А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


— Рад тебя видеть! — сказал Дампати. — Представить не можешь, как я сожалею о случившемся в тот день. — Дампати говорил подчеркнуто вежливо, пристально вглядываясь в Мусаси. — Надеюсь, ты забудешь это недоразумение, — продолжал он. — Ошибка вышла.
Дампати не знал, как держаться с Мусаси. Увиденное в Ходзоине живо стояло перед глазами. Мурашки бежали по спине от одного воспоминания. Мусаси, однако, всего лишь провинциальный ронин, лет двадцати с небольшим, и Дампати не допускал, что такой юнец может превзойти его.
— Куда идешь? — переспросил он.
— Через провинцию Ига хочу выйти на тракт Исэ. А ты?
— Есть кое-какие дела в Цукигасэ.
— Это неподалеку от долины Ягю?
— Совсем близко.
— Замок клана Ягю там находится?
— Да, рядом с храмом Касагидэра. Стоит там побывать. Старый правитель Мунэёси отошел от дел, увлекается чайной церемонией, а сын его, Мунэнори, в Эдо, но тебе будет интересно провести там несколько дней.
— Не думаю, что старец Ягю преподаст урок случайному путнику вроде меня.
— Почему же? Если бы кто-нибудь порекомендовал тебя Ягю. Я случаем знаю оружейника из Цукигасэ, который работает для Ягю. Если хочешь, он представит тебя по моей просьбе.
Равнина простиралась до горизонта, линия которого кое-где нарушалась одинокими криптомериями и черными китайскими соснами. Бегущая вдаль дорога плавно поднималась и опускалась по холмистой местности. У подножия холма Ханъя Мусаси заметил коричневый дымок.
— Что это? — спросил он.
— Где?
— Дым вон там?
— Подумаешь, дым!
Дампати будто приклеился к левому боку Мусаси, не спуская глаз с его лица, и насторожился. Мусаси указал на дым.
— Странный дым. Тебе не кажется?
— Почему же?
— Подозрительный, как и выражение твоего лица! — резко ответил Мусаси, ткнув пальцем в грудь Дампати.
Тонкий свистящий звук нарушил безмолвие равнины. Дампати не успел даже охнуть, получив удар. Заглядевшись на палец Мусаси, Дампати не заметил, как тот выхватил меч. Дампати, отлетев от удара, рухнул лицом вниз, чтобы никогда уже не встать.
Вдалеке послышался тревожный крик, и на пригорке показались двое. Один из них кричал. Они повернулись и побежали, отчаянно размахивая руками.
Мусаси шел, опустив меч, с которого капала свежая кровь. Солнце играло на стали клинка. Он шел прямо к пригорку. Теплый весенний ветерок ласкал лицо. Мышцы Мусаси напрягались с каждым шагом вверх по склону. С холма он посмотрел на горевший костер.
— Пришел! — закричал один из тех, кто видел Мусаси с пригорка, Мусаси насчитал человек тридцать. Друзья Дампати — Ясукава Ясубэй и Отомо Банрю — сразу же бросились в глаза Мусаси.
— Он пришел! — подхватили голоса.
Гревшиеся на солнце люди мгновенно вскочили. Половину составляли монахи, остальные — ронины различных мастей. При виде Мусаси они молча и свирепо ощетинились. Увидев кровь на мече Мусаси, ожидавшие поняли, что бой уже начался. Они упустили момент, чтобы напасть на Мусаси, просидев у костра, и теперь вызов им бросил Миямото.
Ясукава и Отомо торопливо объясняли, показывая жестами, как был зарублен Ямадзоэ. Ронины грозно хмурились, монахи Ходзоина, встав в боевой порядок, угрожающе смотрели на Мусаси. Монахи держали копья, черные рукава кимоно подвязаны. Они были исполнены решимости отомстить за смерть Агона и восстановить честь храма. В них было нечто сверхъестественное, словно демоны явились из ада:
Ронины рассыпались полукругом, чтобы следить за сражением и перерезать Мусаси путь к отступлению. Их предосторожность была излишней, поскольку Мусаси не хотел ни отступать, ни уклоняться от боя. Решительно и неотвратимо он надвигался на них. Приближался медленно, шаг за шагом, готовый в любой миг совершить решающий выпад.
Зловещая тишина нависла над равниной. Все до одного ощущали близость смерти. Лицо Мусаси мертвенно побледнело. Теперь божество мести смотрело его глазами, в которых горела холодная ярость. Мусаси выбирал жертву.
Никто из монахов или ронинов не испытывал такого напряжения, как Мусаси. Уверенные в численном превосходстве, они не сомневались в победе. Никто, однако, не хотел, чтобы его атаковали первым. Монах, замыкавший отряд копьеносцев, подал сигнал, и они рассыпались справа от Мусаси.
