А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Она впервые в жизни поняла, что от противного ей
действа, оказывается, можно получить и необъяснимое, еще до конца
непонятое ею, невероятное наслаждение.
- Нет, - твердо сказал Уррий, не отрывая взгляда от белеющего пятна на
потолке.
- Вам не понравилось, господин? - девушка испугалась. Ей вдруг очень
захотелось, чтобы этому юноше было так же приятно, как ей самой.
- Очень понравилось, - честно, но нехотя, ответил Уррий. - Уходи,
прошу тебя!
- Я буду ждать когда вы приедете еще раз, - вдруг сказала она сквозь
неожиданно выступившие слезы. - До самой смерти будут ждать и надеяться.
Она поспешно натянула платье и вышла, разбудив открываемой дверью уже
заснувшего Триана.
Дверь закрылась. Уррий изо всех сил стукнул кулаком в дерево спинки
кровати, резко перевернулся на живот и впился зубами в подушку. Да что с
ним происходит, черт побери!!!
А Эмрису было хорошо - целоваться Мадлен умела, это от нее не отнимешь.
Когда Уррий ушел спать, на его место подсели по приглашающему знаку
Эмриса Руан и еще один из воинов по имени Прист. Беседа была оживленной
и совершенно бессодержательной, эль поглощался немеренно. И Эмрис сам не
заметил как ушел Ламорак с Вариссой, как Руан и Прист удалились, держась
за талии ветреных красавиц-рабынь - он был поглощен поцелуем с
Мадлен, сквозь ткань платья ощупывая ее плотное молодое тело.
Наконец свечи догорели почти до основания, за большим столом допивали
маленькими глотками эль три воина, дожидавшиеся пока приемный сын их
господина не решит отправиться на покой.
- Пойдем спать, милая Мадлен. У нас будет волшебная ночь! - нежно
сказал Эмрис.
- Я не могу, - виновато сказала Мадлен и встала с его колен.
- Почему? - удивился Эмрис.
- У меня женские дела, - тяжко вздохнула девушка, ей нравился этот
веселый, сильный, красивый парень.
- Какие? - тупо поинтересовался Эмрис.
- Кровь течет из одного места, - с едва сдерживаемым раздражением
пояснила Мадлен, чтобы прекратить этот разговор.
- Из какого?
- Ты издеваешься? Из того... самого...
- Тебя кто-нибудь поранил? - рука юноши непроизвольно потянулась к
рукояти висящего на боку меча.
- Глупый ты, - рассмеялась Мадлен. - Еще не знаешь ничего! У женщины
каждый месяц такое обязательно бывает, это нормально, и в такие
дни... это... ну, с мужчинами... нельзя ни в коем случае!
- Что же ты мне сразу не сказала? - рассердился Эмрис. Все остальные
девушки уже ушли и сейчас наверняка с ними развлекаются Ламорак, Руан и
Прист. Даже Уррий и тот увел с собой ту худосочную в красном платье и со
скромным взглядом...
- А ты не спрашивал, - кокетливо-игриво сказала Мадлен, и ее тон
окончательно разозлил Эмриса.
- Пошла прочь, дура! - сказал он и мрачно налил себе в кубок еще эля.
Утром Уррий подошел к хозяину гостиницы и спросил, помнит ли тот
рабыню, которая вчера была в красном платье. Когда хозяин
утвердительно кивнул, Уррий спросил сколько тот просит за нее, он
хочет купить эту рабыню. Хозяин, поскребя в затылке, назвал цену - семь
золотых монет, и вопросительно посмотрел на молодого рыцаря (эту девушку
хозяин не считал лучшей и не прочь был от нее избавиться). Уррий
ожидал услышать сумму примерно раз в пять больше. Не торгуясь, он
отсчитал деньги, заставив хозяина "Сердца дракона" глубоко пожалеть о
том, что он так низко оценил свою рабыню, хотя больше чем втрое
запросил против того, что платил сам. Уррий отвел в сторону одного из
воинов, дал ему все что было в кошельке и велел ему дождаться девушку,
которую он увел вчера с собой, (воин кивнул, что помнит какую именно),
немедленно снять с нее рабский ошейник, купить ей в Маридунуме дом и
отдать все оставшиеся деньги ей. И пусть он дожидается их в этой
гостинице сегодня вечером. Воин согласно кивнул и заверил, что все выполнит
в точности, в чем, впрочем, Уррий и не сомневался. Эмрис и Ламорак уже
дожидались его в седлах, и Уррий поспешил присоединиться к ним. Имени
девушки он так и не спросил.

