А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


— Люсинда уже отбыла в Уэльс. Сразу же после свадьбы она с мужем уедет на границу. Мне очень жаль, Брет. — Он чуть потер висок и повернулся к сестре, посмотрев в ее серебристо-серые глаза и на огненно-рыжие волосы.
— Не жалей. Я уже сказал…
— Ты спас семью от неминуемой беды, — сказала Элайзия. — Интересно, знает ли твой златокудрый ангел, что поступила мудро, согласившись на брак с тобой, потому что в противном случае для нее был приготовлен дряхлый вдовец?
— Майкл совсем не дряхлый.
— Может быть, король просто пошутил, пригрозил не всерьез? Она слишком хороша, чтобы связать себя на всю жизнь с этим престарелым лордом!
— Вильгельм заставил бы всех нас жениться на жабах и выходить замуж за лягушек, если бы это способствовало укреплению его власти в королевстве! — с горечью пробормотал Брет и заметил на себе пристальный взгляд Аллоры. Он низко склонился к сестре, будто говорил ей что-то на ухо. Заметив это, Аллора побледнела и плотно сжала губы. Но как только он посмотрел в ее сторону, она быстро отвела взгляд.
Перед ним поставили блюдо с жареным мясом кабана, и он отрезал кусочек ножом. Подали копченых угрей и блюда с жареной дичью. Брет почти не ел и наблюдал за своей будущей женой. Судя по всему, ее слегка поддразнивал Вильгельм; пребывающий в хорошем настроении: он знал, что Аллора будет с ним максимально вежлива, пока ее дядюшка находится в его руках.
Брету вдруг стало жаль ее.
— Хорошо, что вы приехали сюда вместе, — прошептала Элайзия. — Здесь прошел ужасный слух, что ее жестоко избили.
— Хм-м, по-моему, по ней этого не скажешь.
— Вот именно! — согласилась Элайзия и подозрительно взглянула на брата. — Почему ты на меня так смотришь?
Он устало вздохнул:
— Потому что мне не хотелось, чтобы ты была здесь.
— Брет! Я…
— Я не думал тебя обидеть. Вильгельм намерен использовать всех нас в качестве пешек в своей игре. Тебе нужно держаться подальше от его двора и быть очень осторожной. — Элайзия молча смотрела на него.
Теряя терпение, он снова вздохнул:
— Элайзия! Клянусь, это был комплимент. Ведь какой-нибудь молодой — или старой — свинье может прийти в голову попросить у Вильгельма тебя в качестве вознаграждения за какую-нибудь оказанную услугу, и тогда…
Она охнула от испуга, покраснела и быстро опустила голову.
— Господи! Я-то думала, что мама поступает глупо, предпочитая провести ночь в молитвах, нежели отужинать в обществе короля. Она не запретила мне прийти сегодня сюда, но я видела ее недовольство. О Брет! Я и не подозревала…
— Ш-ш-ш, — прервал он ее. — Мама собирается вернуться в Хейзелфорд сразу же после моего бракосочетания. И отец скоро возвратится домой. Тогда ты будешь в безопасности. Думаю, что даже такой человек, как Вильгельм, не способен предать человека, который столько лет служит ему верой и правдой.
Он снова взглянул на свою будущую жену и почувствовал, как его охватил тот же жар, который он ощутил, находясь в ее комнате. Аллора сияла среди мужчин, словно язычок пламени. Ее золотистые волосы поблескивали сквозь прозрачную вуаль, чистая кожа и нежные черты лица были прекрасны и безупречны. Она была очень красивой — ему грех было жаловаться. И даже ее гнев…
Он увидел, как король что-то сказал Аллоре, отчего она чуть не вскочила со стула. Рука Вильгельма опустилась на ее сложенные руки. Побелев как снег, она снова села.
Брет нахмурился, с удивлением отметив, что готов броситься на ее защиту. Но в этот момент сам Вильгельм поднялся из-за стола и, взяв за руку Айона с одной стороны и его дочь — с другой, заставил их тоже встать.
— Друзья мои! — обратился он к собравшимся. — Предлагаю выпить вместе со мной за моего могущественного шотландского друга, сильного и мудрого, отныне моего союзника! Переговоры успешно завершились. Завтра вечером дочь лаэрда Айона леди Аллора сочетается браком с одним из самых храбрых моих рыцарей, милордом Бретом д’Анлу, графом Уэйкфилдом, что будет способствовать укреплению наших границ и принесет мир нашим народам.
