А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Тем не менее мальчишка наставил оружие на старика в повозке и звонко крикнул:
— Стой, если тебе дорога жизнь!
Джирет высвободил правую руку и изо всех сил попытался встать в боевую позу и придать себе воинственный вид. В это время подоспел Идрин, однако он не удержал равновесие и плюхнулся на спину.
Старик перестал насвистывать. Под угрозой двух наставленных на него заостренных палок седок натянул поводья и остановил пони. Конек обнажил зубы и закатил глаза; остановка была ему явно не по вкусу. Жертва нападения молча вытянула шею и с удивлением обнаружила двоих чумазых, исцарапанных колючками мальчишек. Губы старика дрогнули в улыбке, а серебристые брови приподнялись.
— Вылезай из повозки и выкладывай все оружие, какое у тебя есть. И никаких резких движений!
Джирет ткнул локтем Идрина, веля ему взять поводья.
Старик повиновался не сразу, будто раздумывал над приказом. Затем он выпустил из рук поводья и осторожно слез. В сумеречном свете блеснула золотистая подкладка его плаща. Старик видел, как пони стал незаметно вытягивать шею, намереваясь укусить Идрина. Не дожидаясь, пока это случится, старик привычно ударил упрямое животное кулаком по крупу. Пони обиженно заржал и сердито тряхнул гривой, но свою затею оставил. После этого его хозяин бесстрастно снял с пояса кинжал, служащий больше украшением, чем оружием, и, перевернув рукояткой вперед, подал Джирету. Старик спокойно стоял, дожидаясь, пока Идрин грязными руками обшарит все его дорогое одеяние в тщетных поисках спрятанного оружия.
Наконец, под угрозой двух палок и собственного кинжала, старик поднял вверх руки, на пальцах которых не было ни одного кольца.
— Чьим пленником я имею честь оказаться?
У него был мелодичный голос, без малейшего дребезжания, свойственного голосам людей такого возраста.
Джирет нахмурился. Обычно пленники выказывали страх, а не осведомлялись любезными голосами, кто взял их в плен. Поскольку у пони был дрянной нрав, Джирет решил связать старику руки поводьями и заставить его самого вести своего конька в лагерь. Они с Идрином забрались на повозку и показали, куда двигаться.
Опьяненные успехом, мальчишки не могли сидеть спокойно и все время пихали друг друга в бок. Им удалось взять в плен взрослого! Предводители клана наверняка похвалят их за смелость! Какой выкуп потребовать за этого старика? Он явно стоил не меньше хорошего меча, а то и лошади.
Только потом юные вояки спохватились, что допустили одну серьезную оплошность.
— Глупо получается, — шепнул приятелю Джирет. — Повозке не проехать через лес.
Идрин закусил нижнюю губу.
— Заедем в лощину, там велим ему распрячь лошадь и оставим повозку.
— Придется, — согласился Джирет, задумчиво соскребая с палки остатки коры. — Ветер пахнет дождем. Наша добыча может здорово подмокнуть.
— Не бойтесь, мальчики, — вмешался пленник. — Дождь не причинит ей вреда. Парусина у меня довольно новая. Она не пропустит воду.
— Помолчи! — прикрикнул на него раздосадованный Идрин. — Только еще не хватало, чтобы из-за твоей болтовни мы напоролись на дозорных.
Пленник замолчал, будто обдумывая услышанное. На своих длинных ногах он вполне поспевал за трусящим по дороге пони.
— А разве у юных налетчиков нет дозорных?
Трудно сказать, смеялся он над мальчишками или нет.
К этому времени почти совсем стемнело, и им было не разглядеть его лица.
Джирет ободрал пальцы, но так и не нашел в повозке ни гнезда для хлыста, ни самого хлыста. Тогда он стал размахивать руками, чтобы заставить пони идти быстрее. Тот сообразил, чего от него хотят, и зашагал быстрее, высоко поднимая ноги, а потом выбрасывая их назад. Копыта задних ног выразительно застучали по передку повозки. Мальчишек начало неимоверно трясти. Идрин съежился.
Джирет изо всех сил старался сохранять самообладание.
— Наших дозорных мы отправили выслеживать новую добычу, — бессовестно соврал он. — А ты, если хочешь дожить до выкупа за свою шкуру, придержи язык.
Юные грабители хорошо знали лес и даже в темноте сумели добраться туда, куда надо. Там, где меловые скалы образовывали пологий спуск, они приказали старику распрячь пони. Идрин присматривал за пленником, а Джирет спешно маскировал ветками их добычу. После этого, едва удерживаясь от ликующих возгласов, ребята повели пленника и пони через лес к лагерю, откуда несколько часов назад удрали в поисках приключений.
