А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Адди покраснела еще гуще.
– Я вовсе не нахожу мистера Келли привлекательным. Ни его, ни кого-нибудь другого.
– Можешь обманывать кого угодно, детка, но обманывать себя – это просто глупо.
– Но мы с Дэном связаны клятвой! – внезапно почувствовав себя несчастной, сказала Адди. – Мы любим друг друга. Я всегда буду помнить то, что ты написала в своей книге, – вы с дедушкой две половинки одного целого. То же самое чувствуем и мы с Дэном.
Аделаида Крейг поднялась и села рядом с внучкой.
– Это замечательное чувство, – обняв девушку за плечи, сказала она. – Я счастлива за тебя, дорогая. Только не путай любовь с правом собственности. Ты очень любишь Дэна, и я знаю, что он тоже тебя крепко любит. Но ты не его собственность, а он – не твоя. Любовь – это не тюрьма, в которую заключены мужчина и женщина. Любовь нуждается в свободе. Это хрупкое состояние души и сердца, которое может легко исчезнуть. Ты читала мои дневники, поэтому тебя не должно удивлять, что за годы нашей разлуки с дедушкой у меня были и другие мужчины.
Адди отвернулась.
– Не хочу говорить об этом, бабушка. Если честно, то я не понимаю, как при всех твоих чувствах к дедушке ты сближалась с другими мужчинами. Я не смогла бы смотреть ни на кого, кроме Дэнни.
Пожилая женщина понимающе улыбнулась.
– Но ведь на самом деле ты смотришь, детка. На мистера Келли ты явно смотрела с интересом.
– Бабушка…
– Нет, разреши уж мне закончить. Верность не всегда может противостоять бренной плоти. Будут моменты, когда тебе покажется, что твое тело тебя предает, но такова человеческая натура. Главное, чтобы сердце оставалось искренним. Ты еще не раз вспомнишь наш маленький спор. Так что избавься от дурацкого чувства вины, это нездоровое состояние души. А теперь посмотрим, что нам приготовила миссис Хеннерси, – похлопав Адди по колену, добавила бабушка.
Содержимое коробки превзошло все ожидания. Холодная утка, банановый хлеб, толстые сандвичи с бараниной и кувшин холодного чая с апельсиновым пирогом на десерт.
– Неплохо! – сказал вернувшийся Крейг Макдугал. – Милая миссис Хеннерси! Напоминает мне кухарку, которая была у нас с Эйбом в Сакраменто-Вэлли перед началом калифорнийской «золотой лихорадки».
– Но ведь она была черной? – улыбнулась его жена.
– Да, была, но все равно они чем-то похожи с миссис Хеннерси. Такая же хлопотливая, такая же заботливая. Она могла буквально стоять над нами и заставлять поглощать вторую и третью порции. За первый месяц мы прибавили по двадцать фунтов.
– Дедушка, прости, что я на тебя так налетела, – извинилась Адди.
Засмеявшись, старик встал, чтобы поцеловать ее склоненную голову.
– Я уже все забыл. В любом случае я не должен был тебя дразнить.
– Ерунда, это была только шутка. – Она улыбнулась бабушке. – Я действительно нахожу мистера Келли очень привлекательным молодым человеком.
Супруги обменялись понимающими взглядами.
– В хвосте поезда есть неплохая смотровая площадка, – небрежно заметил Крейг. – Когда мы поедим, тебе стоило бы туда пройти и пообщаться с молодежью.
– Я так и сделаю, дедушка. – Адди с аппетитом вонзила зубы в утиную ножку.
Глава 6
– Накинь что-нибудь на себя, – предложила бабушка, когда Адди собралась идти в хвостовой вагон. – А то можешь простудиться.
Выбрав розовый муслиновый шарф, Адди небрежно набросила его себе на плечи. Чтобы добраться до конца поезда, нужно было пройти через три вагона. В последнем ехала преимущественно молодежь. По воле провидения игроки в крикет расположились как раз напротив шестерых юных леди лет девятнадцати-двадцати, так что вскоре после начала путешествия оба купе «объединились».
Игнорируя восторженный шепот молодых людей и завистливые взгляды девиц, Адди проследовала к смотровой площадке. Прежде чем открыть дверь, она глянула в небольшое стеклянное окошко. На открытой платформе находилась большая группа людей. Некоторые сидели на деревянных стульях, другие стояли, держась за перила.
– На мой взгляд, здесь чересчур тесно, – пробормотала Адди и повернулась, чтобы уйти. Она уже прошла полвагона в обратном направлении, когда услышала сзади голос:
– Погодите, мисс Трент.