В зале поднялся невообразимый шум от звона кубков, топота обутых в сапоги ног. Часть присутствующих поднялась из-за стола. Брет тоже встал. Его люди, сидевшие на значительном расстоянии от него, подходили к нему, чтобы поздравить, пожать руку, похлопать 'по спине. К Брету подошел и сам король.
— Сегодня ты должен отстоять в церкви ночную службу перед завтрашней церемонией бракосочетания, — тихо произнес Вильгельм.
— Понимаю, — сказал Брет. — Но разве церковь разрешит так быстро сочетаться браком? А как же…
— Церковь в данных обстоятельствах пойдет навстречу. — Король обнял Брета за плечи и еще понизил голос: — Неужели тебе хочется дать этим хитрым разбойникам время, чтобы осуществить новый акт неповиновения, прежде чем состоится церемония?
В этом король был прав. Он, сам хороший воин, нередко оказывался в бою на передовой. Он давно понял мудрость крылатых слов «предупрежден — значит, вооружен» и удачно использовал ее на практике.
Ясно, что у Роберта Кэнедиса есть здесь друзья. И чем больше времени будет у этого человека, тем тщательнее разработает он свой план. Возможно, даже в этот момент он обдумывает, каким образом сделать так, чтобы ему и Аллоре оказаться далеко от Лондона, прежде чем она станет собственностью норманна.
— Значит, договорились? — спросил король.
«Вознаграждение! — подумал Брет, глядя на Аллору. — Воплощение молодости и красоты, женщина, к которой, как оказалось, я испытываю желание…»
Женщина, которая будет всегда сражаться с ним. Женщина, которая будет рядом с ним во всех жизненных ситуациях, перечисленных им в брачных обетах. Он ее предупредил о том, что серьезно относится к браку.
— Да, завтра вечером, — сказал он Вильгельму. — Пусть будет так.
Глава 7
Благоговейно сложив руки, Аллора опустилась на колени перед алтарем в великолепной часовне Эдуарда Исповедника.
Она пришла сюда в сопровождении нескольких знатных придворных дам, которые, мило улыбаясь ей, высказывали за ее спиной критические замечания в ее адрес. Дамы терпеливо ждали в глубине величественного кафедрального собора, оставив ее перед алтарем наедине с господом Богом. Завтра, перед свадебным обрядом, она должна будет исповедаться в своих грехах у священника.
«Господи, помоги! Мне нужна твоя помощь!»
Она молилась в лихорадочном возбуждении, но вовсе не потому, что ей хотелось очистить от грехов душу или смиренно упросить господа помочь ей стать примерной женой, во всем покорной своему супругу. И уж само собой разумеется, она не просила господа помочь ей стать хорошей матерью как можно скорее произвести на свет наследников своему супругу-норманну.
В тот момент ее губы шептали одну молитву: она просила, чтобы господь избавил ее от обязательств перед ними всеми — отцом, женихом, дядей, королем.
Она почувствовала, как кто-то опустился на скамейку рядом с ней, и, подняв голову, увидела своего дядюшку. Он тоже преклонил колени и молитвенно сложил руки. Его безмятежный взгляд был направлен на распятие Христа, висевшее над их головами.
— Что ты здесь делаешь? — сердито прошептала она.
Дядюшка обещал организовать побег. А разве можно подготовить его меньше чем за один день? Она злилась еще и потому, что именно он распустил ужасный слух о ее безжалостном избиении отцом. Безрассудный план побега и так уже затянул ее в водоворот, выбраться из которого, видимо, невозможно, но чем больше она узнавала своего будущего мужа, тем большие опасения вселял в нее дядюшкин план. Завтра она будет стоять перед алтарем и в присутствии немногочисленных свидетелей даст клятву любить и уважать своего мужа и подчиняться ему. А потом сбежит от него. И за это ей, наверное, никогда не будет прощения.
Потому что так не поступают. Но не поступить так она не может!
Роберт прав в одном: король вынуждает их совершить неправильный поступок. Но неправильно поступает прежде всего сам Вильгельм, требуя, чтобы народ Дальнего острова подчинился ему. Поэтому разве можно считать неправильным поступком ее побег?
Мысли о женихе заставили ее глубоко вздохнуть. Он наверняка воспримет ее побег как оскорбление, которое никогда не забудет и не простит.
Правда, он сам от этого никак не пострадает. Их брак будет расторгнут, и он снова сможет жить как хочет. Он тоже не желал этого брака, но согласился на него — она в этом уверена! — чтобы защитить свою семью. Так что в ее поступке нет ничего ужасного. Она делает то, что необходимо!
