А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Заботиться друг о друге нас учил отец, это стало нашей второй натурой. Но здесь не было Сэкеттов. Только Кеокотаа и пони.Я тряс головой, моргал, но глаза почему-то закрывались.Нет, так сидеть нельзя. Надо двигаться. Я должен уничтожить воина, который подстерегает меня.Медленно, осторожно, стараясь держаться в глубокой тени, я встал. Моя искалеченная нога болела от неудобного положения, в котором я долго находился. Прислушавшись, я не уловил ни звука. Вокруг лежали глубокие тени. Я осторожно поднял ногу и неслышно шагнул. С неослабным вниманием прислушиваясь к окружающему после каждого шага, я начал обследовать тени.Ничего…Я снова продвинулся вперед. И вдруг снаружи неподалеку раздался страшный вопль!Долгий, протяжный вопль агонизирующего, умирающего человека.Кто?Кеокотаа? В это не верилось. Скорее всего, кто-то, кого он встретил. Кеокотаа мог умереть, но, насколько я его знал, он умер бы молча.Я продолжил свой путь среди теней, крепко сжимая древко копья — мне не хотелось, чтобы его снова выбили у меня из рук.Что это? В темноте кто-то притаился. Я подобрался ближе, приготовив копье для удара.Человек сидел, опершись спиной о стену дома, вокруг него что-то темнело. Наклонившись, я увидел, что голова его склонилась к плечу, а глаза широко открыты. Он был мертв.Мертв? Так это тот, которого я ударил в бою ножом. Он успел добежать до ворот и открыть их, а потом вернулся и умер здесь. Он сидел в луже крови, потому что мой нож распорол ему живот.Злясь на себя за то, что я так долго прятался от мертвеца, я пошел через двор к воротам. Засов прочно стоял на месте.Из бойниц в ограде я увидел костры врагов, а в отдалении на фоне предрассветного неба дымки над деревней индейцев пони. Пони отошли и, видимо, не собирались больше участвовать в боях. Я не мог понять почему.Коми с другими женщинами находились в пещере в полном неведении. Я очень боялся, что они рискнут выйти и выдадут себя.И я очень скучал по Ичакоми.В лагере Гомеса шла какая-то суматоха, но я не мог разобрать, что конкретно происходило, но там к чему-то готовились.Напасть на меня?Гомес верхом приблизился к форту, но на такое расстояние, где его не могла достать стрела, и крикнул:— Сэкетт! Мы собираемся напасть на твоих друзей. Уничтожим их и вернемся за тобой. Пусть женщина будет готова. Если отдашь ее сейчас — ты свободен.Разумеется, он лгал. Человек мстительный, Гомес убил бы меня сразу, как только я оказался бы в его руках. Или выполнил бы свое обещание — привязал бы меня к муравейнику.— Ты уже потерял людей, — сказал я спокойно, — и потеряешь еще, если нападешь на пони. Вернешься в Санта-Фе с поджатым хвостом как побитая собака.— Я заполучу ее, — вопил Гомес, — я заполучу эту женщину!Он повернул лошадь и поехал к своим солдатам, а я стал размышлять, почему он решил предупредить меня о своих намерениях. Солдаты построились. Гомес верхом выехал вперед. Возможно, в Испании, Фландрии и где-то там еще он считался хорошим командиром. Но, собираясь напасть на индейцев, зачем объявлять об этом?Гомес несколько раз взглянул в мою сторону, и тут я догадался, что он хочет выманить меня из форта, чтобы я пошел на помощь своим индейским друзьям. Это означало, что где-то совсем рядом кто-то ждет момента, когда я выйду из ворот.Я внимательно осматривал окрестности, вглядываясь в каждый кустик…Их было двое, двое испанских солдат, которые лежали, выжидая, футах в пятидесяти от ворот.Один держал в руках мушкет.На земле индейцев такие люди не могли прожить долго, они слишком плохо укрылись.Я приготовил лук. Глава 35 Утро выдалось ясное. Солнце еще не выглянуло из-за восточных гор, но долина и в этот предрассветный час была прекрасной. К небу поднимались тонкие струйки дыма, но суетились только солдаты Гомеса.