А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Он смущённо улыбнулся в ответ, уши выпрямились.
— Нина, можно я расскажу в Виальниене то, что ты сказала? О том, что узы могут стать бронёй и источником силы?
— Нужно. И не только в Виальниене.
Миденвен повернулся к окну, посмотрел на уличную суету.
— Я пойду, — сказал он.
— Подожди немного, сейчас Егор придёт. Ты же всегда хотел с ним познакомиться.
Пришёл Егор действительно быстро, минуты через три. Миденвен посмотрел на него с удивлением, потом — с недоумением — на меня.
Егор очень красив — высокий блондин с огромными, почти как у хелефайи, зелёными глазами, безупречными чертами лица и с фигурой античного атлета. Бабы вешаются на него гроздьями, но дольше недели ни одна не выдерживала, — трудно наладить отношения с мужчиной, который живёт исключительно своей работой, и даже в постели, до и после любовных утех, говорит только о ней. Но мне нравится именно эта увлечённость. Просто смазливых мужиков полно, да людей среди них мало. Как, впрочем, и среди женщин.
Общую тему для разговора с лучшим фармацевтом Хелефайриана Егор нашёл быстро.
— Я бы очень хотел познакомить с вами отца, — сказал Миденвен, не сводя с Егора восхищённых глаз. — Он целитель. А сейчас изучает человеческую медицину. Но о таком наставнике даже не мечтал.
Егор смутился. Я прикусила губу, чтобы скрыть улыбку. Предсказать итог их знакомства было несложно.
* * *
Рано утром Егор уехал на консультацию в какую-то из больниц Праги. Роберт разминулся с ним всего на несколько минут.
Вид у брата неважный — бледный, осунувшийся, глаза заплаканы.
У меня заледенел желудок. Чтобы Роберт, с его непрошибаемым самообладанием, заплакал, должно случиться нечто настолько ужасное, что десятибалльный прорыв инферно мелким пустяком покажется.
Роберт безвольно рухнул на стул у окна.
— Локр, что случилось? — назвала я его истинным именем.
По щекам брата опять потекли слёзы.
— Вчера Сашка умер.
— Что? — не поверила я.
— Авария. Дождь, поздний вечер, мокрая дорога. Западная объездная, Сашка возвращался из военного санатория. Выжили все, кроме него. Одного выкинуло при ударе, двоих выпихнул Сашка. Он ведь всегда был спасателем. Сапёром. А его спасти не удалось. Даже могилы не будет, хоронить нечего… — Роберт замолчал, заставил себя успокоиться, вытер слёзы. — Сашка владел «вольной смертью». Гореть заживо ему не пришлось.
Мне стало очень холодно. Так холодно, что я бы с радостью полезла в горящую машину вместо Сашки. И он был бы жив, и я бы согрелась. Пол шатался. Я села на кровать.
— Ильдан, — услышала я собственный голос. — В одиночку ему не справиться. А Беркутова — не поддержка, она знала Сашку, ей самой нужен кто-то, кто поможет одолеть боль.
В руке откуда-то взялся мобильник, мои пальцы набирали эсмеску. Джакомо сумеет убедить Ильдана в непреложности одной скверной истины: даже если бы он был в этой поездке вместе с сыном, спасти его всё равно бы не сумел. Даже чаротворцам подвластно не всё. Надо только произнести это нужными словами.
— И работа, — говорили мои губы, — Ильдану нужна работа, которая заполнит все мысли и выматывать станет так, что от усталости он будет мгновенно проваливаться в сон без сновидений.
Я позвонила Веронике. Телефон отключён, значит сидит на очередном совещании повелителей. Я набрала код экстренной связи. Хорошие новости по этой линии не приходят никогда, а плохие излают предельно сжато и прямо. Столь же коротко сообщают о дальнейших действиях.
— Поговори с альянсовскими повелителями, — сказала я. — Пусть наймут Ильдана проверять инфернальную устойчивость нычек. Слово «инферно» заставит его согласиться, несмотря на личное горе, троедворские рефлексы сработают. А проверять нычки он должен до тех пор, пока боль не притупится настолько, что бы о ней можно было говорить. Пражанское гражданство и визу в Альянс надо оформить немедленно, к работе Ильдану и его сотройчанам необходимо приступить сегодня же.
— Поняла, — ответила Вероника. — Документы оформлю через наш Алый Круг, это займёт не более трёх часов. Отбой связи.
— А мы? — спросил Роберт.
— А мы как-нибудь справимся сами, — сказала я.