Аллора стиснула зубы: дядюшка, кажется, проявляет излишний энтузиазм. Ну что ж, пожалуй, этому не следует удивляться. Ведь это она платит за его свободу, хотя сама еще полностью не осознает, как дорога будет цена.
Брет. Она не видела его с того самого дня, когда король сообщил ей, что на удивление быстро получил у церкви разрешение на их брак. И пока король говорил это, она наблюдала за своим будущим мужем. Он низко склонил свою темноволосую голову к уху молодой женщины с золотисто-рыжими волосами, сидящей рядом с ним, — еще одна красавица, жадно ловящая каждое его слово! Аллора почему-то почувствовала тогда раздражение… нет, если быть откровенной, даже ревность! Они еще не поженились, а он уже приказывает ей то одно, то другое, тогда как сам шепчется с какой-то женщиной!
«Какое мне до этого дело?» — спросила она себя. Но почему-то ей захотелось отхлестать его по щекам. И одновременно хотелось, чтобы побег удался, чтобы все прошло без осложнений; но чтобы он простил ей этот поступок.
— Что ты здесь делаешь, дядюшка? — повторила она.
— Племянница! Я пришел, чтобы еще раз напомнить, что никогда не подведу тебя и не позволю ничему плохому случиться с тобой, — прошептал он.
— Понятно, — сердито зашептала она. — Значит, ты знал, что день моего бракосочетания совсем скоро?
— Нет, девочка, я этого не знал. Но ты не бойся, у меня есть друзья, и мы все успеем сделать.
— Разве мы можем кому-то доверять в таком деле? — спросила она.
— Нет ничего проще, леди! — уверенно произнес он. — Англичане — народ покоренный, многие недовольны тем, что верховный правитель даже не говорит на их языке. Да, девочка. Вильгельма ненавидят так, что этой ненависти хватит не на одно поколение. Аллора, смотри не на меня, а на распятие! — попросил дядюшка. — Не хочу, чтобы люди, наблюдающие за нами, говорили потом, что шотландцы, мол, шептались о чем-то, вместо того чтобы просить господа наставить их на путь истинный!
— Я прошу господа наставить меня на путь истинный, — с чувством произнесла она. — И если бы ты не был моим дядей, то я, наверное, попросила бы его поразить тебя гневом, дядюшка! Как ты мог распустить такой отвратительный слух?!
— Ты сама сказала, что Уэйкфилда надо убедить в том, что ты передумала, — прервал он ее.
— Но ты говорил об отце ужасные вещи!
— Какое это имеет значение? Все равно теперь все знают, что это неправда.
— Дядя! Мне это не нравится! Раньше все было плохо, но теперь стало еще хуже. Кто они, эти твои друзья? Я должна знать!
— Ш-ш-ш, — прошептал он, потом откашлялся, глядя в сторону, и снова благоговейно устремил взгляд на распятие. — Их много! — снова зашептал он. — Граф Джеффриз Баллантайра, лорд Флин из Ирландии, даже старая Сэйра, которая каждый день убирает мою комнату, — друзей у нас предостаточно! Они позаботятся о том, чтобы лошади были готовы, проведут нас тайными тропами… У нас мало времени, девочка, так что слушай меня и запоминай. Церемония бракосочетания и месса закончатся к шести часам, потом начнется пир. Почти наверняка твой молодой супруг пожелает увезти тебя в фамильный лондонский особняк на берегу Темзы. Потом, наверное, будут еще увеселения, но… — Он бросил на нее многозначительный взгляд, будто хотел, предупредить о чем-то, но раздумал и только пожал плечами. — Все это не имеет значения. Я знаю наверняка, что Уэйкфилд отвезет тебя в городской дом, потому что леди Фаллон сообщила Вильгельму о намерении сразу же после церемонии возвратиться вместе с дочерьми в Хейзелфорд. Я позабочусь о том, чтобы служанка, наша сторонница, была к завтрашнему вечеру у него в доме. Возле кровати графа будет стоять голубой пузырек, так что какую бы потеху ни устроили подгулявшие гости, провожая вас в постель, им не удастся помешать нашим планам.
— Пузырек? О господи, дядя, что ты задумал? Я не смогу отравить человека…
— Но ты его и не отравишь! Он всего лишь проспит всю ночь И проснется свободным.
Аллора снова уставилась напряженным взглядом в распятие, пытаясь взять себя в руки и унять дрожь в пальцах.