Вдали над горами клубились низкие облака, а маленькие пушистые белые барашки, медленно плывущие по небу, лучами восходящего солнца окрасились в нежно-розовые тона. Солдат, который верил, что хорошо спрятался в кустах, явно испытывал нетерпение, двигался, готовый выстрелить из мушкета, как только я выйду.Он не сводил глаз с ворот, однако, когда я встал у ограждения, повернул голову и увидел меня с луком и направленной на него стрелой.Он уставился на меня, и я выпустил стрелу. Наверное, в последнюю секунду в его глазах запечатлелся мой силуэт на фоне утреннего неба. Видел ли он стрелу? Умирать всегда плохо. Я не знал этого солдата, не знал, где он родился, — в Испании или в Мексике. Несомненно, на своей земле он слыл хорошим человеком, и мне стало жаль, что он пришел ко мне, и, скорее всего, не по своей воле.Внезапно он поднялся. Его мушкет упал среди камней. Он пытался вытащить стрелу, глядя на меня широко открытыми глазами, и, вероятно, слышал топот своего убегающего товарища. Моя вторая стрела не настигла его. Первый солдат рухнул в камни.Я спустился по лестнице, подошел к воротам и открыл их. Солнце вставало, долина купалась в свете. Мне померещилось какое-то движение около пещеры, где находились женщины. Я поднес руку к глазам, но ничего не разглядел.Нет, это только мое воображение. Вдруг издалека донеслись крики, затем начали стрелять из мушкетов. Пони устроили засаду на врагов, когда те находились где-то на полпути к деревне. Противники не уступали друг другу в силе, но пони напали внезапно.Я поднялся повыше и увидел только густые клубы пыли, поднявшиеся над полем боя. Когда пыль улеглась, на холмах остались лежать убитые.Солдаты Гомеса, пешие и конные, спасались бегством, их преследовали индейцы.Гомес, если он остался жив, снова проиграл.Я отправился на поле боя. По пути наткнулся на труп скальпированного индейца, одного из тех, кто пришел с Гомесом. Потом увидел еще двух, тащивших пленника. Им оказался Диего.— Он хороший человек, — остановил я их. — Отдайте его мне. — Пони удивленно смотрели на меня. — Это друг, — продолжал настаивать я, но они лишь крепче сжимали в руках оружие.К нам подошел Асатики, и я снова принялся объяснять ему, что Диего замечательный человек и мой друг.— Он воевал против нас.— Ну, он же воин. Делал что положено и, несомненно, дрался хорошо. Но он не хотел идти против вас и говорил мне об этом. Все затеял другой, тот, на серой лошади. Он их предводитель.— Тот сумел уйти.— Очень жаль. У него плохая магия. У этого — нет.— Он их пленник.— Разве ты не их вождь?— Я ввел их в бой. Я их вождь. Я не могу приказывать, могу только советовать. Каждый человек сам себе хозяин. Он поступает так, как хочет. Они шли за мной, потому что хотели, а не потому, что я приказывал им. Он их пленник.Я снова повернулся к индейцам:— Может, вы продадите его мне или обменяете?Они не отвечали, просто смотрели на меня, что я еще скажу.После первого нападения на форт у нас во дворе осталась лошадь, ее седок погиб, и я предложил:— Хотите за него коня?Я сам мечтал иметь лошадь. Она могла многое изменить в нашей жизни.— Хороший конь? — насторожились индейцы.— Один из лучших, — заверил я, хотя и понятия об этом не имел. Я лишь мельком взглянул на нежданную гостью. Мне показалось, что лошадь хорошая. В тот момент мне было чем заняться, кроме лошади. Но какой же продавец станет хулить свой товар?— Отличный конь, — продолжал я в том же духе, — очень сильный, очень быстрый.— Мы хотим посмотреть.Все вместе мы пошли к форту, и Асатики с нами.— Подождите, — остановил я их возле ограды, — сейчас я выведу его.Одну важную деталь я все-таки заметил в амуниции лошади — пороховой рог, привязанный к седлу. Кстати, и седло мне тоже понравилось. Я быстро снял с лошади седло, уздечку, взнуздал ее обрывком веревки и вывел из форта. Судя по весу, пороховой рог оказался почти полным.