А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Вы хотели, чтобы я как можно скорее сел на корабль и покинул ваши края.
– Разве вы забыли, что мне ничего другого не оставалось как посадить вас на тот корабль? У меня не было другого выхода.
– Слишком много недосказанного оставалось между нами. И вы с радостью ухватились за возможность избежать объяснений. Вы были слишком целомудренны, чувства дремали в вас. Поэтому вы не могли понять, что хотели меня точно так же, как я хотел вас.
– Заблуждаетесь. Но как бы то ни было, это осталось в прошлом. Теперь я не та невинная девочка, которой была прежде. А вы не Эдмунд. И эти два непреложных факта все меняют.
– На самом деле, Леона, в тот момент, когда я вошел в эту комнату и увидел вас, я понял, что на свете есть непреложные истины, которые никогда не меняются.
«В этом он прав, черт бы его побрал. Проклятие. Чтоб ему пусто было», – в сердцах подумала Леона.
Когда Истербрук склонился над ней, Леона на мгновение испугалась: ведь он может услышать, как бешено колотится у нее сердце.
В глазах у Истербрука Леона читала высокомерие и самоуверенность. Ему было приятно сознавать, что его чары все еще действуют на Леону. Она снова вернулась в прошлое и превратилась в робкую девятнадцатилетнюю девушку, помолвленную с другим мужчиной. Но жених не волнует ее так, как ее волнует молодой привлекательный незнакомец, который живет у них в доме на правах гостя.
Впрочем, кое-что все-таки изменилось с тех пор. Теперь Леона – взрослая женщина и может понять то, чего не могла понять юная неопытная девушка. Она догадывается, в чем причина необыкновенной притягательности для нее Истербрука. Это не что иное, как физическое влечение. Леона была уверена, что Истербрук тоже это понимает.
Она попыталась отодвинуться. Истербрук схватил Леону за руку и привлек к себе. Его дерзость возмутила Леону.
Истербрук смотрел на нее властно, стараясь подчинить себе. Мысли путались в голове у Леоны.
Прикоснувшись теплыми губами к губам Леоны, Истербрук попытался доказать, что все еще обладает над ней властью.
У Леоны по телу разлилось приятное тепло. Прошедшие годы словно исчезли, растворились без следа.
Все время, пока длился поцелуй, для Леоны не существовало ни сомнений, ни подозрений. Как морской бриз освежает землю, так и душа ее воспрянула, заново возродившись для девичьих мечтаний. Ее тело с готовностью откликнулось на поцелуй.
Леона знала: один нечаянный вздох или неосторожный возглас – и все завершится на этой постели цвета зеленого яблока. И все же Леона не сопротивлялась. Это было выше ее сил.
– Леона, вы для меня загадка, – пробормотал он, погладив ее по щеке. Его дыхание щекотало Леоне ухо. – Вы всегда были для меня загадкой. Может быть, в этом заключается тайна вашего очарования?
– Полагаю, мы все представляем своего рода загадку друг для друга.
– Ошибаетесь. Лично мне остальные люди не кажутся загадочными. Только вы.
Леона убрала руку Истербрука и отошла в сторону, стараясь справиться с нахлынувшими чувствами.
– Лорд Истербрук, раз уж вы организовали эту неожиданную для меня встречу, может быть, согласитесь помочь мне? Я должна выполнить одно поручение.
Леона перешла к сути дела, повернув разговор в нужное ей русло, Истербрук нахмурился. Ему не понравилось, что Леона ведет себя как ни в чем не бывало.
– Все зависит от того, какого рода помощь вам нужна, Леона.
– Представьте меня вашему брату, лорду Хейдену Ротуэллу.
– Зачем вам понадобился Хейден?
– Мне сказали, что он знаком с коммерсантами и инвесторами, ради встречи с которыми я приехала в Лондон.
Лорд Истербрук поморщился, словно проглотил горькую пилюлю.
– Что ж, Леона, я организую для вас встречу с моим братом.
– Как это мило с вашей стороны, лорд Истербрук. Очень вам признательна. Надеюсь, мы с вами закончили? Теперь вы позволите мне уйти?
– Видите ли, Леона, мы еще далеки оттого, чтобы все закончить. Мы с вами еще даже толком ничего не начинали.
– В самом деле, лорд Истербрук? Тем более пора заканчивать.
Наступило тягостное молчание, которое длилось не более нескольких секунд. Интимная обстановка, красивая кровать с элегантной драпировкой, с горой подушечек, с пушистыми покрывалами перестали быть эффектным фоном и превратились в вещественные доказательства и неоспоримые аргументы в пользу того, почему, в конце концов, им не стоит все заканчивать.
