А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Но она не расслаблялась. Здесь, на песчаных пляжах Малибу, бродили живые сюжеты, которые могли бы стать ее визитной карточкой в издаваемом Латхамом и Гиннес журнале. И пора уже была браться за работу.
Пэт осмотрелась вокруг. Любители серфинга носились по волнам. Их длинноногие и большегрудые подружки на берегу сходили с ума от музыки, льющейся из наушников «уокменов». Их едва прикрытые части тела впитывали солнечные лучи, словно солнечные батареи, копя их про запас, чтобы темными ночами отдать в обмен свое тепло и энергию на нечто очень приятное. В волнах мелькнул виндсерфингист. Звуки прибоя, хлопки паруса, глухие удары теннисных ракеток, перемежающиеся с возгласами игроков — вот и все, что нарушало тишину побережья. Все было как всегда, и, как обычно в таких случаях, главная трудность заключалась в том, чтобы найти достойный объект съемок. В который раз Пэт тайно призналась себе, что фотографировать в аду было бы несравненно проще и легче, чем в благопристойном раю…
Тут она увидела его. Он стоял на вершине другой дюны, слегка отставив ногу и откинув голову навстречу ветру. Викинг, да и только, подумала Пэт оглядывая его стройную, залитую солнечным светом мускулистую фигуру. На нем были просторные джинсы, рубашка из грубой материи, под ней ослепительно белая майка подчеркивала мощную шею. Он застыл в странной позе, обратив свой взор куда-то в небеса. Все в нем было как-то необычно. Он был напряжен, готов к действию, казалось, только ждал команды что-то сделать, куда-то помчаться. Пэт выхватила свой «Никон», словно ковбой кольт, быстро прикинула расстояние, освещенность и поймала его в видоискатель. Пэт смотрела на него, словно охотник на дичь. Она затаила дыхание, ее палец плавно лег на затвор. Она продолжала неотрывно смотреть на это чудо. Он был орел, нет, лев. Он был героем из античных времен, ставшим на ее пути. Его широкие плечи венчались гордо посаженной головой, в которой должна была гнездиться железная воля. Мощная грудь скрывала в глубине сердце, которое еще не познало радости любви и было холодным как лед. Пэт смотрела на этот классический образчик мужской породы, и чем дальше она смотрела, тем труднее ей было оторваться. Их разделяло метров сорок, несмотря на это Пэт показалось, что она ощущает его аромат, запах мужчины. Ее палец снова напрягся и лег на затвор фотоаппарата. И в этот момент он шевельнулся. Его голова резко повернулась, и он уставился прямо в объектив. Пэт показалось, что его глаза видят ее насквозь, прямо через линзы объектива разглядывают всю ее подноготную. Палец ее замер, не в силах нажать на спуск. Она смотрела через камеру на него и вздрогнула, когда его зрачки встретились с ее. Пэт была готова сделать этот волнующий снимок. Видоискатель все еще удерживал его в кадре, но Пэт уже ничего не могла с собой поделать. Она просто не могла двинуть ни рукой, ни ногой. В голове ее пронеслась вереница самых разнообразных мыслей — желание, смущение, восхищение и стыд. Да, именно стыд, она боялась, что он все это легко прочтет в ее глазах. В Африке бытует поверье, что фотограф, делая снимок, крадет вашу душу. И сейчас она читала в его глазах этот упрек. Пэт не выдержала и опустила камеру. Потупила глаза и медленно, словно вопреки своей воле, пошла по песку к нему. Он стоял без движения, лишь внимательно ее разглядывая. Пэт никогда серьезно не злоупотребляла своей красотой. Сейчас она впервые поблагодарила Всевышнего, что он дал ей этот дар. Ее привлекательность станет ее защитой. И возможно, ее красота станет тем самым «сезамом», что откроет волшебную пещеру здесь, в Малибу. Пэт подошла поближе, застенчиво улыбаясь, и попыталась изобразить нечто вроде приветственного жеста, нелепо взмахнув руками.
— Прощу прощения. Мне следовало сначала попросить у вас разрешения. Я поступила бестактно, — проговорила через силу Пэт.
Он не улыбнулся. Он ничего ей не ответил. Он смотрел на нее свысока, надменный, холодный, абсолютно безразличный к ее извинениям. Она была уже рядом с ним и внезапно ощутила всю его агрессивную ауру, всю его неимоверную гордость. Да так отчетливо, что даже поежилась.
— Вы разрешите сделать вашу фотографию, сэр? — спросила, пытаясь улыбнуться, Пэт.
