А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


– Вот это уже на что-то похо… – Командор замолк на полуслове, заметив, как через мешанину конских и людских тел, сметая всё на своём пути, протискивается какой-то упитанный, неуклюжий на вид, человек с всклокоченной бородой, и от каждого его шага сотрясается земная твердь. – А это ещё что такое?!
– Наверное, повелительница вызвала древнего духа из кувшина, – предположил Трент, разглядывая незнакомца, который был прекрасно виден в алом сиянии висящего над дорогой змея.
– Духа… – словно эхо вторила ему Ойя. Она только что ещё раз попыталась вырваться, но Тайли держала её мёртвой хваткой. Кто мог знать, что у неё найдутся на это силы… В последнее время альвийка вообще не ощущала присутствия рабыни в этом теле. Оказалось, что она умело пряталась, строила планы, выжидала момента…
– Слушай! Да я его знаю, – обратился Геркус к Тренту, привычно хлопнув его по плечу. – Это же… Погоди, он же того… Он же мёртвый! Эй, Хенрик! Ты же говорил, что… Значит, он в бега подался от высочайшего гнева. Хенрик, это к тебе гости.
– Давай-ка ноги отсюда делать, – торопливо предложил Трент. – Тот мужик, маг, похоже, серьёзный. Не то, что эта. – Он кивнул на Ойю, продолжавшую стоять, как статуя.
Она уже поняла, что сейчас произойдёт. Раим Драй, тот самый маг-шарлатан, к которому Хенрика пристроил в ученики его дядя… Мальчишка как-то ухитрился загнать своего учителя в ящик для храпуна, и искренне считал, что храпун созрел, потому что камни на крышке горели ярким рубиновым светом… Да, при нём камни действительно горели, но стоило ему отлучиться, как они гасли. Созревший храпун испытывает ненависть ко всему, что находится вне стен его узилища, и для того, чтобы довести его до нужного состояния, нужно ждать столетия… Раим Драй ненавидел… Он ненавидел люто, но единственным объектом его ненависти был Хенрик ди Остор.
– Отпустите его! – крикнула Ойя без особой надежды, что ей подчинятся. – Пусть бежит. Туда. – Она нашла в себе силы поднять руку, чтобы указать вниз, где, расталкивая опешивших гвардейцев, в гору мчался обезумевший маг.
– Ловили, ловили, а теперь, значит, отпусти… – возмутился Трент, который так и не сообразил, что произойдёт через несколько мгновений.
Всё равно, было уже поздно… Последняя попытка вырваться закончилась новым приступом боли. Чувствовалось, что силы у проклятой рабыни кончались, но и времени, чтобы ещё раз рвануться ввысь, уже не оставалось.
Вырвавшись из толчеи копошащихся тел, Раим стремительно преодолел оставшееся расстояние, в неимоверно длинном прыжке пробил строй линейной пехоты Геркуса, преграждавший дорогу дюжиной шеренг, и замер перед столбом, к которому был привязан Хенрик.
Весь мир исчез для того, кто когда-то был Раимом ди Драем, вокруг снова возникло тесное замкнутое пространство, но теперь он был здесь не один. Напротив, опутанный верёвками и беспомощный, висел его враг, встречи с которым он жаждал бессчётное множество мгновения, которые тянулись, как года. И вот теперь настало время выпустить на волю всю накопившуюся внутри ненависть.
Отвесные скалы, обступавшие дорогу, затрещали и покрылись густой сетью трещин, а потом с грохотом обрушились вниз, погребая под собой всех, кто стоял внизу, никому не оставляя надежды на спасение.

Перед глазами мелькнуло лицо рабыни Тайли. Она печально улыбалась, и во взгляде её не было ни ненависти, и жалости – только печаль и слабый проблеск сострадания. Потом лицо растаяло, погрузившись в мелькание бликов радужного света.
Какие-то серые бестии с размытыми пятнами вместо лиц подхватили изъеденное червями тело Тука Морковки и провалились вместе с ним в чёрную дыру, на дне которой клокотало алое пламя. Палач Трент истошно вопил, а Геркус Бык безуспешно отмахивался мечом от точно таких же тварей, но исход схватки был явно предрешён. Над ухом лязгнули стальные челюсти, и пахнуло чьим-то смрадным дыханием. Ойя замерла, ожидая худшего, но невидимое чудовище, принюхавшись, отскочило проч.