Как бы хотелось Леоне собрать весь свой гнев, все свое негодование или всю свою гордость и усилить оборону. Ах, зачем он соблазнил ее этим поцелуем? В душе у нее бушевал ураган, а сердце разрывалось на части.
– Вы в любой момент были вольны уйти, – обиженно проговорил Истербрук. – Дверь никто не охраняет.
– В таком случае я продолжу свою прогулку, которая была столь неожиданно прервана по вашей вине. Хорошего вам дня, лорд Истербрук. – Она взяла шляпку и направилась к двери на ватных ногах.
– Леона, – тихо позвал он.
Она остановилась. От звука его голоса у нее мурашки побежали по телу.
– Леона, вижу, вы больше не так невинны и неопытны, как были когда-то.
Леона бросила на него взгляд. До чего же он красив и мужествен. Еще красивее, чем все эти годы жил в ее воспоминаниях. И высокомернее. Иногда, в самые трогательные и дорогие ее сердцу моменты, Эдмунд был таким ранимым и уязвимым, каким – как она догадывалась – блистательный лорд Истербрук не будет никогда.
– Кажется, это – свойственная мне манера прощаться, лорд Истербрук. Может быть, сейчас я убегу от вас и спрячусь, как вы предполагали.
– У меня нет причин для беспокойства по этому поводу. Дела заставят вас остаться на некоторое время в Лондоне, и вам придется держаться от меня где-то неподалеку. На этот раз, поверьте, Леона, пока корабль не унесет одного из нас в дальние края, я вас не упущу.
Глава 3
– Лорд Истербрук, объясните, чего бы вам хотелось. Попробуйте описать, что вам угодно.
Кристиан посмотрел на себя в зеркало.
– Мне угодно, чтобы вы подстригли меня. Кажется, именно в этом заключается ваша работа, не правда ли?
Молодой человек с лицом круглым, как луна в полнолуние, улыбнулся и с притворной скромностью ответил:
– Я не просто стригу волосы, лорд Истербрук. Это может сделать любой слуга. Я делаю прически, создаю стиль. Я – художник в своем роде.
– Да-да. Ради Бога. Художник так художник. Называйте себя как угодно. Главное – не увлекайтесь, слишком коротко не стригите.
Склонив голову набок, цирюльник приподнял несколько прядей Кристиана и задумался. Затем взял ножницы.
– Мы сделаем так: пусть ваши волосы лежат естественно, небрежными волнами. Мы просто укротим их непокорный нрав и сделаем более послушными. Оставим длину до плеч.
Кристиан закрыл глаза и отдался на волю цирюльника, а сам погрузился в размышления. Последние несколько дней он учился находить для себя спасительный отдых, предаваясь медитации, и за это время научился быстрее погружаться в себя, отвлекаясь от всего, что бы ни происходило вокруг. Ему нужно оттачивать это свое умение, потому что в ближайшем будущем оно ему понадобится.
Сейчас он вспоминал, как смотрел из окна на Леону, когда она покидала его дом.
Прежде чем сесть в экипаж, Леона замедлила шаг и оглянулась. Она смотрела туда, где были расположены окна его спальни. Кристиан был уверен, что она не видит его. Знай Леона, что он наблюдает за ней из окна, ни за что бы не допустила, чтобы у нее на лице было написано то, что она так старательно от него скрывала.
Что он прочел в ее глазах? Гнев? Негодование? Безусловно. Смущение? Возможно. А еще? Там было что-то еще. Тревога? Опасение? Печаль?
Общаясь с Леоной, Кристиан никогда не был ни в чем уверен. Рядом с ней изменялись его старые представления о человеческих эмоциях. На свете было мало людей, которым это удавалось сделать. Как бы то ни было, он никогда не мог сказать наверняка, какие чувства Леона испытывает на самом деле.
Если только речь не шла о физическом желании. Для того чтобы догадаться, что женщина испытывает к нему желание, или чтобы почувствовать, что она отвечает на его поцелуй, мужчине не обязательно обладать каким-то сверхъестественным даром.
Поэтому во всем, что касается плотского влечения, ничего не изменилось. Как только Кристиан вошел в комнату, он сразу же почувствовал, что между ними осталось такое же взаимное влечение, какое существовало всегда. Их чувства и эмоции не потускнели с годами.
Лучше ей принять этот факт и все вытекающие из него последствия и смириться с неизбежным. Пусть случится то, чему суждено случиться. Но судя по всему, Леона намерена заставить Кристиана добиваться ее. А это значит, что ему на некоторое время придется изменить свои привычки.
