А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

В памяти отчетливо вставал ее десятый день рождения. Тогда она уже поняла, что ее мать не в состоянии уследить за календарем. Она не могла оставаться трезвой даже на время, необходимое для приготовления обеда, не говоря уже о том, чтобы помнить о днях рождения собственных детей.
В то утро Клинт в школе сделал поздравительную открытку, и когда он на перемене принес ее Оливии, несколько детей начали его дразнить, как делали всегда, если появлялся кто-нибудь из «умственно отсталых». Один из мальчишек, Тим Андерсен, выхватил у него открытку из рук.
– Посмотрите, что этот дебил принес Ливви, – закричал он, размахивая открыткой в воздухе.
Вокруг него собрались еще несколько мальчишек, чтобы прочитать, что там написано, а в это время Клинт, с открытым и доверчивым лицом, стоял рядом. Оливия переживала за брата. Она знала, как выглядела открытка: буквы «р» и «я» написаны задом наперед, не говоря уже о грамматических ошибках. Возможно, он, как и в прошлом году, нарисовал пирог, который выглядел, как рисунок пятилетнего ребенка.
Она попыталась выхватить открытку из рук Тима.
– Люблю, – издевался Тим. – Он подписался: «Люблю. Клинт». Он что, твой приятель, Ливви? Он дебил.
С этими словами мальчишки вчетвером набросились на Клинта, повалили его на землю и принялись колотить, а тот беспомощно барахтался, пытаясь освободиться. Его кулаки молотили воздух, попадая мимо голов нападавших, а Оливия лупила их по спинам и кричала, чтобы они оставили его в покое. Она пинала их в бока и по ногам до тех пор, пока на площадке не появилась миссис Джаспер. Она быстро приблизилась и, хлопая в ладоши, закричала:
– Дети! Немедленно прекратите!
Услышав ее голос, Тим и его свора немедленно бросились врассыпную. Оливия кинулась на землю, к своему брату. Из носа у него текла кровь, на раскрасневшемся лице были грязные разводы от слез.
Миссис Джаспер поддернула юбку и опустилась на колени с другой стороны. Она достала из кармашка кружевной платочек и прижала его к носу Клинта.
– Вот, дорогой, – сказала она. – У тебя все в порядке?
– Конесно, – ответил Клинт, слегка шепелявя.
В нескольких ярдах Оливия заметила открытку, которую он сделал для нее, и побежала, чтобы ее подобрать. Она была смята почти до неузнаваемости, но на ней все еще можно было разобрать пирог с десятью свечками. Клинт раскрасил его зеленым цветом.
– Они такие хулиганы, – говорила миссис Джаспер Клинту, когда Оливия снова опустилась рядом с ними на колени.
– Эвери поколосит их. – Клинт сел, все еще прижимая к носу окровавленный платок.
Оливия посмотрела в угол площадки, где старшие дети играли в вышибалы. Мяч как раз был в руках у ее брата Эвери, и она увидела, как он с силой метнул его в одну из девочек, которая таки успела вовремя отпрыгнуть, О да, Эвери с превеликим удовольствием отлупит Тима Андерсена. Он готов использовать любой повод для драки.
Миссис Джаспер посмотрела на Оливию.
– Может быть, Клинта стоит отправить домой? Позвонить вашей маме?
Оливия покачала головой, зная, что миссис Джаспер не хуже ее понимает, насколько бессмысленно звонить миссис Саймон.
– Я отведу его. – Оливия протянула брату руку, и его пальцы в сиреневых пятнах сомкнулись вокруг нее мертвой хваткой. Сезон черники уже давно закончился и пять долларов, которые они заработали, собрав ягоды, уже давно истрачены. Но пройдет еще несколько недель, прежде чем исчезнут пятна с их пальцев.
Она привела Клинта домой, надеясь, что их мать уже напилась и отключилась у себя на диване. Оливия наперед знала, что та скажет, услышав, что Клинта снова побили. Она покачает головой с торчащими во все стороны темными клочьями редких нечесаных волос и заявит, будто Клинт не может понять, как она его унижает.
– Должно быть, тот день, когда Бог создал вас двоих, был для него не слишком удачным. Ну, и раз уж он дал тебе мозги Клинта впридачу к твоим собственным, то ты и должна заботиться о нем.