Зубы коротки! Смерть – для смертных! Ойя заставила себя успокоиться: пока в мраморном гробу лежит её настоящее тело, пусть не слишком живое, но и не мёртвое, можно смотреть на смерть свысока. А теперь пора возвращаться. Замок Литт ждёт свою новую хозяйку, Уту ди Литт, чудом спасшуюся от подлых горландцев, диких кочевников Каппанга и коварных торгашей из Сарапана. Бесчинства прежнего лорда останутся в прошлом, и каждый мастеровой, землепашец и воин получит награду – пусть сами владеют рабами, ей, лордессе, ничего не жаль для своего народа…
Внизу рассеялись облака, промелькнула громада Чёрной башни, и…
Два гроба по-прежнему стояли рядом, но оба были пусты. Скелет, обтянутый синей высохшей кожей валялся на полу, свернувшись улиткой, и таял, таял, таял… Кухарка Грета, метатель ножей, которому надлежало быть прикованным к стене в подземной темнице, и мерзкая девчонка, которой была стать новым вместилищем её бессмертной сущности, – все они стояли и смотрели. Просто стояли и смотрели… Просто стояли и смотрели…
– Пойдём. – Агор Вианни держал невидимую дверь, которая должна была вот-вот захлопнуться. Он был прежним, таким, как сотни лет назад, высокий, стройный, красивый, и даже шрам на лице, полученный им в битве под стенами Альванго, куда-то исчез. – Пойдём. Есть путь, который тебе всё равно придётся пройди.
– Ты?
– А у кого бы ещё хватило терпения дожидаться, пока ты натешишься…
– Куда ты меня тащишь?
– Пойдём быстрее. Здесь короче… – Он протянул ей руку. – Твой путь к Светлым ликам богов всё равно не минует Ледяной Пустыни, не обойдёт Пекла. Но я всегда буду рядом, и половина твоих мучений достанется мне. Пойдём. Я ждал тебя…

ГЛАВА 15

«Искра, оторвавшись от пламени – гаснет, человек, покинув свой род – погибает, род, ушедший на чужбину от могил предков – всё равно, что дерево, лишённое корней…»
Учитель Тоббо, мысли, однажды высказанные вслух.


Чем дальше на север, тем сильнее холодало. Человек давно бы примёрз к седлу, превратился в ледышку, летя сквозь морозный воздух навстречу густому снегопаду. Крылья зай-грифона покрылись инеем, пар, который вырывался из его пасти, проложил облачный след через половину империи, но Трелли не мог позволить себе передышки. Даже если там, на островке среди непроходимых для людей болот, уже никого нет, он всё равно считал это место своим домом и теперь готов был поселиться там даже в одиночестве. Когда-то давно учитель Тоббо спросил его, что общего между людьми и альвами, и тогда не надо было долго думать над ответом: и те, и другие считают друг друга чудовищами. С тех пор прошли годы, и теперь ясно другое: да, среди людей есть такие, что подобны чудовищам, но, наверное, когда-то иные из альвов были не лучше… Да, есть люди, рядом с которыми он готов поселиться, с кем мог бы делить стол и кров, но их жизнь слишком коротка. Пройдёт полсотни лет, а может быть, меньше, и никого из тех, кто дорог ему сейчас, уже не будет. Просто нечестно жить среди людей, веками оставаясь в расцвете сил…
В просвете между облаками мелькнули городские стены и множество домов, похожих с высоты на крохотные ларчики. Это мог быть только Лакосс, а значит, лететь осталось недолго. Дальше на севере – только лес, редкие проплешины полей, возле которых приткнулось по несколько домишек. Здесь можно спуститься ниже, здесь уже почти некому задирать голову вверх и смотреть, что творится в небе. И не пролететь бы мимо…
Вот и людское селение, возле которого он, сидя в дозоре, впервые попробовал применить магию. Зачем? Чего он хотел – позабавиться или проверить себя? Сегодня он понимал это ещё меньше, чем тогда. Но сейчас главное, что отсюда до дома и пешком всего полдня пути, а на крыльях зай-грифона – считанные мгновения. Вот уже внизу вместо густого ельника лишь чахлые кусты и редкие деревья, растущие на крохотных бугорках твёрдой земли. Началось то самое болото, которое веками служило альвам последней защитой от людей.