Обернувшись, Адди встретилась взглядом с Джоном Келли, который улыбался, обнажив ровный ряд крепких белых зубов.
– Что, тесновато? Я увидел вас через стекло.
– Да, это все еще в новинку. Надеюсь, я еще успею взглянуть на Австралию со смотровой площадки поезда.
– Не хотите зайти в наше купе, познакомиться с моими друзьями, мисс Трент?
– Кажется, ваши друзья сейчас очень заняты, – язвительно улыбнувшись, ответила Адди.
В этот момент они как раз проходили мимо двух купе с веселой молодежью.
– Не смей передавать им мои слова, Алиса! – кричала какая-то девушка. – Иначе я до конца жизни не буду с тобой разговаривать!
Из одного купе вылетела крикетная шапочка и исчезла на противоположной стороне.
– Я вас понимаю, – с улыбкой сказал Келли. – Сам-то я для этого слишком стар. Кажется, в другом конце вагона есть свободное купе. Может быть, пройдем туда и немного поболтаем?
– Если хотите, – пожала плечами Адди.
– А вы хотите? – посмотрев на нее, пожалуй, чересчур смело, спросил Келли.
– Ну… не знаю… – внезапно разволновавшись, начала Адди, но вспомнив недавний разговор с бабушкой, улыбнулась. – Да, мистер Келли. Я с удовольствием с вами поболтаю. – Она взяла его под руку, и они вместе пошли по вагону.
Найдя свободное купе, Келли сразу же открыл окно.
– Теперь здесь будет почти так же легко дышать, как на платформе, хотя обзор только с одной стороны.
– Зато именно с той, с какой надо, – возразила Адди. – Посмотрите, какой впереди замечательный дом. Похож на средневековый замок.
На вершине холма возвышалось массивное строение с двумя башнями по бокам, сложенное из темно-красного кирпича и окруженное рвом, за которым располагались сады. Вдоль всего фасада шла терраса с колоннами. Стены были увиты английским плющом.
– Кажется, будто здесь обитает какой-нибудь злой людоед или циклоп, – продолжала Адди.
– Или черный принц, – отозвался Келли.
Засмеявшись, оба высунулись в окно, провожая взглядом странное поместье до тех пор, пока оно не скрылось за горизонтом.
Потом начались расспросы.
– А что вы делаете, когда не играете в крикет?
– Как уже говорил вашему дедушке, я занимаюсь разведением и стрижкой овец в Уогга-Уогга.
– И какие у вас обязанности?
– Ну… я… – запинаясь, сказал он, – вообще-то меня нельзя назвать стригалем.
Производство шерсти Адди знала довольно хорошо. Ее прапрадед Сэмюэл Диринг основал одну из крупнейших овцеводческих империй и до сих пор семья получала от нее громадную прибыль.
– Вы загонщик?
Келли явно не понимал, о чем идет речь.
– Ну, то есть вы тащите овцу на стрижку? – попыталась ему помочь Адди.
– Н-нет.
Адди испытующе посмотрела на молодого человека.
– Вы явно и не сортировщик – это требует большого опыта, которого у вас, кажется, нет. – «Должно быть, он выполняет самую неквалифицированную работу – «метельщик», то есть подметает, когда стрижка окончена».
– По правде говоря, мисс Трент, я скорее подручный, – почесав затылок, со вздохом сказал Келли.
«Кажется, что-то проясняется», – решила Адди.
– А, так вы вообще не входите в число стригалей. Вы подсобник или объездчик?
– Вы попали в точку, – с явным облегчением подтвердил Келли. – Да, мэм, я подсобник.
«Какой скрытный молодой человек, – подумала Адди. – Что же, некоторые не любят говорить о себе», – и она сменила тему:
– А откуда вы родом? Моя семья из Сиднея, что в Новом Южном Уэльсе.
– Мои живут в Гленроувэне.
– Это в северо-восточной Виктории?
– Ага, у моей мамаши там маленькая гостиница. Для пастухов и погонщиков скота. Мы с двумя братьями ей помогаем.
– Как же вы управляетесь? – недоуменно спросила Адди. – От Уогга-Уогга далеко до Гленроувэна.
Келли покраснел.
– Я помогал ей до того, как начал работать на ферме. А вы, мисс Трент? Только не говорите мне, что ваш дедушка, этот приветливый старый джентльмен, в родстве со знаменитыми Макдугалами – богатейшей в стране семьей.
– Мне не нравится, когда нас называют знаменитыми, и дедушке тоже, – чувствуя себя неловко, ответила Адди. – Но его действительно зовут Крейг Макдугал.
