А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

И только один из бойцов мог
покинуть арену живым...
Ремин обернулся и посмотрел на Триса. Тот с каким-то
непонятным Ремину удовлетворением наблюдал за четкими
действиями офицеров и солдат. На его лице не было заметно ни
тени страха или волнения перед смертельной схваткой. Ремин
удивился такому спокойствию своего друга. Он представил себя на
месте человека, собиравшегося скрестить мечи с противником на
глазах многотысячной публики и невольно передернул плечами.
Однако было похоже, что Трис не шутил, говоря, что предпочел бы
оказаться в числе зрителей, а не участников.
-- Трис! Ремин! -- Послышался звонкий крик Алины.
Ремин заметил, как Трис слегка вздрогнул от неожиданности
и только потом повернул голову. Никар-Вазам, его жена и Алина
тщетно пытались пробиться к навесу сквозь толпу знатных
Этла-Нитов.
-- Ремин, очень тебя прошу, никого не пускай ко мне
внутрь. Это очень важно для меня. -- Тихо сказал Трис,
приподнимая полог навеса. -- А вы, достопочтенный
герольд-распорядитель, пожалуйста, поставте двух солдат у
входа.
-- Но как же благородные Этла-Ниты, которые желают увидеть
Вас, господин Трисмегист? -- Попытался протестовать герольд.
-- Меня они смогут лицезреть после поединка... Если от
меня еще что-то останется! -- Трис вошел внутрь и резко
задернул полог.
-- Да поможет Вам Бог-Спаситель... -- Растерянно промямлил
герольд вслед Трису и повернулся к Ремину. -- Ваш друг э-э-э...
довольно прямолинеен и резок в словах.
-- Он и в делах такой же. -- Гордо ответил Ремин. -- Трис
знает, что говорит. И я советую Вам выполнять его распоряжения.
Герольд пожал плечами и жестом подозвал к себе младшего
офицера:
-- Поставьте двух солдат у входа и никого не пускайте
внутрь, пока господин Трисмегист сам не выйдет.
Удовлетворенный исполнительностью герольда Ремин поспешил
навстречу своим родственникам. В нескольких словах он передал
просьбу своего друга, извинившись за его невнимание, вполне
простительное, впрочем, при данных обстоятельствах. Благодаря
своему положению при дворе, Никар-Вазам смог занять одно из
самых лучших мест среди многочисленных зрителей, и Ремин вновь
направился к навесу. Он успел вернуться как раз вовремя.
Над площадью разнесся мощный рев труб, заглушая и подавляя
гомон толпы. Внезапно трубы замолкли, и разлилась такая
звенящая тишина, что, казалось, можно было бы услышать звук
упавшей застежки от плаща.
-- Жители Этла-Тиды, приветствуйте Мага-Императора
Тзота-Локи! -- Раздались зычные голоса глашатаев.
Площадь взорвалась такими шумными криками, что от них
задрожали стены храмов и дворцов:
-- Слава! Слава!
-- Да здравствует Тзот-Локи!
-- Тысячу лет жизни Магу-Императору!
-- Этла-Ниты и Маг-Император едины!
-- Привет великому правителю великой Этла-Тиды!
Сидящий в палатке в позе "лотоса" Трис недовольно
поморщился. Его исключительно тонкий слух с трудом переносил
подобные звуковые нагрузки. Шум мешал сосредоточиться перед
боем, войти в необходимое отрешенно-расслабленное состояние.
Как всегда в нечастые минуты раздражения Трис постарался
найти в источнике недовольства положительные стороны и полезные
для себя качества. И нашел. Громкие приветственные крики
свидетельствовали о незыблемом авторитете Мага-Императора и его
власти. Следовательно, и сам Трис, поддерживаемый Тзотом-Локи,
может рассчитывать на беспрекословное подчинение всех
Этла-Нитов при выполнении собственных задуманных планов. "Все,
что мне полезно, должно быть и приятно", -- подумал Трис, и шум
на площади преобразился для него в нечто далекое и
незначительное, не мешающее сосредоточиться.
Тем временем стоящий у входа в навес Ремин, как и все
Этла-Ниты, находящиеся на площади, не отрывал глаз от
Императорского балкона. И вот над невысоким парапетом сначала
показались головы властителей страны, а потом и их фигуры
целиком. Приветственные возгласы достигли своего апогея. И
голос Ремина сливался с голосами других людей:
-- Слава Императору Этла-Тиды!
