А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Начинается новый день. – На ее лице появилась расчетливая улыбка. – Надо приспосабливаться к нему, или придется умереть от перенапряжения.
– Слабая попытка угрозы, София.
– Дорогой, если я даже стану угрожать тебе, ты об этом вряд ли догадаешься, – мягко произнесла она, с полнейшим удовольствием наблюдая, как Уэстлин старается подавить в себе раздражение. – Надо что-то делать с твоим нерасторопным чувством юмора. Кажется, ты совсем перестал радоваться жизни. Помню, какой ты был веселый. – Подперев рукой подбородок, она добавила: – Или это был лорд Атвик? Я всегда вас путала, когда впервые появилась в Лондоне. Скажи мне, Уэстлин, это ты смеялся, когда меня доставили вместо бренди, или это был Атвик?
– Это был Астерли, – ответил Ставертон.
– Да, – задумчиво произнесла она. – У Астерли был такой заразительный смех, как и многие другие качества.
– Боже милостивый, – пробурчал Уэстлин. – Собираешься зачитать нам весь список твоих клиентов?
– Конечно. Злить тебя так забавно. Почему бы не повеселиться?
– Ради твоей дочери!
– Я никогда не говорю об этом при своих детях. Надо соблюдать приличия, в конце концов, но мы знаем правду, знаем, что было до того, как наступил этот новый консервативный век, свалившись на нас, словно топор. Во всем я виню Францию. Все было так мило, перед тем как стала править революция, хотя новая мода весьма привлекательна. Мне никогда не нравилась жесткость прежних времен.
– Результат твоего воспитания, – снова огрызнулся Уэстлин.
Наверное, этот человек просто не умел общаться иначе. До чего же это утомительно!
– Ты снова за старое? – проговорила София. – Я наслаждалась своим воспитанием, лорд Уэстлин. Даже думаю, что и тебе бы оно не помешало. Уверена, такое воспитание сотворило бы чудеса с твоим темпераментом.
– Меня не интересует твое мнение по этому вопросу, да и вообще по любому вопросу.
– Да, конечно. Вот еще одно доказательство того, что я права. Но довольно, мы утомили лорда Ставертона до слез, хотя он слишком деликатен, чтобы признаться в этом. Что говорят в «Уайтсе», дорогой? Я вся в нетерпении.
– Герцог Гайд недоволен, заявляя, что он подозревает, что события прошлой ночи – дело ваших рук, но он готов вернуть свой долг, – сообщил Ставертон. – Его человек будет у вас завтра с закладом.
– Как приятно спорить с человеком, который способен заплатить по счетам, – промурлыкала София, разглядывая Уэстлина. – А что виконт Таннингтон?
– Он зайдет сам. Надеюсь, он участвовал в этом споре только ради того, чтобы увидеться с вами.
– Да, разве не мило с его стороны? Я люблю нетерпение, особенно в сочетании с деньгами.
– О чем ты говоришь? – фыркнул Уэстлин.
– О споре с лордом Ставертоном: что Каролина и Эшдон поженятся до шести часов вечера сегодня, – известила она с довольной улыбкой.
– Простите? – произнесла Каролина, стоя на пороге белой гостиной.
Из-за ее спины выглядывал Фредерикс с виноватым лицом.
– Дорогая, входи. Ты виделась с отцом Эшдона?
Каролина, гневно сверкнув темно-синими глазами, сделала реверанс, приличествующим тоном произнесла обычные слова приветствия, грациозно села на диван рядом с Софией и холодно сказала:
– Ты спорила, мама? На меня? В «Уайтсе»?
– Если точно, то выиграла спор, – поправила София. – Различие очень важно, как известно твоему мужу лучше всех нас.
– Мы обсуждали не Эшдона. Мы обсуждали твой спор, – уточнила Каро.
– Видишь, как она тебе подходит, Уэстлин, – повернулась к нему София. – С ней ты не сможешь вести себя несдержанно.
Каролина бросила беглый взгляд на лорда Уэстлина и обратилась к матери:
– Не хотелось бы, чтобы мое имя маячило в книге споров в «Уайтсе», мама. Мне этого совсем не нужно.
– Но, дорогая, твое имя уже там. Почему бы не заработать на незнании других?
– Что ты имеешь в виду? – спросила Каро. – Почему на меня спорят?
– Потому, что ты ее дочь, глупая девчонка, – выпалил Уэстлин.
Каро повернулась и посмотрела на него – эти несколько мгновений оказались такими долгими, что у графа Уэстлина покраснели уши.