Индейцы внимательно осмотрели лошадь и обошли вокруг нее. Если они видели ее в полном снаряжении, то потребуют отдать им все, что я оставил себе.— Конь, — сказал один. — И мушкет.Сжав в руке покрепче обрывок веревки, который представлял собой импровизированную уздечку, я повернул к воротам.— Это хороший конь. Очень хороший. И торг справедливый, коня за пленника. Если он вам не нравится, забирайте пленника и сожгите его.Я уже почти миновал ворота, когда один из индейцев крикнул:— Мы берем! Давай коня!Другой пони бросил Диего к моим ногам, схватил импровизированную уздечку и повел коня прочь.— Нехорошо, — покачал головой Асатики. — За лошадь надо брать двух, даже трех пленников.— Может быть, — согласился я, — но я не знаю других пленников. А это хороший человек. Когда-нибудь тебе будет трудно. Обратись к нему. Он поможет.Асатики пожал плечами:— Белый человек все забудет очень быстро.Я посмотрел ему в глаза:— Запомни, Асатики. Я не забыл этого человека. Его люди — мои враги. Но он — мне не враг, и я это помню.Я поднял Диего, поставил его на ноги и разрезал веревку, которой его связали.— Спасибо, — сказал он по-испански, растирая онемевшие запястья.— Войди в дом и не показывайся. Они еще могут передумать.Он последовал моему совету, а я пошел к солдату, которого убил стрелой. Его мушкет валялся среди камней. Сняв с его пояса пороховой рог, заполненный наполовину, и подобрав свои стрелы, я вернулся в форт.На месте сражения бродили индейцы. Они уносили своих раненых и собирали трофеи, валявшиеся на земле. Пора было идти к Ичакоми.— У тебя есть какая-нибудь еда? — спросил Диего. — Я очень голоден.Я предложил ему кусок сушеной оленины.— Оставайся пока здесь, — сказал я. — Через несколько дней ты сможешь вернуться в Санта-Фе. Тогда будет не так опасно.— Сколько людей сумело скрыться?— Кто знает? Несколько верховых и пеших.— Гомес глупец, хоть и храбр. Он участвовал во многих войнах, но не с индейцами. Думал, что запугает их, показав свою силу.— Индейцев трудно напугать, — согласился я. — Война — их образ жизни.Мой взгляд был обращен в долину. Меньше всего я хотел выдать то место, где спряталась Ичакоми. Скоро настанет ночь и она поймет, что бой окончен. Кое-что они, должно быть, слышали.— Гомес не воспринимает советов, — покачал головой Диего. — Он бросается в бой и старается внушить противникам страх.— Я думаю, он сбежал.— Конечно. Он реалист, а мертвые солдаты не побеждают. Завел их в ловушку, но не остался, чтобы погибнуть вместе с ними. В следующий раз будет умнее.— Может быть. — Я поднялся. — Лежи и отдыхай, Диего. Я скоро вернусь. Здесь ты в безопасности.Пони, которые еще недавно бродили вокруг, теперь медленно тянулись обратно, в свою деревню. Я постоял немного, глядя им вслед, потом обошел место недавней битвы, останавливаясь то тут, то там.Второй мушкет валялся там, где упал. Пони каким-то образом не заметили его среди камней. Но рожка с порохом при нем не оказалось. Дальше лежал мертвый испанский солдат, красивый юноша. С него сняли скальп. Еще один из тех, кто отправился в далекую страну, чтобы в бою добыть себе счастье. Наверное, он надеялся, что убьют кого-то другого, но только не его. Он-то уж обязательно выживет. Теперь мечты обратились в прах. Остался лишь скальп, который долго будет висеть в одном из вигвамов пони.Прежде всего — похоронить мертвых, брошенных испанцами, иначе они станут пищей для сарычей, койотов и муравьев. Все эти люди что-то взяли от земли и теперь возвратят свой долг. Вечный цикл замкнется.Надо собрать вместе весь порох, который мне достался, и посмотреть, сколько его. Не так много, конечно, но все же он выручит меня, пока я не найду серу. Если мне повезет.