Она не увидит д’Анлу до церемонии бракосочетания — он останется на ночную молитву в часовне внутри замка вместе с несколькими самыми верными друзьями и личными слугами. Затем будет находиться в башне в ожидании брачной церемонии.
Она закрыла глаза. Гордый, самоуверенный Брет. Сказал ей, что предпочел бы жениться на ежихе! Ну что ж, она предоставит ему такую возможность.
— Аллора, твой отец недоволен моим планом, но и он считает, что мы должны что-то предпринять.
Она перевела взгляд с распятия на лицо дяди.
— Не гляди на меня! — снова предупредил он. В этот момент раздалось тихое красивое пение — монахини в темных одеждах запели псалмы. — Отец всем сердцем желает, чтобы ты была счастлива, — сказал Роберт.
— А ты во что бы то ни стало хочешь оказаться на свободе. А вот я… я нахожусь просто в полном отчаянии, грустно сказала она.
— Свобода ждет всех нас. — В голосе дядюшки появилось раздражение. — Разве ты забыла, откуда мы все? Мы свободные и независимые люди!
Она глубоко вздохнула, опустив глаза на сложенные руки. Роберт прав, она об этом забыла! И все-таки ей давно хотелось узнать, действительно ли для ее народа имеет большое значение, кому присягнут на верность лаэрды Дальнего острова. Ведь повседневная жизнь простых людей от этого ничуть не зависела. На Дальнем острове житье было значительно проще, чем здесь, в Лондоне. Отец — землевладелец, его арендаторы обрабатывали землю, и в соответствии с феодальными законами определенная доля их труда принадлежит отцу, а он, в свою очередь, использовал все свое могущество, чтобы защитить их. И каждый знал свое место. Кузнец, медник, рыбаки, пастухи и пастушки. Девушки работали в замке, юноши — на конях, телохранители были обязаны охранять лаэрда и замок. Так и шла жизнь. Многие жители вообще никогда не покидали остров. Значит, им не было никакого дела до того, как обстоят дела во внешнем мире.
Да, они были свободным народом! И в этой свободе было нечто прекрасное. Дядюшка взял ее руку и, наклонясь, поцеловал. Потом перекрестился и поднялся с колен. Оглянувшись, Аллора увидела, что его ожидают несколько сопровождающих из окружения Вильгельма.
Молитвы больше не слетали с губ Аллоры. Она стояла, преклонив колена, и снова почувствовала, что место рядом кто-то занял. Скосив глаза, увидела отца, и ей показалось, что за последние сутки он постарел на десять лет. Он смотрел на распятие.
— Прости и помоги нам, Господи! — горячо молил Айон.
Аллоре было больно видеть, как он страдает. Гордый и решительный, как и Роберт, он тревожился больше брата за исход задуманного.
— Отец, — тихо обратилась она к нему, — ты расстроился из-за того, что тебе симпатичен тот человек? Но он ведь тоже хочет стать свободным.
— Ты так думаешь? — спросил он, недоверчиво глядя на нее.
— Я это чувствую, отец, — уверенностью сказала она.
— Молю Бога, чтобы он простил всех нас и поддержал. — Он помолчал. — И еще я молю Бога, чтобы ты оказалась права.
— Отец, мы можем все это прекратить…
— Нет уж, уволь! Я не хочу видеть, как вешают моего брата, и стать мучеником среди танов. Наш план никуда не годится — моя дочь в насмешку над церковным браком станет женой человека, который однажды раздавит нас.
— Мы еще можем отказаться от такого жениха и предпочесть другого по выбору Вильгельма. Старика, даже совсем дряхлого старца…
— Как бы не так! Король хитер, он сразу раскусит наши замыслы и повесит нас. Да и поздно уже отступать. Уэйкфилд согласился на этот брак, ты тоже, да и я, прости меня, Господи! — согласился. То, что король выбрал для осуществления своего плана Брета д’Анлу, мне особенно не по нутру, потому что он всегда был мне симпатичен. А теперь я должен его бояться. И как же так получилось, что я, лаэрд Айон с Дальнего острова, стал участником коварного замысла?
От слов отца у Аллоры мороз пробежал по коже. Но ведь ей нечего бояться. Она предложит своему молодому супругу вина, будет с ним любезна, он мирно заснет, а она исчезнет. Если очень захотеть, то можно даже убедить себя, что великолепный граф Уэйкфилд заслуживает того, чтобы сбить с него спесь и чтобы он проснулся свободным от молодой жены. А она, отец и все семья укроются в неприступной крепости Дальнего острова и найдут подходящего священника, который должным образом представит папе прошение о расторжении брака.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41