Роберту тоже необходимо какое-то дело, способное притупить боль. Как и многим, кто знал Сашку. Но Роберту прежде всего — они крепко дружили.
— Собери мою бригаду, и любых других ребят понадёжнее — и ранговиков, и дворовых, — сказала я. — И бригаду Реваза Аскерова, вам понадобится техническая поддержка. Словом, привлеки всех троедворцев, у кого мозги есть, а не только боевые навыки. Не обязательно камнедельских — любых. Совет общин Алого Круга заканчивается только через два дня, отмечать же это достославное событие соотечественники начали ещё вчера. Знаменитые троедворские дебоши — не та слава, которая способна украсить державу, мнящую себя великой.
Роберт посмотрел на меня с недоумением.
— Ты это о чём?
— Необходимы патрули дружинников и отряды быстрого реагирования, — ответила я. — Нарушителей общественного порядка тут же, не дожидаясь, пока протрезвеют, отправлять по месту постоянной службы. Пусть с ними собственное начальство разбирается. Магии в Пражании побольше, чем у нас, так что пусть архонт немного потратится ради общественного блага, не обеднеет.
— Но почему я должен этим заниматься?! — возмутился Роберт.
— Потому что других соединников нет. И тем более, нет реальной охраны. От местных властей толку никакого, когда гуляют тродворцы даже первого года службы, здешний спецназ по казармам прячется. Так что придётся самим собственное дерьмо убирать, хватит на весь волшебный мир позориться. Подели мою бригаду на четыре группы, доукомплектуй до бригадного уровня, вот и отряды быстрого реагирования. Как раз хватит. Едва пройдёт слух, что за порядком на гуляниях следят наказатели, количество любителей шумного отдыха резко поубавится.
Роберт действительно отличный соединник, план действий и все возможные последствия оценил мгновенно. И не только в том, что касалось троедворской репутации. Кивнул одобрительно.
— Да, это именно то, что нужно.
Роберт ушёл. Я уронила мобильник, внезапно ослабевшие пальцы не могли удержать даже такую малость.
И завыла от нестерпимой боли, которая терзала душу.
Сашка умер. Лучший друг, который только может быть. Самый сильный, честный и добрый людь, которого я знала.
Сашки больше нет. И не будет.
Как же холодно!
Пискнул мобильник. Вероника прислала какой-то звуковой файл с пометкой «Прослушать немедленно!». Я открыла его через плеер. И опять уронила телефон — это оказалась Сашкина песня. Старая, записанная ещё до того, как он открыл свою страничку в интернете.
Жизнь как будто песок,
У кого-то — вода:
Есть отмеренный срок,
А потом в никуда.
Только это всё не для меня,
Я воскресну землёй и травой,
Вольным ветром, мерцаньем огня,
Пока есть этот мир, я живой.
Стал до срока седым,
Видел злобы оскал…
Тают дни словно дым,
Но мне смерть не финал.
Я не тень, что уйдёт без следа,
Жить останусь я в песнях, стихах,
Не покину я мир никогда —
Делать нечего на небесах.
На свету ли, во мгле,
Жарким летом, зимой
Жизнь моя на Земле,
И не нужно иной.
Песня прогнала озноб, я смогла заплакать. Опять зазвонил телефон. Рингтон Ильдана. Я вытерла слёзы и взяла трубку.
— Спасибо, — сказал Ильдан вместо приветствия. Мгновение помолчал. — Через два дня вампиры устраивают бал в ратуше. Ты должна пойти туда, танцевать и веселиться. Обязательно должна. Я оставил на твоё имя деньги в магазине «Либуша». Выбери себе самое красивое платье и поезжай на бал. Пусть это будет Сашкин подарок. Нина, я прошу тебя, сделай это ради него!
— Хорошо, — сказала я. — Поеду.
— Отбой связи, — коротко ответил Ильдан.
Я положила мобильник на стол. И опять заплакала.
* * *
Вероника и Рижина одарили меня хмурыми взглядами.
— Мы тебе платье пришли выбирать, а не нам, — сказала Вероника.
— Вот именно, — добавила Рижина.
Секция торгового зала одного из лучших бутиков Чарны завалена самым разнообразным тряпьём. На диване скучают Элунэль и Егор. Зачем девчонкам понадобилось их с собой тащить, не понимаю. Тем более, что ни Олега, ни Роберта они не пригласили.
Я взяла платье из тонкого шёлка с мелким цветочным рисунком, выбрала нитку некрупного иранского жемчуга с чередованием бриллиантовых розочек и серьги в комплект. Две длинные китайские заколки-шпажки из слоновой кости.
