А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

На подушке Дэйна во вмятине, оставленной его головой, лежала медовая булочка.
В теле Глорианы все еще вибрировали отголоски страсти. Она присела на постели и принялась за булочку. На другой стороне озера в часовне замка Хэдлей уже звонили утренние колокола, собирая верующих на молитву.
Глориана потянулась. Нужно будет договориться, чтобы и в Кенбрук-Холле проводили службу, но это потом, а сейчас она чувствовала себя блаженно-лениво, ей ничего не хотелось делать. К тому же небо хмурилось, казалось, собирался дождь.
В комнату вошла Джудит, запыхавшись после подъема по крутой лестнице. Она принесла кувшин горячей воды. Только тут Глориана вспомнила, что именно Гарет с Дэйном запланировали на сегодня. Она быстро накинула сорочку и подбежала к западному окну, выходящему во двор.
Естественно, Дэйн уже был там, верхом на своем черном скакуне Пелее. Его золотистые волосы поблескивали в первых солнечных лучах. Позади, приняв боевое расположение, ждали одетые в доспехи верные солдаты Дэйна.
— Нет, — прошептала Глориана, понурившись и едва сдерживая слезы.
— Отойдите от окна, миледи, — ласково позвала Джудит, беря ее за руку. — Вы простудитесь, если будете стоять здесь в своей тоненькой рубашечке.
— Дэйн едет сражаться, — проговорила Глориана слабым голосом, позволив Джудит оттащить себя от окна и усадить за стол. Служанка налила в тазик для умывания горячей воды.
— Да, миледи, — согласилась Джудит без тени волнения в голосе.
Глориане стало не по себе. Много раз она видела, как сражаются воины, но то было лишь на турнирах в замке Хэдлей. Они использовали сверкающие мечи, копья и кинжалы или бились на кулаках под палящим солнцем. В ее представлении битва была лишь видом спорта, пусть даже грубым и жестоким. Но предстоящий бой с Мерримонтом и его солдатами был настоящим сражением, в котором многие будут ранены и даже убиты.
— Сядьте, миледи, — скомандовала Джудит, — на вас лица нет.
Глориана послушно упала на стул и сидела молча, пока Джудит расчесывала ей волосы и заплетала их в тугую косу.
Одевшись с помощью служанки в яркое желтое платье с золотистой накидкой и пояском, украшенным разноцветным стеклярусом, Глориана вышла во двор. Она была слишком взволнованна, чтобы читать или вышивать. Небо было зловещего темно-серого цвета. Глориана вспомнила о своем пони. До сих пор она не знала, прислали его в Кенбрук-Холл, но потом она подумала, что это не имеет значения. Ведь если бы она и набралась храбрости последовать за Дэйном на поле боя, то последствия были бы, по меньшей мере, унизительными для нее, а в худшем случае и непоправимыми.
По какой-то странной причине, возможно, из-за мрачного настроения, Глориану притягивало кладбище. Если уж она стала хозяйкой Кенбрук-Холла, подумала она, то должна знать каждый его уголок. Когда вернется Дэйн, надо будет расспросить его о матери и о всех тех, кто похоронен здесь рядом с ней. Сейчас, при свете дня, все предостережения Элейны казались ей пустым звуком, выдумкой больной женщины, которая слишком много времени проводит в одиночестве, прислушиваясь к несуществующим голосам.
Глориана побродила среди могил, остановившись у надгробия с мраморными ангелами. Здесь покоилась мать Дэйна. Пронизывающий холодный ветер подул с озера, продувая насквозь ее шерстяное платье и тонкую рубашку. Приятно было думать, что сейчас леди Аурелия вместе с ангелами небесными смотрит на Кенбрук-Холл и хранит его от всякого зла.
Очнувшись от размышлений, Глориана повернулась, чтобы идти в дом. Она продрогла и собиралась погреться у жаровни. Краем глаза Глориана увидела Джудит, решительными шагами направляющуюся к ней. Вдруг боль пронзила ей голову и звоном отдалась в ушах. Глориана покачнулась и упала бы, не схватись рукой за одного из мраморных ангелочков. Боль еще сильнее скрутила ее, отдаваясь где-то в животе, и Глориана, скорчившись, рухнула на колени.
Темнота навалилась на нее, Глориана ничего не видела, чувствуя себя листочком, подхваченным бурей. Вокруг стоял оглушающий шум. Она прижала ладони к ушам и, упав на землю, закричала что есть силы:
— Дэйн!
