А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


— Ничего, у нас будет достаточно времени, чтобы прийти в себя, — сказал он. — Гарет, чтоб ему гореть в аду, позаботился об этом.
Сказав это, он подошел к одному из сундуков с одеждой и достал панталоны и шерстяные штаны. Дэйн начал неспешно одеваться, потом вернулся к столу, стоящему в центре комнаты, держа в руках доску с шахматными фигурками — развлечение, милостиво предоставленное им тюремщиками.
Глориана наблюдала за его уверенными движениями со своего сундука, чувствуя себя очень глупо.
— Как ты можешь оставаться таким спокойным, — спросила она, глядя, как он расставляет фигуры, — после всего того, что видел?
— Я видел много странных вещей, — невозмутимо ответил Кенбрук, не поднимая головы.
Глориана, конечно, знала, что ее муж человек бывалый и что его непросто удивить. Но стать свидетелем подобного зрелища и сохранить спокойствие! Это просто невероятно! Не удивительно, что Кенбрук снискал себе славу самого хладнокровного и здравомыслящего человека.
— Например, призраков. Глориана охнула.
— Вы шутите, милорд, — прошептала она. — Вы не могли видеть ничего подобного!
Он улыбнулся.
— Да в этих древних развалинах живет больше духов, чем во всем Лондоне, — сказал он, подвигая стул и жестом приглашая Глориану присесть. — В замке Хэдлеа тоже водятся привидения.
— Такие старые дома всегда полны теней и странных звуков, — ответила Глориана. Она поднялась и медленно подошла к Кенбруку, чтобы занять предложенное ей место. Глориане достались фигурки из нефрита, и она перевернула доску. Теперь на ее стороне были белые фигурки из слоновой кости.
Кенбрук, сидящий напротив нее, окинул взглядом свое бессловесное войско и вздохнул.
— После вас, — сказал он.
— Эдвард всегда говорил мне, что по этим залам шагают римские солдаты, — проговорила Глориана, продвигая вперед пешку. — Он хотел напугать меня, как ты сейчас своими рассказами о призраках.
Ее муж после долгих раздумий, принесших Глориане слабую надежду на легкую победу, тоже сделал ход пешкой. Ни Гарету, ни Эдварду, ни даже отцу Крадрку, несмотря на несомненную поддержку небес, ни разу не удалось обыграть ее в шахматы. Шотландцу Этту как-то раз удалось поставить ей мат, правда, это было пять лет назад, а с тех пор все партии оставались за Глорианой.
— Если бы я хотел испугать тебя, — веско сказал Дэйн, обдумывая ее ход и пытаясь разгадать стратегию противника, — я бы подождал ночи, чтобы рассказывать истории о привидениях и гоблинах. Испугавшись, ты бы кинулась искать зашиты в моих объятиях.
Глориана сделала ход, на первый взгляд бесполезный, но она была хитрым игроком и следила за расстановкой фигур на доске.
— Нам нужно многое уладить, лорд Кенбрук.
Быстрая усмешка скользнула по его губам, но это не ускользнуло от внимательного взгляда Глорианы.
— Я не согласен, миледи. Мы и так уже достаточно спорили, настало время найти какой-нибудь общий интерес.
— Какой же, например?
— Например, шахматы, — ответил Кенбрук, указывая на маленькое клетчатое поле битвы. Он кивнул в сторону манускриптов, лежащих на столе. Их там хватило бы на целый год. — Поэзия, история. — Наконец он поднял на нее глаза. Глориана увидела, что в них пляшут озорные искорки, и на сердце у нее потеплело. — И удовольствие, — закончил он.
Глориана опустила взгляд на шахматную доску.
— В твоих словах есть доля правды, — сказала она, берясь за ладью. — Мне очень нравится… играть в шахматы.
Кенбрук весело рассмеялся. А потом он поставил ей мат. 6 три хода.
— Ты любишь меня, Глориана? — спросил Дэйн. Она все еще не могла прийти в себя после столь неожиданного и полного поражения.
Глориана взглянула на него.
— Да.
— Хочешь ли ты стать моей женой и матерью моих детей?
— Да, — снова повторила она.
— Тогда мы должны заняться любовью. Глориана несколько мгновений молча смотрела на него.
— А если я не удовлетворю тебя?
Уголки его рта приподнялись в полуулыбке.
— Я так не думаю, — ответил он, протягивая к ней руки. — Я уверен, вы удовлетворите меня, миледи. Вопрос в другом: удовлетворю ли вас я?
Глориана вложила свои пальцы в его ладонь, почувствовав, как его шершавые подушечки коснулись ее нежной кожи. Закрыв глаза, она позволила ему поднять себя со стула.
