А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Но сейчас с кернийцем происходило что-то странное, сомнение это сидело в нем глубже, чем страх смерти от руки Джехенне. Брахт неоднократно доказывал свое мужество, так что его нежелание подходить к груагачам даже близко было проявлением чего-то более глубинного, чем простой физический страх. Это уже душа. И если сомнения его обоснованны, если загадочные груагачи не пустят их в Священный лес и даже попытаются уничтожить, то этот путь окажется самым долгим.— Он не трус, — пробормотала Катя, словно читая его мысли. — Кто же они такие, эти груагачи?— Надеюсь, — сказал Каландрилл, уже заколебавшись, — мы это скоро узнаем.Катя кивнула, и в глазах ее он тоже увидел сомнение.— Но все же это — самое логичное, — сказал Каландрилл, убеждая то ли себя, то ли ее. — К тому же ты права; Ахрд нам друг и он должен провести нас через Священный лес.— Истинно. — Она улыбнулась. — Но мне бы хотелось, чтобы Брахт глубже поверил в это.Поверил Брахт или нет, осталось неизвестным, ибо, вернувшись к костру, про груагачей он не проронил ни слова. Лицо у него было решительное, словно, смирившись с неизбежным, он запретил себе сомневаться. А может, просто скрывал свои сомнения? Брахт начал рассказывать им, что ждет их впереди и как они поедут по лугам.С приходом весны рождаются жеребята, пояснил он, и все племена и кланы будут заняты только этим. Следовательно, у них есть шанс добраться до Куан-на'Дру без особых помех. К тому же земля, по которой они поскачут, — это не только степь. Центральный лес — самый большой массив на этой земле, но далеко не единственный. Луга, по которым поскачут они к Куан-на'Дру, изобилуют рощицами, и лесами, и долинами. Конечно, им не миновать и ровной открытой местности, но если повезет, то с помощью Ахрда они проскочат по пастбищам лыкардов незамеченными.— Гарт и Кыфан говорили, будто они кочуют теперь дальше к востоку, — напомнила Катя. — Вроде бы в Пасти дьявола замечено какое-то волнение.— Мы поскачем по самой кромке их пастбищ, — сказал Брахт. — По границе между их землей и землей моего рода. Даже если твари выйдут из Пасти дьявола, лыкарды не отважатся заходить на землю асифов, пока кобылы их несут жеребят, ибо это будет означать войну с асифами.— А если Рхыфамун все еще среди ни Брхынов? — поинтересовался Каландрилл. — Что тогда?— Не забывай, мы купили свободный проезд по их землям, — напомнил Брахт. — Мы можем бросить ему вызов. Постараемся убедить драхоманнов подвергнуть его испытанию, и тогда выяснится, кто он на самом деле.— Он колдун огромной силы, — с сомнением произнес Каландрилл.— Истинно, — согласился Брахт. — И тогда… Что же, вы сами уповаете на Молодых богов. Вот тогда и посмотрим, что это за сила, о которой говорила Дера, и сможет ли она победить Рхыфамуна.Каландрилл усмехнулся, поняв, что керниец поймал его на слове. Должно доверять богине, хотя никакой особой силы он в себе не чувствовал. В конечном итоге им только и остается, что уповать на веру, которая до сих пор их не подводила. Он рассмеялся и зевнул, и Брахт предложил всем ложиться спать.Утро серой мглой скользило по роще, сползало с холмов и клубилось вокруг деревьев; на траве, ветвях и попонах лошадей под бледным солнцем, поднимавшим на востоке, поблескивала роса; на западной оконечности неба нехотя уходила за горизонт Луна. Каландрилл разжег костер, Брахт осмотрел лошадей, а Катя приготовила завтрак.— Натяните тетиву на луки, — посоветовал Брахт, когда они уже собирались вскочить в седла. — И держите их под рукой. Если придется драться, то, скорее всего, это произойдет на конях.Они натянули тетиву и приторочили луки к седлам. Несмотря на практику на судне, Каландрилл сомневался что сможет должным образом воспользоваться луком со спины мчащейся лошади. Это совсем не то, что стрелять на твердой земле или с палубы военного судна. Имей веру, убеждал он себя. Глядишь, нам еще и не придется драться. С этой мыслью он вскочил на гнедого и отправился за Брахтом вниз по склону. Роща осталась позади, кедры и кипарисы исчезли, и перед ними открылся широкий луг. Брахт натянул удила. Все сомнения прошедшей ночи оставили его. Приподнявшись на стременах, он, широко улыбаясь, осмотрелся вокруг: — Куан-на'Фор!