На правой оконечности островка – могучий вяз, возле которого учитель Тоббо вечерами рассказывал малышне о славном городе Альванго, о Горлнне-воителе, о том, как отличить следы лося от следов оленя, какие травы годятся для целебных отваров… Вот он – вяз, но рядом никого нет, ни одной живой души. Наверное, не стоило и надеяться. Что может значить жизнь одного альва, если решается судьба всего рода…
Зай-грифон уже делал круг, чтобы опуститься рядом с землянкой учителя, но вдруг снизу донёсся многоголосый рёв, и к северу от острова появились огромные тёмные лохматые фигуры, каждая почти вдвое выше альва. Полтора десятка лесных ёти, продираясь сквозь заросли, приближались к острову, оглашая окрестности грозным рычанием. Намерения у них были явно не мирные, и это было настолько странно и нелепо, что Трелли не сразу поверил своим глазам. Раньше ему ни разу не приходилось слышать, чтобы лесные ёти сбивались в стаи, тем более что они могли на кого-то напасть. Сталкиваясь с альвами, эти неуклюжие великаны, пятясь и сдержано порыкивая, скрывались в чаще, но и альвы-охотники их не трогали, поскольку считалось, что ёти тоже прячутся от людей в этой глуши, что они тоже гонимы, что у них с альвами одна судьба и общие враги. Эти полузвери-полулюди, не смотря на грозный вид, питались кореньями и грибами, иногда, если повезёт, ловили мелкую дичь, но даже по сравнению с людьми они были медлительны и не отличались особой ловкостью, так что даже заяц для них был слишком трудной добычей.
Спустившись пониже, Трелли разглядел, что у каждого ёти в передних лапах по длинной жерди с наконечником из заострённого камня, а это было странно вдвойне. Метать камни ёти могли, а вот сделать из них что-то – едва ли. Но задумываться об этом было некогда – несколько стрел вонзилось в мохнатую грудь ёти, который ближе других подошёл к острову, и он со стоном повалился навзничь. Значит, альвы никуда не ушли! Они здесь, они ждут…
Трелли пришпорил зай-грифона, направив его прямо вдоль земли поперёк ломаной шеренги наступающих ёти. Те, которых ему удалось свалить брюхом и крыльями зай-грифона, на четвереньках, скачками, побросав жерди, бросились наутёк, остальные тоже последовали за ними, но не сразу. Среди великанов затесался какой-то коротышка, который кричал на отступающих, размахивал руками и пытался преградить им путь к отступлению. Да, размахивал он именно руками, а не лапами! Значит, некий человек приручил ёти и зачем-то натравил их на альвов. Вот она – вторая война меду альвами и людьми… Человек был одет в грубо скроенную доху из медвежьей шкуры, и на плече у него висел лук, самый настоящий, альвийский, только стрелы, торчащие из берестяного колчана, были без оперенья.
Несколько альвов в шкурах зимнего мандра возникли, словно из-под снега. Трое, начали выпускать стрелы, одну за другой, в тех ёти, которые медлили с бегством, а остальные бросились в погоню за человеком и вскоре настигли его. Даже если бы ему не мешала бежать неуклюжая доха, он едва ли смог бы скрыться.
Повинуясь желанию седока, крылатый зверь пошёл на посадку, но Трелли не стал дожидаться, когда его лапы коснутся земли. Он соскользнул с крыла и провалился по пояс в снег, а сверху его накрыло снежной шапкой, которую смахнуло с кроны высокой лиственницы крыло улетающего зай-грифона.
Мгновения темноты, тишины и покоя промчались, как будто их и не было… Зашуршали о снег чьи-то быстрые руки, и вскоре на него уставилось несколько пар пристальных глаз. Лица, в которых смутно угадывались знакомые черты, не выражали ни удивления, ни радости, ни теплоты, ничего… Они были, словно восковые маски, лики ледяных изваяний, бледные и неподвижные. После тех лет, что он провёл среди людей, он привык, что на лицах тех, кто его окружал, без труда читались почти все мысли, а тем более – чувства. Теперь предстояло снова привыкать к тому, что можно лишь догадываться, что у альва в душе или на уме…
– Трелли? – Один из охотников отбросил назад головную накидку с меховым подбоем, и на плечи упали длинные тяжёлые пряди серебристых волос. – Трелли…
Лунна, маленькая Лунна… Хотя какая она теперь маленькая… На Трелли смотрели, будто внезапно ожившие, лучистые глаза, на губах возникла тёплая, почти человеческая, улыбка.
Чьи-то тёплые руки ухватили его запястья и потянули из снежного плена, и Трелли вдруг осознал, что не совершенно не чувствует собственного тела. Оказывается, даже альв может замёрзнуть… А потом сознание погасло, провалившись в тёплое уютное забытьё.

– …он и сам не очень-то верил, что у тебя всё получится. Никто не верил. А я знала, что ты вернёшься. Не верила, а знала… – Наверное, Лунна говорила с ним уже давно, не дожидаясь, пока он очнётся, и каждое её слово согревало, наверное, даже лучше, чем тепло очага. – Ты вернулся, и теперь мы можем уйти.
