А-П

П-Я

 тут 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Я имел в виду твою работу у Пэджета, насколько тебе приходится нелегко. – Роланд крепко взялся за руль. – Я не могу представить свою жизнь без тебя.
– Тогда давай не будем говорить об этом, – ответила Филиппа и, положив голову на спинку сиденья, закрыла глаза.
Когда она открыла их снова, машина была уже на окраине города. Они мчались по круто уходящей вверх дороге, вдоль которой стояли высокие дома.
– Странное место для ресторана.
– Сначала мы зайдем в мою квартиру, выпьем чего-нибудь, а потом можно отправляться дальше.
Филиппа почувствовала беспокойство.
– А у нас есть на это время?
– Вполне достаточно.
Роланд затормозил у белого бетонного здания, окруженного прекрасными садами. Вестибюль выглядел очень современно. В специально освещенных альковах стояла металлическая скульптура. Наблюдающий за Филиппой Роланд напомнил ей маленького мальчика, которому хочется похвастаться.
– Этот дом создан одним из наших лучших архитекторов, – сказал он. – Я занимаю пентхаус. Оттуда открывается лучший вид на Рио.
Должным образом оценив увиденное, Филиппа последовала за ним в квартиру. Как и вестибюль внизу, жилище Роланда было оформлено в современном стиле – с мебелью светлых тонов и белыми коврами на деревянном полу. Огромные окна расположились во всю длину трех стен гостиной, открывая взору величественную панораму города и залива. На столиках стояли вазы с цветами, блюда со сладостями, лежали пачки сигарет – и все-таки комната воспринималась как сценическая декорация. Не верилось, что ее занимает живой человек.
Открытие было не из приятных. Все указывало на то, что жизнь владельца этой квартиры пуста и неинтересна. Если бы Филиппа увидела хоть какие-то доказательства того, что он пустил здесь корни… Но их не было. А человек без корней легко мог оказаться бесчестным и беспринципным.
– Ну, что скажешь? – В голосе Роланда звучала такая гордость, что Филиппе пришлось одобрительно кивнуть.
– Очень красиво, – признала она. – Только это больше напоминает декорацию. Не чувствуется домашнего уюта.
– А здесь его и не может быть. Это воплощение того, чего я достиг. Все здесь мое, купленное благодаря моему упорству и стараниям. Это доказательство того, что я могу добиться успеха безо всяких махинаций.
Ненавидя саму Себя за мысли, бродившие у нее в голове, Филиппа прижала ладонь к его руке. Ее первое спонтанное движение в его сторону.
– Квартира замечательная, – повторила она. – Ты должен гордиться собою.
– Ты даже не представляешь, как мне хотелось услышать эти слова от тебя.
Он накрыл ее руку своей. Тепло его пальцев вызвало у Филиппы ответный отклик. Милый Роланд, таким он был всегда: стремился угодить и приходил в восторг, если ему это удавалось. Для нее было совершенно естественным наклониться вперед и поцеловать его в щеку. Но едва девушка коснулась губами его щеки, как Роланд повернул голову и прижался к ее рту. Филиппа попыталась отстраниться, но было слишком поздно. Он притянул ее к себе еще ближе и усилил натиск. По его телу пробежала дрожь, но это не вызвало в ней ни ответной реакции, ни страха. Роланд был неотъемлемой частью ее детства и юности. Пусть в будущем им суждено расстаться, но о прошлом она не сможет забыть никогда.
Роланд внезапно разжал объятия. Его загорелое лицо побледнело и приобрело нездоровый желтоватый оттенок.
– Мне хотелось поцеловать тебя с того мгновения, как я увидел тебя снова. Только так можно было узнать.
– Что?
– Изменилась ли ты на самом деле.
Филиппа подошла к зеркалу, висящему на стене, и пригладила волосы.
– Ты получил ответ на свой вопрос?
– Да. – Он подошел и встал у нее за спиной. – Я ничего для тебя не значу, так? Ты все еще не можешь забыть, как я покинул Англию.
– Это невозможно забыть. Если б ты знал, как горевала твоя мать…
– А ты?