В голосе его звучало почтение, а в голубых глазах стоял восторг.Каландрилл был даже напуган открывшимся перед ним простором. Солнце забиралось все выше и выше по сверкавшему чистейшей голубизной небу. На восточном горизонте клубились белые как снег кучевые облака, высоко над головой замерли легкие полоски перистых. Едва ощутимый ветерок шевелил траву, и Каландриллу показалось, что он в море, в огромном земном океане, чьи воды состоят из мириадов переливающихся разными оттенками зеленого травинок. Далеко впереди на солнце поблескивала лента реки; на огромных просторах зеленеющей земли то тут, то там темнели, словно заплатки, словно тени от облаков, рощи и леса. Воздух был чист и свеж и пах травой и наступающей весной. Каландрилл подумал, что шире не может быть простора на свете и что найти Рхыфамуна в такой бескрайней стране — дело гиблое, и потому он отдал должное Кате: надо искать помощи Ахрда.— Вперед, — скомандовал Брахт, и Каландрилл пришпорил гнедого.Легким галопом они спустились с последнего склона на еще один луг, где высокая трава шелестела на ветру, напевая забытую грустную мелодию; ярко окрашенные птицы вторили ей трелями и щебетом, порхая среди сочной зелени.Путники скакали ровным галопом до самой реки, чьи берега были отмечены линией ив. Берег оказался крутым, тут и там выступали песчаные банки, с которых в воздух взмывали стаи уток и трясогузок. Брахт приказал подождать, а сам проехался вдоль берега, внимательно вглядываясь в песок. Вернувшись, он заявил, что не обнаружил следов лыкардов, и путники, поднимая фонтаны брызг, переправились через мелкую речушку и продолжили свой путь.В полдень они остановились — лошадям необходим был отдых, да и им самим не мешало подкрепиться. До сих пор им не встретился ни один человек, хотя время от времени где-то вдали виднелись табуны лошадей, пасшихся на сочных травах. Жеребцы с вызовом ржали, и вороной Брахта отвечал им.Они скакали галопом без передышки, и Каландрилл понял, как ошибался, когда с высоты холмов, которые они оставили еще утром, принял расстилавшуюся перед ними землю за ровную поверхность: то и дело им попадались расселины, овраги и крутые ущелья, в которых запросто мог спрятаться целый эскадрон всадников. И Каландрилл стал внимательнее присматриваться к окрестностям, следуя примеру Брахта. Но за целый день им так никто и не встретился, хотя ближе к вечеру далеко на западе они различили поднимающийся к небу дымок, отмечавший становище лыкардов. Они прибавили скорость, чтобы побыстрее укрыться в роще.Расстояние до лесов здесь тоже искажалось. Издалека рощица казалась совсем маленькой, но по мере приближения все росла и росла на восток и на запад и превращалась в настоящий лес. Серебристая кора берез, окружавших рощу как палисадник, сверкала в лучах заходящего солнца. Сразу за березами поднимались грабы широко раскинувшие ветви над землей, еще покрытой прошлогодними засохшими листьями. А Брахт все скакал и скакал. Теперь они ехали по тенистой тропинке сопровождаемые громким пением птиц. Наконец впереди показался ольшаник, отмечавший мелкую речушку, с бульканьем впадавшую в небольшое озерцо. Здесь они спешились и собрали хворост, но костер разожгли только тогда, когда сгустилась тьма, а небо потемнело настолько, что поглощало дым от костра. Убедившись, что за близко стоящими друг от друга деревьями костра не будет видно, путники приготовили ужин и поставили шатры. Памятуя о дыме, виденном ими сегодня на просторах, они решили по очереди бодрствовать всю ночь. Первой выпало дежурить Кате, сменить ее должен был Каландрилл.Разбуженный Катей, он завернулся в накидку — ночи еще были холодными — и, закинув за спину колчан, с луком в руках принялся ходить вокруг костра. Бледный серебристый лунный свет окутывал рощу. Высоко в небе сквозь кроны деревьев поблескивали звезды. Лошади всхрапывали и фыркали во сне; козодои резко вскрикивали, филины глухо вторили им; в наступившей тьме шныряли наземные хищники. Лес дышал миром и покоем, шелестящим языком шепча Каландриллу на ухо, что, пока они под его покровом, им ничто не грозит. Каландрилл даже подумал, что, может, это — бессловесное послание самого Ахрда, настолько глубоко он был уверен, что все будет в порядке. За время его дежурства ничего не произошло, и он, растолкав Брахта в назначенный час, улегся и мирно уснул.