
Да, именно так.
«Пусть Опал спокойно проведет эту ночь, – решил он. – Пусть испытает хоть немного счастья».
– Что-то ты приумолк, Чет, – промолвила жена. – Плохо себя чувствуешь?
– Все нормально, моя милая старушка, – ответил он. – Не беспокойся.

10. ОГНЕННЫЕ ЗАЛЫ

ЗАКЛИНАНИЕ

Вот королевство, вот его слезы.
Даже вдвоем не понять ничего.
День миновал – и забыли его.
Из «Оракулов падающих костей»

В стране снов всегда было жутко, но в эту ночь сон оказался еще страшнее предыдущих. Длинные залы Южного Предела заполнили люди-призраки. Бестелесные, но беспощадные твари, словно черная кровь, просачивались сквозь трещины между камней и превращались в существа без лиц. Отовсюду раздавался их злобный шепот. Вслед за ними пришло пламя, разгоравшееся все сильнее. И вот уже полыхало все вокруг.
Куда бы он ни шел, безликие существа возникали из-под каменных плит и устремлялись за ним, уплотняясь и превращаясь в фигуры, похожие на людей. У них не было глаз, но они его видели. У них не было ртов, но они звали его, и в их голосах слышалась угроза. Они преследовали его. Постепенно фигуры сливались вместе, становились плотными, а за ними полыхал огонь. Языки пламени уже ползли по гобеленам и взмывали вверх – к старинным потолкам. Безликие существа гнали его из зала в зал, из коридора в коридор, не оставляя надежды на спасение.
«Это они убили Кендрика!» – понял он.
Сердце в его груди почти не билось, легкие жгло огнем. Комнаты одну за другой охватывало пламя, но темные призраки не отставали.
«Они хотят убить меня, убить нас всех!»
Воздух раскалился, обжигал ноздри и сушил горло, словно дворец превратился в огромную печь. Убившие брата призраки из сажи, мрака и крови преследовали и его, загоняли, как раненого оленя, стремясь затравить до смерти в этих бесконечных залах, охваченных огнем…