И еще. Священный Огонь для Ичакоми. Я только сейчас начал понимать, насколько он важен для нее, но передать ей Огонь без соответствующей церемонии — пустое занятие. Все должно быть обставлено по правилам.Долина лежала передо мной, зеленая и прекрасная, как драгоценный камень в изысканной оправе остроконечных гор.Это была моя земля, и я любил ее, дикую, нетронутую, где человек еще не оставил шрамов-дорог, да и вообще никаких следов своего пребывания.В этой земле я пустил корни. Здесь надеялся растить своих сыновей и дочерей, которым выпадет честь приветствовать путешественников, идущих на запад. И зимой мы будем вместе сидеть у костра и я расскажу им об их дедушке Барнабасе и об Англии. Я расскажу им также и о Сакиме, попавшем сюда из волшебной страны Арабских Ночей, чьи слова приобрели для меня особую, волшебную окраску, потому что он сам принадлежал к тому миру.Асатики подошел ко мне своей странной походкой (он выворачивал кривые ноги коленками наружу), остановился и произнес:— Нам пора.— Пора?— Мы уходим. Идем в свою деревню. Мой народ ждет этого.— Мне будет не хватать тебя, Асатики. — Я протянул ему руку. — Ты настоящий воин.— Ты тоже. — Мы стояли, глядя в зеленую долину. — Добро пожаловать к нам. Наши деревни расположены к северу и к востоку по течению второй большой реки.— Может, когда-нибудь и приду.Мы еще немного постояли молча, потом он пошел прочь. Я смотрел ему вслед и понимал, что нам действительно будет не хватать их.Теперь мой путь лежал к пещере. Должно быть, женщины уже знали, что бой окончен. Мне не терпелось увидеть Ичакоми.Пони удалялись. Остановившись, я наблюдал, как они тонкой цепочкой поднимались в горы, каждый с грузом шкур и мяса. Они гнали табун из семи лошадей, а я так и остался без коня. Зато у меня есть Пайзано!Подходя к пещере, я окликнул Ичакоми, но ответа не получил. Встревожившись, я ускорил шаги и снова позвал Ичакоми. Тишина.Я добрался до небольшого отверстия, которое служило входом в пещеру, и остановился, пораженный.В пыли возле пещеры смешались следы многих ног, но один из них я узнал сразу. Большой четкий след мокасина. Он мог принадлежать только одному человеку из тех, кого я знал.Испуганный, я бросился в пещеру, стал звать женщин.В ответ — ни звука, ни шепота.Они исчезли.Пока все были поглощены битвой, Капата проник сюда и украл мою жену и остальных женщин.Еще один бесполезный зов, еще минута в ожидании ответа… С тяжело бьющимся сердцем я вышел на воздух.Кеокотаа поджидал меня.— Капата увел их.Он нырнул в пещеру и спустя минуту вернулся.— Моя женщина исчезла, — сказал он. — Возьми мяса. Я найду следы.Я бегом вернулся в форт и, ничего почти не соображая, приготовил два мешка с мясом и другой едой.Как давно они увели наших женщин? Час назад? Два часа? Три? Они, должно быть, шли быстро, стараясь не оставлять следов, а если бы и оставили, то, скорее всего, устроив ловушку.Я быстро зарядил пистолеты трофейным порохом и прихватил с собой две пригоршни серебряных пуль.Кеокотаа указал в сторону каньона, где рос виноград:— Они направились туда, наверное, к реке.— Я тоже так думаю.Мы шли быстро, споро, но мое сердце словно онемело. Один раз я обернулся и увидел, что за нами идет Пайзано. У меня в мозгу билась только одна мысль: Ичакоми исчезла! Ичакоми, моя любимая… Глава 36 Когда мы строили форт, Кеокотаа прошел этим путем до Арканзаса. Но я ни разу не достиг реки.Мы бежали, потому что наши враги имели преимущество во времени. Если к тому же их ждали лодки, мы могли и не догнать их. Уж теперь, когда Ичакоми у него в руках, Капата, конечно, не станет терять и минуты.Это был долгий, горестный день, но мы бежали легко и свободно. Миля за милей оставались за спиной. К вечеру мы замедлили бег. На дне каньона быстро темнело, стало трудно различать следы, скоро мы их вообще не увидим. Теперь приходилось пробираться среди скал, огибая деревья. Кроме всего прочего, нам могли устроить засаду.