А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

К третьему дню он почти забыл о происшествии с доставкой ленча. Более того, последние две ночи ему снились схемы плотности загрузки для трех различных типов модулей, коды загрузки и структурная динамика передачи модулей на орбите.
Спеша на причальный камбуз что-нибудь перехватить на ленч — ему еще предстояло закончить пробное уравновешивание масс, — он, не глядя, обогнал какого-то человека, медленно шествующего по бетонному причалу.
— А! — раздался знакомый голос мастера тел-Ондора. — Неужели вам настолько сильно хочется избежать разговора со мной?
С горящими ушами Джетри повернулся и сделал быстрый поклон извинения.
— Прошу прощения, сударь. Мои мысли были сосредоточены на вычислениях, а мой желудок — на ленче.
— Непобедимое сочетание, должен согласиться, — признал мастер. — Я рад видеть вас так занятым работой вашего дома. Вы приносите радость вашей матери.
Проверка. Джетри подавил вздох и поклонился, едва заметно поморщившись, когда у него в желудке громко забурчало.
Мастер тел-Ондор спокойно взмахнул рукой, приглашая Джетри идти дальше.
— Перестаньте, этого не нужно. Но сначала позвольте мне поздравить вас с тем, как вы встали на защиту корабля на причале.
Джетри застыл. Значит, не урок — лекция.
— Но нет, — сказал мастер, видимо, увидев что-то на лице Джетри, несмотря на его стремление оставаться бесстрастным, — это не проблема. Корабль хорошо о вас отзывается, как и мастер-карго и клерк. Мне сказали, что вы безупречно выбрали модальность для решения проблемы. Мастер-карго утверждает, что вы были готовы принять командование и отразить захватчиков, идущих на абордаж!
Он вежливо поклонился.
— Мне только хотелось бы, чтобы все купцы, которых я обучал, имели такое чутье, как у вас. Полагаю, что вы будете совершенно готовы к следующему этапу вашего путешествия.
С этими словами он снова махнул рукой — и Джетри пошел дальше, размышляя одновременно об инерционных ограничениях и о ленче.
День 116-й
1118 год по Стандартному календарю
«Элтория»

Корабль находился в четырех стандартных днях пути от Тилены, держа курс на Модрид. Там экипажу предстояло провести пару дней промежуточной торговли, а потом лечь на курс к внутренним мирам.
К внутренним лиадийским мирам, где такие земляне, как Джетри Гобелин, быстро превращаются в диковинку, о которой на третий день забывают. В лучшем случае.
Сказать, что он беспокоится, было бы достаточно верно. Гэйнор и Вил Тор, вместе и порознь, уверяли его, что он справится даже лучше чем прекрасно, но он считал, что они, будучи его друзьями, могут быть несколько предубеждены в его пользу. Пен Рел сиг-Кетра, которого можно было назвать другом лишь условно, отреагировал на сообщение об изменениях в маршруте, усилив уроки самообороны так, что они стали похожи на драки в портовых трактирах. Мастер тел-Ондор сделал то же в отношении уроков должного поведения, но после них хотя бы не оставалось синяков.
А Норн вен-Деелин, которой следовало бы бояться всего этого не меньше, чем ему — если не больше, поскольку, как он мрачно подозревал, она гораздо четче представляла себе, что именно произойдет, если он все испортит, — Норн вен-Деелин улыбалась, трепала его по плечу, называла сыном и говорила, что уверена: он справится со всем с честью.
И в этих обстоятельствах, с досадой подумал Джетри, сбрасывая с себя одеяло и ударом ладони включая свет, неудивительно, что он лишился сна.
Он натянул свою самую удобную лиадийскую одежду — пару прочных бежевых брюк с множеством карманов и не менее прочную коричневую рубашку (что было достаточно похоже на стандартную корабельную одежду на «Рынке» и потому немного утешало), сунул ноги в мягкие корабельные тапки и перерыл груду личных вещиц, пока не нашел свой фрактин, ключ Синдиката и общий ключ корабля. Он спрятал все это в один карман, набор гаечных ключей и складной нож — в другой и ушел из своей каюты.
На «Элтории» ему не нужно было выкраивать время для дополнительных занятий украдкой: было правило, что купец лучше знает, что купцу нужно. Джетри успел полюбить это правило. И сейчас, шагая по широкому коридору к своему персональному грузовому модулю, он радовался этому правилу как никогда раньше.