Этому кошмару не было конца, Глориана даже не догадывалась, сколько прошло времени, прежде чем зрение наконец вернулось к ней. Страшный шум в ушах понемногу утих.
Глориана приподняла голову. Она еще не пришла в себя и не помнила даже, как ее зовут и что она делает на этом кладбище под проливным дождем.
До ее слуха донеслись голоса. Ее окружали люди, они говорили очень быстро, на незнакомом ей языке. Головная боль отступила, оставив только неприятное покалывание в висках. Глориана оглянулась по сторонам.
Шел дождь. Вокруг нее собрался народ. Над головами людей она увидела круги разноцветной ткани.
Зонтики… услужливо подсказала ее память давно забытое слово. Люди что-то говорили, указывая на нее, и она отступила на шаг, поднявшись на ноги.
— Бедняжка, — пробормотал кто-то, — она боится.
— Посмотрите, как странно она одета, — произнес другой голос.
Память, которая помогла ей узнать зонтики, переводила странные слова давно забытого языка, но ужасно медленно. Глориана осознала, что случилось то, чего она так боялась. Какие бы силы ни властвовали над ее судьбой, они перенесли ее из тринадцатого века в далекое будущее. В этом времени и Дэйн, и все, кто был ей дорог, были уже давно мертвы, и пыль веков покрыла их могилы.
Глориана закричала от охватившего ее отчаяния. Из толпы выступил один человек. Он протянул к ней руку и заговорил медленным спокойным голосом.
— Ну вот, — сказал он. Слова, которые он произносил, с трудом доходили до сознания Глорианы. — Не надо бояться. Я доктор, понимаете? Я помогу вам.
Глориана закрыла глаза. Она молилась о том, чтобы вновь оказаться в Кенбрук-Холле рядом с мужем.
— Ну-ну, с вами уже все в порядке, правда? — Доктор засуетился вокруг нее, набросив ей на плечи тяжелый шерстяной плащ, который приятно пах дождем и какими-то чуть пряными духами.
— Пойдемте со мной, о вас позаботятся. — Поддерживая Глориану своими сильными руками, мужчина повел ее сквозь собравшуюся толпу любопытных.
— Эй, в чем дело? — покрикивал он, распихивая локтями зевак. — Никогда в жизни не видели нездорового человека?
Буйная ярость и отчаяние, охватившие Глориану, сменились полной апатией. Она, спотыкаясь, шла за мужчиной, который представился ей как врач, безучастная к своей дальнейшей судьбе.
— Меня зовут Линфорд Кирквуд, — раздельно произнес мужчина, склонившись к ней. — Здесь неподалеку, за воротами, припаркована моя машина. Я отвезу вас в больницу. Там вам приготовят горячего чая, переоденут в сухую одежду, а после мы с вами немного поговорим.
Голова Глорианы раскалывалась от усилий понять, о чем ей говорят. Она интуитивно доверилась этому спокойному, медленно и внятно говорящему человеку. Кажется, он хочет помочь. Она молча кивнула ему, пытаясь припомнить, что такое «машина» и как она выглядит. Наконец перед ее мысленным взором возник образ ревущей повозки со стеклянными окошками. Кирквуд открыл перед вей дверцу автомобиля, но она замешкалась, обернувшись в сторону Кенбрук-Холла.
Поместье было в запустении, от него остались лишь груды полуразрушенных камней. Уцелела только башня, та самая башня, где она была так счастлива с Дэйном.
— Садитесь в машину, дорогуша, — поторопил ее доктор, слегка подтолкнув в спину. — Вы промокли до нитки и, как мне кажется, пережили страшный шок.
Глориана повиновалась. Сев на сиденье, она молча уставилась в залитое дождем окно. Она не думала о том, что случилось и как случилось. Она не думала, что сошла с ума, как многие бы решили на ее месте. Все это не имело никакого значения. Глориана всегда подсознательно ожидала, что произойдет нечто подобное.
Она думала только об одном — как вернуться обратно к Дэйну.
Миссис Бонд, домоправительница, выбежала из кухни, когда увидела в окно, что Кирквуд припарковал перед домом свой старенький «паккард». Конечно, кто-нибудь уже позвонил и предупредил ее, что Кирквуд везет домой еще одну раненую птицу с перебитым крылом.
— Быстрее в дом, — пропыхтела старушка, покрывая свои седые кудряшки номером лондонской «Тайме» в тщетной попытке уберечься от дождя. — Бедняжка прямо посинела от холода и вся дрожит!