У границ лагеря мальчишки перестали осторожничать. Джирет закричал во все горло, а Идрин немало испугал танцующих, швырнув свое игрушечное копье прямо в большой костер. Оттуда взвились искры. Танец оборвался, обеспокоенные дозорные схватились за оружие. Из леса появился другой отряд дозорных с мечами наголо.
Щурясь от яркого пламени, пленник остановился. Джирет, не обращая внимания на оскаленные зубы пони, схватил старика за полу черного с золотистой подкладкой плаща и потащил ближе к свету.
— Глядите!
Мальчишка махнул самому рослому из приближавшихся мужчин.
— Отец, мы взяли пленника, за которого можно получить хороший выкуп, и еще — маленького конька Таэшке в подарок.
Стейвен, предводитель кланов Ратана, даже среди высоких дозорных выделялся ростом. Худощавый, темноволосый, он умел бегать с изяществом оленя, и в карих его глазах читалось постоянное беспокойство, свойственное любому зверю, за которым давно охотятся. У Стейвена были большие и сильные руки и квадратный подбородок, неизменно чисто выбритый. Грубоватую красоту лица несколько портил странный шрам, прорезавший скулу и челюсть и оканчивающийся чуть выше ключицы наростом изуродованной плоти.
Можно было подумать, что это память о неудачной встрече с диким кабаном. На самом деле десятилетнего Стейвена ударил раскаленной докрасна пряжкой от сбруи погонщик каравана. Наемники торжествовали победу, увозя в качестве трофеев черепа убитых врагов, среди которых были и несколько старших братьев Стейвена. Не помня себя от горя и ярости, он пустился в погоню за караваном.
Стейвену повезло: он заработал отметину, но остался жив.
При виде своего сына-недоросля, беспечно подгоняющего пленника в городском наряде, перед глазами Стейвена встали картины, временами посещающие его в кошмарных снах. Однако он предпочитал вначале разобраться, что к чему, и только потом действовать. Половина жизни, проведенная им в должности кайдена, научила его быть предельно честным. И хотя у Стейвена бешено колотилось сердце, а руки чесались отколотить сына за дурацкую выходку, он подавил этот порыв и заставил себя медленно подойти к пленнику. Тот улыбнулся, показав редкие передние зубы. Из-под капюшона выбилась прядь седых волос.
Стейвен остановился напротив пленника, пропуская мимо ушей возбужденную болтовню сына. Его кулаки разжались.
— Откинь капюшон, — велел он пленнику. Вместо ответа старик повернул к нему лицо. Предводитель клана побледнел.
— Даркарон, пощади нас.
От этих слов Джирет сразу же умолк. Спина мальчишки взмокла от пота; он понял, что заработал не похвалу, а хорошую порку. Распахнув от удивления глаза, он видел, как отец, достав кинжал, с несомненным почтением к пленнику перерезал у того путы на запястьях.
Старик встряхнул затекшими руками и откинул капюшон, открыв узкое лицо с прямым носом и длинные, до плеч, седые кудри.
— Великий и непревзойденный, даруй нам свое прощение, — тихо произнес Стейвен.
Потом он накинулся на сына:
— Глупый мальчишка! Ты взял в плен вовсе не торговца. Не доход от выкупа принес ты клану, а стыд и позор. Знаешь ли ты, кто это? Это самый великий и непревзойденный из всех менестрелей Этеры!
— Вот этот? — переспросил Джирет, избрав грубость способом защиты.
Мальчишка сердито ткнул острием копья в сторону старика.
Стейвен вырвал палку из рук сына.
— Разве ты не заметил лиранты, когда осматривал его имущество?
Джирета начало трясти.
— То-то, — сказал Стейвен.
Он уловил попытки менестреля спрятать удовлетворенную улыбку, и это помогло предводителю успокоиться. Но мальчишке надо было преподать достойный урок, и Стейвен суровым тоном продолжал:
— Ты не только напал на того, кого не имел права и пальцем тронуть. Ты еще позволил себе нарушить дисциплину!
Сбоку захихикали; то была старшая сестра Джирета Таэшка. Прилюдное унижение послужит мальчишке лучшим уроком, нежели порка наедине. Стейвен решил обставить случившееся как недоразумение и результат мальчишеской глупости и более к этому не возвращаться.