Капата захватил женщин во время боя, когда его исход еще не был определен. Он не знал, жив я или погиб, и вряд ли думал о чем-либо, кроме того, как уйти невредимым.В то же время я понимал, что он был бы рад встретиться со мной и доказать Ичакоми, что лучше меня.Стараясь двигаться бесшумно, мы часто останавливались и прислушивались — скалы каньона усиливали звуки. На сколько опережали нас враги? Максимум часа на два. Значит, сейчас их отряд у реки или приближается к ней. Они не разведут костер, и не только потому, что опасаются преследования, меньше всего им хотелось бы привлечь к себе внимание команчей, которые могли оказаться неподалеку.Я-то полагал, что команчи отправились на юг, воровать в Мексике лошадей, но кто пришел на их место? Многие племена кочевали в это время перемен, вытесненные на восток теми, кто уже завладел огнестрельным оружием.Каньон остался позади, и теперь мы уже не бежали, а шли по открытой местности. Изредка здесь попадались группы деревьев и каменистые гряды. Чувствовалось, что мы движемся под уклон, к реке.Здесь возник вопрос: пошел ли Капата прямо к реке или свернул на восток или на запад.Мы остановились у ручья, напились воды, пожевали сушеного бизоньего мяса. Прислушались. Тишина. Хотя небо усеяли звезды, тьма стояла такая, что уже на расстоянии нескольких футов ничего нельзя было разобрать.Наши женщины, захваченные врагами, находились где-то в миле от нас. Ичакоми, конечно, жива. Капата намеревался возвратиться с ней к начи, в свою деревню. Но оставил ли он в живых женщину понку и подругу Кеокотаа?— Пора. — Я наконец решился. — Ты иди по направлению к горам, а я пойду в сторону равнин. Если ты никого не найдешь, возвращайся сюда на рассвете. Если меня здесь не будет, значит, я нашел их, тогда иди ко мне. А если я вернусь и не застану тебя здесь — буду знать, что ты нашел.— Тот, кто найдет их, должен сделать все возможное.Мы расстались ночью. Он двинулся на северо-запад, а я повернул на северо-восток и пошел зигзагами, чтобы обследовать как можно большую площадь. Сначала я нащупывал тропу, потом стал пробираться сквозь заросли напролом.Сколько воинов сейчас у Капаты? Наверное, он сформировал сильный отряд, человек двенадцать, не меньше. Правда, он потерял людей и вряд ли сумел восполнить потери.Вдоль склона росли старые, с толстыми стволами деревья, и я пробирался между ними очень осторожно. Треснувшая под ногой ветка могла погубить меня.Я вел поиски медленно, тщательно и был полон нетерпения. О том, как поступлю, если найду их, пока не думал.Бесшумно, как кошка, я спустился со скалы и снова оказался в лесу. Неподалеку шумела река. Вероятно, они там. Пусть не развели из осторожности костер, но ведь попить, поесть и отдохнуть им тоже надо!Я чувствовал затхлый запах гниющей листвы и сосновой хвои — со временем обоняние становится чувствительным к любому, даже очень слабому запаху. Теперь я спускался по крутому склону, хватаясь за ветки деревьев.Как темно было в лесу! Мои глаза, привыкшие к темноте, различали деревья и тени. Вдруг в воздухе разлился тяжелый запах, дерево, на которое я оперся рукой, почему-то оказалось влажным. Все стало понятно, когда я нащупал на стволе клок длинной шерсти.Здесь, может, всего полчаса тому назад, проходил мокрый медведь, очень большой, который, вероятно, переплыл реку. Я застыл на месте, не имея никакого желания встретиться ночью с огромным медведем гризли.Резко изменив направление, я снова повернул в сторону реки. И вновь меня внезапно что-то остановило. Что меня насторожило, я пока не осознал, но стоял на одной ноге, не торопясь ступить на землю другой.Какой-то звук послышался в ночи! Я ждал. Звук? А может, запах? И вдруг ощутил запах свежесрезанных веток! Сосновый лапник срезали для… приготовления постели? Постели для Ичакоми?