– Мне бы хотелось быть с вами в добрых отношениях, лорд Уэстлин, – наконец произнесла она. – Вы отец моего мужа, но не считайте меня девочкой, которой требуется ваше одобрение. Мой муж влюблен в меня, и это все, что мне нужно.
– Дерзкая девчонка! – зарычал он.
– Да, – с улыбкой произнесла София. – Не замечательно ли это? Хорошо, когда девушка дерзкая. Боюсь, что современное воспитание лишает девушек всякой дерзости. Не знаю, куда придет Англия при отсутствии дерзких женщин.
– Будто бы тебя волнует будущее Англии! – возмутился Уэстлин.
– Но меня это действительно волнует, – тихо произнесла София, сверкнув глазами. – Вообще, я об этом много думаю.
– А я достаточно много думаю о том, – прервала ее Каро, – почему мое имя должно обсуждаться в «Уайтсе», и какое отношение к этому имеешь ты, мама, и что мне теперь делать. Какой бы дерзкой я ни была, мне кажется, что это вовсе не дело.
– Очень даже дело, дорогая, потому что ты теперь законодательница. Осмелюсь предположить, что через год любая приличная девушка будет счастлива, если ее имя появится в книге споров в «Уайтсе». Это станет новой модой, знаком превосходства.
– Не думаю, что быть предметом спора станет модно, – усомнилась Каро.
– Слушайте свою маму в этом деле, – посоветовал лорд Ставертон, сидевший на стуле сбоку. – Не помню, чтобы София когда-нибудь ошибалась в таких делах.
– Вы имеете в виду ту безвкусную мишуру, – вмешался Уэстлин, – что жена моего сына станет предметом споров… Как это отвратительно!
– Ну, хватит, Уэстлин, – жестко остановила его София. – Не делай вид, что ты новичок в книге споров «Уайтса». Твое имя появлялось там неоднократно.
– Но не моей жены!
– Возможно, потому, что люди забыли, что она жива, – заключила София. – Но, конечно, я никогда не забывала о бедняжке.
– Мы говорили о твоей дочери, – напомнил Уэстлин, – а не о моей жене.
– Да, – согласилась Каро. – И о происхождении этого спора. О чем он?
– Не думаю, что теперь это имеет значение, – уклонилась от ответа София, перебирая бахрому шали.
– Для меня это имеет значение, – пояснила Каро, уставившись на мать.
– Да, конечно. Думаю, тебя не травмирует, если ты узнаешь. К тому же в итоге я заработала на этом приличные деньги.
– Так в чем же дело? – настаивала Каро?
– Дорогая, позволь уверить тебя, это гораздо более забавно, чем страдать от проигрыша.
– Есть немало того, что важнее денег. – Каро еле сдерживала себя.
София посмотрела в глаза дочери, бледно улыбнулась.
– Конечно, есть, но зачем терять деньги, когда предоставляется возможность заработать?
– И этой возможностью стала я?
– В некотором смысле, – призналась София. – Как я понимаю, между графом Уэстлином и его братом, бароном Седвиком, возник довольно жаркий спор в клубе «Уайтс», как это обычно бывает, в результате которого в книге клуба появилась запись о пари. Спор и последующее пари заключалось в том, что Седвик – замечательный человек, тебе он понравится, Каро, – поспорил с Уэстлином, что лорд Эшдон будет ухаживать за тобой до конца сезона. Лорд Уэстлин, вероятно, поспорил, что его сын, обаятельный лорд Эшдон, не будет за тобой ухаживать. Но, конечно же, лорд Эшдон не только стал ухаживать за тобой, но женился на тебе, и очень быстро. Вот как все вышло. Пари состоялось. Я поспорила с лордом Уэстлином и выиграла. – «Как обычно». София не произнесла это вслух, но все в комнате поняли это очень ясно.
Конечно, она была близка к падению, доведена до этого Эшдоном, что стало причиной ее поспешного замужества. Но если лорд Уэстлин не знал о том, что она опорочена, то она не будет ему это разъяснять.
– Именно это явилось предметом спора? – подозрительно спросила Каро. – Спорили обо мне? О лорде Эшдоне и обо мне?
– Ну конечно, дорогая. О чем же еще?
Все вопросительно посмотрели на Каро, даже лорд Ставертон с его блуждающими глазами, казалось, сфокусировался на ней так, как едва ли позволяли ему его физические возможности.
– В общем… – произнесла Каро, теребя новую косынку – прежнюю, сорванную Эшдоном в столовой, она так и не нашла. – У меня сложилось впечатление, что дело касалось больше тебя и Эшдона.
– Дело? О каком деле ты говоришь, Каро?
– Просто… дело.