День зародился ярким, и, позавтракав, они вновь отправились в путь через лес, ведомые Брахтом. Поскольку ехать пришлось по узкой тропинке, то скорость их была невелика, и из леса Каландрилл и его спутники выехали только ближе к полудню. Перед ними простиралась безграничная открытая местность, где укрыться будет негде. К счастью, скача по прерии, переходя с галопа на шаг, они не встретили ни единого следа ни Ларрхынов. Солнце грело им спины, ветерок шелестел в высокой, по колено, траве. Они видели табуны лошадей и стаи диких собак, главных хищников этих мест, как пояснил Брахт. Но собаки не приближались. Это были исключительно неприятные создания, с тупыми мордами и тяжелыми челюстями, длинными лапами и короткими, словно обрубленными, хвостами. Пегие настолько, что почти сливались с травой, они как призраки гонялись за добычей. Время было для них привольное — можно вдосталь насытиться больными жеребятами. И именно поэтому, как пояснил Брахт, они не представляют никакой опасности для путника. В более голодные времена собаки, в отличие от волков на возвышенности, иногда нападают на человека.В эту ночь они разбили бивак в узкой расселине и не разжигали огня, памятуя о дыме, виденном ими в течение дня близко, как никогда. На следующий день в путь отправились раньше обычного — солнце едва-едва выглянуло из-за горизонта. Передав вьючную лошадь на попечение Каландрилла, Брахт поехал на разведку. Пришпорив вороного, он пустил его в галоп и быстро исчез из виду.Керниец вернулся на бешеной скорости, когда утро уже вступило в свои права, и резко остановил жеребца около Кати, нетерпеливо поджидавшей его вместе с Каландриллом.— Всадники ни Ларрхынов, — заявил он, указывая вперед. — Скачут нам наперерез.— В нашем направлении? — переспросила девушка.— На запад, — покачал головой Брахт. — Но они нас заметят, если не спрячемся.Каландрилл осмотрелся — вокруг была только трава. Где же тут прятаться?— Быстро, — резко приказал Брахт, и Каландрилл, сообразив, что инстинктивно притормозил гнедого, дал ему шпоры, бросаясь за Брахтом. Вьючная лошадь жалобно заржала, когда веревка натянулась.— Мы будем драться? — спросил Каландрилл.— Мы будем прятаться, — ответил Брахт.Каландриллу ничего не оставалось, как следовать за ним. Куда мы? — думал он. Если всадники ни Ларрхынов скачут на запад, а мы будем продолжать скакать па север, то наши пути неминуемо пересекутся. Спасения нет. Брахт знает эту землю, твердо заявил он себе. Доверься ему. Но от сомнений не так-то легко было избавиться, и все казалось, что они мчатся прямо навстречу битве.Они с шумом пересекли речку, отмеченную, как и первая, полоской ив и ольшаника, и тут Каландрилл понял что луг постепенно поднимается и Брахт несется на самый верх, откуда их будет видно со всех сторон. Но когда они взлетели на гребень, всадников он не увидел и сообразил, что те скачут где-то в складках местности. Он окончательно уверовал в кернийца и, приободрившись, пришпорил гнедого и с громким топотом бросился вниз по склону, пока не оказался в ложбине, где Брахт остановил вороного.В мгновение ока керниец соскочил с коня, и жеребец поднялся на дыбы, недовольный тем, что наездник резко натянул удила. Брахт схватил жеребца за щетку и толкнул его в плечо, что-то шепча ему на ухо. Жеребец недовольно заржал, но опустился на колени — для него это было явно не в новинку, — а затем повалился на бок. Брахт похлопал его по морде, что-то нашептывая, опустил поводья на блестящую от пота шею и бросился к Каландриллу. Жеребец остался лежать.— Держи вьючную лошадь, — приказал Брахт и повторил всю процедуру, только резче, с мерином Каландрилла, а затем и с Катиной лошадью. — Ложитесь им на шею. Держите рукой за морду: чтобы лежали тихо.Каландрилл подчинился и, оглянувшись, увидел, как Брахт навалился на шею вьючной лошади.