— Мусаси, я — Инсун, — крикнул главный среди монахов. — Мне сказали, что в мое отсутствие ты убил Агона в храме. Потом прилюдно поносил Ходзоин. Ты насмехался над нами, расклеив стишки по всему городу. Это правда?
— Нет! — ответил Мусаси. — Если ты монах, то должен знать правило: верь лишь тому, что сам видел и слышал. Ты должен оценивать все вокруг умом и сердцем.
Слова Мусаси подлили масла в огонь. Не обращая внимания на Инсуна, монахи завопили, что пора сражаться, а не болтать языком. Хором им вторили ронины, вплотную подступившие к Мусаси слева. Ругаясь и размахивая мечами, они подначивали монахов поскорее вступить в бой.
Мусаси, знавший, что от ронинов больше шума, чем дела, неожиданно обернулся к ним и крикнул:
— Кто первый? Выходи!
Все, за исключением двух-трех человек, невольно отступили назад, опасаясь, что зловещий взгляд Мусаси выхватит именно его из толпы. Оставшиеся храбрецы с мечами приняли вызов. В мгновение ока Мусаси налетел на одного из них, как боевой петух. Раздался хлопок, и земля окрасилась кровью. Затем последовал жуткий звук — не боевой клич, не проклятие, а леденящий душу вой.
Меч сверкал, рассекая воздух, и Мусаси телом чувствовал, когда лезвие натыкалось на кость, потому что дрожание клинка передавалось и ему. Кровь и мозги стекали с лезвия, пальцы и руки разлетались вокруг.
Ронины собрались здесь, чтобы посмотреть на бой, не участвуя в нем. Их слабость вынудила Мусаси атаковать их первыми. Поначалу ронины держались неплохо, надеясь на помощь монахов. Монахи, однако, молча и недвижно смотрели, как Мусаси, прикончив с полдюжины ронинов, привел в смятение их товарищей. Самураи в панике дико размахивали мечами, раня своих же.
Мусаси не думал о происходящем. Он находился в состоянии забытья, в упоении от смерти, когда душа и тело его слились с клинком меча. В стремительных движениях Мусаси сконцентрировался весь опыт его жизни: знания, вдолбленные рукоприкладством отца, уроки Сэкигахары, теоретические наставления, слышанные в различных школах боевого искусства, мудрость, преподанная горами и деревьями. Как бесплотный вихрь, косил Мусаси потрясенных ронинов, превратившихся в беззащитные мишени для его меча.
Один из монахов, считая свои вдохи и выдохи, измерял продолжительность схватки. С ронинами было покончено, когда монах сделал двадцатый вдох.
Мусаси промок до нитки от крови жертв. Немногие уцелевшие ронины также были в крови. Она пропитала землю, траву и даже воздух. Один из выживших закричал, и его товарищи бросились наутек.
Дзётаро молился все время, пока продолжалось кровопролитие. Сложив ладони и устремив взгляд в небо, он взывал:
— О боги на небесах, помогите ему! Врагов намного больше, а мой учитель один. Он слабый воин, но хороший человек. Помогите ему!
Дзётаро не смог уйти, несмотря на приказание Мусаси. Он сидел на холмике, положив рядом шляпу и маску. Отсюда хорошо было видно происходящее вокруг костра.
— Хатиман! Компира! Покровитель храма Касуга! Смотрите! Мой учитель лицом к лицу идет на врага. Защитите его, о боги! Он не понимает, что делает. Обычно он добрый и мягкий, но сегодня с утра он слегка не в себе. Тронулся умом, похоже, если бросает вызов целой куче противников. Помогите же ему, помогите!
Творя страстные молитвы, Дзётаро не заметил признаков вмешательства небес. Мальчик рассердился. В конце концов он начал ругаться:
— В нашей стране не осталось уже богов? Неужели вы допустите, чтобы дурные люди победили, а хороших поубивали? Если так, то я буду считать ложью все, что твердили взрослые о разнице между плохим и хорошим. Вы не позволите убить его! Иначе я наплюю на вас! Когда Дзётаро увидел, как окружили Мусаси, его заклинания сменились поношением не только врагов, но и богов. Потом он увидел что учитель невредим, хотя с головы до ног залит кровью. Настроение Дзётаро мгновенно изменилось.
— Смотрите! Мой учитель не слабак! Он лупит их!
Впервые Дзётаро наблюдал людей, сражающихся со звериной яростью, впервые видел столько крови. Ему чудилось, будто он сам находится в гуще схватки и выпачкан с ног до головы кровью. Сердце кувыркалось в груди, он ощущал головокружение и странную легкость в теле.