– Я была молода и справилась со своим горем. Но материнская любовь…
– А может, ты никогда и не любила меня, Фил.
– Может быть, – согласилась девушка, думая о том, насколько ее чувство к Лукасу отличается от того, что она испытывала в прошлом.
– Но ты все-таки сохранишь мою тайну, правда?
– Я дала тебе слово, Роланд, и сдержу его.
– Ради моей матери, – договорил он, слегка отворачиваясь от нее. – По крайней мере, твоему обещанию можно верить.
Серьезный тон, с которым он обращался к ней, совершенно исчез. Он снова выглядел полностью уверенным в себе.
– Ну что ж, поехали, иначе опоздаем и лишимся заказанного столика.
Понимая, что он просто ищет повод уйти отсюда, Филиппа без возражений последовала за ним к машине. Что бы она ни говорила, Роланд опасался ее, и не в первый раз Филиппа задала себе вопрос: только ли прошлое он скрывает от Родригеса.
Но едва машина тронулась с места, он, похоже, забыл о своих страхах и принялся развлекать ее историями о том, как начинал здесь, в Бразилии. Филиппа пыталась держаться так же беспечно, но не могла не думать о миссис Марш, которая считала сына мертвым и могла не пережить потрясения, если бы узнала правду.
С усилием Филиппе удалось отогнать от себя эти мысли. Наконец они добрались до ресторана, приютившегося на вершине холма, откуда открывался прекрасный вид на залив Гуанабара. Их усадили за стоявший под деревьями столик, освещенный свечой, и Филиппа почти сумела убедить себя в том, что перед ней действительно не Роланд, а Ролли и она пришла на самое обыкновенное свидание.
– Пенни за твои мысли, – проговорил он, помахав рукой перед ее лицом.
– Я думала, как это все отличается от моей повседневной жизни, – солгала Филиппа. – Меня не часто приглашают на ужин в такие роскошные заведения.
– Девушку с твоей внешностью должны каждый вечер приглашать в роскошные заведения.
Филиппа покачала головой:
– Обычно я ужинаю в своей квартирке у телевизора.
– В таком случае начни здесь новую жизнь. Пусть не со мной, если ты этого не хочешь, но в Рио. Я могу найти тебе отличное место.
– Меня устраивает мое нынешнее, – ответила Филиппа, не желая, чтобы Роланд знал, как скоро ей придется уволиться. Отчего-то она страшно не хотела, чтобы Роланд догадался о ее чувствах к Лукасу.
– Дай мне знать, если передумаешь. – Роланд отодвинул стул и пригласил ее потанцевать.
Столики располагались среди деревьев на достаточном удалении друг от друга, создавая впечатление уединенности. Но Филиппа заметила, что с того времени, как они появились здесь, ресторан заполнился посетителями.
– Похоже, ты всех тут знаешь, – заметила она после того, как Роланд принялся называть ей различных знаменитостей.
– На сегодняшний день это самое популярное заведение. Через два-три месяца все изменится.
– Неужели тебе не надоедает ресторанное общество? – полюбопытствовала Филиппа.
– Оно ничем не отличается от общества в Тервилле. Все знают, кто чем занимается, вот и перемывают друг другу косточки!
– Мне кажется, здесь в них гораздо меньше доброжелательности.
– Так оно и есть, – согласился Роланд и, повернувшись к лежащему внизу заливу, посмотрел вдаль, словно увидел там другое море, другое побережье. – Мне казалось, я привык к тому, что никогда больше не увижу родную страну, но понимаю, что мне будет гораздо тяжелее после того, как ты туда вернешься.
Не желая обсуждать эту щекотливую тему, Филиппа промолчала. Закрыв глаза, она спокойно скользила в объятиях Роланда, пока не кончилась музыка. Когда они возвращались к своему столику, Филиппа почувствовала, как губы его коснулись ее волос, и вновь невольно посочувствовала ему, как и чуть раньше, стоя в его квартире.