Что ж, так тому и быть. Раздражающее щелканье ножниц мешало Истербруку сполна насладиться воспоминаниями о поцелуе, который выдал все, что пыталась скрыть Леона, и показал, что она на самом деле к нему испытывает. Наконец щелканье ножниц прекратилось. Кристиан открыл глаза. Цирюльник, довольный своей работой, смотрел с победным видом.
– Ну как? Вам нравится, лорд Истербрук? По-моему, получилось неплохо. Ей-богу, неплохо.
Прическа Кристиана была почти такой же, как и до стрижки – просто волосы стали немного короче и шевелюра выглядела не такой непокорной. Если этот «своего рода художник» и мастер своего дела счел прическу Кристиана модной, значит, так оно и есть.
– Хорошо, годится.
Цирюльник удалился, а Истербрук вызвал к себе камердинера.
– Что вам угодно, милорд?
– Пошлите за портным.
Беготня… Суматоха… Бедный Фиппен! Все утро – то посыльные, то торговцы, то другие посетители. Бесконечное мелькание лиц причиняло ему настоящее страдание. Эта внезапная вспышка бурной деятельности, обычно несвойственной лорду Истербруку, лишний раз свидетельствовала о том, что наихудшие слухи подтверждаются: хозяин повредился рассудком.
– Не могли бы вы уточнить, милорд, за каким портным нужно послать? За Уэстоном? Штульцем?
– Пошлите за Дэвидсоном, – распорядился Истербрук.
Фиппен удивился и с надеждой посмотрел на человека, который только что вошел в комнату:
– Мне правда послать за Дэвидсоном? Как вы думаете, лорд Хейден?
– Дэвидсон на протяжении многих лет обшивал нашу семью. Если лорд Истербрук заговорил о портном, он имеет в виду именно Дэвидсона, – ответил Хейден и обратился к брату: – Кристиан, с каких это пор ты встречаешься с Дэвидсоном до первой примерки? Твои мерки у него есть. Насколько я знаю, обычно ты доверяешь ему выбор фасона и ткани для нового костюма. Ты же постоянно сидишь в четырех стенах. Стоит ли так суетиться из-за таких мелочей?
– Фиппен, передай Дэвидсону, что я жду его сегодня во второй половине дня, – тоном, не терпящим возражений, сказал Кристиан.
Хейден опустился в кресло и с нескрываемым любопытством посмотрел на брата:
– Удивительно, Кристиан! Все сегодня суетятся вокруг тебя. Над тобой колдуют парикмахеры, ты приглашаешь в дом модных портных. Даже меня позвал к себе. Что все это значит?
Кристиан сел рядом с братом.
– Моя просьба приехать причинила тебе неудобство? – спросил он.
– Твою записку со словами «будь с утра у меня» трудно назвать просьбой.
– Неужели я прямо так и написал? Я собирался выразиться по-другому: «Дорогой братец! Пожалуйста, приезжай ко мне с утра, если твоя драгоценная женушка тебя отпустит». Кстати, как дела у Алексии?
– Вот-вот должна разрешиться от бремени. Осталось самое большее две недели, – с гордостью сказал Хейден. – Что тебе от меня понадобилось?
– Хотел тебя кое с кем познакомить.
Хейден оценивающе посмотрел на новую прическу Кристиана, затем перевел взгляд на дверь – только что брат отправил Фиппена за портным. Сложив два и два, Хейден прищурился:
– Чует мое сердце, что «кое-кто» – это женщина.
– Да.
– Надеюсь, ты не намерен просить нас принять твою любовницу? Поговаривают, будто ты завел интрижку с миссис Напье. Знаешь, в сложившихся обстоятельствах, из-за кузины Алексии, Роуз, и той щекотливой ситуации, которая возникла в свете, я предпочел бы повременить с этим. До тех пор пока слухи не улягутся и пока…
– Нет, это не моя любовница. И конечно же, это не миссис Напье. Это одна моя старинная приятельница. Она попросила меня познакомить ее с тобой, и я согласился.
– А я думал, у тебя нет никаких приятелей – ни старинных, ни новых. Ни друзей, ни подруг – никого.
– Значит, ты заблуждался. Человеку свойственно ошибаться. Моя приятельница приехала в Лондон по делам коммерческой фирмы своего брата. Она из Макао. Это в Китае. Она хочет с тобой познакомиться. Ей нужно решить кое-какие вопросы, связанные с торговлей в Азии.