За последние десять корабельных дней он несколько раз вспоминал о контейнере класса «Б», полученном из дома. Однако проблемой при его плотном расписании было найти время, чтобы с ним разобраться.
Вот почему его теперешняя нервная бессонница оказалась просто подарком, если посмотреть на это с нужной стороны. Он хотя бы сможет без спешки вскрыть контейнер и внимательно просмотреть те вещи, которые получил по распоряжению матери.
На пути к грузовому отсеку он встретил только одного человека — Килару пин-Эбит, которая наклонила голову и вежливо сказала:
— Здравствуйте, сударь.
— Здравствуйте, техник, — отозвался он.
И это было все — ни шума, ни пыли, как говаривал Дик. Уже через несколько минут он стоял перед своим модулем.
Он прикоснулся к замку в нужной последовательности. Дверь отъехала в сторону, а внутреннее освещение зажглось, как только он перешагнул порог.
У дальней стены был закреплен стандартный земной контейнер класса «Б», который, судя по его виду, сильно потрепало в астероидах, прежде чем он попал по адресу.
Отстегнув сетку безопасности, Джетри опустился на колени, нащупывая в кармане набор гаечных ключей.
На одном боку контейнера оказалась вмятина размером с голову. Джетри провел по ней рукой. Контейнеры «Б» отличаются прочностью, так что самым вероятным результатом удара по нему тяжелым предметом бывает рикошет этого предмета — если он не разбился. Удар такой силы, чтобы в боку контейнера появилась вмятина…
— Наверное, попал летающий камень, — пробормотал Джетри, закрепляя гаечный ключ на первой головке.
Джетри пришлось повозиться с третьим и шестым креплением, которые зажало при деформации контейнера, но в конце концов он все-таки их открутил, снял крышку и прислонил ее к стене.
Внутри контейнер был разделен на четыре отделения с магнитными крышками, а под ними — еще одно большое отделение. Джетри потянулся к запору правого верхнего отделения, а потом сел прямо, уронив на колено руку с внезапно похолодевшими пальцами.
— Да ладно! — прошептал он себе. — Это же просто детские штучки.
Вот только эти детские штучки его мать сочла нужным спрятать и держать десять лет, прежде чем отправить ему вслед. Можно что угодно говорить о нраве Изы Гобелии, и с тем, что она черствая, спорить никто не стал бы. И при всем при том она была умелым и находчивым капитаном, который заботился о благе корабля. Если так, то должна была быть причина, помимо ее личного горя, чтобы спрятать под замок его вещи. Как и причина, чтобы наконец их отдать.
Джетри почувствовал, как у него по рукам побежали мурашки страха, но тут же засмеялся, хрипловато и излишне весело.
— Возьми себя в руки! Что случилось? Ты решил, что Иза устроила тебе ловушку, как в какой-то страшилке Хат? Она отправила тебе твои вещи, потому что они твои по праву, и Пейтор уговорил ее поступить честно.
Чего Хат не сказала — но от Хат этого и не следовало ждать. Чем больше он думал, тем вероятнее ему казалось, что такой разговор состоялся: он почти услышал у себя в ушах басок дяди Пейтора, утешающий и утешительный.
Джетри снова подался вперед и открыл правую верхнюю дверцу.
В центре небольшой камеры лежал простой черный кошель, и из складки торчал листок бумаги. Джетри медленно протянул руку и вытащил бумагу. Развернув ее, он заморгал при виде каракуль Хат, которая тщательно вывела слова: «Плата за вонючки».
Джетри снова сел прямо, протяжно выпуская воздух, который, сам того не замечая, задержал в легких. Он положил листок на колено, открыл кошелек и пересчитал совершенно нелепое количество банкнот Синдиката. Все это — за вонючки? В это трудно было поверить. Но, с другой стороны, еще труднее было поверить, что Хат обворовала корабль. Хат всегда следовала правилам. Ему вдруг пришло в голову, что во многом она себя ведет как правильная лиадийка. Он спрятал кошелек и записку в карман и снова посмотрел на контейнер.