Они еще пробирались к своему столику, когда снова зазвучала музыка и другие пары начали двигаться в сторону танцевальной площадки, вынудив их остановиться. Бросив взгляд на ближайший столик, Филиппа увидела спину Майи, ее изящную шею и головку, склонившуюся к Лукасу. Но что бы португалка ни говорила ему в этот момент, он не слышал. Его глаза, наполненные лютым холодом, смотрели прямо на Филиппу. Какое-то мгновение они пристально разглядывали друг друга, затем тонкая линия сжатых губ раздвинулась в холодной улыбке, и Лукас повернулся к своей спутнице.
Почувствовав, что по-прежнему держит Роланда за руку, Филиппа пошла дальше с сознанием того, что Лукас осудил свою секретаршу и тут же забыл о ней.
Уже сидя за столиком, она стиснула руки, чтобы унять дрожь. Взглянув на нее, Роланд нахмурился:
– Что случилось?
– Я видела Лукаса с Майей.
Роланд огляделся:
– Где?
– Мы прошли мимо них, когда возвращались к столику.
– И что с того? Пэджет знает, что я встречаюсь с тобой.
– Но он очень недоволен этим. Он просил меня не видеться с тобой – я тебе говорила.
– А я тебе сказал, что думаю по этому поводу. Он не заслуживает того, чтобы ты оставалась работать у него.
– Я не могу бросить его сейчас. Он привез меня сюда, потому что нуждался в помощнице. Если я уйду, то подведу его.
– А ты не думаешь, что это он подвел тебя? Пэджет всегда гордился тем, что разбирается в людях, – так неужели он не понял, что ты за человек?
Роланд вслух высказал ее собственные мысли, и Филиппа не нашла что ответить в защиту Лукаса. Вспомнив, с каким презрением он взглянул на нее, девушка от души пожалела, что сейчас не в Англии и не может подать заявление об уходе.
– Уйди от него, – повторил Роланд. – Если ему нужна секретарша, он всегда может нанять другую.
– Я не могу уйти, пока мы здесь. – Она все же была вынуждена встать на защиту Лукаса. – Ты не можешь винить его за подозрительность. Я уверена, что на его месте ты вел бы себя точно так же.
– Я бы никогда не усомнился в тебе.
– Однажды ты усомнился, – напомнила ему Филиппа. – Ты не признался мне, что попал в беду.
– Это нечестное сравнение. Ты сама сказала, что три года назад была совсем другим человеком.
Она поразмыслила над его словами.
– Но бизнес у тебя по-прежнему на первом месте, – настаивала она, – и в этом отношении вы с Лукасом похожи. Он все еще не отказался от намерения добиться контракта. Мы собираемся… – Она резко замолчала, но Роланд уже понял, что она не договорила.
– Значит, Пэджет собирается на место будущего строительства, так? Это ничего ему не даст. Никто не сможет предложить цену ниже моей.
– Не будь так уверен. Лукас настроен не менее решительно, чем ты.
– Да пусть хоть сверхрешительно, все равно контракта ему не видать. Ему не нужно строить плотину для того, чтобы выжить. «Лангленд» в состоянии выполнять работу в любом уголке мира, а мне нельзя выбираться за пределы Бразилии – тебе это прекрасно известно. Бразилия – единственная страна, где у меня есть связи и где я в безопасности. Деньги, которые я получу за строительство этой плотины, позволят мне встать на ноги. Вот почему для меня это так важно.
– Мне это и в голову не приходило, – призналась Филиппа.
– Потому что ты смотрела на все с точки зрения Пэджета. – Роланд подал официанту знак выписать счет. – Пошли отсюда.
На обратном пути он мчался с отчаянной скоростью, выжимая из машины все, что можно, не заботясь ни о встречных автомобилях, ни о собственной безопасности. После особенно опасного поворота, когда они, казалось, повисли над пропастью, Филиппа, не выдержав, вскрикнула от страха:
– Что с тобой, Роланд? Ты убьешь нас!
Он снизил скорость и остаток пути ехал спокойно. Если бы Роланд не отнесся так безразлично к попыткам Лукаса предложить более низкую цену, чем «Каллисто», Филиппа решила бы, что он встревожен, – что-то ведь вызвало такую смену настроения, – и она пожалела, что не знает, с чем это связано. Все-таки в Роланде было что-то странное, и ей очень хотелось знать, что именно.