-- Слава принцессе Лоранон-Локи-Нее!
Маг-Император и его дочь были одеты в длинные белоснежные
мантии, обильно украшенные нашитыми золотыми пластинками с
отчеканенными изображениями растений и животных. В лучах солнца
их наряды ослепительно сияли и казалось, что сами боги почтили
людей своим присутствием. Ближайшие советники Тзота-Локи и
немногочисленные девушки из свиты принцессы, расположившиеся
полукругом чуть позади, словно-бы подчеркивали величие и силу
своих владык.
Тзот-Локи медленно и плавно простер над площадью руки, и
спустя несколько мгновений громкие радостные возгласы смолкли.
-- Народ Этла-Тиды! -- Торжественно начал Маг-Император.
-- Мы собрлись здесь, чтобы наблюдать за поединком чести между
двумя дворянами. Первый помощник посла Южной Империи Греан-Мор
счел себя и свое государство оскорбленным и вызвал на бой юного
дворянина из нашей далекой северной провинции господина
Трисмегиста-Аттона-Тониана. Я сам, да, наверное, и все вы,
жители древней и благородной Этла-Тиды, придерживаемся другого
мнения и желаем победы своему соотечественнику. -- Тут
Тзот-Локи сделал едва заметную паузу, а затем продолжил. -- Как
бы то ни было, мы все надеемся, что в поединке чести победит
достойнейший. С нашей стороны за соблюдением правил боя будет
следить Маг-Советник Этла-Тиды, Верховный жрец Бога-Спасителя
Крон-то-Рион. Его мудрость и честность известны всем
Этла-Нитам, и мы надеемся, что досточтимый Посол Южной Империи
Великий Маг Юнор будет так же справедлив и беспристрастен.
И словно в продолжение речи Мага-Императора с одной из
выходящих на Храмовую площадь улиц донеслись призывы:
-- Дорогу посольству могучей Южной Империи!
-- Дорогу Послу Южной империи Великому Магу Юнору!
Толпа Этла-Нитов раздалась в стороны так быстро, что
процессия южан, окруженная со всех сторон почетным эскортом
гвардии Тзота-Локи (одетых в блестящие медные кирасы и шлемы
солдат, кстати, при желании можно было бы считать и конвоем),
без помех прошла прямо к желто-зеленому полосатому навесу,
предназначенному для Греан-Мора.
Этла-Ниты шепотом обсуждали процессию южан. На
четырехколесной колеснице, влекомой шестеркой лошадей, под
балдахином из белой ткани, установленном на четырех резных
опорах, стояло роскошное кресло из красного дерева, украшенное
чеканными золотыми пластинами с причудливыми, наверное,
магическими символами. В кресле гордо восседал Великий Маг
Юнор, презрительно сжав губы и высокомерно глядя на море людей,
разлившееся на Храмовой площади.
Как и на Большом приеме, с правой стороны от колесницы
гарцевал Греан-Мор, его легкий малиновый плащ развевал легкий
ветерок, и казалось, что на лошади сидит не человек, а некая
сказочная жар-птица. К его седлу был приторочен длинный узкий
сверток из толстой кожи, в котором сразу же можно было признать
чехол для дуэльного меча. Второй помощник посла Долор-то-Рон
отсутствовал по вполне понятным причинам. Вместо него с левой
стороны ехал герольд, заносчиво задрав вверх подбородок и изо
всех сил стараясь подражать надменному спокойствию своего
господина.
Позади колесницы шла дюжина слуг, одетых в одинаковые
ярко-красные туники. На их головах сияли конические медные
шлемы, правые руки сжимали короткие толстые копья, а левую
половину тела закрывали круглые щиты со спиралевидным узором.
Едва только посольство приблизилось к отведенному им
согласно церемониалу месту и остановилось, Греан-Мор соскочил с
коня, бросив поводья подоспевшему слуге и скрылся в шатре.
-- Великий Маг Юнор, -- провозгласил герольд южан, --
приветствует Мага-Императора Этла-Тиды!
Тзот-Локи ограничился едва заметным кивком.
-- Маг-Император приветствует послов Южной Империи и
выражает сожаление, что их встреча связана со столь печальным
событием. -- Ответил герольд Тзота-Локи.
-- О каком печальном событии говорит Маг-Император? --
Задал вопрос сам Посол Юнор, встав с кресла.