Немного свыкшись с процессом, он открыл следующую дверцу, извлек небольшую металлическую коробочку и взял ее обеими руками. Металл был красновато-золотым, отполированным до блеска. Бока коробочки были украшены выгравированными звездами, кометами и лунами. На плоской крышке были выгравированы три причудливые буквы, переплетающиеся, словно какие-то планетные вьюнки: Э. Д. Г. Эрин Джетри Гобелин.
Замок оказался простым крючком, продетым в петлю. Джетри отодвинул его большим пальцем и осторожно поднял крышку.
Изнутри коробочка оказалась выстлана темно-синим бархатом. По бархату, словно звезды, были разбросаны полдюжины ключей Синдиката с истекшим сроком действия, длинный и плоский кусок материала, который мог оказаться резной и отполированной костью, — и кольцо.
Джетри взял его двумя пальцами. Перстень был массивный и — высокомерный, если можно приписать такое свойство ювелирному изделию, — широкая лента с выгравированными звездами, кометами и лунами, точно такими же, какие были на боках коробочки. Овальную печать украшало стилизованное изображение корабля и планеты — официальная печать Синдиката.
Джетри нахмурился. Его отец был не из тех, кто носит кольца. По правде говоря, кольца на рабочем корабле — это глупость: они слишком склонны цепляться за механизмы и острые края. Однако уполномоченный — уполномоченный вполне мог носить кольцо, или нашивку, или еще что-то в этом роде, чтобы люди видели: вот человек, имеющий власть.
Прикосновение золота к коже было холодным и недружелюбным. Джетри вернул его в коробочку и потянулся за кусочком кости.
Как только пальцы Джетри прикоснулись к поверхности предмета, он понял, что это — не кость. Прохладный и гладкий материал, со странно знакомым символом, повторяющимся на одной стороне, на ощупь был точно таким же, как счастливый фрактин Джетри.
Хмуря брови, он извлек свой талисман из кармана и положил его себе на колено рядом с… с этим чем-то.
По виду и на ощупь оба были сделаны из одного и того же материала. Не слишком научный подход, но пока сойдет. А повторяющийся символ? Тот же самый, что и большой бублик на лицевой стороне фрактина, выстроенный в цепочку по всей длине предмета.
Он взял его в руку и положил на ладонь. Вещица оказалась увесистой — тяжелее, чем можно было ожидать, как и фрактин, который, как сказал Григ, содержал чужую технологию. Что-то вроде крупного фрактина, решил Джетри, проводя подушечкой большого пальца по умиротворяющей поверхности. Это понравилось бы Эрину, при его увлечении обычными фрактинами. Джетри еще раз провел по нему пальцем, а потом вернул на место — в гнездо из старых ключей Синдиката, — опустил крышку и отставил коробочку.
В следующем отделении оказалась пара фотокубиков. Дрожащими руками Джетри схватил один из них и просмотрел изображения, сначала быстро, затаив дыхание, а потом медленнее, поняв, что это — изображения людей, с которыми он не был знаком и которых даже никогда не видел. Большинство из них были космолетчиками, но были там и планетники. Вид у всех был усталый и встревоженный. Джетри отложил кубик.
Второй кубик оказался именно тем, который он ожидал, по которому так скучал и который так мечтал вернуть. Изображения родных — Эрина, естественно, с полуулыбкой на лице и руками, спрятанными в карманы комбинезона: широкоплечего, с упрямым подбородком и глубоко посаженными карими глазами под густыми черными бровями. После него шли Сейли, Крис. Изображение Дика, по локоть погрузившегося в приготовление какого-то блюда, с маниакальной улыбкой на круглом лице. И еще одно изображение — худой и серьезной юной Хат, наклонившейся над тренажером для пилотирования.
Снова Эрин, одной рукой обнимающий какую-то женщину. Джетри два раза моргнул — и только тогда узнал Изу. Оба смеялись какой-то шутке, навсегда оставшейся тайной. А потом изображение худого мальчишки с огромными глазами и торчащими ушами, в замурзанном комбинезоне. Он сидит на полу камбуза рядом с Эрином, и оба рассматривают мозаику, которую вместе сложили. Джетри улыбнулся своему воспоминанию. Они использовали для узора три дюжины фрактинов и задержали обед первой вахты, потому что Эрин делал снимки со всех возможных углов: он делал так с каждым узором, который они складывали.