Она надеялась и одновременно боялась, что он сразу поведет ее к кровати. Вместо этого Дэйн крепко прижал ее к себе и поцеловал. От мягкого и нежного прикосновения его губ все ее страхи улетучились, а где-то внутри стало медленно разгораться пламя страсти.
В конце концов, Глориана сама завлекла Дэйна в постель. Поцелуями, ласками, легкими, но настойчивыми движениями рук. Он снял с нее платье и сорочку и разделся сам, прежде чем опуститься на кровать рядом с ней.
— Какая же ты красивая, — прошептал он, прижимаясь к ней. Прикосновениями пальцев, губ он довел ее до состояния полного изнеможения. Она безумно хотела его. Эта страсть, внезапно охватившая их обоих, зародилась уже давно, после первого их поцелуя в маленьком садике Глорианы, и только ждала подходящего момента, чтобы вырваться наружу. Теперь она затопила их. Когда он оказался на ней, Глориана задрожала от желания.
— Ведь это твой первый раз… Она легко дотронулась до его губ.
— Пусть, — выдохнула она.
Кенбрук потерял над собой контроль. Стон вырвался из его груди, и он вошел в нее, одним мощным рывком покончив с ее девственностью.
Глориана почувствовала короткую вспышку боли, которую тут же погасила страсть. Она распростерлась под ним, желая только, чтобы он глубже вошел в нее. Дэйн, вновь застонав от наслаждения, двигался все быстрее и быстрее.
Она приподнималась ему навстречу, вскрикивая от удовольствия. Ее плоть горела под плотью Дэйна. Ритм захватил ее, и тут Глориана поняла, что стать женщиной означает получать и давать наслаждение. Дрожа от вожделения, она подчинилась желаниям своего тела и услышала восторженный крик Дэйна, когда они встретились в ночном небе, усыпанном сверкающими звездами…
ГЛАВА 9
Когда наконец огонь желания погас, Глориана заснула, прижавшись к Дэйну. Ему было достаточно просто лежать рядом с ней, держа ее в своих объятиях, прислушиваясь к ее ровному дыханию. День пошел на убыль. Солнечный свет, до того заливавший комнату, стал отступать, подобно отливу, тени легли на пол.
Глориана беспокойно зашевелилась во сне, и Дэйн прошептал ей на ухо несколько ласковых слов. Потом, лежа в тишине и покое, Дэйн вновь задумался о том чуде, которое произошло на его глазах.
Глориана сидела за столом и ела медовую булочку, в то время как он лежал в ванне. Он как раз подбирал подходящие выражения для того, чтобы признаться, каким же он был дураком и попросить Глориану стать матерью его детей. Дэйн хотел даже сказать ей, что любит ее, хотя сам еще не был до конца в этом уверен. Чувства, которые он испытывал к Глориане, были для него чем-то новым. Они были сильными, но беспорядочными, темными и непонятными, похожими на солнечный свет и смех прекрасными чувствами. Но Дэйн не мог разобраться в них.
Не успел он и рта раскрыть, как Глориана исчезла, просто растворилась в воздухе. Только что еще была здесь, и вдруг ее не стало. Дэйн не понимал, как это произошло, и не смог бы никому объяснить, даже если бы попытался. Но что беспокоило его сильнее всего, так это то, что Глориана не по своей воле покинула это время. Ее будто выхватила какая-то могучая непонятная сила. А раз так, значит, в любой момент Глориану могут отнять у него.
И тогда на какое время Глориана будет потеряна для него? На час? На день? Навсегда? Дэйн вздрогнул, повернулся к Глориане и крепче обнял ее, стараясь не разбудить. Никогда он не испытывал еще такой сильной любви и такого сильного страха. Подумать только! Все эти годы, когда она росла и расцветала здесь, в Хэдлей, дожидаясь его, он, глупец, вместо того чтобы вернуться к этому прекрасному созданию, колесил по свету!
Время. Таинственная материя, куда более ценная, чем золото и драгоценности. А он столько потерял, истратил его впустую!
Дэйн приподнял голову, любуясь спящей Глорианой. Ее нежная бледно-золотистая кожа словно светилась изнутри. На щеках все еще играл легкий румянец утоленной страсти. Она была так прекрасна, что у Дэйна перехватило дыхание. Дэйн всегда молился с неохотой, только лишь когда приходилось посещать мессу. Но сейчас он горячо молился про себя, чтобы ему было позволено остаться мужем Глорианы, и безмолвно клялся доставлять ей одни радости и наслаждения.
Будто услышав эту пламенную просьбу, Глориана открыла глаза.
— Надеюсь, мы зачали ребенка, — сказала она.