— Примерь, — сунула всё это добро Веронике.
— На такие вечера не принято надевать пёстрые платья, — заартачилась было она. — К тому же разностилица получается — Китай, Европа, арабика.
— И всё же примерьте, — посоветовал магазинный стилист. — Сейчас в моде разнообразные миксы.
Вероника тяжко вздохнула и ушла в примерочную.
— Теперь тебе, — сказала я Рижине.
Платье из мягкой золотой парчи, ожерелье и серьги из крупных звёздчатых сапфиров, скреплённых так, что не видно оправы. А в волосы — две маленьких веточки синих шёлковых цветов.
Когда девчонки переоделись и вышли из примерочной, Егор и Элунэль зааплодировали, а стилист сдавлено ахнул.
Фея Лета и Синеглазка, прославленные красавицы из самых романтичных баллад Пражании, удавились бы от зависти, только единожды глянув на моих подруг. Платья подчёркивали безупречные формы и грацию движений, украшения придавали ещё большую глубину и выразительность глазам. Расцветка тканей выгодно оттеняла безупречную гладкость и бархатистость кожи, показывала совершенство ослепительно белых крыльев. И была видна не только красота, но и характер девушек. На балу они не станут, подобно всем остальным светским дамочкам, безликими смазливыми куклами, вешалками для тряпья и витринами для побрякушек.
— Я никогда ещё не видел, — сказал стилист, — чтобы одна женщина выбирала для другой наряд, который действительно будет ей к лицу, да ещё и наилучший из возможных… Но вам самой платье подобрать будет нелегко.
— Да прям, — дёрнула я плечом. — Как раз это легче лёгкого. Драгоценности с моим типом внешности носить нельзя категорически, одежду ярких расцветок и сложных фасонов тоже. Надо что-нибудь предельно незаметное.
— Одну драгоценность ты всё же сможешь надеть, — сказала Вероника. — Солнечнолунные камни. Они совершенно особенные, не то что банальные жемчуга и бриллианты.
Говорила она непривычно нервно, а в глазах я заметила багровый отсвет — сегодня утром Вероника дала «алое слово», волшебство ещё не успело стабилизироваться. Совет общин надёжно хранит тайны своих решений.
Я сочувственно улыбнулась, пожала Веронике руку. Повелительница — работа не лёгкая. Подруга ответила на пожатие, тронула рыжий локон.
— Правителем действительно быть нелегко, но с этим можно справиться, — настойчиво и убеждающе сказала она. — Поверь, можно.
— Нина Хорса, у вампиров есть межобщинные драгоценности, — с официальностью проговорила Рижина. — На Совете было решено отдать тебе одну из диадем, которые хранились в Анрой-Авати.
— Рижина, я знаю сколько стоит даже один крохотный солнечнолунный камень. Это слишком дорогой подарок.
— Не спорь, — жёстко ответила она. — Сколько бы ни стоила диадема, это не дороже открытого неба, пути Света, да и много другого. Элунэль, — кивнула Рижина хелефайе.
Он достал из сумки завёрнутую в алую ткань диадему, положил на кофейный столик и раскрыл покровы.
Диадема оказалась тоненькой, собранной из маленьких камней, очень простого рисунка, — ни одной лишней или вычурной линии. Красивая вещь, благородно элегантная. Солнечнолунные камни переливались приглушённым золотистым и серебристым светом. На обычную драгоценность они совершенно не похожи. В них нет крикливого до базарности блеска бриллиантов, отсутствует истеричная яркость бижутерии. Сияние солнечнолунных камней спокойное и уверенное. Мне диадема понравилась.
Рижина достала кровозаборник.
— Камням нужно немного твоей крови, чтобы признать в тебе хозяйку.
Охранное волшебство крови для вампиров дело обычное, и я подставила шею. Крови действительно понадобилось совсем немного. Алые капли мгновенно впитались в камни.
— Всё, можешь надевать, — чуть дрогнувшим голосом сказала Вероника.
Судорожно вздохнул Элунэль, сложил ладони словно на молитве. Кончики ушей дрожат от волнения, а пальцы сцепил так, что костяшки побелели. У Рижины и Вероники растопырились и затрепетали крылья. Стилист и девушки-ассистентки, все, кстати, человеки, смотрели на них с удивлением.
— Понятно, — сказала я стихийникам. — А теперь выкладывайте, что не так с этой диадемой.