Продолжая улыбаться, он снова щелкнул кнопкой — и вернулся к первому изображению Эрина. Отложив кубик, он открыл последнее из маленьких отделений, обнаружив записную книжку и толстую пачку распечаток.
Улыбаясь шире, он вытащил записную книжку и перелистал страницы, увидев аккуратные списки, в которые Джетри-ребенок заносил свои воображаемые грузы, воображаемые продажи и покупки. Все это делалось с помощью его отца: каждая придуманная сделка обсуждалась так серьезно, словно и товар, и деньги были реальными. Листая страницы ближе к концу, он зацепился взглядом задругой почерк, вернулся назад…
Угловатые и четкие, словно распечатка, записи Эрина шли вниз по странице простым списком названий кораблей. Джетри быстро скользнул взглядом по списку, видя названия, которые были ему знакомы и которые нет…
«ВильдеЖаба». Он моргнул, вспомнив, как у него в руке шуршала пыльная желтая бумага с распечаткой о том, как погибал корабль.
«Разбиваем глину»…
И почему Эрин вел список кораблей на последних страницах детского журнала понарошечной торговли?
Джетри тряхнул головой. Эту тайну придется отложить на другое время — или навсегда. Возможно, он просто писал что-то от нечего делать во время скучной вахты — или как иллюстрацию, которая должна была сопровождать разговор, давно закончившийся и забытый. Если вспомнить, отец часто что-то писал на полях его записной книжки. Он снова полистал страницы, на этот раз медленнее, замечая странные фигуры, которые Эрин чертил, чтобы лучше думалось.
Джетри закрыл записную книжку и взялся за распечатки, хотя и без того знал, что это будут разнообразные правила для игр, придуманных, чтобы использовать фрактины.
Что-то еще осталось в отделении — и Джетри издал радостный крик, бесцеремонно бросив правила игр на пол. Он почти забыл…
Зеркальце размером не больше отцовской ладони, с оправой из какого-то легкого черного металла. Вот только отражающая поверхность не отражала — даже призрака, которого космолетчик порой мельком видит на фоне рабочего экрана, призрака с его собственным лицом. В детстве Джетри время от времени развлекался тем, что пытался поймать зеркальце врасплох и заставить дать отражение. Он прижимался носом к стеклянной поверхности или оставлял устройство на крышке стола и подкрадывался с другой стороны, делая рывок в последнюю секунду, чаще всего с криком: «Ага!»
Но зеркальце никогда ничего не отражало.
Что оно делало — это предсказывало погоду.
Не то устройство, которое особенно полезно на космическом корабле, сказали бы люди — и были бы правы. Не то чтобы оно было особо полезно и на планете — по крайней мере поначалу. Однако они с Эрином в конце концов смогли разобраться в системе символов, и к тому моменту, как его отец погиб, а мать отправила под замок устройство вместе с фрактинами и журналом торговли — к тому моменту, если они оказывались на планете, Джетри с первого взгляда мог определить, ожидается ли дождь или снег, молния или град — и с какой стороны планеты они придут.
Широко улыбаясь, он в память о прошлом посмотрел на черную, ничего не отражающую поверхность, а потом спрятал зеркальце в карман рубашки.
Оставалось большое отделение — и там неожиданностей не было.
Точнее, одна была: он не помнил, что их было так много. Он открыл коробку и зачерпнул горсть прохладных квадратиков, пропустил сквозь пальцы, глядя, как мелькают фигуры, слушая тихий стук падающих одна на другую плиток.
Во второй коробке были подделки и осколки — то, что его отец называл вспомогательной коллекцией. Некоторые подделки выглядели довольно хорошо — пока не возьмешь в руку пару настоящих фрактинов и не увидишь, какие они гладкие и точные: никаких грубых краев, каждая выемка на одном и том же месте, без отклонений. После этого подделку с настоящим фрактином уже не спутаешь.
Джетри закрыл коробку, снова заглянул в отделение…
Четырехугольная проволочная рамка лежала в дальнем углу. Он вытащил ее, удивившись, насколько она легкая. Он не сразу опознал металл и само устройство: простой прямоугольник, запечатанный внизу, открытый сверху, четыре сетчатые стенки. Небольшая вещь: на самом деле примерно такого размера, чтобы…
Он запустил руку в коробку с настоящими фрактинами, извлек один и опустил в верхнее отверстие.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49