– Вылечите его! – приказала Бриони.
Чавен медленно выпрямился. Рядом стоял на коленях паж – он вытирал влажной салфеткой лоб лежащего на кровати принца.
– Все не так просто, принцесса… – проговорил врач.
– А мне все равно! Брат весь горит! – Девушка чувствовала, что теряет контроль над собой. – Ему же больно!
Чавен покачал головой:
– Я уважаю ваше мнение, принцесса, но не могу с ним согласиться. Одно из преимуществ лихорадки заключается в том, что она сильно уменьшает боль и позволяет сознанию освободиться от тела.
– Освободиться от тела? – Бриони тряхнула головой, пытаясь вернуть самообладание. Но ее рука, когда она указывала на извивающееся тело брата, дрожала. – Посмотрите на него! Разве он свободен от боли?
Второй врач – брат Окрос – добавил, откашлявшись:
– Госпожа, нам не раз приходилось видеть людей в подобном состоянии. Через несколько дней многие из них поправлялись.
Бриони повернулась к этому невысокому застенчивому человеку. Он приехал в замок из академии Восточного Предела, чтобы помогать Чавену. Окрос отступил на шаг, словно боялся, что принцесса его ударит, и она на мгновение испытала истерическое удовольствие от его страха и силы собственного гнева.
– Многие? Что это значит? Как давно вы знаете об этой болезни?
– С момента завершения последних празднований, ваше высочество. – В его голосе появились визгливые нотки. Окрос был священником, но только по званию. Он преподавал в академии, и после посвящения в сан его нечасто видели в храме Тригона. – Вашего брата… вашего другого брата известили об этой болезни, едва появились первые больные. Но он…
– Он убит? Да. – Бриони глубоко вздохнула, но не смогла успокоиться. – Поэтому у него не осталось времени заняться данным вопросом. А вы решили подождать, пока умрут все члены моей семьи, а уж потом сообщить мне об этой напасти?
– Умоляю вас, принцесса, – заговорил Чавен. – Бриони, пожалуйста…
Услышав свое имя, она на минуту остановилась и посмотрела королевскому врачу в глаза. Она не сумела понять выражение его лица, но ясно чувствовала: он хочет внушить ей что-то еще.
«Я выставляю себя полной идиоткой – вот что он имеет в виду».
Она посмотрела вокруг: слуги и стражники толпились в комнате Баррика. За дверью, без сомнений, собралось еще немало людей, навостривших уши и желавших слышать, что здесь происходит. Она зажмурилась, чтобы остановить близкие слезы.
«Все меня боятся».
– Это не чума, ваше высочество, – заговорил Окрос, осторожно подбирая слова. – Пока не чума. У нас почти ежегодно случаются вспышки лихорадки. Это тоже лихорадка, но более тяжелый случай, чем обычно.
– Лучше скажите, что ждет моего брата.
В его теле нарушилось равновесие, – пояснил Чавен. – Он весь горит. Вам может показаться, что я повторяю старые суеверия, но я не могу объяснить болезнь, если не расскажу о том, как наш организм взаимодействует с окружающим миром, с землей и небом. – Он устало потер виски. – Поэтому я и говорю вам: организм принца охвачен лихорадкой, потому что в нем нарушено равновесие. В обычном состоянии оно поддерживается элементами земли и воды, которые содержатся в теле человека. Камни хранят огонь, а вода гасит его, когда нужно. Но сейчас тело принца состоит из воздуха и огня, из ветра и огня.
«Из ветра и огня, – повторила про себя Бриони, с ужасом глядя на милое лицо Баррика, такое изменившееся, такое далекое. – О милосердная Зория, умоляю, не забирай его у меня! Не оставляй меня одну с призраками в этом замке. Пожалуйста!»
– Многие выздоравливают от этой лихорадки, принцесса, – сказал брат Окрос. – В последние дни мы получали сведения от путешественников с юга. В Сиане и Джеллоне она свирепствует уже несколько месяцев.
– Не исключено, что к нам ее принесли корабли из Иеросоля, – предположил Чавен.
Отодвинув пажа, он снова наклонился к Баррику и принюхался к его дыханию. Сейчас принц немного успокоился, но продолжал что-то бормотать во сне; лицо его блестело от пота.
– Какая разница, – вздохнула Бриони. Во всем происходящем она видела жестокую и безжалостную волю богов, темные крылья распростерлись над семьей Эддонов. Сбывались самые ужасные предчувствия. – Не важно, откуда она пришла. Просто скажите мне, сколько больных выжило, а сколько погибло.
– Мы не любим делать подобных заявлений, моя госпожа… – начал было врач-академик.
Чавен нахмурился и перебил его:
– Выжило не меньше половины. Если не считать младенцев и глубоких стариков.
– Половина? – Бриони снова хотелось закричать. Она закрыла глаза, чувствуя, что земля уходит у нее из-под ног. Это безумие. Это настоящее безумие. – И как ее лечить?
– Свежий воздух, – тотчас отозвался Окрос – Земля из храма Керниоса под изголовье и под ноги принца. Влажное обертывание. Воду лучше брать из водоема храма Эривора, она особенно полезна. А еще нам всем нужно молиться Эривору, потому что он главный покровитель вашей семьи. Эти меры успокоят огонь и ветер.
Чавен потер лоб, раздумывая.
– Также полезны травы, – сказал он.
Только сейчас Бриони заметила, что придворный врач выглядит очень плохо. Черты его бледного лица заострились, а под глазами залегли большие черные круги.
– Ивовая кора и чай из цветов бузины помогут сбить температуру… – добавил он.
– Еще нужно пустить кровь, – вставил Окрос, радуясь возможности сообщить нечто значительное. – Это облегчит страдания принца.
Опускаясь на пол у кровати, Бриони довольно сильно толкнула Чавена локтем. Ее юбки зашуршали.
«Эта одежда мешает двигаться, она словно путы на норовистой лошади, – думала девушка, пытаясь найти удобную позу, – или кандалы преступника. Едва могу наклониться».
Глаза брата превратились в узкие щелочки, а в глубине их метались зрачки.
– Баррик? Это я, Бриони. Пожалуйста, услышь меня! – Она погладила его по щеке, потом взяла за руку. Ладонь принца была горячей и влажной, как камень на солнечном берегу. – Я с тобой.
– Вы должны идти, госпожа, – раздались слова. Подняв взгляд, Бриони увидела Авина Броуна, закрывшего своим телом дверной проем.
Прошу прощения, но я должен напомнить, что у вас много работы. Завтра хоронят принца-регента. Кто-то должен держать скипетр, чтобы люди убедились: на троне по-прежнему Эддоны. Если принц Баррик серьезно болен, это сделаете вы. У меня есть и другие новости. Бриони почувствовала странное волнение.
«Ну что ж, теперь, по крайней мере, трон займет тот единственный человек, который никогда не пошлет меня к Лудису», – подумала она.
В одно мгновение она представила, сколько благих дел могла бы совершить для своего народа, сколько несправедливостей могла бы устранить. Потом Бриони снова посмотрела на Баррика, и мысли о собственных деяниях показались ей глупыми.
– Сколько сейчас зараженных? – спросила она Чавена.
– Сколько людей заражены лихорадкой? – переспросил он и взглянул на врача из академии. – Возможно, в городе их несколько сотен. Правильно, Окрос? В замке – где-то с полдюжины. Трое кухонных слуг. Служанка вашей мачехи и два пажа Баррика. – Он погладил по голове мальчика, державшего мокрое полотенце. – Об этом я узнал, когда заболел ваш брат.
– Служанка Аниссы? А сама Анисса?
– С ней все в порядке, как и с ее будущим ребенком.
– А среди тех, кто прибыл на корабле Давета, есть больные?
Чавен отрицательно покачал головой.
– Странно, – сказала принцесса. – Болезнь пришла с их кораблем, а среди них никто не пострадал.
– Да, странно, но лихорадка непредсказуема, – ответил бледный, измученный врач. Он показался принцессе незнакомым человеком. Бриони вдруг поняла: она совсем не знает, чем он занят наедине с собой, какую жизнь ведет, какие мысли скрывает от посторонних. – Она может поразить одного, но обойти другого.
– Как и убийца, – добавила девушка.
После этих слов все, кроме самой Бриони, сделали знак, оберегающий от зла. Даже Баррик застонал в своем лихорадочном сне.