– Зачем же вы меня ждали? – Он постарался повернуться набок, так, чтобы ему было её видно, но тело ещё плохо слушалось его. – Что значит жизнь одного альва, когда… – начал он заученную фразу, которую не раз повторял, пока морозный ветер бил в лицо.
Она осторожно приложила палец к его губам.
– Каждая жизнь – драгоценность. Нас так мало осталось, потому что мы начали об этом забывать. Так Тоббо сказал. Прощаясь…
– Прощаясь? Он… Что с ним?
– Он умер. – Лунна немного помолчала, согревая своими ладонями его руку. – Он сказал, что уже прошёл свой путь, что всё, о чём он только мог мечтать, свершилось, что он боится жить дальше.
– Боится?
– Да… А вдруг там, за Вратами Мира, совсем не то, о чём мечталось… Он сказал: долгая жизнь не должна кончаться разочарованием. Только, я думаю, Тоббо просто устал жить. Уже давно… Просто не мог он уйти раньше. Не мог уйти, пока не откроются Врата, или пока нас всех не станет… Он ведь, на самом деле, был гораздо старше, чем мы думали. Вот и всё. Теперь нам можно уходить. Тоббо лишь просил пропустить вперёд мёртвых.
– Кого?
– Всех альвов, которые умерли здесь, после того как Врата закрылись. Он сказал, что здешние боги разгневаны на альвов и не пускают их…
– Куда?
– Не знаю. Никуда не пускают.
– Серебряная Долина? – Трелли вспомнил бродячих мандров, серебристую траву, которая поглощала всякого, кто посмел ступить на неё, и горизонт, затянутый вечным туманом. Временное убежище… Место вечного ожидания…
– Да, Тоббо что-то говорил о какой-то долине, но я не знаю, что это такое…
– И не надо. Об этом лучше не думать. – Онемение прошло, и теперь казалось, что во всё тело вонзалось бессчётное множество крохотных иголок. – А как мы узнаем, что они уже там?
– Я знаю. Они уже ушли. Мне Тоббо шепнул, когда проходил мимо.
– Так почему же вы ещё здесь?
– Я… Я никому не сказала.
– Почему?
– Потому что… – Она умолкла, будто не решалась в чём-то признаться.
– Не молчи…
– Потому что знала: ты скоро вернёшься. Только не спрашивай, откуда…
– Значит, теперь уже можно…
– Да, но торопиться уже некуда. Врата стоят, и они открыты. Ёти больше не нападут, людям сюда всё равно не добраться, а значит, и мы можем не спешить. Отдохнёшь, согреешься, окрепнешь…
– Да, расскажи, что сегодня было за нашествие. – Трелли вспомнил об атаке, которую наблюдал с воздуха.
– Всё люди… Там, где появляются люди… – Лунна стиснула кулачок, и кончики её губ слегка опустились вниз. – Они убили Китта. Пять дней назад. Никто не ожидал, что они нападут, и только у него было при себе оружие. Пока остальные бегали за луками, его уже затоптали. А вчера пропали Санна и Тотто.
Санна и Тотто… Последние альвы, рождённые в племени… Когда Трелли уходил, им было лет по шесть, не больше.
– Пусть приведут сюда…
– Кого?
– Человека.
– Если он ещё жив. Его не стали сразу убивать, лишь затем, чтобы все могли видеть, как он умрёт. – Лунна поднялась и вышла из землянки.
Трелли пришлось недолго оставаться в одиночестве. Вскоре Лунна вернулась, и два альва-охотника втолкнули вслед за ней человека. Медвежью доху с его уже сорвали, он стоял босиком на земляном полу в одной набедренной повязке, и поперёк впалой груди алели два свежих рубца, а с уголков губ стекали струйки крови.
В следующее мгновение Трелли понял всё. Он узнал этого человека. Когда-то давно Китт привёл на остров человеческого детёныша, на которого тут же надели ошейник. Сид, человек Трелли-альва… Видимо, он каким-то чудом спасся после бегства, прибился к лесным ёти, а потом стал их вождём. Что ж, рабу положено ненавидеть хозяина. Он вырос и решил отомстить. – Отпустите его.
– Что? – Уте показалось, что она не расслышала.
– Пусть уходит. Пусть проводят его до Беглого Камня. Дальше сам доберётся. Пусть уходит, пока болото не раскисло.
– Но почему?! Он же наш враг. Он убил Китта!
– Лунна… Я потом объясню тебе всё. Но сейчас просто поверь – так будет правильно.
– Знаешь… Пока ты был в беспамятстве, мы избрали тебя своим вождём, и теперь твоё слово – закон.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48