Глава семнадцатая. КОРОЛЕВСКИЙ ПИР
ЭПИГРАФ: "Не удар открытый в открытом бою,
А лукавые козни, коварство, -
Сломило, подкравшись, силу мою..."
Фердинанд Фрейлиграт

Верховный король Британии Эдвин II, Пендрагон не только на словах, но
и на деле радел за своих поданных - на королевские пиры по случаю
турнира приглашались все рыцари королевства, а также гостившие в
Британии подданные других государств, со всеми их слугами,
оруженосцами и воинами. Правда, для сопровождающих знатных рыцарей
были отведены специальные залы, где явства подавались не такие
изысканные, но вино и эль там лились не менее щедро, а веселья в залах
для простых воинов и оруженосцев было, пожалуй, побольше, чем в
главной пиршественной зале, где отмечали праздник сдержанные и
мужественные благородные рыцари и воспитанные в строгости придворные
дамы.
Давно уже никто не совершал покушений на королевскую особу и обстановка в
стране и на границах не представлялась грозной, но традиции соблюдались строго
и королевские службы не теряли бдительности никогда, добросовестно
отрабатывая свой хлеб. Любое оружие при входе во дворец на пир полагалось
сдавать страже. Всем - не взирая на звания и заслуги. Кроме ножей и
кинжалов, не длиннее двенадцати дюймов - мясо-то знатным гостям надо
чем-то резать, не зубами же рвать! Тут охрана ничего не могла поделать,
оставалось лишь быть внимательными во время пиршества и следить, чтобы
рыцари вместо мяса не порезали этими кинжалами друг друга.
Но не к лицу одному из самых знатных и благородных рыцарей страны, имеющему
постоянное место за легендарным круглым столом во время судьбоносных
собраний, появляться на людях без меча. Поэтому, готовясь идти на
королевский пир, граф Маридунский облачился в парадные великолепные одежды
и оруженосец подал ему специальные, для подобных случаев предназначенные,
ножны с мечом на первый взгляд ничем не отличающимся от того, с которым
граф ходил на турнир. Но для того, чтобы бдительная стража не попросила
вежливо оставить в преддверии зала меч, лезвие было всего четыре дюйма
длиной - лишь бы рукоять не вылетела из ножен. И граф, не теряя
собственного достоинства, мог присутствовать на пире при оружии. А все
гадали - как графу удается пронести в пиршественный зал боевое оружие и
не привлекать к себе тем самым внимания бдительной охраны. Даже один из
ближайших друзей графа король Пенландрис долго и безрезультатно ломал себе
голову над этой загадкой - никакие подарки с его стороны на стражу
дворца не действовали, он всегда вынужден был отдавать им свой меч.
От особняка графа до королевского дворца идти было недалеко, погода стояла
превосходная (а королевские конюшни и так были переполнены в эти дни) и
граф с сыновьями и сопровождающими его воинами отправился пешком, обходя
обширные лужи, появившиеся после внезапно нагрянувшего днем над столицей
кратковременного, но сильного дождя.
Сегодняшний визит графа разительно отличался от вчерашнего - одежды его и
спутников были великолепны, впереди шел оруженосец с гордо поднятым
знаменем графа, улицы для маршрута выбирались не тихие и узкие, а главные,
полные празднично одетых людей. Простые люди срывали шапки и кланялись
знатному сеньору.
Граф и его спутники подошли ко дворцу, площадь перед которым была
наполнена праздношатающимися дворянами, желающими показать великолепие
своих одежд и насладиться восторженными взглядами тех любопытствующих
простолюдинов, которые еще не устали от зрелищ за этот насыщенный
событиями день. Граф с интересом оглядел обширную виселицу на площади
в дальнем конце, подальше от парадных ворот дворца, но прямо напротив
них. Да, к давним повешенным, давно вымоченным в смоле и совсем
обветшавшим, прибавилось еще двое. Казненных самое позднее неделю
назад, а может и раньше - они тоже уже были залиты смолой, чтобы не
разлагались. Эдвин Пендрагон был великодушным королем - за год, всего
два казненных. Вон тот, третий в первом ряду, висит еще со времен
правления прошлого короля. Сэр Отлак помнил времена, когда
повешенные не успевали да же запахнуть, как их сменяли новыми висельниками.