-- Разве кровопролитие и смерть людей не являются
величайшей бедой? -- Удивился Тзот-Локи.
-- Великий воин и непревзойденный боец, -- торжественно
отчеканил слова Юнор, -- благородный дворянин Греан-Мор уже
убил на поединках чести полторы дюжины существ, недостойных
именоваться людьми, и убъет еще дюжину раз по дюжине! Их кровь
прольется во имя благородства и чести, во славу Бога-Спасителя.
Что же тут печального? Мы, слуги великого Повелителя Горвана, в
отличие от вас, мягкосердечные и малодушные северяне, чтим
старых богов и заветы предков.
-- Мне жаль, -- отозвался Тзот-Локи, -- что мы по-разному
понимаем служение Богу-Спасителю. Не для того он ценой своей
жизни скрыл Этла-Тиду от врагов, чтобы его потомки истребляли
друг друга на поединках. Впрочем, я верю, что ваши заблуждения
рано или поздно обернуться против вас же, и вы пожнете плоды
зла и жестокости, которые посеяли в умах людей.
-- Красивые речи, но они слишком далеки от реальной жизни!
Не лучше ли начать поединок между нашими людьми, или мы так и
будем стараться переубедить друг друга словами?
-- А Вы, уважаемый посол, считаете, что победить можно
только грубой силой?
-- Да! Силой воинов и могуществом магии побеждает своих
врагов великая Южная Империя! Многие уже познали ее мощь, и
Этла-Тиде лучше по-хорошему присоединиться к нашему
государству. -- Площадь взорвалась возмущенными возгласами и
Великий Маг Юнор повысил голос, перекрывая шум. -- И пусть
сегодняшняя победа моего Первого помощника Греан-Мора станет
предвестником грядущей победы Повелителя Мира Горвана!
Этла-Ниты были ошеломлены подобными беззастенчивыми
угрозами. Стоящий рядом с Ремином человек средних лет в
лазоревой тоге закричал:
-- Вы еще не победили, южане, а уже бахвалитесь!
Тзот-Локи вновь простер вперед руки и постепенно
установилась тишина.
-- Вот теперь, действительно, пора начинать поединок. -- С
искренней печалью в голосе сказал он. -- Маг-Советник
Крон-то-Рион, готовы ли Вы следить за соблюдением правил боя?
-- Да, я готов! -- Послышался голос где-то справа от
Ремина.
Люди расступились, и в центр круга, образованного щитами
солдат, вышел Маг-Советник Этла-Тиды. Оказалось, что все это
время он находился на Храмовой площади, в гуще людей, своих
сограждан. То ли скромная светло-серая мантия, то ли магические
чары делали его до сих пор невидимым.
-- Соблаговолит ли мой коллега, Великий Маг Юнор, сойти со
своей роскошной колесницы, столь подобающей его высоким
амбициям, и присоединиться ко мне, стоящему на бренной земле?
-- Спросил Крон-то-Рион, и в его голосе все уловили едва
скрываемую насмешку.
-- Благодаря своему высокому положению, -- в тон ответил
Юнор, глядя сверху вниз на Мага-Советника из своего кресла, --
я отсюда гораздо лучше смогу обозревать всю площадку для боя, а
мои магические силы позволят распознать волшебство, без
которого Вам, разумеется, не победить величайшего воина мира.
-- Маг поставил перед собой длинный посох, увенчанный белым
матовым шаром. -- Это мой жезл с волшебной хрустальной сферой.
Как только кто-либо из Этла-Нитов попытается вмешаться в ход
поединка, сфера засияет рубиновым цветом, и, согласно древним
правилам, ваш боец будет признан проигравшим и умерщвлен на
главной жертвенной пирамиде Бога-Спасителя.
-- Я восхищен Вашей предусмотрительностью, коллега. --
Крон-то-Рион воткнул в землю перед собой такой же, как у Юнора,
посох. -- Если же магию примените Вы, то моя сфера вспыхнет,
как изумруд, и тогда Ваш воин проиграет.
Кривая хищная усмешка исказила губы Юнора, словно бы
злорадно сообщая: "Не дождешься!"
-- Я вижу, что уважаемые маги пришли к согласию. --
Констатировал с Императорского балкона Тзот-Локи. -- Герольды,
трубите сигнал к выходу поединщиков!