— Всё так, — ответил Элунэль. — Это действительно подарок Алого Круга, и я не знаю никого, кому бы он подошёл лучше.
— Драгоценности из межобщинной сокровищницы, — пояснила Вероника, — Совет дарит тем, кому хочет выразить свою благодарность. Именно для этого она и была основана четыре с половиной тысячи лет назад.
Слова совершенно правдивы, но в них явственно звучит недоговоренность. Нетрудно заметить и многозначность фраз. Я глянула на диадему астральным зрением. Никаких дополнительных функций у неё нет, это действительно только украшение, пусть и снабжённое мощным охранным волшебством. Очень мощным. Слишком мощным даже для запредельно дорогих солнечнолунных камней.
— Диадема очень древняя, — объяснила Рижина.
— Ты всё же примерь, — посоветовал Элунэль. — И знаешь, Хорса, те, кто решил отдать её тебе, не держали ни одной злой мысли. Это действительно дар чистого сердца.
Вампирки и хелефайя говорят правду. Но между правдой и истиной — огромная пропасть. Я неуверенно посмотрела на Егора. Тот пожал плечами. Серьёзную недоговоренность он тоже чувствовал, но придраться было не к чему.
Никакой опасности в подарке нет, её троедворский боевик не заметить не может. У дарителей действительно не было ни единой злой мысли. Но сердце всё равно тревожно ёкало, холодел желудок. Однако убедительных поводов отнекиваться не осталось. Я примерила диадему. Весила она не больше моей обычной кожаной заколки-автоматички и смотрелась неплохо. Не скажу, что идеально подходит к лицу, но надевать иногда на всякие светские мероприятия, вроде сегодняшнего бала, можно.
Осталось подобрать одежду. Я взяла просторное красное платье прямого силуэта и неяркого оттенка. К нему — длинный и широкий хелефайский шарф из золотисто-жёлтого шифона. Традиционного шелководства у хелефайев нет, все ткани изготовлены только из паутины, поэтому обладают совершенно особенной мягкой светящейся переливчатостью. Туфли из тонкой натуральной кожи — классические красные лодочки на среднем каблуке. В таких ноги и выглядят изящно, и не устают. Серьги и брошь из тёмного, почти чёрного дерева я купила ещё в Камнедельске.
Я оделась, набросила на плечи шарф и скрепила его брошью. Вышла из примерочной.
— Обалдеть, — только и сказал стилист. — Царица Савская отдыхает.
— А я тебя предупреждал, — ответил Егор. — Так что гони сто евро, раз проспорил.
Стилист, не отводя от меня глаз, достал из бумажника купюру, отдал ему.
— Я всегда говорил, — довольно улыбнулся Егор, — что для женщины самая лучшая фигура — это лёгкая полнота. И в любой одежде хорошо выглядит, от водолазки и джинсов в обтяжку до свободных балахонов, и подержаться есть за что.
Вероника, а затем Рижина безо всякой нужды поправили мне шарф и посмотрели на работников магазина с такой торжествующей гордостью, что те недоумённо заморгали. Элунэль стоял молча и неподвижно, только кончики ушей подёргивались, а мочки приподнялись.
Мы с Егором встревоженно переглянулись. Но придраться по-прежнему было не к чему, и я оставила диадему.
* * *
Бал не задался с самого начала.
Вероника всегда любила блистать талантами на тусовках, но сегодня не пыталась ни петь, ни танцевать. Олег посматривал на жену с удивлением: напряжённая, словно перед боем, она сосредоточенно изучала публику и периметр зала.
Рижина молча стояла у окна, не обращая внимания на поклонников, хотя они и становились всё настойчивее. Я поискала взглядом Роберта. Пока этот олух будет крыльями хлопать, невесту уведут.
Брат смотрел на меня с растерянностью и испугом. Хотел подойти, но его оттёрли, а меня и Егора очень мягко и быстро перевели к центру зала. Сегодня нас окружали исключительно вампиры, и только повелители и дарулы, семеро мужчин и пять женщин, причём совершенно незнакомые. Я попробовала подойти к Фокону, троедворским главам общин — не получилось, оттеснили обратно в центр, и вся наказательская выучка не помогла. Не дракой же мне через этот кордон проламываться… Я решила подождать развития событий.
Каварли к нам тоже не пустили, а Элунэль подойти и не пытался. Обоих ар-Даллиганов я не видела, даже не знаю, пришли на бал или нет.
Остальные приглашённые смотрели на меня с жадным и опасливым любопытством, как на какого-то редкостного зверя в зоопарке.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54