Один из свежих казненных, был обезглавлен и подвешен за ноги. Сэр Отлак
догадался, что это выставлен на всеобщее обозрение, труп чародея,
предсказавшего смерть Верховного короля через девять дней - теперь уже
завтра. Конечно, если все остальные маги, пророчествуют, что Эдвин II
будет править долгие годы, можно забыть об идиотском предсказании
помешанного бродячего шарлатана, но какая-то заноза крепко засела в сердце
графа. Надо будет попросить короля быть поосторожнее завтра, и, может
быть даже не выезжать на турнир, сказавшись больным... Впрочем, король сам
наверняка озаботится этим - по тому, что он просил Отлака принести
клятву, можно догадаться, что Эдвин Пендрагон не может выбросить
пророчество колдуна из головы.
Граф и его сыновья прошли во дворец. В коридорах, и в главном зале, возле
уже накрытых обширных столов, толпились придворные и прибывшие на турнир
рыцари и гости, в специальных креслах, выставленных вдоль одной из стен,
сидели придворные красавицы в сопровождении многочисленных дам и служанок.
Самые нетерпеливые рыцари уже завязали с чопорными красавицами светские
беседы, обсуждая прошедшие поединки. Имя барона Ансеиса было у всех на устах.
Ждали Верховного короля. Во множестве сновали слуги, десятки огромных
догов сидели терпеливо у стен, высунув длинные розовые языки - умные
животные знали, что их время еще не пришло.
Граф сразу заметил барона Ансеиса, он стоял в окружении четырех рыцарей -
зачинщиков турнира. Всех их было трудно сейчас узнать, они сменили боевые
доспехи на парадные одежды, речи их были изысканны и вежливы, а
ведь совсем недавно они скрещивали копья на ристалище. Рядом с французом,
не сводя с него влюбленных глаз, стояла Аннаура. То, что она влюбилась в
отважного барона с учтивыми манерами не было ничего удивительного, но то,
что когда Ансеис взглянул на нее и в его взгляде Отлак отчетливо прочитал
интерес барона к Аннауре, поразило графа. Граф пожал плечами - жизнь
многогранна, устанешь всему удивляться. Конечно, Аннаура необычна и
выделяется среди многочисленных придворных дам - орлиными чертами лица и
пылкой натурой. И только сейчас Отлак понял, что еще необычного было в ней
- она никогда не носила головных уборов, пышные темно-каштановые волосы
сразу привлекали к себе взгляд. И, оказывается, она все время меняла
прическу - волосы то буйно спускались на плечи, то были тщательно
заплетены в косу, то невообразимой башней возвышались над головой. Знатные
дамы, которых знал Отлак, всегда носили разнообразные уборы - в виде ли
полумесяца, или увенчанных двумя изящными рогами колпаков, или
конусовидными с воздушными вуалями - считая, что без головного убора они
появились бы в обществе раздетые. А одна из бывших возлюбленных графа,
овдовевшая супруга короля Лестинойского Клегисса, даже ложась в
постель не снимала свой бархатный розовый с золотом колпак. И Отлак за
несколько месяцев бурного романа так и не узнал, какого цвета волосы у
его любовницы.
Барон Ансеис выглядел прекрасно, но несколько утомленно. Немудрено -
встать с рассветом, выдержать столько боев с лучшими рыцарями Британии,
да еще посмотреть состязание чародеев в обществе Аннауры, которая по
мнению Отлака могла утомить любого. А ведь сегодняшний пир, как Отлак знал
по опыту, может продлиться до утра. И горе тем рыцарям, что вовремя не
отправятся спать, а после пира сядут на коней, чтобы сразиться в общем
бою. Не много рыцарей способно выдержать такую нагрузку. Гловер -
способен. И граф не удивится теперь, если окажется, что и симпатичный
французский барон - тоже. Сам граф предусмотрительно поспал перед выходом
на пир. И заставил отдохнуть сыновей. Педивер и Морианс пытались
воспротивиться, но спорить со строгим отцом бесполезно. Зато теперь
возбуждение Педивера от боя с Гловером прошло, он был спокоен и полон
уверенного достоинства. Как и полагает наследнику графа Маридунского.
Барон рассказывал своим недавним противникам какую-то историю, те с
увлечением слушали. Казалось, они забыли об утреннем поражении. Когда Отлак
подошел к ним, француз закончил рассказ и вся компания разразилась
дружным хохотом.
- О, граф, - сэр Гловер заметил подошедшего Отлака и взял его под локоть,
- вы не только храбрейшего воина привезли в столицу, но и приятнейшего
человека. Впрочем завтра, бычья требуха, мы с ним снова встретимся на
ристалище. Барон, вы очень расстроитесь, оказавшись побежденным?