Он заговорил с ней только после того, как затормозил у отеля.
– Ты позвонишь мне, когда вернешься в Рио?
– А ты уверен, что захочешь увидеться со мной?
– Да. И еще раз да. – Роланд поцеловал ее в щеку. – Спокойной ночи, дорогая, приятных тебе сновидений.
Едва Роланд скрылся из виду, как она тут же забыла о нем. Она думала только о Лукасе и о том, как неприязненно он смотрел на нее сегодня в ресторане. Если он так не доверяет ей, что опасается ее встреч с одним из конкурентов своей фирмы, незачем вообще было привозить ее сюда. Филиппа вспомнила, что перед поездкой он попросил ее взять несколько красивых платьев, чтобы попытаться выудить информацию у соперников «Лангленда». Тем не менее стоило одному из них приблизиться к Филиппе, как Лукас обезумел от ярости.
Размышляя об этом, девушка открыла дверь в гостиную и не удержалась от изумленного восклицания, увидев, что Лукас уже там.
– Не думала, что вы вернетесь так рано, – пробормотала она.
– Я покинул ресторан вскоре после вашего ухода, а ехал более короткой дорогой.
Кивнув, Филиппа направилась было к себе в комнату, но он окликнул девушку:
– Мастерсон увлекся вами, не так ли?
– Я нравлюсь ему, – ответила Филиппа.
– Его тянет к вам, – хмуро сказал Лукас. – А вас, очевидно, к нему. Если бы это было не так, вы бы не стали встречаться с ним, несмотря на мое пожелание.
– Я не считаю, что должна следовать вашим желаниям в свое свободное время.
– Но зачем тратить его понапрасну? Он на вас не женится.
Изумленная, Филиппа уставилась на него:
– Почему вы решили, что я вижу в Ролли будущего мужа? Я знакома с ним… пару дней.
– Потому что заметил, как вы смотрели друг другу в глаза…
– Я могла бы то же самое сказать о вас и сеньоре Лопес.
– Я давно знаю Майю, – раздраженно бросил он в ответ.
– И я бы сказала, даже очень хорошо знаете, – с таким же раздражением отозвалась Филиппа.
– Я мужчина и могу о себе позаботиться.
– А сеньора?
– Майя вдова, а не наивная, невинная девушка, как вы.
– Ха! – Филиппа представить себе не могла, что заставило ее издать такое восклицание. – Отчего это вы считаете меня наивной? Может, вы и находите меня непривлекательной, но немало мужчин обращало на меня внимание.
– Я в этом нисколько не сомневаюсь.
– Тогда не вмешивайтесь не в свое дело! – не на шутку разозлилась она. – Откровенно говоря, именно так вы и поступаете! Вас не волнует ничего, кроме бизнеса. Женщины ничего для вас не значат. Вы воспринимаете их как тела, с которыми можно провести несколько скучных часов, когда нет работы!
– Возможно, мне и следует сосредоточиться на вашем теле, – отозвался он, оскорбительно уставившись на нее. – Для вас это будет лучше, чем тратить время с Мастерсоном. Он человек безжалостный и…
– А вы что? Добрый и мягкий?
– Я могу быть таким. И потом, я живу в Англии. Нам было бы очень неплохо вместе.
У Филиппы перехватило горло. Ей страшно не хотелось ссориться с Лукасом – это все равно, что рвать свое сердце на части, – но уж лучше это, чем выслушивать от него подобные пошлости.
– Не смейте со мной так разговаривать, – задыхаясь произнесла она. – Я не одна из ваших… Я ни за что… О, как я вас ненавижу!
– Так уж и ненавидишь? – отозвался Лукас. В два счета он одолел разделявшее их пространство и грубо притянул ее к себе. – Неужели ты не ищешь любви, Филиппа? Неужели тебе не хочется испытать любовь и страсть?
– Только не с вами. – Девушка пыталась вырваться, но он крепко удерживал ее.
– Почему же не со мной?