На сей раз мать лежала на софе, уткнувшись обрюзгшим лицом в мягкие подушки. Бутылка валялась на полу рядом с ней. Оливия уложила Клинта на его кровать – одну из трех, стоявших в тесной спальне, которую она делила со своими братьями. Клинт, уставший от переживаний этого дня, быстро уснул. Кровь коркой засохла у него вокруг носа и производила впечатление ужасной царапины. Вернувшись в гостиную, Оливия подняла с пола бутылку и поставила ее в шкафчик на кухне, постаравшись убрать как можно выше, куда только она смогла дотянуться, чтобы матери, когда проснется, пришлось как следует поискать ее. После этого она снова отправилась в школу, думая по дороге, что ей тоже нужно сделать Клинту открытку, поскольку знала, что ничего другого на день рождения они не получат.
Оливия застыла с щеткой в руках, прислушиваясь. Кто-то еще был в доме. Она пыталась разглядеть через стеклянную дверь, что происходит в гостиной, но было слишком темно. Неужели она забыла запереть входную дверь после ухода Алека?
– Оливия?
Это был Пол. Она с облегчением вздохнула, когда он вышел на террасу. Ее раздражала его уверенность в том, что он может запросто прийти в любое время в этот дом, но она была слишком рада видеть его, чтобы сказать ему что-нибудь неприятное.
– Ты напугал меня, – сказала она.
Приди он на двадцать минут раньше, его ожидал бы сюрприз. Она вспомнила о павлиньем пере на кухне. Нужно постараться, чтобы он его не увидел.
– Извини, я постучал, но ты здесь, наверное, не услышала.
Он сел за стол и посмотрел на нее. – Я хочу поговорить с тобой, – сказал он. – Если ты не возражаешь.
– Конечно, я не возражаю. – Она отставила щетку и села напротив него.
– Ты серьезно сказала, что я могу разговаривать с тобой об Энни?
Она постаралась не показать своего разочарования.
– Да.
– Мне это необходимо. Ты была права: мне больше не с кем поговорить о ней. Никого кроме тебя не волнуют мои проблемы. – Он нервно постукивал пальцами по столу. – Это нелегко, но после того, как ты зашла ко мне… и ты была так добра… Мне вдруг пришло в голову, что я должен попытаться рассказать тебе правду.
Оливия сомкнула пальцы на коленях.
– Мне казалось, я знаю правду. Он покачал головой.
– Ты знаешь большую часть. Ты знаешь, что я полюбил женщину, которая была мне недоступна, и что я практически сошел с ума от этого. Но чего ты не знаешь… – Он посмотрел на потолок и тяжело вздохнул. – Ах, Лив. – Он покачал головой и снова взглянул на нее. – Прости меня. Когда мы с тобой поженились, я не мог себе даже представить, что сделаю что-либо подобное. Такое, что причинит тебе боль.
– Ты переспал с ней. Пол облизал губы.
– Только один раз, – сказал он. – Перед самым Рождеством. У меня было такое чувство, что я должен это сделать, как будто…
– И это чувство оказалось сильнее тех клятв, которые ты дал мне?
Ей казалось, что она умрет от боли, разрывающей ее сердце. Он спал с ними обеими. Он сравнивал их, и Энни вышла победительницей в этом соревновании.
– Я должен был уйти от тебя раньше, – сказал он. – Мне не очень-то это все нравилось, но я убедил себя, что ты сама в какой-то степени виновата: все время приходишь поздно и…
Он замолчал и уставился в темноту.
– И что?
– Просто ты – такой человек: слишком скованный, что ли, а Энни была такой свободной, полной жизни и…
– Прекрати! – Оливия вскочила. – Ты наверное думаешь, что я совсем бесчувственная.
Он посмотрел на нее и продолжал, как будто она ничего не говорила.
– Меня просто засосало в ее водоворот. Она была таким хорошим человеком.
– О да, просто замечательным. Она обманывала своего мужа, Пол. Разве это хорошо?
– Это была моя инициатива, а не ее. Я толкнул ее на это. То есть, конечно, я не насиловал ее, она хотела этого, но…
– Пол, я сказала тебе, что готова слушать, но я не могу. Это очень больно.
Он встал и неожиданно обнял ее. Она не сопротивлялась. Не могла. Теперь уже слишком поздно.
– Я все еще беспокоюсь о тебе, Лив, – сказал он. – Но она сломала меня. Черт побери, лучше бы мы не приезжали сюда. Лучше бы я никогда не встречался с ней.
Он был такой теплый и знакомый, но стоило закрыть глаза, как перед нею вставала картина: Пол с Энни в постели. Со стоном она отстранилась от него.
– Иди домой, Пол, – сказала она. – Возвращайся в свой маленький храм.