— Немедленно проси прощения у Халирона и окажи ему надлежащее гостеприимство. А еще лучше, загладь нанесенное ему оскорбление тем, что проводи его до дороги.
Джирет стал лихорадочно озираться по сторонам, но Идрина и след простыл. Подавленный, но по-прежнему не желающий извиняться, парень поднял голову, глядя на высокого менестреля.
— Не надо слов, — озорно подмигивая, сказал ему Халирон. — Я буду тебе благодарен, если ты позаботишься о коне и принесешь из повозки мою лиранту.
Менестрель торжественно вручил своему недавнему пленителю искромсанные поводья.
Едва только Джирет потянул за недоуздок, конек навострил черные кончики ушей. Потом он взмахнул передним копытом, и мальчишка, ругаясь как заправский погонщик, отскочил в сторону.
— Я уверен, он научится усмирять непокорных лошадей! — обратился Халирон к отцу Джирета.
Стейвен, плюхнувшись в кучу влажных листьев, трясся от смеха.
— Отличное наказание! — произнес предводитель, не переставая сотрясаться от новых приступов хохота. — Вот уж действительно подарок для Таэшки! Да этот зверь откусит у девчонки всю руку.
— Едва ли, — с улыбкой возразил Халирон.
Люди, окружавшие их, постепенно стали расходиться. На лощеной спине недовольно фыркающего коня плясали отсветы факелов.
— Этот бесенок не любит мужчин и, как оказалось, мальчишек тоже. Сказать по правде, я ничуть не огорчен случившимся. Надвигается буря. Чуете, как пахнет ветер? А в здешних местах не встретишь даже хижины отшельника. Я уж думал, что мне придется провести прескверную ночь среди разбушевавшейся стихии.
Когда буря в конце концов обрушилась на лес, Джирет уже спал в родительском шатре, а Халирон удобно устроился среди груды подушек. Хотя никто не осмеливался просить менестреля сыграть на лиранте, он щедро услаждал слух семейства Стейвена, пока завывания ветра не начали заглушать даже его сильный голос. Буря, обрушившаяся на Страккский лес, пришла с юга. Шум ветра и яростный стук дождя по пропитанной жиром крыше шатра заглушались раскатами грома.
Вернулся Стейвен, помогавший дозорным укреплять лошадиные стойла.
— Странно, — произнес он, выжимая насквозь промокшую куртку и отбрасывая мокрые волосы с той части лица, что не была обезображена шрамом. — Бури с юга приходят к нам крайне редко. Обычно они успевают порастрястись над Маторнскими горами и потрепать крыши итарранских домов.
— С возвращением солнечного света стоит ожидать еще более удивительных перемен, — отозвался Халирон, завязывая последние тесемки на чехле с подкладкой из тончайшей шерсти, в котором он хранил свою лиранту.
Отложив драгоценный инструмент, менестрель принял из рук жены Стейвена чашу с вином.
— Вы так добры, — сказал Халирон, подымая чашу в знак благодарности за гостеприимство, оказанное ему кланом.
Дэния еще не успела снять праздничный наряд и ее густые медно-рыжие волосы были украшены блестками. Услышав эти слова, она просияла.
— Ты оказал нам такую милость. Твое пение — неоценимое сокровище.
Ее искренние слова почему-то опечалили менестреля, который вдруг погрузился в раздумья.
— Понимаю, ты грустишь из-за отсутствия преемника, — догадалась женщина.
Дэния умела узнавать такие вещи, что нередко приводила в недоумение окружающих. Она переглянулась с мужем, который, опустившись на колени перед низким сундуком у стены шатра, доставал сухую рубашку.
Халирон вздохнул.
— И дело не в том, дорогая хозяйка, что я не пытался найти преемника. Я прослушал несколько тысяч певцов. У многих был несомненный талант. И все же я остался неудовлетворенным. Всем им чего-то недоставало; чего-то неуловимого, о чем не скажешь словами.
Он попытался изгнать горечь из голоса, но так и не сумел.
— Я снискал себе репутацию старого придиры. Возможно, люди правы.
Слова словами, а лицо Халирона выражало искреннюю печаль. Дэния поняла, в чем трагедия великого менестреля: он так и не нашел ученика, достойного унаследовать его титул магистра. Наверное, в этом и крылось величайшее в его долгой и талантливой жизни разочарование.
— Дэния, — тихо позвал жену Стейвен. — Принеси еще телировой настойки и наполни чашу нашего гостя.