— Я тоже надеюсь на это, — ответил он.
— Но что же ты скажешь Мариетте? Она ведь приехала издалека…
Дэйн коснулся пальцем носа Глорианы.
— Я скажу, дорогая жена, что мне очень жаль, и предложу ей отправиться назад во Францию. С надлежащим сопровождением, разумеется.
Глориана положила голову ему на плечо, и Дэйн почувствовал шелковое прикосновение ее медных волос к своей коже.
— Может быть, Эдвард станет ухаживать за ней. Моя служанка Джудит сказала, что Эдвард ей нравится. — Глориана помолчала, простодушно взглянув на Дэйна. — Я имею в виду, он нравится Мариетте.
— Я догадался, о ком ты, — ответил Дэйн, ухмыльнувшись, и слегка ущипнул ее чуть пониже спины.
— Что ж, очень хорошо, в таком случае сердце мадемуазель не будет разбито.
— Что ж, возможно, — поддразнила Глориана, опустив свои густые ресницы.
Дэйн притворно сурово сдвинул брови.
— Дразнишься, — обвинительно проговорил он. — Я этого так не оставлю, миледи.
Щеки Глорианы вспыхнули, но глаза сверкали ехидством.
— Чем я могу умиротворить вас, милорд? — спросила она ангельским голоском.
Вместо ответа Дэйн обхватил ее за талию и, быстро приподняв, усадил к себе на колени. Ее блестящие глаза восхищенно расширились, когда она почувствовала под собой его возбужденный член. Розовые соски ее набухших грудей тут же затвердели.
— Вы догадываетесь о наказании, миледи? — спросил Дэйн.
Она кивнула, покусывая губу от нетерпения, и слегка привстала, намереваясь принять его.
Дэйн не меньше Глорианы жаждал получить наслаждение, но он, в отличие от нее, знал, что страсть распаляется ожиданием. В первый раз все произошло слишком быстро, потом он еще раз взял ее с таким же нетерпением, но сейчас Дэйн готов был ждать, чтобы доставить Глориане большее удовольствие.
Глориана обхватила рукой свою налившуюся грудь и легко провела соском по губам Дэйна.
— Маленькая шлюшка, — сказал он. — Где это ты научилась так вести себя?
Глориана слегка застонала от разочарования и продолжала тыкаться соском ему в губы.
— В вашей постели, милорд, — ответила она, тяжело дыша. — Пожалуйста, Дэйн…
— Что? — спросил он, проводя пальцами по ее спине, приподнимая ее бедра и слегка сжимая руками ягодицы. — «Пожалуйста, Дэйн» — что?
Глориана завозилась, а Дэйну оставалось только надеяться, что она не догадывается о том, что она творит с ним.
— Негодник!
Дэйн положил одну руку ей на живот, большим пальцем лаская ее увлажненную плоть. Его большой палец творил чудеса, и Дэйн с удовольствием наблюдал, как Глориана выгнулась, подставляя под его поцелуи свою упругую молодую грудь. Дэйн чувствовал, что скоро не сможет больше сдерживаться. Пальцами он легонько сжал ее розовый сосок.
— Я жду, Глориана, — молвил он, — чтобы ты сказала мне, чего хочешь.
Она откинулась на него, слегка вскрикнув, уткнувшись лицом в подушку. Дэйн чувствовал, что его большой палец все глубже проникает в ее влажную жаркую плоть.
— О-о… я бы хотела… я хочу, чтобы вы ласкали мою грудь, милорд, языком и губами, и о-о-о… у меня нет слов… я хочу чувствовать вас внутри себя…
Дэйн припал к ее груди и стал ласкать ее губами, языком, слегка покусывая твердый сосок. Он перестал ласкать ее лоно, не желая, чтобы это небольшое удовольствие уменьшило ее аппетит и лишило дальнейших радостей. Глориана взяла его лицо в свои ладони, боясь, как бы он вновь не отстранил ее и не лишил так долго ожидаемого удовольствия.
Но ее опасения были напрасными. В этот момент Дэйн не смог бы сдержаться, потому что его желание было так же велико, как и ее, и он не хотел упускать не единой ласки.
Глориана откинулась назад, пальцы их рук переплелись, но они все еще не были слиты воедино. А Дэйн, хоть и находился на грани, не желал так скоро сдаваться. Он легонько оттолкнул ее от себя, опрокинув на спину, и опустил лицо к треугольнику мягких волос внизу ее живота. Он ласкал ее, наслаждался ее запахом, едва сдерживая свое желание войти в нее. Глориана широко развела ноги, высоко поднятыми коленями обхватив плечи Дэйна. Она вскрикнула в экстазе, приветствуя своего мучителя, а он языком исследовал каждую складочку ее тела, каждый его изгиб.