Прежде чем Филиппа успела ответить, он прижался губами к ее рту с такой силой, что ее губы невольно раскрылись. Жар волною накрыл ее, и Филиппа задрожала. Сколько раз за последние несколько дней она представляла, как Лукас обнимает ее, касается ее, но никогда ей и в голову не приходило, что это произойдет под воздействием похоти и ярости. Ей хотелось другого… совершенно другого.
Из ее глаз потекли слезы. Ощутив их, он медленно поднял голову и искательно посмотрел на нее, хотя по-прежнему сжимал в стальных объятиях.
– Бороться бесполезно, – хриплым голосом проговорил он. – Ты все время напрашивалась на это с тех пор, как мы сюда прилетели.
Лукас снова поцеловал ее, крепко, до боли. Его руки медленно заскользили по ее спине вниз до бедер, потом снова вверх и по шее. Филиппа заставила себя стоять неподвижно, но ее охватило желание. Каждой клеточкой тела ей хотелось прижаться к нему как можно ближе. Из самостоятельной, сильной личности Филиппа превратилась в слабую женщину, которая смогла бы вновь обрести силу, только ощутив его близость. Руки Филиппы сами собой обняли его за шею и притянули ближе.
И сразу же тиски его объятий ослабли, ярость поцелуев сменилась нежностью. Он больше не был господином, демонстрирующим свою власть над ней. Эмоции, которые он более не мог контролировать, взяли над ним верх, унесли в потоке страсти, который угрожал овладеть ими обоими. Снова и снова он целовал ее, словно не мог насытиться; снова и снова она отвечала на его поцелуи, пока не упала ему на грудь, слишком потрясенная, чтобы шевельнуться, и слишком обессиленная, чтобы притворяться.
– Лукас, – вымолвила Филиппа севшим голосом.
Он отстранил ее от себя. Его кожа блестела от выступившего пота, выражение потемневших глаз невозможно было разобрать. Только голос, глухой и невнятный, выдавал его чувства:
– Второй раз ты заставила меня потерять контроль над собой.
– Ты сожалеешь об этом?
– Мне приходится прилагать много сил, чтобы обойти конкурентов в бизнесе, но я взял за правило никогда не вступать в соперничество за женщину.
– Почему же тогда…
– Потому что я хотел показать тебе, насколько ты готова к тому, чтобы тебя, так сказать, сорвали. Не важно кто – Мастерсон, я или еще кто-нибудь.
Филиппа покачнулась и схватилась за спинку стула, чтобы не упасть.
– Лукас, ты наговорил мне много мерзостей, но по низости это превосходит все остальное.
– Я говорю для твоего же блага.
– Я припомню твои слова, если решу переспать с Ролли.
– Филиппа!
– Заткнись! – закричала она. – И убирайся вон из моей жизни!
Глава 6
На следующее утро Филиппа с трудом заставила себя выйти из спальни. Только опасение, что Лукас сам зайдет за ней, придало ей силы открыть дверь и шагнуть в гостиную.
Лукаса здесь не было, хотя дверь в его спальню была открыта. Подойдя к своему рабочему столу и убирая печатную машинку в футляр, девушка мельком увидела краешек неубранной постели и небрежно брошенную поверх нее шелковую пижаму кремового цвета.
Она старалась двигаться бесшумно, но Лукас появился почти сразу, как только она вошла в комнату, – словно поджидал и прислушивался. Несмотря на решимость держать свои эмоции под контролем, увидев его, Филиппа задрожала.
– Я хочу извиниться за свое поведение прошлой ночью, – напрямик сказал Лукас. Он был бледен, и Филиппа поняла: чего бы ей ни стоило выслушивать его, ему было еще труднее заговорить с ней.
– Я не хочу говорить об этом, – сказала она через силу. – Я хочу забыть то, что случилось.
– Если мы не поговорим о том, что произошло, нам будет неловко работать вместе. – Поколебавшись, Лукас добавил: – Как я понимаю, вы намерены по-прежнему работать у меня?
– До возвращения в Англию.
– Понятно. – Он прикусил губу. – Этого… Такого больше не повторится. Вам нечего бояться.