– Не представляю, что ты имеешь в виду, – засмеялась София. – Вот ты перед нами, молодая и ослепительно красивая. Не понимаю, как Эшдону удалось устоять перед тобой так долго.
– Три дня? – саркастически произнесла Каро.
– Дорогая, я совершенно уверена, что он влюбился в тебя за три часа. Он просто этого не понял. Мужчины в таких делах очень медлительны. – София подмигнула дочери. – Они часто требуют немало терпения и осторожного обращения. Это важно помнить, начиная совместную жизнь.
– Женские штучки, – заворчал Уэстлин. – Если собираешься обманывать свою дочь, хотя бы делай это хорошо. Расскажи ей остальное, София, или это сделаю я.
– Неужели нельзя держаться в рамках, Уэстлин? – спросил Ставертон, вставая со стула и направляясь к одному из окон, выходящих на улицу. – Давайте оставим все так, как есть.
Каро почувствовала, как у нее свело желудок. Однако она знала, что у нее спокойное и вежливое выражение лица, и это было очень важно.
– Она выглядит так, словно готова свести счеты, – произнес Уэстлин.
– Не будь смешным, – отозвалась София. – Моя дочь никогда не опустится до такого поведения, особенно в присутствии отца своего мужа.
Спина ее выпрямилась, и решимость укрепилась.
– Я прекрасно себя чувствую, – манерно произнесла Каро. – Благодарю за заботу, лорд Уэстлин. В данной ситуации это совершенно неуместно.
София улыбнулась в знак одобрения и безмятежно кивнула. Что бы ни случилось, лорд Уэстлин не должен заметить ее слабости. Каро очень хорошо все поняла.
– Конечно, если имеется что-то, что я должна знать, то я это узнаю, – продолжала Каро. – Мама? Есть что-то еще?
– Ничего особенно интересного, – ответила София. Когда лорд Уэстлин начал ворчать, она продолжила: – Только то, что я поспорила, что ты выйдешь за лорда Эшдона сегодня до шести часов. На этом я тоже хорошо заработала. Отличная работа, Каро.
О боже! Они с матерью знали, как все это было организовано. В конце концов, мама подала идею назначить ценою жемчужное ожерелье, затем искушение жемчугом, которое могло закончиться либо позором, либо свадьбой, а в ее ситуации – и тем и другим. Ее использовали. И сделала это ее собственная мать. Ради наживы. Возможно, из мести.
Неужели Эшдон был прав в отношении ее матери? Неужели все это было задумано ради мести Уэстлину и не имело никакого отношения к ее счастью?
Нет, даже София не могла быть настолько расчетливой.
Хотя именно мать убедила ее в том, что искушение жемчугом, поможет добиться успеха с лордом Эшдоном. В то время план казался логичным, особенно девушке, у которой был небольшой выбор.
Неужели ею манипулировали с самого начала?
Выйти замуж за лорда Эшдона была идея мамы, но каким-то образом это стало ее собственной идеей. Или ее убедили так думать.
Как удобно, что единственная дочь Софии замужем за сыном лорда Уэстлина. Какая удачная месть, и довольно прибыльная. Она хорошо знала, что мать всегда учитывала возможность заработать.
У Каро сильно разболелась голова.
– И Эшдон отлично преуспел, – говорил меж тем Ставертон, стоя у окна. Полуденные лучи солнца освещали его лицо. – Он поспорил с маркизом Даттоном, что женится на вас и уложит в постель до четырех часов дня. Даттон расплачивался с ним, когда я покидал «Уайтс». Тоже очень приличная сумма.
Каро вскочила и оказалась у двери из белой гостиной, не успев даже сообразить, что должна сделать. Следовало убежать из этой комнаты, пока ее не стошнило прямо на ноги лорду Уэстлину. Хотя он вполне это заслужил – за то, что у него такой ужасный сын.
– Какой умный человек, – мелодично произнесла София. – Сумел сделать так, чтобы ему заплатили дважды за одно и то же. Возможно, он гораздо более умело обращается с деньгами, чем кажется на первый взгляд. Какое счастье для Каролины!
Каролина повернулась лицом к матери с широко распахнутыми от ужаса глазами.
О да, какое счастье! Он сделал это ради денег. Он все сделал ради денег. Да он гораздо больше куртизан, чем она могла считать.
Позади нее открылась дверь. Она сделала неуверенный шаг назад, пошатнулась и почувствовала на спине руку Эшдона, который попытался удержать ее. Она узнала его прикосновение даже через одежду и затрепетала.
За это она готова была его убить.
– Здравствуй, моя несравненная жена, – прошептал он в ее волосы.