Лин Кирквуд оставил эти причитания без ответа. Он открьиг дверцу заднего сиденья и взял Глориану на руки. В своем древнем простом платье, с косой, переплетенной разноцветными лентами, она выглядела как сбежавшая со съемочной площадки киноактриса. Пока они ехали в машине, Глориана не произнесла ни слова, лишь повторяла снова и снова что-то невразумительное.
Доктор принес Глориану в маленькую библиотеку, где в камине горел огонь, и послал миссис Бонд за одеялами, горячим чаем и чистым платьем. Когда домоправительница ушла исполнять поручение. Кирквуд налил в стакан немного бренди, и протянул гостье, которая все еще дрожала. Дрожала слишком сильно для человека, попавшего всего лишь под теплый летний дождь.
Глориана внимательно осмотрела содержимое стакана, потом взяла его в обе руки и принялась пить, сначала осторожно, а потом с жадностью. Потом она протянула ему пустой стакан, и доктор мог бы поклясться, что она сказала: «Спасибо, милорд».
Лин сел на одну из лежащих на полу подушечек. Он был мужчиной средних лет, хорошим доктором, любил свою работу и свой дом, в котором, правда, ему недоставало жены и детей.
— Как вас зовут? — спросил он мягко.
Она слегка нахмурилась, будто пыталась понять его слова. Когда же наконец ответила, он не понял ни слова. Но в свое время он изучал языки и узнал в исковерканных звуках средневековый английский.
Впечатляет, подумал он и сделал еще одну попытку познакомиться.
— Лин Кирквуд, — сказал он, приложив руку к груди. Только сейчас он понял, что, отдав незнакомке плащ, сам промок насквозь.
Вернулась миссис Бонд, неся одеяло и платье. Добрая женщина сказала, что чай будет скоро готов.
— Выйдите отсюда на минутку, доктор, — закудахтала старая наседка. — Девушке нужно переодеться в чистое сухое платье. Не беспокойтесь, я пригляжу за ней.
Лин заворчал, поднимаясь на ноги и направляясь к двери. Незачем было выгонять его из собственной библиотеки, подумал он раздраженно, в конце концов он врач и видел немало обнаженных женщин.
— Тогда я принесу чай! — крикнул он, размышляя, не слишком ли его берут в оборот и не окажется ли он скоро под женским каблуком. Слабовольных мужчин он всегда жалел, и ему совсем не хотелось становиться одним из них.
— Поторопитесь, — напутствовала миссис Бонд, — иначе бедняжка заработает воспаление легких. Моя племянница Эллен выглядела точно так же, перед тем как…
Лин поспешил на кухню. Миссис Бонд даром времени не теряла. Она уже зажгла газ и поставила на плиту чайник, а на столе стоял заварной фаянсовый чайничек и лежал пакетик — цейлонского чая. Лин, хотя и не был хирургом, всегда гордился точными движениями своих рук. Сейчас же они у него дрожали, и он едва не разлил воду и не рассыпал чай.
Мысли его были совсем о другом. Он думал о том прекрасном создании, что нашел на кладбище разрушенного поместья Кенбрук-Холл. Она была испугана, словно ангел небесный, которого затащили в преисподнюю. К тому же он мог бы поклясться, что она появилась из пустоты. Но такое, конечно, было невозможно.
Доктор разлил чай по чашкам, положил на блюдце бисквиты и поставил все это на большой поднос. Когда он поднял со стола поднос, тот задрожал в его руках, чашки на нем зазвенели, пролив ароматный цейлонский чай. Нет, Лин обязательно заметил бы такую, как она, разгуливающую среди могил в своем старинном, но удивительно красивом платье. Доктор часто приезжал побродить по развалинам Кенбрук-Холла, даже когда шел дождь, потому что… потому что всю свою жизнь надеялся найти там сокровище… Эта мысль, внезапно пришедшая ему в голову, ошеломила его. Руки его так дрожали, что он боялся расплескать по дороге остатки чая.
Миссис Бонд уже переодела найденыша, когда Лин наконец вошел в библиотеку, где проводил все свое свободное время.
— Ни слова не сказала, — сообщила домоправительница громким театральным шепотом, который, звучи он со сцены, долетел бы и до галерки. — Ни одного слова, бедняжка.
Только сидит молча, уставившись в огонь. Я думаю, ее необходимо отвезти в больницу.
Лин расстроено взглянул на свою домоправительницу.
— Я сам осмотрю ее, а вы позвоните лучше Марж. — Так звали его медсестру, которая не работала в тот день. — Попросите ее заехать.