Хейден поднялся и подошел к туалетному столику с зеркалом. Минуту-другую рассеянно перебирал расчески и щетки для волос, затем повернулся к Кристиану и, скрестив руки на груди, удивленно спросил:
– Из Макао?
– Ост-Индская компания отправила туда ее отца для налаживания торговли между индийскими портами. Со временем предприятие Монтгомери расширилось, и он стал вести торговлю между Индией и некоторыми другими азиатскими странами. Ну так вот, когда я приехал в Макао, Монтгомери всячески поддерживал меня. Он женился на португалке, чья семья проживала в Макао. Теперь его дочь приехала в Лондон и…
– Ты ездил в Макао? – с негодованием перебил его Хейден. – Уж не тогда ли это было, когда ты на несколько лет исчез неизвестно куда?
– Разве я никогда не упоминал о Макао?
– Нет, черт тебя подери. Ты никогда ничего не говорил о том, где пропадал и что делал, – ни слова.
– Да? Я просто забыл, что ничего тебе об этом не рассказывал.
– Тебя расспрашивали, но ты не отвечал на вопросы. Если не помнишь, так только потому, что всегда поглощен своими мыслями и ничего не замечаешь вокруг.
– Значит, сейчас я наконец-то удовлетворил твое любопытство. Что ж, лучше поздно, чем никогда. Так вот, в Макао я познакомился с мисс Монтгомери. После смерти ее отца торговая фирма перешла ее младшему брату. Еще при жизни Монтгомери его предприятие преследовали финансовые неудачи, от которых, как я догадываюсь, оно так и не смогло полностью оправиться. Мисс Монтгомери прибыла в Лондон, чтобы договориться с кем-нибудь из предпринимателей о совместном бизнесе. Она желает заключить выгодные деловые союзы, которые помогут поправить положение и спасти фирму брата от банкротства. Услышав от кого-то о твоих обширных связях в лондонских деловых кругах, она обратилась ко мне просьбой оказать ей услугу и представить ее тебе.
– Кристиан, где ты еще успел побывать, кроме Макао?
– В России… В Индии. На Тибете. Две недели провел в Китае, хотя меня чуть не арестовали.
– В Тибете?
– Да, где только я не побывал, Хейден. Однако мы отвлеклись от цели нашего разговора.
– Черт тебя побери с твоими целями.
Узнав, что брат все от него скрывал, Хейден кипел от гнева. Кристиан терпеливо ждал, когда утихнет гроза.
– Надеюсь, мисс Монтгомери пробудет в Лондоне недели две, не меньше, – уже спокойно проговорил Хейден. – А сейчас мне не до этого.
– Хочешь повременить со знакомством, подождать, пока твоя жена не родит?
– И тогда, Кристиан, можешь присылать мне записку с требованием срочно явиться. Я все организую. – Хейден направился к двери. – Ну и ну! – возмущенно пробормотал он. – Черт возьми… Россия, Тибет…
После ухода брата Кристиан снова начал думать о Леоне и обо всем, что произошло между ними, когда ее привезли к нему домой. Он снова и снова вспоминал выражение лица Леоны, когда, прежде чем уехать, она оглянулась и посмотрела на его окна. Потом Леона вошла в экипаж и отправилась по своим делам, которые ей пришлось отложить из-за Истербрука.
Истербрук вошел в комнату для занятий фехтованием, потом завернул в гардеробную. Это помещение служило сейчас кладовкой – комнатой, где он хранил личные вещи, которыми временно не пользовался. Сдвигая в сторону деревянные коробки и чемоданы, Кристиан не отрывал взгляда от стены, сплошь увешанной его коллекцией засушенных насекомых, папоротников и семян растений – в рамках и под стеклом.
«Кристиан, вместо того чтобы читать или практиковаться в стрельбе из пистолета, ты тратишь уйму времени на свою коллекцию. Мне не нужен сын, похожий на чудаковатых бездельников, которые охотятся с сачком за бабочками».
Кристиан прочел множество книг и провел немало часов, оттачивая умение стрелять из пистолета. Чтением и тренировками в стрельбе, так же как и коллекционированием, можно заниматься в одиночестве, оставаясь наедине с самим собой.
Нельзя сказать, что Кристиан всерьез интересовался насекомыми и семенами растений. Однако коллекционирование было предлогом улизнуть из дома, чтобы отправиться на прогулку в лес или в поле. В его доме жило несчастье, и Кристиану было неловко и больно видеть чужие страдания.
Истербрук открыл деревянный чемодан. Там хранилось множество мелочей, привезенных из двухлетних странствий.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31