– Я и не боюсь, – холодно отозвалась Филиппа. – Просто не хочу в дальнейшем видеть вас каждый день.
– Если вы хотите немедленно вернуться домой…
– Нет, благодарю вас. Я приехала, чтобы помочь вам, и останусь здесь до конца.
– Очень рад. Я был бы огорчен, если бы вы улетели. И не только потому, что вы превосходный секретарь, но и потому, что вы мне нравитесь.
Щеки Филиппы вспыхнули. Для виду она начала подравнивать стопку бумаг, которые и без того лежали в безукоризненном порядке.
– Кстати, – продолжал он, – благодарю вас за то, что вы не заперли на ночь дверь в свою комнату.
– Я знала: вы не зайдете настолько далеко, пытаясь продемонстрировать мне, на какого сорта отношения я напрашиваюсь.
На этот раз настала его очередь покраснеть. Филиппа зачарованно наблюдала, как заливается краской его лицо.
– Филиппа, я…
– Мы можем опоздать на самолет, – перебила она его. – Вы уложили вещи?
– Да. Носильщика можно не вызывать. Я сам снесу чемоданы вниз.
Час спустя они сидели в самолете, летящем на север от Рио.
– Там, куда мы направляемся, условия довольно примитивные, – пояснил Лукас, когда зажглись лампочки, подсказывающие, что можно расстегнуть ремни. – В лесах Амазонки каждый шаг – своего рода испытание на прочность, восхищаться там некогда. Бразильцы прозвали эти места зеленым адом.
– А кто здесь живет? – поинтересовалась Филиппа.
– Золотоискатели, рудокопы, плантаторы – выращивают каучуковые деревья, какао и кофейные деревья – ну и, конечно, примитивные племена индейцев, хотя они постепенно вымирают.
– Я видела несколько жутких фильмов о том, что сотворил с ними белый человек, чтобы приобщить к так называемой цивилизации. Мне стало стыдно за то, что я белая.
– Мне тоже. Но понимаете, страна должна развиваться. Здесь находятся месторождения полезных ископаемых, в которых отчаянно нуждается весь мир.
– И здесь нужно возводить плотины, – сухо добавила Филиппа.
– Давайте не будем ссориться, – попросил он.
– Я и не собиралась ссориться, просто выражаю ваши мысли вслух. Я не обвиняю вас за то, что вы честолюбивы. В конце концов, такие, как вы, помогли создать Британскую империю.
– Она уже в прошлом, – шутливо проговорил он. – На что вы намекаете?
Филиппа не ответила, и Лукас откинулся на спинку кресла.
– У ваших ног лежит пакет, – заметил он. – Взгляните, возможно, он вам пригодится.
Девушка с любопытством раскрыла его и, к большому своему изумлению, увидела три больших путеводителя по Бразилии.
– Я ходил вчера по магазинам и вспомнил, что вам нечего читать, – пояснил Лукас, когда Филиппа начала благодарить его. – Они помогут вам скоротать время, пока мы здесь.
– Спасибо за заботу. – Она погладила одну из красочных обложек. – Книги просто роскошные!
– Вам легко угодить, Филиппа. Некоторые из знакомых мне молодых особ гораздо меньше радовались подаренной драгоценности от Картье.
– Это меня нисколько не удивляет, – моментально ответила девушка. После его слов удовольствие, испытанное от подарка, сошло на нет. Она почувствовала себя наивной простушкой. – Вероятно, это один из немногих ваших подарков, который секретарше не пришлось выбирать за вас.
Лукас отрегулировал кресло и внимательно оглядел ее прищуренными глазами:
– У вас просто-таки особый дар ударить по больному. Должно быть, из-за этого вы часто попадали в беду.
Она покачала головой:
– Я никогда и ни с кем не разговаривала так откровенно, как с вами.
– То же самое и со мной. Я даже не знал имени моей предыдущей секретарши, а ведь она проработала у меня пять лет.
– Мое вы тоже не узнали бы, если бы не отправились в Бразилию.
– Неправда. Мысленно я называю вас Филиппой уже не один месяц. – Заметив, как застыла в кресле Филиппа, он поспешно добавил: – Я не буду больше приставать к вам, просто хочу быть честным.