— Нет.
— Но почему?
— Я вам ничего не собираюсь объяснять, — бросил незнакомец.
Его голова снова откинулась назад, словно в хорошо отрепетированной роли. Казалось, он говорит с ней с другой планеты. Сердце Пэт заколотилось — она никак не ожидала такой реакции. Она почувствовала спазмы в желудке, в горле вдруг пересохло, как в пустыне. И куда делся ее гнев, который не раз выручал ее в подобных неприятных ситуациях? Она просто стояла перед незнакомцем и трепетала.
— Вы что же, не хотите сделать себе подарок — фотографию? — спросила робко Пэт. Трудно было определить, что это — то ли вопрос, то ли констатация. Он перевел взгляд на отдаленные дома с таким видом, словно она сказала глупость, на которую и отвечать не следует. — А почему, как вы думаете, все они живут вон там? Я имею в виду актеров, — неожиданно произнес незнакомец.
— Да потому, что это самый дорогой пляж в мире, и это Малибу. А почему они живут в Малибу? Возможно, потому, что здесь им спокойно. Впрочем, я не знаю. А вы, часом, не актер?
Он отмел рукой вопрос Пэт, словно говоря: не досаждай мне всякая козявка. Я здесь центр вселенной и прошу это запомнить.
— Думаю, что это что-то вроде реванша.
— А, реванш типа «я тоже буду жить отлично»…
— Угу. В этом роде.
Незнакомец повернулся к ней, и она всмотрелась в его лицо. И вдруг произошла разительная перемена. Все его тело буквально стало извергать ласку и заботу, участие и доверительность. На лице промелькнула такая нежная улыбка, что Пэт, позабыв все на свете, пожалела, что не может ее догнать, что у нее нет крыльев…
— Вы знаете, все эти знаменитости, в свое время никто в них не верил до тех пор, пока уже не становилось поздно. Не в успех, нет, а в них самих.
— А в вас верят? — Пэт отбросила местоимение «они», заменив на более желанное «вас».
— В меня верят.
— И вам этого мало?
— Сейчас вполне хватает, — засмеялся незнакомец.
— И все же, можно вас сфотографировать?
— Можно, но в обмен на вашу карточку. Незнакомец засмеялся, уверенный, что она никогда не согласится на такую сделку. Ему показалось, что он уже достаточно узнал ее.
— Я фотограф. А никто не снимает фотографов. Теперь вы все понимаете, — пожаловалась ему Пэт.
Вдруг она передумала. Не нужна ей его фотография. В мире есть вещи и поважнее.
— Вы здешний? — спросила она, переменив тему.
— Вряд ли здесь можно найти аборигенов. Я лично приехал из Нью-Йорка. Я актер и только что окончил школу Джуллиарда. Меня зовут Тони Валентино — И он протянул ей руку.
Пэт пожала ее. Его сильная ладонь полностью накрыла ее ладошку, крепко пожав, затем также решительно отпустила. В его движении не было никакого намека ни на флирт, ни на заигрывание и тому подобное. Но Пэт вспомнила свои первые ощущения, как в предчувствии чего-то у нее побежали по коже мурашки при одном взгляде на этого Тони Валентино.
— И я из Нью-Йорка. Как жаль, что мы там не успели стать друзьями! — пошутила Пэт.
— Ну, это понятно, там народу много, — совершенно серьезно отвечал Тони, и Пэт вдруг с ужасом поняла, что у него, должно быть, плохо с чувством юмора. Не то чтобы она обожала веселых людей, но как-то принято в мире, что без смеха и юмора обойтись трудно. Черт! Ладно, не будем обострять, подумала она.
— А не пройтись ли нам по берегу? Беглецы из Нью-Йорка должны держаться друг за дружку в Стране Чудес. Так мы сможем выжить.
— Абсолютно верно! — подтвердил Тони.
— Вы хотите осмотреть город Зума и познакомиться с образом жизни его обитателей, или вы предпочитае пройтись с незнакомкой по пляжу?
— Если я сейчас говорю с вами, то это означает, мне нет дела ни до кого в этой Зуме.
Пэт наклонила голову набок и наморщила лоб в знак того, что не совсем поняла его слова. Они звучали странно двусмысленно. То ли это форма комплимента, то ли свидетелъство его необычной сосредоточенности и нежелания разбрасываться по пустякам.
— Когда я разговариваю с кем-то, то весь мир для меня не существует! — пояснил Тони.
— А я предлагаю пойти в Зуму. Музыка, люди, праздник. Моя мама всегда мечтала побывать здесь, — поморщилась от подступивших воспоминаний Пэт.