– Черт побери! – Келли буквально разинул рот. – Простите, мисс Трент, – поспешно сказал он, – для меня это просто потрясение. Я имею в виду, он очень просто держится, совсем не надутый и не высокомерный.
– Да, как и все остальные Макдугалы или Тренты. Дедушку сослали в Австралию в возрасте четырнадцати лет – за то, что он украл булку хлеба, чтобы накормить голодных сестер.
– Надо же – бывший арестант, как мои мама и папа! – с удивлением воскликнул Келли. – Трудно поверить, что такой человек был заключенным. – Глаза молодого человека засверкали. – Говорите, за булку хлеба? Наверно, англичане относятся к шотландцам не лучше, чем к ирландцам. Проклятые англичанишки! Убили двух моих дедов и трех дядей. Мать и отец попали сюда за то, что участвовали в демонстрации сельскохозяйственных рабочих, требовавших земельной реформы. Отец умер после того, как его избили выродки-надзиратели. Он оставил маму с восемью детьми, – с горечью добавил парень. – Мне тогда было одиннадцать лет.
– Как это ужасно, Джон! – с сочувствием сказала Адди. Она слышала много подобных историй от своего дедушки, который рассказывал ей об исправительной системе первых лет колонизации, когда солдаты и надзиратели с бесчеловечной жестокостью относились к несчастным узникам – таким же людям, как и они. Самого деда безжалостно высекли за то, что он ударил своего соперника, добиваясь благосклонности Аделаиды Диринг.
Адди рассказала Келли об этом.
– Боже мой! – воскликнул тот, явно пораженный историей о внезапно вспыхнувшей любви между юным каторжником и богатой наследницей. – И после этого ваша бабушка все-таки вышла замуж за Джона Блендингса!
– Она думала, что дедушки нет в живых. А дядя Джон обращался с моей мамой и дядей Джейсоном как со своими родными детьми.
Скептицизм Келли так и не развеялся.
– Все равно я не понимаю, как потом ваш дед мог подружиться с этим Блендингсом. Тот человек кажется мне настоящим подонком – прошу прощения, мисс.
– Не стоит извиняться, мистер Келли. Поверьте, я слышала выражения и покрепче. Что же касается Джона Блендингса – упокой, Господи, его душу – он вовсе не был плохим человеком. А мой дедушка великодушен и очень мудр Его великодушие было, кстати, вознаграждено – впоследствии он с Джоном Блендингсом создал несколько совместных предприятий, которые принесли большую прибыль.
Келли недоуменно покачал головой.
– Такие вещи я никогда не смогу понять. Между богатыми и бедными все-таки большая разница – это два разных мира.
Адди посмотрела на него с сочувствием. Молодой человек вырос в католической ирландской семье, где царила ненависть к британцам, а смыслом жизни было отомстить своим мучителям. На его лице явственно читалось: «Вы дорого заплатите за то, что сделали с Келли и их собратьями, английские свиньи!»
– Не возражаете, если я закурю, мисс Трент? – спросил Келли, достав из кармана пиджака пачку сигаретной бумаги и кисет.
– Ни в коей мере, мистер Келли. Будьте так добры – сверните и мне одну.
Он опять раскрыл рот от удивления.
– Что вы говорите?
– Я всего лишь попросила свернуть мне сигарету. – Адди засмеялась. – Перестаньте смотреть на меня так, будто я сказала что-то непристойное. Пожалуй, если бы я сейчас сняла с себя всю одежду, вы были бы шокированы не больше.
Покраснев до ушей, Келли пробормотал что-то невнятное и принялся сворачивать сигареты, делая это с большой сноровкой. Закончив свою работу, он нерешительно протянул одну Адди.
– Спасибо, – сказала она, сунула сигарету в рот и нагнулась, чтобы прикурить от серной спички.
– Ваша родня знает, что вы курите?
– Конечно. Собственно, бабушка и научила меня курить. Сама она курит уже пятьдесят лет.
– Будь я… – Он не договорил.
– Проклят? – докончила за него Адди. – Не будьте таким пуританином, Джон. Да, давайте отбросим формальности. Меня зовут Аделаида.
– Красивое имя. Аделаида… Город в Южной Австралии назвали не в вашу честь?
– В честь бабушки. Джентльмен, который основал город, был в нее ужасно влюблен. Полковник Вильям Лайт. – Девушка вздохнула. – Это все равно что быть причисленной к лику святых – когда в твою честь называют город.
– Когда-нибудь другой город назовут и в вашу честь, Аделаида Трент! – пожирая ее глазами, воскликнул Келли.
– Очень мило с вашей стороны, – слегка оробев от его напора, сказала Адди. – Амбиции моего Дэна гораздо скромнее, он вряд ли будет основывать новые города.