Когда Дэйн наконец почувствовал, что желание Глорианы близко к удовлетворению, он поднялся на колени, заставив ее протестующе вскрикнуть и вцепиться руками в его волосы. Он посмотрел ей в лицо, испрашивая безмолвного разрешения. Потом, склонившись над ней, своей плотью он нашел ее влажное лоно и, немного подразнив, скользнул в него. Он стремился утолить свое бешеное вожделение, но знал, что раны, нанесенные им Глориане всего несколько часов назад, еще не зажили. Дэйн старался не причинить ей боли.
Ее золотисто-розовая плоть блестела. Глориана, вся дрожа, приподняла бедра, принимая его. С ее губ сорвалось стенание. Ее огненно-рыжие волосы разметались по подушке, как языки пламени. Дэйн был захвачен этой сладкой мукой обладания, любуясь на свое сокровище, которое стало неотъемлемой его частью. На мгновение ему показалось, что его закаленное солдатское сердце не выдержит и разорвется на куски.
Бедра Глорианы ритмично двигались, сжимая его плоть, а он все глубже и глубже погружался в нее, чувствуя, как ее нежные руки то ласкают его спину, то вцепляются в нее. Ее пальцы сжимали его ягодицы» оставляя следы острых ногтей, гладили его широкие плечи. Боль и удовольствие захлестнули Дэйна, сплетаясь так, что он уже не мог отличить одно от другого. И он продолжал двигаться внутри нее. Жесткие волосы на его груди дразнили ее нежные соски.
Господи, дольше ему не выдержать такую муку!
— Дэйн, — шептала Глориана, мечась, как в лихорадке. Ее пальцы исследовали его лицо, шею, опускались на мускулистую грудь, очерчивая круги вокруг его сосков, легким движением касались напряженных мышц живота.
Движения убыстрились, Дэйн почувствовал, что тело Глорианы выгнулось под ним, как натянутый лук. Ее небольшие, но крепкие мышцы напряглись, касаясь его жаркого тела. Дрожь охватила ее, она продолжала шептать его имя, как молитву, способную спасти ее от безумия. Неизбежный, наступил высший момент наслаждения, и Глориана почувствовала внутри себя раскаленную лаву живого вулкана. Дэйн издал звук, больше похожий на вой раненого волка, чем на человеческий стон. Он вздрагивал над Глорианой, прямой, как стрела, извергая в нее семя, а она все сильнее сжимала его плоть. Обессиленный, он упал на нее и лежал, дрожа в ее объятиях.
Глориана тихо шептала ему на ухо успокаивающие слова, поглаживая шелковистое золото его волос. Вспыхнувший костер страсти, едва не спаливший их обоих, догорал.
Дэйн, испытавший бурю чувств, не смог придумать для них более подходящего названия, чем любовь.
Глориана заснула, крепко прижавшись к Дэйну. Она пробудилась только на рассвете, чувствуя себя отдохнувшей и посвежевшей. В ней проснулся волчий аппетит. Дэйн тоже не спал. Она слегка отстранила мужа и выбралась из-под него. Он попытался губами поймать ее сосок, но не успел, и Глориана рассмеялась. Он приподнялся на локте и наблюдал за ней искрящимися голубыми глазами. Не заботясь об одежде, Глориана подошла к столу и принялась за еду, хватая, что под руку попадалось — кусочки хлеба, сыра, пирога.
Дэйн тоже поднялся, стройный и грациозный, но сильный, как лев. Глориана однажды слышала об этом животном. Или видела его? В далеком будущем, в Америке. Ей смутно вспомнились клетки большого шумного зверинца. Глориане не нравилось смотреть на эти темницы для животных.
Но вот Дэйн обнял ее, ехидно улыбаясь, и сердце Глорианы радостно сжалось. Грусть покинула ее, и она снова рассеялась, когда Дэйн вырвал у нее кусочек медовой булочки.
Потом они стали кормить друг друга из рук. Насытившись, они вспомнили о других насущных нуждах. Дэйн выплеснул воду из таза в одно, из окон, потом развел огонь на жаровне и согрел воду для Глорианы. Он зажег свечи и, пока Глориана купалась, перебирал струны арфы, наигрывая разные мелодии.
Когда Глориана наконец вымылась и вылезла из ванны, Дэйн насухо вытер ее мягким полотенцем. Ей так приятно было ощущать его заботу, его ласку. Ей хотелось, чтобы это мгновение длилось вечно.
Она надела тонкую сорочку, льнущую к телу, сквозь которую виднелись соски ее небольших грудей и темный треугольник волос внизу живота.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34