Он какое-то время постоял в нерешительности, а затем повернулся и ушел. Оливия подождала, пока затихнет звук его отъезжающей машины, а потом прошла на кухню и сняла с окна павлинье перо. Она отнесла его на неосвещенный пирс, в темноте подняла над головой и с силой опустила на ограждение, с огромным удовольствием прислушиваясь к звуку рассыпающихся осколков.
ГЛАВА 17
Пол налетел на Алека в супермаркете, причем буквально: их тележки столкнулись, когда он заворачивал за угол у прилавка с молочными продуктами. Алек расплылся в улыбке, а Пол чуть не застонал от досады. Он попался.
– Пол! – Алек дружески пожал ему руку. – Я уже давно думаю о вас.
– Вот как?
Алек облокотился на свою тележку, как будто расположился для долгого разговора.
– Тот материал о маяке, который вы прислали мне – совершенно потрясающий. Я уже разговаривал об этом с Нолой: если добавить еще немного информации, можно сделать не брошюру, а буклет. Издатель согласен, и мы уже думаем, как распространить ее по всей стране.
– Фантастика, – сказал Пол. Он перекладывал пакеты в тележке, чтобы не смотреть на Алека.
– У меня появилась идея по поводу вашего следующего интервью с Мери Пур, – сказал Алек. – Пусть она расскажет о себе самой. Люди называли ее «ангелом света». У меня есть несколько старых статей о ней. Я могу прислать их, чтобы вы знали, о чем ее спрашивать, если она окажется не слишком разговорчивой. И, может быть, через какое-то время мы попросим ее провести для нас экскурсию по дому смотрителей. Как, по-вашему, она к этому отнесется?
– Экскурсия по дому? – Пол передвинул коробку с ванильным мороженым с одного края тележки на другой. – Я в этом не уверен. Она сидела в кресле-качалке, когда я с ней разговаривал, и я не знаю, насколько свободно она передвигается.
Пол также вовсе не был уверен, что сможет вынести еще одно интервью со старухой, не говоря уже об экскурсии по дому. Сколько еще выдержат его нервы? После первого интервью ему было так плохо, что пришлось свернуть на боковую улицу в Мантео, и его вырвало в канаву.
– Ну ладно, посмотрим, – сказал Алек. – Да, между прочим, почему вы не сказали мне, что это вы писали ту статью о моей жене для «Сискейп»?
Пол пытался понять, каким тоном это было сказано. Алек улыбался, в выражении его лица не было ничего обвиняющего. Скорее, он считал Пола слишком скромным.
– Ну, я подумал, это может вызвать у вас неприятные воспоминания.
– Для нее это было замечательным подарком. Статья понравилась ей.
Пол тоже улыбнулся. Он не знал этого. Энни ничего такого ему не говорила.
– Спасибо, – сказал он. – Это для меня много значит. Но откуда вы узнали, что именно я написал ту статью?
– В тот вечер, когда умерла Энни, ваша жена дежурила в отделении скорой помощи. Думаю, вы знаете об этом?
Пол обмер.
– Да.
– Так вот, я несколько раз разговаривал с ней – с Оливией – чтобы понять, что именно произошло в тот вечер. Видите ли, мне нужно было утрясти все это у себя в голове.
– Понятно.
Интересно, что именно рассказала ему Оливия? Ладони Пола, сжимающие ручку тележки, вспотели.
– Оливия очень помогла мне, – продолжал Алек. – Я рад, что именно она была дежурным врачом в тот вечер.
– Да, я… Должно быть, вы правы.
– А вы знаете, что Энни училась в Бостонском колледже на одном курсе с вами?
Откуда, черт побери Алек узнал об этом?
– Ах, да. Это выяснилось, когда я брал у нее интервью.
– Вы не помните ее?
– На курсе была масса студентов.
Алек перевел взгляд на покупки в своей тележке, и Пол тоже покосился на замороженные продукты, консервированные овощи.
– С Энни случилась бы истерика, если бы она это увидела, – сказал Алек, кивая на тележку.
– Я тоже питаюсь замороженными продуктами последнее время, – сказал Пол. – Кстати, если уж о них зашла речь, мне кажется, нам пора идти, пока все не растаяло.
– Вы правы, – согласился Алек. – Да, между прочим, я читаю «Крушение „Восточного ветра“.
Пол снова посмотрел на него.
– Откуда вы?..
– Я сказал Оливии, что мне очень нравится, как вы пишете, и она подумала, что я, может быть, захочу взглянуть на книгу. Вы ведь как раз тогда и познакомились, верно? Должно быть, это было замечательно: наблюдать, как она работает.