– Ваш Дэн? – осторожно переспросил Келли.
– Да, Дэн Бойл. Он лучший репортер во всей Австралии.
– Он пишет в газетах, да? Ну-ну… И вы собираетесь выйти за него замуж?
– Да, и чем скорее, тем лучше. Откинувшись на сиденье, Келли повернулся к окну.
– Ему очень повезло, – после долгого молчания наконец заговорил он, – этому – как его зовут?
– Дэниэл Бойл. Вы еще не раз услышите это имя. Его будут знать во всей Виктории – во всех колониях.
– Я его запомню, мисс Трент.
– Адди.
Поведение Келли резко изменилось – как меняется ясное небо, когда на него набегают тучи. Тепло и свет куда-то исчезли. Поднявшись, Келли отвесил неловкий поклон.
– Прошу меня извинить, мисс Трент. До остановки я должен сделать одно неотложное дело. Осталось всего пять минут. Надеюсь, мы еще увидимся.
Он быстро ушел, оставив Адди в полном недоумении. «Что с ним случилось? – недоумевала она. – Какой-то он все-таки странный».
Она вернулась в свое купе. Кроме сидений, на ночь превращавшихся в койки, там находились эмалированная раковина, металлический шкафчик с кувшином для умывания на нижней полке и, конечно, ночной горшок, задвинутый под скамейку. Задернув занавески у входа, Адди оставила окна открытыми.
– Кроме аборигенов, меня никто не увидит, – сказала она и стала раздеваться. Сняв дорожную одежду и оставшись в одном французском лифчике и фривольных шелковых панталонах, она принялась смывать дорожную пыль с рук, лица и шеи. Повесив полотенце на прикрепленную к стене вешалку, Адди села и закинула ноги на противоположную скамейку.
Наслаждаясь прикосновением шелковой ткани, она провела рукой по груди, по животу и задержала ее на внутренней поверхности бедра. При мысли о Дэне по телу Адди пробежала дрожь. Если бы сейчас он был здесь, то сразу заключил бы ее в объятия: «Французское белье сводит меня с ума, любимая».
«Перестань, гадкая девчонка!» – мысленно выругала себя Адди, встала и вытащила из чемодана облегающие мужские бриджи, ботинки и свободную атласную блузку в белых цветочках.
Одевшись, она застегнула блузку, но не до конца – пусть поработает воображение. Корсет приподнимал ее груди.
– Я думаю, Дэнни это одобрил бы, – сказала Адди, окинув взглядом свое отражение. – И мистер Келли тоже. – И постучала в дверь, отделявшую ее купе от купе Макдугалов.
– Входи! – отозвался Крейг.
На маленьком откидном столике дедушка и бабушка играли в криббедж.
– Извините, что помешала, – сказала Адди.
– Нисколько, – ответила бабушка. – Я уже почти обыграла этого беднягу.
– Черта с два! – проворчал дед.
– Две королевских пары, – подсчитав очки, с торжеством заявила она, – «его козырной валет» и одна за другой четверка, пятерка и шестерка. Всего шестьдесят одно очко.
– Отошли их к дьяволу, женщина! – Бросив на стол карты, дедушка подмигнул Адди. – Ты знаешь, что твоя бабушка мошенничает?
– Никогда! – с наигранным возмущением возразила Аделаида. – Он просто плохо играет, Адди.
– Ты видела молодого Келли? – спросил Макдугал, упаковав карты.
– Видела. Странный молодой человек.
– В каком смысле?
– Ну, он сказал, будто работает в бригаде стригалей в Уогга-Уогга, но когда я стала его расспрашивать о работе, пришел в замешательство. В конце концов признался, что работает подсобником.
Нахмурившись, старик зажег трубку и некоторое время размышлял над ее словами.
– Надеюсь, о крикете он знает больше, чем об овцах, – наконец сказал он. – Пожалуй, стоит немного поболтать с Келли после ужина.
Около шести вечера поезд прибыл на маленький полустанок, где предполагалась сорокапятиминутная остановка. Там было устроено что-то вроде постоялого двора, где пассажиры могли купить холодное мясо, хлеб, сыр и запить их пивом, чаем или кофе.
– Лучше всего то, что появилась возможность размяться, – сказала Адди. Пока Макдугалы доедали ужин, девушка прошлась вдоль всего поезда, от локомотива до смотровой площадки последнего вагона. На полпути она ненадолго остановилась, чтобы взглянуть на стоявших на платформе лошадей. Сквозь деревянную решетку она с удивлением увидела Джона Келли, который гладил по морде прекрасного арабского жеребца.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36