— Смотрите! Я же говорил, он справится! Какой выпад! Смотрите на глупых монахов, стоят, как каркающие вороны! Боятся сделать шаг!
Последнее утверждение Дзётаро оказалось преждевременным. Монахи Ходзоина начали приближаться к Мусаси.
— Так нечестно! Нападают все разом. Мусаси в тяжелом положении!
Забыв обо всем на свете, взволнованный Дзётаро понесся, как огненный шар, к полю боя.
Настоятель Инсун дал команду к нападению. Копьеносцы ответили боевым кличем, исторгнутым из хрипов глоток. Наконечники копий со свистом рассекли воздух. Монахи рассыпались, как пчелы, вылетевшие из улья. Бритые головы придавали им варварский вид. Наконечники копий были разной формы — обычные пики, конические, плоские, с поперечиной, в виде багра. Каждый монах имел любимый тип копья. Сегодня у них была возможность проверить в настоящем бою технику, отточенную в бесконечных тренировках.
Когда монахи рассыпались, Мусаси, ожидая замысловатую атаку, отскочил назад и встал в боевую позицию. Голова у него слегка кружилась от закончившейся только что рубки. Он крепко сжимал эфес меча, липкий от крови. Взгляд Мусаси застилал кровавый пот. Он был готов достойно принять смерть, если она суждена ему сегодня.
К удивлению Мусаси, атаки не последовало. Монахи, как бешеные собаки, набросились на противников Мусаси, безжалостно преследуя и избивая вопящих ронинов. Застигнутые врасплох ронины тщетно пытались натравить монахов на Мусаси. Скоро все до единого были умерщвлены — насажены на пику, разрублены пополам, пронзены копьем через рот. Резня была беспощадной и свирепой.
Мусаси не верил своим глазам. Почему монахи напали на своих сторонников? Откуда такая жестокость? Недавно он сам бился, как дикий зверь, но сейчас ему претила жестокость, с какой священнослужители расправлялись с ронинами. Мусаси, несколько минут назад переживший состояние безумного зверя, снова обрел способность смотреть на мир глазами нормального человека и видеть других в таком озверении. Отрезвление было горьким.
Мусаси почувствовал, что кто-то тянет его за руку. Это был Дзётаро слезами радости на глазах. Мусаси ощутил внезапный покой на душе. Бой кончился. Настоятель приблизился к Мусаси и с достоинством вежливо произнес:
— Если не ошибаюсь, вы Миямото. Почитаю честью для себя встретиться с вами.
Настоятель был высокого роста, с белым лицом. Внешность и манеры Инсуна произвели на Мусаси глубокое впечатление. Вытерев меч, Мусаси вложил его в ножны и хотел ответить настоятелю должным образом, но от смущения не находил слов.
— Позвольте мне представиться, — продолжал монах. — Я — Инсун, настоятель храма Ходзоин.
— Вы мастер копья, — выдавил из себя Мусаси.
— К сожалению, я отсутствовал, когда вы посетили наш храм. Я очень разочарован тем, что мой ученик Агон скверно показал себя.
Извинения за неудачное выступление Агона? Мусаси не верил своим ушам. Он молчал, стараясь собраться с мыслями, чтобы ответить на изысканно-учтивое обращение Инсуна. Он не мог понять, почему монахи выступили против ронинов. Мусаси, впрочем, недоумевал оттого, что остался жив.
— Пойдемте! — сказал настоятель. — Вам надо смыть кровь и отдохнуть.
Инсун повел Мусаси к костру. Дзётаро шел следом.
Монахи, разорвав на куски хлопчатую ткань, вытирали копья. Один за другим они подходили к костру и спокойно усаживались рядом с Инсуном и Мусаси.
— Эй, смотри! — сказал один, указывая на небо.
— Да, воронье почуяло кровь. Раскаркались над трупами.
— Почему вороны не садятся?
— Сядут, как только мы уйдем. Вот уж попируют!
От шутливой болтовни веяло ужасом. Мусаси стало ясно, что нужно самому спросить монахов, почему события обернулись столь странно. Он взглянул на Инсуна и сказал:
— Я полагал, что вы пришли сюда со своими людьми, чтобы напасть на меня, поэтому я решил захватить с собой в страну мертвых побольше спутников. Не понимаю, почему вы изменили первоначальный план? — спросил он, глядя в лицо Инсуну.
Инсун засмеялся:
— По правде сказать, мы не считали вас нашим союзником. Истинной целью сегодняшней операции была небольшая чистка.
— Вы называете это чисткой?
— Именно так, — ответил Инсун, показывая пальцем куда-то вдаль. — Лучше дождаться Никкана, чтобы он все объяснил. Видите точку на горизонте, без сомнения, это он.