Она взглянула на Тони и в изумлении остановилась. Он просто разваливался на глазах, исчезал. Его квадратные сильные плечи безвольно опустились, голова опустилась на грудь, а все его точеные черты лица были теперь искажены неожиданной грустью или печалью.
— Что случилось? — испуганно спросила Пэт, вся в тревоге от такой неожиданной перемены.
— Моя мама умерла в прошлую пятницу, — сказал Тони дрожащим голосом.
Его лицо было опущено вниз, пелена застлала прекрасные глаза. Чувственные губы дрожали. Пэт почувствовала острую жалость и дотронулась до него, успокаивая, словно малое дитя.
— Мне очень жаль, — произнесла она мягко.
И ей действительно было жаль его. Незнакомец покорил ее в первый раз своей красотой. Во второй раз он покорил ее своей скорбью. Она была совершенно не права, поверив своему первому впечатлению. Он вовсе не бесчувственный, холодный чурбан. У него было нежное сердце!
Тони взглянул на нее. Он ничего не скрывал и не стыдился проявления своей слабости перед этой девушкой. Тони перевел дыхание и признался ей:
— Я никогда не смогу привыкнуть, что моей мамы нет рядом! Никогда я не привыкну!
— Успокойся. Время лечит раны. — Пэт произносила фразу, которую в таких случаях говорят люди на всех языках мира.
Она заключила Тони в свои объятия, поглаживая его по волосам и успокаивала, неожиданно осознав, что он не противится ее ласкам.
— Надеюсь, — произнес Тони тоном, в котором Пэт распознала, что он понял ее сострадание и отдал должное ее попыткам придать в общем-то банальным словам то теплое и так нужное ему участие.
— И самое главное — это то, что я всегда был слишком занят делами, чтобы просто сказать маме, как я ее люблю.
«Мне кажется, что она это и так знала». — Пэт никогда еще не видела человека, столь выразительного в своих эмоциях, как этот молодой красавец. Она провела пальцами по его руке, почувствовала теплоту его кожа Взглянула в глаза и увидела ответный блеск. Его ощущения сейчас были еще далеки от комфорта или удовольствия. Он вдруг понял, что перед ним стоит человек, которого он, возможно, искал всю жизнь.
— Спасибо, — тихо произнес Тони.
Едва он произнес эти простые слова, Пэт совершенно ясно поняла, что сейчас произошло. Она влюбилась!
Пэт Паркер сидела в одиночестве в переполненном людьми ресторане. Она вновь посмотрела на часы. Было уже половина восьмого. Тони опаздывал на полчаса. Пэт налила себе минеральной воды. Но из-за жары лед уже растопился, газ из воды успел выйти. Все было теплым и безвкусным. Она посмотрела в зал, где веселилась молодежь. Она смотрела на их загорелые тела в преимущественно светлых одеждах. Все они имели какое-то отношение к кино и весело проводили время. Пели, смеялись и танцевали. Пэт же сидела в одиночестве. Она посмотрела в окно на вереницу джипов, «корветов», «феррари», «ягуаров». На толпы людей, спешащих мимо. Среди них не было Тони Валентино. Пэт тяжко вздохнула. Ну когда же она научится разбираться в жизни и не попадаться на удочку так глупо! Все это было давным-давно описано в книжках. Красавец на океанском пляже! В Малибу! Стремительное знакомство и мгновенное проникновение в духовный мир друг друга. А эти роскошные эмоции? Он даже не скрывал, что актер. А потом они долго шли вдвоем, взявшись за руки, по песчаному пляжу. В маленьком ресторанчике, куда они зашли выпить немного кока-колы, он успел рассказать всю свою жизнь. Она его слушала, но больше смотрела на его необычное лицо, на его уверенные жесты. Он был так искренен и реален. Не было ни капельки фальши ни в том, что он говорил, ни в том, что он делал. Тогда, на пляже, Пэт ни секунды ни колеблясь, полностью поверила ему и в него. Но сейчас она уже не была так уверена. Вдали от его влияния стали появляться сомнения. А часы прямо указывали, что уже полчаса, как он должен быть с ней. Даже можно было сказать по-другому: уже полчаса она живет без Тони Валентино.
Пэт схватила за рукав пробегавшего мимо официанта и попросила принести чего-нибудь перекусить.
— Принесите мне что-нибудь. Боюсь, что мне придется поужинать в одиночестве.