Потом им оставалось только ждать. Вскоре земля задрожала от топота мчащихся лошадей. Какое-то насекомое пристроилось у Каландрилла на шее и поползло вверх. Держа напрягшегося гнедого одной рукой, он шлепнул себя по шее. Жучок взлетел, но стоило только Каландриллу убрать руку, как он вернулся на прежнее место, и Каландрилл, прислушиваясь к топоту копыт, отказался от попыток его отогнать. Всадники приближались, перестук копыт становился все громче, и Каландрилл крепче сжал руку на морде мерина, закатившего глаза и предпринявшего попытку встать. К первому жучку прибавился второй, и Каландрилл едва не отпустил мерина, чтобы пришлепнуть насекомых. С трудом сдержав себя, он искоса глянул на Катю. Девушка лежала, навалившись всем весом на шею сивого, загоревшее лицо ее блестело от пота, глаза были прикованы к вершине склона. Брахт, чуть дальше, удерживал вьючную лошадь. Лук его и колчан лежали прямо перед ним. И когда он успел вытащить оружие? Вороной лежал неподвижно.Топот копыт, как сердитый гром, заполнял собой все, словно всадники скакали прямо к впадине. Каландрилл молча ругал себя за то, что не успел вытащить лук, оказавшийся теперь под гнедым. Но потом подумал, что ни Ларрхыны все равно будут так близко, что лук ему не пригодится. Если они обнаружат троих незваных гостей, то драться придется на мечах. Сколько их там?Спустя некоторое время Каландрилл, к своему удивлению, отметил что топот стал стихать, удаляться и наконец превратился лишь в жуткое воспоминание, эхом отскакивавшее от напряженных нервов. Он вздрогнул, почувствовав на плече прикосновение руки.Брахт бодро сказал:— Если, конечно, у тебя не развилось странного пристрастия к этой лошади, то ты можешь встать.Каландрилл, изогнувшись, вскочил, и животное тут же поднялось на ноги, тряся головой, фыркая и дико поводя глазами. Он успокаивал мерина до тех пор, пока оба они не перестали трястись. Катя утихомирила сивого, а Брахт, похлопывая вьючную лошадь, тихо позвал жеребца, который тут же вскочил на ноги и посмотрел на хозяина.— А я уже подумал… — Каландрилл замолчал, порывисто вздохнув. — Дера, я боялся, они нарвутся прямо на нас.Брахт усмехнулся и жестом предложил ему вскочить в седло.— Здесь есть где укрыться, — заявил он, улыбаясь. — Надо только знать эту землю. Ничего, научишься.Каландрилл, уже в седле, кивнул. Брахт подвел вьючную лошадь поближе к жеребцу, вскочил в седло и жестом приказал всем следовать за ним из укрывшей их ложбины на восток, а затем опять повернул на север.— Надо быть поосторожнее, — предупредил Брахт, глядя на запад. — У них где-то здесь недалеко стойбище.Где — путники увидели в сумерках по огням костров, горевших менее чем в лиге от них.— Немного отдохнем, а потом будем скакать всю ночь, — предложил Брахт. — Утром они опять отправятся за дикими жеребятами. Боюсь, что какое-то время нам придется скакать по ночам.Ни Каландрилл, ни Катя не нашли в этом ничего особенного, и в кромешной темноте, накрывшей прерии, они перекусили холодным мясом. Ветер утих, стало прохладнее.— А след они наш не обнаружат? — спросил Каландрилл.— След они, конечно, увидят, но, надеюсь, Ахрд убедит их в том, что это след диких лошадей.— И они не последуют за этими дикими лошадьми? — настаивал Каландрилл. — Ведь они же за ними и гоняются.— Четыре лошади не привлекут их внимания, — заверил Брахт. — К тому же они увидят, что жеребятами здесь и не пахнет. Нет, я думаю, опасность нам не грозит, если, конечно, они нас не увидят.А это очень даже возможно, подумал Каландрилл, если вовремя не подвернется подходящая низинка или лощинка.Но он не стал говорить этого вслух, а лишь вскочил в седло, и они отправились в путь.Видно было почти как днем, ибо расстилавшиеся перед ними луга освещались серебряным светом набравшей полную силу Луны и мириадами звезд, высыпавших на безоблачном небе. Каландрилл решил, что столько звезд он никогда не видел, даже когда они плыли по Узкому морю и скакали по Лиссе. Бескрайний Куан-на'Фор словно отражался в небе. Они мчались как призраки, лига за лигой, пока небесный шатер над головой не начал сереть в преддверии рассвета. Брахт придержал вороного. Усыпанный звездами бархат неба начал белеть, а на востоке горизонт загорелся первыми предрассветными лучами. Они выехали к реке и остановились на берегу, чтобы дать лошадям возможность напиться, но не решились разбивать здесь лагерь — в любой момент на водопой могли прийти дикие лошади, а за ними и лыкарды.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52