Среди воинов Капаты было несколько из племени начи. Они, вероятно, сделали шалаш для Ичакоми, и она спала в нем совсем близко от меня.С невероятной осторожностью я шагнул назад, пробуя ногой землю, прежде чем ступить на нее. Медленно, осторожно я отошел ярдов на двенадцать и присел у дерева, чтобы обдумать план действий.Итак, я нашел их лагерь. Они тронутся в путь на рассвете. Если я войду в лагерь, то конечно же полдюжины воинов меня одолеют. Нет, мне надо задержать их до прихода Кеокотаа, не позволить им уйти.Я нападу на них перед рассветом. Или… Эта мысль пришла совершенно неожиданно: а что, если вызвать на бой Капату? Подвергнуть сомнению его мужество? Его превосходство? Потребовать, чтобы он сражался со мной за Ичакоми?Если я появлюсь и сделаю ему вызов, примет ли он его? Или все они тут же набросятся на меня? Он на несколько дюймов выше меня и весит больше. Капата не может не оценить свое преимущество. До рассвета оставалось несколько часов. Я отдохну и с приходом дня приму решение. Улегшись на мягкий мох под деревьями, я заснул, настроившись на то, чтобы проснуться до появления первых проблесков света на небе. Во сне я снова увидел огромного зверя, красноглазое чудовище с хоботом, как у слона, и длинной шерстью. Он шел ко мне, ломая деревья. А с его огромных загнутых бивней капала кровь. Он собирался напасть на меня, но я стоял не двигаясь. Почему я не убегал? Почему в то время, как он бросился на меня, я стоял неподвижно с копьем в руке?Я широко открыл глаза и уставился на шатер из листьев над моей головой, потом сел, вытер с лица холодный пот. Что это было? Предупреждение? Если да, то о чем? Или предзнаменование чего-то грядущего? Может, моей смерти? Ну что ж, по крайней мере меня убьет чудовище, а не Капата.Где сейчас Кеокотаа? Вдруг с ним что-то случилось? Или он тоже лежит где-нибудь неподалеку, как и я, дожидаясь рассвета?Я встал, подвигал руками и плечами, разминая мышцы. Затем проверил оружие. Небо уже становилось серым, и, пробравшись между деревьями, я смог разглядеть их лагерь.Костер. Вокруг лежат индейцы. Между деревьями шалаш, в котором спит Ичакоми, и — вот уж неожиданность! — трое индейцев лежат перед ним, охраняя Ичакоми.Начи! Что же, они в конце концов оказались верны ей? Или будут защищать ее до поры до времени? Капата тоже наполовину начи, а среди них воинов уважают. И все-таки, очевидно, решили защищать ее как Солнце.Я взял лук и копье, вышел из-под деревьев и вошел в лагерь. Один из начи поднял голову и увидел меня. Он быстро вскочил, мы оказались лицом к лицу.— Это моя женщина, — громко заявил я.— Она сказала об этом. Она носит твое дитя.Я уставился на него, пораженный. Неужели это правда? Или хитрость, которой она воспользовалась, чтобы защитить себя?Ребенок? Ну а почему нет? Теперь тем более была причина сражаться с Капатой.Стали подниматься и остальные индейцы. Я окинул взглядом лагерь. Капата сидел на траве, на том месте, где только что спал, глаза его налились ненавистью.— Я пришел, чтобы сразиться с ним. — Я снова посмотрел вокруг. — Не с вами. С ним! Он решил завладеть моей женщиной. Очень хорошо, пусть он сразится за нее!Индейцы сидели тихо, глядя на меня во все глаза. Тенса — свирепые воины, им хотелось убить меня. Но я вызвал Капату, и они понимали, что бой за ним.Кеокотаа стоял среди деревьев, окруживших лагерь, наблюдая за происходившим.— Пусть они дерутся, — произнес он.Из шалаша вышла Ичакоми и стояла, высокая, прямая, глядя на меня сквозь пламя костра. Я подошел к ней, снял с пояса оба пистолета и положил их на землю к ее ногам.— Голос, который убивает на расстоянии, я оставлю Ичакоми, — указал я и, повернувшись к Капате, выхватил нож. — Подходи! — предложил я. — Посмотрим, какого цвета у тебя кровь.