— Ни в коем случае, — услышала она голос Тони. Он возвышался над столом словно утес. Он выделялся своей темной кожаной курткой среди этой толпы людей в светлых одеждах. Под курткой у него была майка снежной белизны, оттенявшая загар. Джинсы обтягивал кожаный кавалерийский ремень. Ковбойские ботинки дополняли его наряд. Тони снял гофрированный шлем с головы и положил на стол. Указывая пальцем на ресторанное окошко, он показал Пэт свой транспорт — красно-белый велосипед «Кавасаки». Тони буквально светился радостью, что он встретил Пэт, и все было как тогда на пляже, во время их первой встречи. Правда, сейчас черты лица Тони были едва различимы, словно его окутывал какой-то волшебный туман.
— Привет, — сказала Пэт абсолютно нейтральным голосом, в ожидании извинений и оправданий. Но не смогла выдержать тон и полностью позабыла о своей обиде, что он целых полчаса где-то бродил, бросив ее одну. Он появился, и снова все стало прекрасным. А глядя на его велосипедное снаряжение, Пэт поняла, что именно таким способом он поддерживает форму. А тело его… Она поняла, что не сможет устоять перед его натиском… Да, он намеревался взяться за нее всерьёз и вовсе не шутил. И об этом говорила вся его напряженная, ждущая фигура, флюиды, которые исходили от него.
— Извини, я задержался, — только и произнес Тони. Не было ни намека на оправдания.
Тони плюхнулся в кресло напротив нее и устроился там поудобнее. Едва он сел, как она смогла четко различить его черты. Это тоже был его фокус — когда он хотел, все могли увидеть его глаза, его лицо… Сейчас Тони вовсе не выглядел подавленным или озабоченным. Напротив, он выглядел отменно.
— Приходить точно в назначенное время для тебя так трудно? Это называется непунктуальность. А для актера это…
— Нет, для меня это не представляет никакой проблемы, — улыбнулся Тони при виде раздраженной Пэт.
Его глаза вновь проникали внутрь девушки. «Для меня» было сказано почти с вызовом. Пэт почувствовала, как начинает злиться. Ее разум говорил ей, что надо успокоиться и не глупить. Она еще не достаточно хоршо знала этого парня, чтобы вот так просто с ним ссориться. Если все, что она хотела от него, было затеять ссору, она уже могла получить это прямо сейчас и потом убежать из ресторана. Так они, между прочим, и начали свое знакомство — с препирательства. А теперь это грозило повторением. Но она не могла вынести спокойно его самодовольство. Трудно было бы найти еще кого-либо столь же самоуверенного и красивого одновременно. Она им восхищалась, но ей этого было мало. Она еще хотела и руководить им.
— Ладно, для тебя это не проблема. Зато для меня проблема. Я целых полчаса проторчала здесь в полном одиночестве. Ты по крайней мере мог бы объяснить, почему опоздал. А так это похоже на очень плохие манеры.
— Тебе было бы легче, если бы я соврал? — проникновенно сказал Тони, улыбаясь своей знаменитой улыбкой неотразимого киногероя. — Ложь нужна мелким людям слабым и трусливым, людям завистливым и мелочным. Его глаза буквально впились в Пэт. Он ждал ее ответа. Он хотел услышать, что она думает. Он нападал, она защищалась. И тем не менее был ли он прав?
А сделает ли ложь ее счастливой? Да, возможно. Но она не могла принять его объяснения в виде лжи. И не могла отвергнуть ее. Если она отринет его ложь, то просто принесет ему победу на блюдечке. В попытках найти выход, Пэт промолчала и уткнулась в меню. Она читала его разозленная и в то же время озадаченная. Никогда раньше ей не приходилось ощущать столь сильные эмоции.
— Я хочу заказать лосося, тунца и желтохвостку и калифорнийский рулет с огурцом. А что хочешь ты? — переменила тему Пэт.
— А я еще не знаю. Я никогда не пробовал «суши». Ты знаешь, что это такое?
Пэт снова улыбнулась. Тони сделал новый разворот на сто восемьдесят градусов. Полная беспомощность и незащищенность проступили под обликом любопытного, алчного до жизненных удовольствий мужчины. Потом Пэт поняла, что все это наносное, видимое. В действительности его поведение предопределялось его характером. А главными чертами его характера были честность и бесстрашие. Он опоздал, у него нет оправдания. Он за это извинился. Но ему нисколько не стыдно, поскольку он нигде и ни в чем не лжет. Он никогда не пробовал раньше «суши» и не знает, что это такое. И он нисколько не испугался, что это обстоятельство может уронить его авторитет.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54