Он бежал, пока не оторвался от безликих фигур, не перестал слышать их шепот. Но он знал: они продолжают его преследовать, выползают из щелей, вынюхивают его след, как собаки.
Баррик находился в незнакомом крыле замка, в каких-то пыльных комнатах, где повсюду в беспорядке валялись странные вещи. На столе стояла сломанная модель Солнечной системы, ее металлические части торчали во все стороны, словно иглы какого-то ощетинившегося животного. Мятые и потрепанные портьеры и гобелены висели даже на потолке, поэтому трудно было определить, где верх, а где низ. Все предметы покоробились от усиливающегося жара.
Принц остановился. Кто-то звал его по имени:
– Баррик! Где ты?
В новом приступе ужаса он осознал: помимо людей-теней его преследовали люди из дыма и крови и еще одно существо – темное и высокое. Оно охотилось за Барриком очень давно.
С быстрого шага он перешел на бег и вскоре уже летел сломя голову. Но зов по-прежнему доносился до его слуха, как эхо, летящее от одной горной вершины к другой, как крик одинокой души, заброшенной на луну.
– Баррик? Вернись!
Теперь он очутился в длинном коридоре, откуда вел только один выход. Пол галереи проваливался под ногами, и приходилось головокружительными прыжками перескакивать через образовавшиеся дыры. Должно быть, уже полыхал весь замок, хотя в этой его части горела лишь нижняя часть гобеленов. Языки пламени подступали к вытканным на них сценам охоты, картинам из жизни богов и портретам древних королей.
– Баррик!
Он резко остановился, сердце его бешено колотилось. Языки пламени поднимались все выше, наполняя галерею едким дымом. Принц чувствовал, как жар обжигает тело. Он хотел бежать дальше, но впереди в дыму кто-то двигался, причудливо окрашенный красными и оранжевыми отблесками пламени.
– Я зол. Очень зол.
Баррику казалось, что вот-вот сердце пробьет ребра и выскочит из груди. Странное существо медленно выползло из мрака. Тело его дымилось, а в темной бороде плясал огонь.
– Ты не должен от меня убегать, мой мальчик. – Взгляд отца был бессмысленным, пустым и мутным, как глаза уснувшей рыбы в корзине рыбака. – Не должен убегать. Иначе я на тебя рассержусь.
Несмотря на искаженные черты лица, Баррику было совершенно ясно, кто появился перед ним. Он развернулся и вновь пустился бежать. Дым и огонь вихрем закручивались вокруг него словно он провалился в дымоход или в глубокий разлом, где на дне бурлит лава. Отец преследовал Баррика, стук каблуков эхом отдавался от каменных плит пола. Горящая борода и раскатистый голос короля делали его похожим на разгневанного Керниоса.
– Иди сюда, дитя! Ты очень сильно рассердил меня! – кричал он.
Уходившие вниз ступени причудливо изгибались большим полукругом, словно ветви склонившегося от ветра дерева. Горячий дымный воздух искажал видимые предметы. Принц смотрел на мир, словно сквозь толщу воды. Бежать было некуда, и Баррик, не колеблясь, ринулся вперед. Ноги не слушались, а чья-то рука схватила его за шиворот, чтобы удержать.
– Стой!..
Ноги подкосились, и принц покатился по ступеням вниз, к краю пропасти. Он скользил, подскакивал, как камень, бился о плиты и катился дальше, пока дыхание его не остановилось. Он успел подумать: «Только не это!»
О боги, только не это!..

Несмотря на неудобство, Бриони радовалась тому, что Мойна и Роза туго зашнуровали платье: корсаж стал твердым, как броня. Одежда помогала ей гордо и прямо сидеть на старом деревянном стуле – в эту безумную минуту он стал троном всех королевств.
Интересно, кто-нибудь почувствовал это? Хотя бы один человек? Неужели придворные в пышных нарядах – лишь перепуганные существа, скрывающиеся под своими роскошными костюмами? Неужели они так же беспомощны и мягкотелы, как улитки в раковинах?
– Что он сказал? – спросила Бриони, сдерживая вновь одолевший ее страх. На этот раз принцесса сделала над собой усилие, чтобы никто ничего не заметил. Она с трудом удерживала взгляд на фигуре коменданта замка, потому что ей очень хотелось всмотреться в темноту и убедиться, нет ли там убийц и предателей. Они кишели вокруг после убийства Кендрика, а после ареста Шасо вдруг попрятались. – Ведь мы нашли окровавленный нож. Вы спросили его об этом? Что он ответил?
– Что не скажет больше ничего, – ответил Авин Броун. Теперь комендант выглядел таким же усталым, как Чавен: он сгорбился и с трудом стоял на ногах.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84