– Оливия? – задал он глупый вопрос, воспоминание вызвало у него резкую боль. Она была молодой и очаровательной, заботливой и деятельной, и действительно поразила его тогда. Он увидел в ней что-то, заставившее его подумать: да, она поможет ему забыть. И несомненно, долгое время так оно и было.
Алек снова оперся на ручку тележки.
– Когда я читаю о крушении поезда, то понимаю, как плохо оснащена наша маленькая станция скорой помощи. Здесь трудно помочь пациентам с серьезными травмами, такими как ранение в сердце.
Пол был встревожен откровенностью Алека. Он что, считал, что они с Полом друзья?
– Вы совершенно правы. – Он глянул на желанный проход за спиной Алека и опустил глаза на часы. – Ну, мне уже пора идти: нужно завезти все это домой. Встретимся на следующем собрании комитета.
Как-то съежившись, он толкнул тележку, понимая, что его уход выглядит совершенно невежливо.
Когда он двигался со своей тележкой мимо мясной витрины, его охватило странное чувство. Некое подобие паники. Он не мог сосредоточиться на списке, который сам составил час назад, бессмысленно пялясь на бифштексы, вырезку, кровавые отбивные. Он вдруг бросил тележку, развернулся кругом и вышел из магазина, представляя себе, как его мороженое тает, просачиваясь через швы картонной коробки, образуя липучую лужицу на полу.
Он сел в машину и проехал два квартала до Нэгз-Хед, остановившись на берегу. Было еще совсем рано, семь тридцать вечера, и берег был почти безлюден. Несколько рыбаков стояли у самой воды, да случайная парочка прошла мимо него, держась за руки. Он сел на песок, пытаясь сбросить с себя напряжение.
Алек разговаривал с Оливией. И не один раз. Однако она, очевидно, не сказала ему ничего взрывоопасного, иначе он не стал бы разговаривать с Полом так доброжелательно, с таким уважением. Боже! Сколько времени и энергии Пол потратил на ненависть к этому человеку! Половину своей жизни.
Молодая пара с собакой, смеясь, бегала вдоль кромки воды. У женщины были длинные каштановые волосы и в лучах заходящего солнца они могли сойти за рыжие.
Бостонский колледж. «На курсе была масса студентов». И Алек купился на это. Пол покачал головой. Неужели Алек поверил, что кто-то мог учиться вместе с Энни Чейз и не знать ее?
ГЛАВА 18
На первом курсе Пол получил главную роль в спектакле «Улица Ангела». В средней школе он учился неблестяще, пренебрегая математикой и естественными науками в пользу прозы, поэзии и бесконечной мелодрамы собственного сочинения. Кроме того, он был председателем драматического кружка, у него был талант, за который он получил стипендию и право учиться в Бостонском колледже. Если бы не это, родители не смогли бы послать его в хороший колледж, несмотря на то, что, пока Пол учился в средней школе, пиротехнический бизнес отца в Филадельфии процветал, а мать откладывала почти каждый цент, который ей удавалось заработать в качестве прислуги.
Но в семье Маселли было шестеро детей: Пол и пять сестер. Все способные и честолюбивые, и все хотели учиться.
В «Улице Ангела» Полу предстояло сыграть свою первую роль. Читая роль Джека Меннингема и следя за реакцией Гарри Сондерса, Пол мог с уверенностью сказать, что остальным уже не стоит и стараться. Поэтому он сел рядом с Гарри в первом ряду аудитории, вздохнул с облегчением и расслабился, пока другие взволнованные первокурсники читали свои роли.
Энни Чейз пробовалась на роль легкомысленной девушки просто так: она пришла с подругой и согласилась почитать, чтобы ее подбодрить. Когда подошла ее очередь, она взбежала по ступеням, и ее волосы, казалось, заполнили всю сцену. Гарри, который сидел, откинувшись на спинку сиденья, наклонился вперед и уперся ладонями в колени.
– Начинайте, пожалуйста, – сказал он.
Она прочла строчку или две гортанным голосом, и тут ее разобрал смех. Такие звуки могла издавать только Энни Чейз: легкая хрипота ее голоса делала смех журчащим, переливающимся. Все, кто был в театре, обернулись, чтобы посмотреть на нее, и их лица расплывались в улыбках. Пол тоже улыбнулся. Он глянул на Гарри – и тот едва сдерживался, чтобы не рассмеяться.
– Хотите попробовать еще раз, мисс Чейз?
– Конечно.
Она начала читать сначала, и на этот раз дошла почти до конца монолога, прежде чем смех снова завладел ею. И хотя выглядела она как девчонка, совершенно не управляющая собой, и в чтении ее не было ничего особенного, Пол не удивился, когда Гарри дал роль ей.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47