Женщина поднялась и неслышной походкой, выработанной годами лесной жизни, отправилась за хрустальным графином. Халирона заинтересовали тени, замелькавшие на темной половине шатра. Хозяева тоже обратили на них внимание. Оказалось, что это Джирет проснулся и выбрался из постели.
— Ты, никак, испугался блеска молний? — с легкой иронией спросил Халирон.
— Не мальчишка, а просто Даркарон какой-то, — недовольно пробурчал Стейвен и встал. — Джирет, тебе мало хлопот, что ты задал нам вечером?
Мальчишка молча облизал губы. Когда наконец он решился вступить в полосу света, все увидели его встревоженное, бледное лицо.
— Отец, я видел сон, — дрожа всем телом, сообщил он.
— Эт милосердный, да это же знамение! — воскликнула Дэния.
Блестки сверкнули у нее в волосах; Дэния бросилась к младшему сыну и подхватила его на руки.
— Стейвен, он совсем окоченел. Неси одеяло. Халирон тоже вскочил на ноги, и проворство, с каким он это сделал, никак не вязалось с почтенным возрастом. Он бросил Дэнии свой роскошный плащ и отошел в сторону, пропуская Стейвена, тащившего ворох постельного белья. Бросив эту кучу на пол, предводитель клана осторожно взял сына из рук жены и по самый подбородок завернул его в теплый шерстяной плащ.
Халирон помог потрясенной хозяйке сесть.
— Значит, уважаемая Дэния, твоих сородичей посещают видения?
Смелая женщина, привыкшая к бедам и неожиданностям, Дэния умела владеть мечом. На ее теле были шрамы от ран, полученных во время набегов. Сейчас же она дрожала, как и сын, беспомощно опираясь на плечо менестреля.
— Это по линии Стейвена, — тихо пояснила она. — У мужа тоже бывают видения.
Ее красивые темные глаза тревожно глядели на копну медно-рыжих волос, торчащих из складок плаща.
— Очень часто картины эти бывают ужасными и кровавыми, — добавила Дэния.
Халирон наполнил свою чашу телировой настойкой и вложил в ледяные пальцы хозяйки.
— Тебе самой не помешает одеяло.
Шатер сотрясался от продолжающихся раскатов грома.
— Что ты видел? — стараясь говорить спокойно, спросил у сына Стейвен. — Я знаю, сынок, тебя что-то испугало, но что?
Заплетающимся языком Джирет выговорил, что видел короля, убегавшего из Итарры.
— Эт милосердный, — прошептал Стейвен и зарылся лицом в сыновние волосы, пряча от всех странный блеск в глазах.
После недолгого молчания предводитель спросил:
— А как ты узнал, что это король?
— У него на лбу был серебряный обруч, а на плечах — плащ с гербом Фаленитов. — Будучи наблюдательным мальчиком, Джирет добавил: — У него лицо как на портрете Торбанда... том самом, со скипетром в руках, который ты хранишь в пещере.
Стейвен сглотнул комок и, изо всех сил стараясь, чтобы его голос звучал непринужденно, сказал сыну:
— Представь, что ты — дозорный, докладывающий о том, что видел. Я хочу знать все подробности. Не упусти ни одной мелочи.
— Его величество был один, — начал Джирет. — У него на поясе висел всего один меч, а ростом он был пониже, чем Каол. Король очень торопился. Лошадь, на которой он скакал, шаталась от усталости. И еще: правая ладонь у него была слегка ранена. И за ним гнались.
Джирет замолчал, и его вновь начало трясти.
— Кто гнался? — не отставал Стейвен.
Он ободряюще похлопал сына по спине, но глаза его были жесткими и суровыми.
— Двадцать всадников с копьями. Их послал командующий гарнизоном Итарры, — неохотно сообщил Джирет.
— Выходит, твой сон был настоящим видением.
Стейвен осторожно поставил мальчика на ноги.
— А ты не помнишь, когда король скакал, был дождь?
Дэния затаила дыхание. Халирон взял ее за руку. Джирет нахмурил лоб, сосредоточенно вспоминая. Потом он поднял на взрослых глаза, такие же серьезные, как у отца, и сказал:
— Забавная штука: я видел снегопад. Но на деревьях были зеленые листочки. — Джирет дерзко вскинул подбородок. — Я не вру. Все, что я видел во сне, правда.
— Тогда оденься и приведи сюда Каола, — велел сыну Стейвен.
В ответ на удивленный возглас Дэнии он невесело улыбнулся:
— Женушка, неужели ты хочешь, чтобы король застал нас спящими? Если среди весны выпадает снег, а итарранские псы отправляются на охоту, жди беды.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92