В то же самое время на другом краю равнины всадник говорил Никкану:
— Вы слишком проворны для своих лет.
— Не я иду быстро, а вы медленно едете.
— Вы резвее лошади.
— Почему бы и нет? Я ведь человек!
Старый монах в сопровождении пятерых всадников, представлявших местные власти, быстро приближался к костру. Когда они подошли, сидевшие монахи зашептали:
— Старый учитель пожаловал!
Монахи поднялись и почтительно выстроились в отдалении, словно для совершения священного обряда, приветствуя Никкана и его свиту.
— Ты обо всем позаботился? — первым делом спросил Никкан.
— Как и было приказано, — ответил с поклоном Инсун. Повернувшись к чиновникам, Инсун произнес:
— Благодарю за ваш приезд.
Приехавшие самураи спешились, а их начальник ответил:
— Приехать не трудно. Настоящую работу выполнили вы. За дело! Чиновники принялись осматривать трупы, делая пометки, потом они присоединились к Инсуну.
— Мы пришлем людей из города, чтобы убрать тела. Оставьте все как есть. — С этими словами все пятеро сели на коней и ускакали.
Никкан дал понять монахам, что в их присутствии больше нет надобности. Те поклонились и молча пошли прочь. Инсун тоже распрощался с Никканом и Мусаси.
После ухода монахов вороны раскаркались еще громче. Птицы стаями слетались на поле боя.
Никкан, стараясь перекричать вороний гвалт, сказал Мусаси:
— Прости, если я тогда тебя обидел.
— Что вы? Вы были очень добры. Я вам очень обязан. — Мусаси встал на колени и склонился в глубоком поклоне.
— Встань! — приказал Никкан. — Это поле не место для поклонов.
Мусаси поднялся с земли.
— Ты чему-нибудь научился здесь? — спросил монах.
— До сих пор не понимаю, что произошло. Вы можете мне объяснить?
— Все просто, — ответил Никкан. — Уехавшие только что чиновники служат под началом Окубо Нагаясу, присланного наместником в Нару. Они здесь люди новые, чем и воспользовались ронины, которые промышляют грабежами на дорогах, вымогательством, азартными играми, непрошенными визитами к вдовам и другими безобразиями. Власти не сумели навести порядок, но им удалось определить полтора десятка вожаков, среди них Дампати и Ясукава. Дампати с дружками, как тебе известно, невзлюбили тебя, но боялись напасть на тебя сами, поэтому придумали хитрый, как им казалось, ход с тем, чтобы монахи Ходзоина за них расправились с тобой. Они распространили клеветнические измышления о храме, развесили стишки по городу, приписав тебе все козни. Они позаботились, чтобы скандал дошел до меня, вероятно предполагая, что я совсем выжил из ума.
В глазах Мусаси заблестели искорки смеха.
— Поразмыслив немного, — продолжал настоятель, — я понял, что вставляется прекрасная возможность произвести чистку в Наре. Я поговорил с Инсуном, и он согласился с моим планом. В результате все довольны — монахи, городские власти, а также вороны. Ха-ха-ха!
Была еще одна персона, довольная исходом событий. Рассказ Никкана рассеял все сомнения и страхи Дзётаро. Мальчик был вне себя от восторга. Похлопывая себя по бокам руками, как птенец крыльями, он пустился в пляс, сопровождая его припевом:
— О, чистка! О, великая чистка!
От его голоса Мусаси и Никкан замолчали и стали смотреть на мальчика, который, надев маску с загадочной улыбкой, размахивал деревянным мечом, направляя его то в сторону разбросанных кругом трупов, то в сторону слетающихся ворон:
Знай, ворон черный!
Приходит время чистки.
Она нужна нам очень
Не только в Наре.
Закон природы вечен —
Все обновлять.
Чтобы весна пробилась из земли,
Мы сжигаем листья
И прошлогоднюю траву в полях.
Порой нам нужен снегопад,
Порою чистка в доме.
Эй, вороны, пируйте!
Раздолье вам сейчас!
Суп свежий из глазниц,
Густое красное сакэ.
Но знайте меру,
Иначе допьяна напьетесь!
— Мальчик, иди сюда! — строго приказал Никкан.
— Слушаюсь! — ответил Дзётаро.
— Хватит дурачиться. Принеси мне камней.
— Таких? — Дзётаро поднял лежавший у его ног камень.
— Да. И побольше.
— Слушаюсь.
На каждом из принесенных Дзётаро камней Никкан написал священную молитву секты Нитирэн «Наму Мёхо рэнгё-кё» и затем велел разбросать их среди мертвых.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121