– Вы всегда ведете себя честно с женщинами? – задала она вопрос.
– Обычно нет. Вы – совсем другое дело.
– Вы хотите сказать, что для вас я не женщина, а секретарь.
Лукас улыбнулся:
– Что-то вроде этого.
Такое признание было для нее не слишком лестно, но Филиппа знала: Лукас пытается восстановить с ней дружеские отношения, чтобы она перестала его опасаться, и воздержалась от язвительных замечаний.
К ее огорчению, Лукас погрузился в какие-то бумаги и не поднимал головы все три часа, пока они не приземлились в Белене.
Едва открылась дверь самолета, как их поглотил поднимающийся от земли зной. Короткий переход от трапа самолета до аэропорта они совершили в удушающе-влажной атмосфере, по сравнению с которой жаркий и влажный воздух Рио показался чуть ли не бодрящим. За несколько мгновений накрахмаленный костюм Филиппы превратился в мятую тряпку. Даже Лукас, до этого не реагировавший на жару, то и дело вытирал лоб.
Погрузившись во время полета в книги, подаренные ей Лукасом, Филиппа теперь знала, что Белен – не только крупнейший город северной Бразилии, но и главный порт на всей территории Амазонки, основанный в начале шестнадцатого века. Разноязычное население этих мест – такое же стойкое и упорное, как и на берегах Миссисипи в период расцвета. Но к глубокому своему разочарованию, из вертолета, на который они пересели через десять минут после прибытия в аэропорт, она увидела только крыши города.
– Нам повезло, – сказал ей Лукас, стараясь перекричать гул пропеллера. – Прежде в глубь страны можно было добраться только на лодке. На это ушло бы не меньше трех дней.
– Очень жаль! – прокричала она в ответ. – Мы бы увидели столько интересного: обезьян, тропические цветы, редких птиц.
– Не говоря уже о москитах, змеях и кровожадных пираньях!
Город остался далеко позади. Филиппа увидела внизу под собой огромную панораму дельты Амазонки – точь-в-точь картинка из детской мозаики. В устье реки шириной в двести миль драгоценным камнем сверкал остров Маражо, размером превосходящий территорию Швейцарии. Когда вертолет свернул и полетел в глубь суши, Филиппа разглядела сеть притоков, а дальше – ничего, кроме сплошной серо-зеленой стены непроходимых джунглей.
Когда начало казаться, что джунглям не будет конца, Филиппа разглядела сначала просвет в листве, а затем и расчищенный участок земли – видеть его было так же странно, как и проплешину на густой шерсти животного. Вертолет заскользил, почти касаясь верхушек деревьев, и начал вертикально снижаться. Постепенно кусты и деревья обрели привычные размеры, а то, что сверху Филиппе показалось кукольным домиком, превратилось в прекрасный большой особняк в колониальном стиле.
Территория вокруг была расчищена, рядом с домом разбит небольшой сад, стояли бунгало для слуг. В стороне расположились конюшни и загон, где объезжали лошадей.
Пропеллер последний раз повернулся и замер. Вслед за Лукасом Филиппа осторожно спустилась на землю по веревочной лестнице. Пока они шли к дому, им в лицо бил густой воздух, напоминающий тягучую патоку, но стоило войти внутрь, и они ощутили прохладу – работал кондиционер. Переговаривавшиеся вполголоса слуги-индейцы, одетые в белое, уже ждали у входа, чтобы взять чемоданы и проводить гостей в отведенные комнаты.
– Я считала, что попаду на примитивное ранчо, – призналась Филиппа, – а этот дом не хуже четырехзвездочного отеля.
– Это частный дом. Его владельцы – друзья Родригеса. Потом я расскажу подробнее, – отозвался Лукас. Оставив Филиппу у двери ее комнаты, он пошел дальше.
Филиппа распаковала вещи, ополоснулась под душем и начала причесываться, когда в дверь постучали. В комнату вошла черноволосая женщина средних лет чрезвычайно привлекательной наружности и представилась: сеньора Гимарайнш, хозяйка дома. Она свободно, хотя и с акцентом, говорила по-английски и выглядела чрезвычайно элегантно. Это определенно объяснялось тем, что, как поведала сеньора, в молодости она жила в Штатах.