Его запах воспламенял ее, обволакивал, завораживал. За это она тоже его ненавидела. Какие только уловки не использовал он, чтобы заставить трепетать ее плоть.
Она отпрянула и посмотрела ему в лицо. У этого негодяя был невинный вид.
– Удивлена, почему ты не звенишь во время ходьбы, – сказала она.
– Прошу прощения? – Эш все еще изображал невинного и любящего мужа.
– Я сказала, что удивлена, почему ты не звенишь, когда ходишь, от всех тех денег, которые заработал, поспорив на меня, ради которых ты заложил мое сердце. Во все времена, когда ты продавал себя и меня.
У Эшдона хватило наглости выглядеть печальным. У этого человека не было ни стыда, ни моральных устоев.
– Думаю, тебе следует знать, Каро, что я не намерен обсуждать с тобой мои финансовые дела. Браки так не устраиваются.
– Прекрасно! – произнесла она, уставившись на него. Если он думает, что запугает ее своим мрачным видом, то он ошибается. – Можешь обсуждать или не обсуждать что угодно. Но, наверное, поймешь, что, пока ты рассказываешь о том, как строить наш брак, я буду готовиться к похоронам. К твоим похоронам. Фредди, принеси подсвечник, пожалуйста.
Без каких-либо колебаний и весьма охотно Фредерикс подал ей прелестный тяжелый серебряный подсвечник. Из него получится отличное оружие, а Фредди никогда не будет свидетельствовать против нее.
– Какого черта ты делаешь? – спросил Эш грубым, оскорбительным тоном.
Ее это нисколько не взволновало.
– Если ты теперь постоишь спокойно, то я ударю тебя по голове. Постараюсь попасть в лицо. Как хочется тебя изуродовать! Навсегда. Чтобы гроб был закрытый.
– Каро…
– Меня зовут Каролина, – прервала его она. – Можете звать меня леди Каролина, если вам вообще необходимо меня как-то называть.
– Каро, – сурово произнес он, глядя на тяжелый с виду подсвечник, который она подняла над головой. – Брось это. Надо кое-что обсудить.
– О, теперь ты хочешь поговорить? Но нам говорить не о чем. Все это ложь. Все. С самого начала. – Она готова была расплакаться. Как это ужасно! Ей так не хотелось, чтобы Эшдон видел ее слезы. – Все было ради денег. И вовсе не ради меня. Тебе, наверное, противно даже смотреть на меня. Неудивительно, что ты так спешил с нашей… как это называется? С нашей брачной ночью. Это даже еще не ночь. Ты просто хотел избавиться от меня поскорее, не так ли? Полагаю, я должна быть благодарна, что ты не задрал юбки мне на голову, чтобы даже не видеть, кто…
– Каро! – зарычал он. Она уронила подсвечник, который пробил в полу вмятину и откатился к ногам Фредерикса. – Хватит!
– Да, хватит, – согласилась она, проглотив слезы. – Совершенно достаточно. Фредди, дверь!
Слуга повиновался и распахнул дверь. Эшдон схватил ее, когда она попыталась пройти мимо него, прижал к себе и жадно поцеловал. Она чуть было не растворилась в его поцелуе. Как она была противна себе за эту слабость к лорду Эшдону! Настало время для совершенно другого поведения.
Она ударила его коленом в пах и с удовольствием наблюдала, как он, побледнев, упал на колено.
Возможно, она ударила его слишком сильно, потому что даже Фредерикс застонал.
Каро выбежала из дома, совершенно не представляя, куда бежать, но уверенная, что бежать надо… подальше. Подальше от Эшдона. Подальше от жестокой правды ее замужества. Он ее не любил. Ему были нужны деньги, поэтому он согласился жениться на ней, а потом поспорил, что женится на ней. Как это мама сказала? «Получил деньги дважды за одно и то же»? Но когда же он успел поспорить на нее? Эта недостающая информация казалась очень странной.
Если она сможет достаточно долго сдерживать слезы, то убьет его.
Она побежала по Аппер-Брук-стрит на Парк-Лейн, не замечая, что привлекает к себе внимание, пока не поняла, что на ней нет шляпы, жакета и туфли совсем не для прогулок. Ей пришлось забыть про это и притвориться, что она просто вышла погулять. Но трудно было притворяться, заливаясь слезами, как ребенок. К счастью, ей сильно повезло. На улице не было никого. По крайней мере никого знакомых.
Солнце пряталось в кронах деревьев Гайд-парка, птички весело щебетали, перед тем как угомониться в своих гнездышках, дул свежий и прохладный ветерок, а она продолжала рыдать.
Все так ужасно!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29