Мой соперник поднялся с земли, как большой кот, и двинулся по травянистому полю с ножом в руке. Он явно презирал меня.— Наивный глупец! — сказал он. — Я убью тебя!Он имел некоторое преимущество — за счет длины рук и роста, но отец научил нас кое-каким приемам английского бокса, поэтому, когда он замахнулся ножом справа налево, я ушел, так что удар его ножа разрезал воздух. Ответным ударом я задел его бедро, полилась кровь.Разозленный, он пошел на меня и действовал очень быстро, быстрее, чем я мог ожидать. Но я парировал удар, и мы стали осторожно кружить по площадке. Сделав резкий выпад, Капата пытался ударить меня в лицо, но я вовремя успел убрать голову. Сдвинувшись вправо, я не мог достать его ножом, зато нанес левым кулаком удар под дых.Этого мой соперник никак не ожидал. Наверное, он прежде никогда не получал такого удара и сразу задохнулся. Пока он судорожно хватал ртом воздух, я с размаху всадил в него нож. Он упал почти у моих ног. Все напряглись, ожидая моего последнего удара. Но бить лежачего — не в моих правилах. Поэтому я отступил назад, сделав знак, чтобы он поднялся.Вскочив на ноги, Капата ринулся на меня. Мы снова стали двигаться по кругу. Проходили минуты, наши ножи звенели, нанося удары и парируя их. Моих скудных познаний в технике бокса оказалось достаточно, чтобы сравнять наши силы, а нежелание принять легкую победу он принял за презрение и теперь дрался с яростью. Несколько раз он задел меня ножом, я тоже оставил тонкую красную полоску на его левой руке.Площадка, на которой мы сражались, была неровной, ее покрывал слой мусора — сломанные ветки, куски коры, камешки. Внезапно один такой камешек попал мне под ногу, я поскользнулся, упал на спину, и Капата бросился на меня.Саданув его ногой, я ткнул большим пальцем ему в живот и затем перебросил через голову.Мы вскочили с земли одновременно, я сделал выпад, но промахнулся и упал лицом вниз. Он мгновенно оказался сверху, и я понял, что сейчас он нанесет последний, смертельный удар. Повернув руку вверх и назад, я вонзил нож ему между ребрами. Он успел нанести удар, но я дернулся в сторону, и нож глубоко вошел в землю рядом с моей шеей.Потеряв равновесие, Капата не мог сопротивляться моим отчаянным попыткам и свалился на землю. Наши ножи скрестились, но мой, скользнув по лезвию, вошел в его тело. Отбросив меня, он поднялся с трудом. Имея две глубокие раны, он тем не менее шел на меня, размахивая ножом.Отступая, я поскользнулся и упал, но и он споткнулся и растянулся на земле. Я сразу же вскочил, мой противник тоже, но не так быстро, с трудом удерживая равновесие. Глаза его горели ненавистью, нож он крепко держал в руке.— Теперь, — процедил он сквозь зубы, — я убью тебя!Капата, видимо, не сознавал, что серьезно ранен. Он бросился на меня. Я уклонился, наблюдая за ним. Враг истекал кровью, но все так же жаждал меня убить. Он сделал очередной выпад, к которому я оказался готов и легко ушел в сторону. Но он повторил прием и поймал меня. Я держал нож в опущенной руке и нанес удар снизу вверх, лезвие вошло в тело Капаты по самую рукоятку. На секунду мы оказались с ним лицом к лицу.— Тебе надо было остаться в деревне, с начи, — шепнул я ему доверительным тоном, вытащил нож из раны и отбросил «го в сторону.Капата рухнул на камни, попытался подняться, потом покатился по земле и затих.Он умер.Я медленно обернулся. Индейцы смотрели на меня.— Ичакоми — моя женщина, — повторил я. — Я пришел за ней.Один из индейцев тенса сказал что-то, но я не знал его языка.Кеокотаа перевел:— Он говорит, что она твоя женщина. Они теперь уйдут домой.Мы наблюдали, как они собирали свои скудные пожитки. Трое молодых индейцев начи стояли в растерянности. Я понял, что они не решаются вернуться к своим. Уйдя с Капатой, который считался в их племени отступником, они разделили с ним судьбу.