И герольды затрубили. Низкий, протяжный гул был похож и на
рев ветра в прибрежных скалах, и на вой волков темной зимней
ночью, и на призыв неведомого далекого божества. От этого звука
мурашки пробежали по коже Ремина, да и остальные люди как-то
вдруг сразу посерьезнели и посуровели. Словно сама Смерть
пронеслась над площадью, коснувшись каждого своим ледяным
дыханием.
Одновременно распахнулись пологи шатров и в проходы между
шеренгами солдат выступили два человека.
Выбирая одежду для боя, Трис остановился на обтягивающих
шортах до середины бедра из угольно-черной тефлопластовой
ткани. Они принадлежали к тем немногим вещам, что остались у
него после гибели космической яхты. Этла-Нитам подобная одежда
была совершенно незнакома, и Трис услышал тихие удивленные
перешептывания. Постепенно удивление перешло в восхищение:
шорты подчеркивали идеально сложенное тело и вместе с черным
мечом придавали фигуре Триса какую-то зловещую, смертоносную
красоту.
Выходя в круг, Трис бросил один короткий взгляд на
Императорский балкон, и тут же перевел свои бездонно-синие
глаза на Крон-то-Риона. Тот шел навстречу, освобождая центр
арены для поединка, чтобы занять свой пост наблюдателя в
проходе. На доли секунды глаза старого и молодого магов из
разных миров встретились, и каждый из них слегка кивнул
головой, как бы успокаивая другого.
Выход Греан-Мора был не менее эффектен. Он быстро пробежал
по проходу и раньше Триса вышел на площадку. Его появление
сначала сопровождалось гневными криками, но постепенно даже
самые нетерпимые Этла-Ниты уважительно заворчали.
Первый помощник посла, как уже было сказано, отличался
весьма небольшим ростом. Однако только теперь, когда он стоял
на арене, образованной щитами солдат, и был одет лишь в
белоснежную набедренную повязку, можно было оценить всю
несоразмерность пропорций его тела. При взгляде спереди фигура
очертаниями напоминала почти правильный квадрат: крепкие
мускулистые икры и бедра были, пожалуй, даже толще, чем у людей
нормального роста, а бочкообразная грудная клетка, мощный
широкий плечевой пояс и длинные, до колен руки с рельефными
мышцами говорили о невероятной силе и энергии.
Но больше всего Триса интересовал белый меч Греан-Мора.
Присмотревшись, он понял, что тот изготовлен из цельного
слонового бивня, уплощенного с боков и по наружному изгибу
усеянного мелкими остросколотыми зубцами из горного хрусталя.
Эти хрусталики сияли в солнечных лучах, создавая впечатление,
что режущая кромка изготовлена из переливающегося огня. Белый
костяной меч, наверняка, был не менее древен, чем меч,
подаренный Крон-то-Рионом, а по прочности намного превосходил
его.
Трис невольно усмехнулся, посмотрев на себя и на своего
противника со стороны. Если бы на Храмовой площади сейчас
находился человек, не знающий ни обстоятельств, приведших к
поединку, ни общей политической ситуации, его симпатии,
несомненно, были бы отданы Греан-Мору. Классическая сцена из
древних двухмерных фильмов Земли: отважный маленький человечек,
одетый в белое со светлым блестящим мечом противостоит черному
воину с черным оружием.
"И почему маленький рост и белый цвет всегда ассоциируются
с добром? -- Подумал Трис. -- Я бы охотнее согласился сразиться
с тремя неповоротливыми здоровяками, чем с этим карликом,
состоящим, похоже, из стальных пружин и гидравлических
приводов!"
Несколько мгновений противники стояли друг против друга, а
потом, словно по команде, повернулись к Императорскому балкону.
-- Право возвестить начало боя я передаю своей дочери,
своей единственной дочери, -- Тзот-Локи сделал заметное
ударение на слове "единственной", -- принцессе
Лоранон-Локи-Нее. Едва белая ткань, брошенная ее рукой,
коснется земли, можно начинать поединок. И только смерть или
смертельная рана одного из вас будет означать конец боя. Да
смилостивится над вашими душами Бог-Спаситель!
Трис пристально смотрел на принцессу, подошедшую к
низкому, до колен, парапету, ограждающему балкон. Тоненькая
хрупкая фигурка с копной черных волос сейчас даст знак, и
только от него самого будет зависеть, останется он жить, или
погибнет, так и не добившись исполнения своей мечты.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51