- Нет, - без запинки и смущения ответил француз. - Если бы не ваши
правила, я бы вообще не вышел завтра - не люблю толкотню и суету. Я
предпочитаю сражаться один на один, лицом к лицу...
- А как же на поле боя, в битве? - спросил сэр Ковердэйл.
- Там - другое дело. Там убиваешь врагов и пощады не ведаешь. Как и
осторожности, чтобы не причинить особого вреда противнику, как я старался
сегодня. Надеюсь, вы тоже не желали покалечить благородных рыцарей, с
которыми сражались? - обратился Ансеис к собеседникам.
- Да, конечно - дружно ответили рыцари.
Гловер нахмурился, он вспомнил убитого им огромного рыцаря.
- Единственное досадное исключение сегодняшнего дня, - сказал Ансеис, -
тот огромный рыцарь, что неудачно упал на траву, сбитый грозным копьем сэра
Гловера. Но я не понимаю, как ваши герольды допускают на турнир рыцарей,
не умеющих падать с коня, не причиняя себе ущерба.
Гловер благодарно улыбнулся Ансеису. Он развеял сомнения его совести.
Француз прочно завоевывал симпатии бриттских рыцарей.
"Умеет же барон внушить к себе приязнь!" - с белой завистью подумал
граф Маридунский. Он уже знал, что Ансеис согласился взять
лишь половину предложенного проигравшими зачинщиками выкупов за
доспехи, оставил себе скромную сумму на дорожные расходы, а остальные
деньги (немалые, к слову сказать) просил отдать герольдам.
Гловер отвел Отлака в сторону.
- Достойного сына вырастили, граф, клянусь всеми богами, живыми и
умершими! На следующем турнире, пожалуй, мне будет с ним и не
справиться, бычья требуха!
Граф довольно улыбнулся, но сказал:
- Вы тоже мастерски держались в седле. Четыре чистые победы на турнире -
это далеко не каждому по силам! Я вижу обида на француза у вас уже прошла?
- Какая может быть обида, бычья требуха! Каждый способен сделать только
то, что он способен сделать! Барон Ансеис оказался сегодня сильнее, порази
меня молния! Но это не означает, бычья требуха, что и завтра он окажется
победителем!
- Совсем не означает, - любезно согласился граф.
- А вообще барон - один из самых обаятельных рыцарей, что я встречал,
клянусь своим мечом! Я рад, что на пиру буду сидеть рядом с ним. А
как вы с ним познакомились, граф, если не секрет?
- В гостинице. Но он все равно ехал в Рэдвэлл. В своей далекой
Франции барон прослышал об искусстве сэра Бана и хочет взять у него
уроки владения мечом.
- Это при его-то мастерстве, бычья требуха, еще хотеть чему-то научиться?!
Или он слабо владеет мечом?
- У меня не было пока возможности увидеть, но думаю, что не каждый
выйдет живым после встречи с ним один на один с мечами в руках.
- Лаконично и убедительно, бычья требуха! - воскликнул Гловер и рассмеялся.
Королевский коннетабль громко возвестил о приближении Верховного короля
и просил достопочтенных гостей занять свои места. Сэр Гловер, как и Педивер
и барон Ансеис, вместе со своими дамами (если таковые имелись на данный
момент) должны были сесть за главным столом по левую руку от короля - как
проявившие себя сегодня на турнире рыцари. Сэр Отлак с достоинством
пошел к своему месту за главным столом, по правую руку от трона - где
сидели самые знатные дворяне Британии. Морианс, как его сын, хоть и не был
еще посвящен в рыцари, сел рядом с ним, возле короля Пенландриса.
Вошел король Эдвин и все стоя приветствовали его. Король был в
роскошных одеждах и выглядел величественно и гордо, щеки его покрывал
легкий румянец, он казался воплощением государственной мудрости,
здоровья и силы.
"И надо же было придумать, что ему суждено завтра умереть!" -
подумал сэр Отлак. Если вдруг это случится, то не по состоянию
здоровья, а насильственно. Но вся пища короля проверяется, а охрана свое
дело знает. Так что можно было не беспокоиться о глупых бреднях
безумца, висящего сейчас на площади ногами вверх.
Герольд-церемониймейстер долго и нудно громким голосом представлял
гостей, расхваливая знатность, заслуги и подвиги не только самого
представляемого гостя, но и его знаменитых предков.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79