— Коми, они хорошие люди?— Я напомнила им, что я дочь Солнца. Они охраняли меня и выполнили свой долг.— Если хочешь, они останутся с нами. Выбор за тобой.В конце концов, эти парни доказали, что верны Ичакоми.Она заговорила с ними, они выслушали и охотно согласились остаться. Я был доволен. Еще три сильных воина и охотника только на пользу нашему маленькому сообществу.— Теперь пойдем домой, Ичакоми Ишайа. Когда мы вернемся, я сделаю то, что обещал. У тебя будет Священный Огонь. Он всегда будет с тобой.Разве ваш Ни'квана не признал во мне мастера магии? Разве ты не Дитя Солнца? Ты получишь Священный Огонь. Глава 37 Мы снова шли по каньону, но теперь был светлый день и тени лежали только под деревьями, мы шли среди цветущего водосбора, лапчатки и других трав и молчали, потому что никаких слов не требовалось.Один раз остановились у ручья отдохнуть, и Ичакоми спросила меня:— Ты действительно можешь принести Огонь от Солнца?— Да, могу.Она долго задумчиво водила по воде тоненькой веточкой.— Мне очень не хватает Огня, — сказала она, глядя на меня своими большими прекрасными глазами. — Я счастлива с тобой, но я выросла, поклоняясь Огню. Это часть меня самой, часть моей жизни.— Я понимаю.— Ты знал многих индейских женщин?— Нет, всего нескольких. Вот, например, одну я видел всего раз. Она жила недалеко от Джеймстауна и была в дружеских отношениях с его жителями. Ее звали Матоака, но все прозвали ее Покахонтас. Так называл ее и отец. На их языке это означало «веселая». Она хорошо говорила по-английски.— А еще?— Поблизости от нас индейцы не селились. Они приходили к нам по торговым делам, а иногда мы ходили к ним. Или же охотились вместе с ними.— Вы не снимаете скальпов. Мы слышали об этом задолго до того, как встретились с вашими людьми впервые, но не могли поверить. Если наши воины погибают в бою, мы забираем их скальпы, чтобы они не достались врагам.— Наш ребенок будет Солнцем?— Да. Если мальчик, то только при жизни, а если девочка — то навсегда. Это звание передается по женской линии. А у вас?— У нас по мужской.— Ха! Не очень-то вы доверяете вашим женщинам!— Не все.Наконец перед нами открылась долина. Мы остановились и смотрели на форт. За ним было освещенное солнцем кукурузное поле, дальше — широкие луга. От ветра по высокой траве бежали длинные волны.Земля в долине очень плодородна. Нужно выращивать больше кукурузы, других культурных растений. Здесь можно обосноваться навсегда. Я увидел эту прекрасную землю одним из первых, но скоро сюда обязательно придут другие. О, я не сомневался в этом, я знал свой беспокойный, всегда ищущий, всегда жаждущий перемен народ.Они придут, и я буду ждать их здесь. Некоторые из них привезут нам товары, но всем потребуется пища, совет и сведения об этой стране.Теперь я должен подумать и о будущем ребенка, и о доме для Ичакоми. Но прежде всего о Священном Огне,Мы все — дети солнца. Без него мир был бы безжизненным и холодным.Прежде всего предстояло выбрать соответствующее место. Скала позади нашего форта показалась мне подходящей, но кое-что там следовало изменить.Надо было очистить участок от камней и разных обломков и принести туда топлива для костра. Для ритуала требовался ясный солнечный день, к нему следовало хорошо подготовиться.Когда у меня выдалось свободное время, я отправился в лагерь пони и собрал там остатки всякого мусора, правда, их оказалось немного.На вершине горы расчистил небольшой участок и соорудил из камней алтарь, причем камни подгонял друг к другу очень тщательно. Алтарь имел четыре фута в высоту и три в длину. В центре уложил большой плоский камень. С растущих неподалеку деревьев снял несколько старых, заброшенных гнезд, уложил на них тоненькие ветки, а потом более толстые.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18