Миссис Бонд фыркнула и вышла с таким видом, будто была уверена, что он сделает что-то неприличное, если она перестанет приглядывать за ним.
Медицинский саквояж лежал на столе, где Лин оставил его после утреннего обхода. Доктор открыл его и достал стетоскоп, ложечку и термометр. Беглый осмотр лишь подтвердил предварительный диагноз: физически незнакомка была в отличной форме, но налицо был стресс, возбуждение и сильнейший страх.
Он предложил ей чашечку чая, и она взяла ее обеими руками. Разглядывая посуду на подносе, она словно старалась припомнить эти предметы или найти им названия.
Сначала ее взгляд был устремлен лишь на огонь, горящий в камине. Но горячий ароматный чай, сильно подслащенный, оказывал свое бодрящее действие, и девушка начала оглядываться по сторонам. Она прищуривалась, широко раскрывала глаза и снова сужала их.
Лину казалось, что он слышит, как работает ее мозг, приклеивая ярлыки к предметам и подсказывая их назначение. Если бы он не был здравомыслящим человеком, то решил бы, что эта незнакомка в старинном платье совершила путешествие во времени.
ГЛАВА 11
Глориана сжалась в маленький комочек в мягком кресле, стоявшем перед камином. Происшедшее ошеломило ее настолько, что она не могла даже говорить. Сознание того, что такое с ней уже происходило раньше и что она ожидала подобного, не спасло ее от шока. Ее разум и чувства были в смятении. Когда она в первый раз перенеслась сквозь время, то была еще маленькой девочкой. Она была несчастна и одинока и мечтала о том, как станет принцессой и будет жить в сверкающем замке. Ее не слишком удивило, что однажды ее мечта осуществилась. Для такой фантазерки, какой была маленькая Глориана, грань между реальностью и мечтой очень тонка и легко преодолима.
Сначала она еще надеялась, что Кирквуд и весь этот мир всего лишь иллюзия, порожденная болью в голове, что охватила ее в Кенбрук-Холле на кладбище в то ненастное утро. Глориана ждала, что вот-вот эти странные люди и предметы растают, и она вновь окажется в тринадцатом веке. Но мир, в котором она очутилась, был вполне материален и никуда не собирался исчезать. Глориане пришлось смириться с мыслью, что она действительно перенеслась за одно мгновение на шесть сотен лет вперед.
Глориана закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями. В этом безумном мире ее Дэйна давно уже не было в живых. Все — Гарет, Эдвард, Джудит я леди Элейна — все были мертвы. В этом времени у нее не было никого, не считая тех людей, которые зачали крошку Меган, а потом отказались от нее.
Но, несмотря на свои страх и одиночество, Глориане и в голову не пришло разыскивать своих родителей. Они всегда были и оставались для нее чужими людьми.
Глориану окружало множество непривычных звуков: какая-то странная тихая музыка, тарахтение стиральной машины, тиканье часов — механизма, показывающего время, который стоял на камине, шуршание колес по мокрой мостовой. Глориана вздохнула и открыла глаза. Она увидела, что Кирквуд сидит рядом с ней на полу. Он задумчиво смотрел на нее, и в его глазах читалось сочувствие.
— Что же с вами случилось? — спросил он. На этот раз Глориане потребовалось уже куда меньше усилий, чтобы перевести его слова. Со смесью облегчения и отчаяния она поняла, что ее разум понемногу приспосабливается к новой обстановке, делая возможным общение с другими людьми. Это было, конечно же, необходимо, но это могло также означать, что ей суждено остаться здесь навсегда.
Она оглянулась по сторонам. Все еще не оправившись от шока, Глориана не могла говорить, поэтому искала пергамент и перо. Может быть, если она станет писать в ответ, этот человек сумеет понять ее.
Увидев рабочий стол, заваленный бумагами и другими предметами, назначения которых Глориана не знала или не могла вспомнить, она оставила чашку с чаем. Сбросив с плеч плащ Кирквуда и накинутое поверх него одеяло, она подошла к столу.
Глориана нахмурилась, разглядывая маленькие блестящие предметы, лежащие рядом с документами. Хозяин дома не поднялся вслед за ней, он лишь обернулся и стал с интересом наблюдать за ее действиями.
Она жестом показала ему, будто макает перо в чернильницу и пишет. Кирквуд улыбнулся, но взгляд его оставался по-прежнему задумчивым. Он встал с пола и подошел к гостье.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34