– Жизнь здесь, наверно, очень отличается от вашей прежней, – заметила Филиппа.
– В ней есть свои хорошие стороны. Когда мой муж вступил во владение этими землями, он не стал довольствоваться ролью пассивного хозяина, как делают многие бразильцы.
– Я и не надеялась увидеть такой прекрасный дом среди джунглей.
– Сначала он был не таким уж и прекрасным. – Сеньора Гимарайнш улыбнулась, вспоминая прошлое. – Каждую мелочь пришлось доставлять сюда пароходом по реке. Строительные материалы, мебель, светильники – даже трубы. Потом я сама вам все покажу. Скоро подадут ленч.
– Я буду готова через десять минут, – ответила Филиппа.
Через восемь минут она входила в патио.
Лукас, в белоснежной шелковой рубашке и коричневых бриджах для верховой езды, был уже здесь.
– На строительную площадку можно добраться только верхом на лошади, – пояснил он.
– Я вообще не брала с собой в дорогу бриджи для верховой езды!
– А вам приходилось ездить верхом?
– Только на ослике по пляжу!
– В таком случае вы не сможете попасть на строительную площадку. Добираться туда слишком тяжело.
– Я уверена, что справлюсь, – запротестовала Филиппа.
– Нет, – категорично сказал он. – А вдруг вас лошадь сбросит? У меня и без того много забот. Я отправлюсь один, а вы отдыхайте.
Вскоре к ним присоединились хозяин с хозяйкой. Ленч подали в просторной столовой, обшитой панелями. Пища была простой и ничем не напоминала экзотические блюда, к которым Филиппа уже привыкла в Рио: свежая рыба вместо омара, за ней последовало мясное ассорти с бобами под названием фетхуада , а под конец подали кофе и напиток, называемый батида : смесь бренди из тростникового сахара и лимонного сока.
Сразу после ленча Лукас и сеньор Гимарайнш отправились на место, отведенное под строительную площадку, а сеньора Гимарайнш пригласила Филиппу осмотреть дом.
Несмотря на все усилия девушки проявлять интерес, усталость брала свое, и в конце концов она, не выдержав, зевнула.
– Я вас утомила! – воскликнула сеньора. – У нас так редко бывает кто-нибудь, поэтому я слишком много болтаю. Ваш соотечественник был здесь на прошлой неделе, и я чуть не заговорила его насмерть!
– Англичанин? – удивилась Филиппа. От неясного предчувствия тревожно сжалось сердце.
– Мистер Мастерсон, – пояснила хозяйка. – Он тоже участвует в тендере на строительство плотины. Возможно, вы встречались в Рио?
– Да, – нахмурилась Филиппа. – Он в первый раз приезжал к вам?
– Нет, он был здесь несколько месяцев тому назад. Кстати, если вы с ним знакомы, окажите мне любезность. После того как он уехал, я обнаружила в его комнате конверт с бумагами. Должно быть, он обронил его, когда собирал вещи. Я собиралась отправить его мистеру Мастерсону по почте, но раз утром вы возвращаетесь в Рио, то, быть может, захватите с собой. В этой части страны почта работает с перебоями.
Филиппа, которая видела с воздуха окрестности, посчитала, что это еще мягко сказано. Она не видела причины отказать женщине в просьбе, хотя еще раз встречаться с Роландом ей совсем не хотелось.
В библиотеке сеньора Гимарайнш вынула конверт из бюро и вручила девушке:
– Ну вот, теперь я буду спокойна. Пойдемте, я провожу вас наверх и оставлю наслаждаться сиестой.
Оставшись одна в комнате, Филиппа повертела конверт. На лицевой стороне значился адрес Роланда, но сам конверт не был запечатан.
1 2 3 4 5 6 7 8 9
 на этом сайте 

 Чудинова Елена - Ларец http://www.libok.net/writer/4529/kniga/18049/chudinova_elena/larets