А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Перо решительно отказывалось подчиняться ей. Вместо этого у неё получались какие-то неровные штрихи и кляксы. В отчаянии она порвала листок и швырнула его в корзину. Потом попыталась снова, но результат оставался все тем же. Это жалкое подобие, которое нельзя было даже сравнить со старым рисунком, навело её на мысль отказаться от пера и чернил и попробовать что-то еще.
Наконец она встала из-за стола и направилась наверх. На полдороге к своей спальне Ленора замешкалась, ей одинаково не улыбалось ни валяться в постели с томиком зачитанных пьес, ни спать. Эштон смог пробудить в ней любопытство и чувственность, свойственные всем женщинам, и теперь она не могла выбросить его из головы. Лежа в постели, она долго не смыкала глаз, вспоминая его широкую грудь, покрытую тяжелыми пластинами мышц, стройные, длинные ноги и плоский живот.
Ленора в отчаянии обвела глазами холл в поисках чего угодно, лишь бы отвлечься. Неожиданно в глазах её блеснул огонек интереса. Двери всех комнат, выходивших в коридор, были парные. Но в противоположном от её спальни конце, там, где одна комната пустовала, были три неизвестные ей двери. Обрадовавшись, что ей есть, чем заняться, Ленора поспешила туда. Куда, интересно, они ведут. К её величайшему сожалению, двери оказались запертыми, и Ленора нахмурилась. Ей пришла в голову попробовать какой-нибудь другой ключ - хотя бы от её собственной спальни. Расчет её оправдался, и ключ со скрежетом повернулся в замке. Она осторожно подергала ручку и толкнула дверь и та с протяжным скрипом подалась. Комнатка была крохотная и узкая. У одной из стен начиналась крутая лестница, похоже, ведущая на чердак. Возле двери, через которую она вошла, была привязана веревка, и стоило Леноре потянуть за нее, как люк в потолке чуть приоткрылся. Ей внезапно представился погруженный во тьму чердак, где полным-полно летучих мышей и прочей нечисти, способной свести с ума любую женщину. Но, заметив, что сверху падает узкий серебряный луч света, Ленора немного приободрилась. Она снова потянула за веревку, туго наматывая её на вбитый в стену крюк, и люк широко открылся, словно приглашая её войти.
Ступеньки были крутые и довольно неудобные, но достаточно прочные, чтобы выдержать её. Ленора поднималась осторожно - в любую минуту внизу мог раздаться знакомый скрип колес и тогда ей придется бегом бежать в свою спальню. Но кругом стояла тишина. Ленора благополучно вскарабкалась на последнюю ступеньку и с облегчением перевела дух, не заметив ни одной летучей мыши. Все щели было плотно забиты или законопачены, так пробраться внутрь было бы достаточно трудно. Все сверкало чистотой: ни пыли, ни паутины - похоже, здесь достаточно часто убирались. Как это обычно бывает, на чердаке были свалены всякие ненужные вещи. К одной стене были придвинуты старые чемоданы и дорожные сундуки, а рядом - остатки старой кровати. Завернутые в холст картины аккуратно стояли на специальных подрамниках, а рядом громоздились картонные коробки, до краев наполненные всякой всячиной.
Здесь, этой крохотной комнатушке, стояла почти невыносимая жара и духота и Ленора чувствовала, как по спине потекли струйки пота. Осторожно покопавшись среди чемоданов, она, наконец, отодвинула их в угол и вытащила один из них, который был поновее, и показался ей странно знакомым. Задумавшись, что там может быть, Ленора ослабила ремни и попыталась приоткрыть крышку, но оказалось, что он заперт. Растущая в ней уверенность, что чемодан когда-то принадлежал ей, заставила её ожесточенно рыться в пыльных коробках в поисках какого-нибудь инструмента, с помощью которого она могла бы сломать замок. Но единственное, что ей удалось обнаружить, это нож для бумаги, к тому же сломанный. К этому времени она вспотела так, что платье прилипло к спине, но открыть замок так и не смогла. Что бы там ни было, в этом чемодане, это останется тайной до тех пор, пока она не отыщет ключ.
Теперь она занялась картинами. Покопавшись в них, она не нашла ничего интересного, пока не добралась до самого конца - здесь, у стены, стояла ещё одна картина, прикрытая чистым холстом. Ленора аккуратно сняла его и повернула картину к свету. На холсте был изображен пожилой мужчина, вероятно, ровесник её отца. Лицо его отличалось правильностью и тонкостью черт. Пышные седые волосы были взлохмачены и гривой падали на плечи. Хотя лицо его было достаточно суровым и замкнутым, но было что-то в его зеленых глазах, что без слов говорило о порядочности и даже благородстве этого человека. Ленора и так и этак вертела портрет, рассматривая его под разными углами, но так и не вспомнила, кто это. Поставив картину на подрамник, она вздохнула и отошла назад, не сводя с неё глаз. Что-то в этом портрете странно напоминало ей висевший над камином пейзаж, так раздражавший её порой. Широкие мазки, которыми был написан портрет, весьма напоминали манеру автора неудачного пейзажа.
Ленора подхватила портрет и на цыпочках прокралась в гостиную. Отставив его в сторону, она подтащила к камину тяжелый стул и влезла на него, стараясь дотянуться до пейзажа. Немного подумала и повесила на его место портрет седовласого мужчины, а потом отошла в сторону, чтобы оценить плоды своих трудов. Пейзаж, больше всего напоминавший неряшливую проплешину на коре старого дерево, раздражал её чрезвычайно, он был здесь совершенно ни к месту и выглядел крайне непривлекательно. Теперь же комната обрела завершенность и гармонично вписывалась в обстановку остального дома. Не зная, откуда взялся в доме этот убогий пейзаж и подозревая, что это чей-то подарок, возможно, даже Малькольму, Ленора не рискнула оставить портрет на стене и с тяжелым вздохом сняла его.
Вернув картину на чердак, Ленора постаралась запомнить место, где она стояла и снова спустилась по узкой лестнице. Размотав веревку, она захлопнула люк, заперла дверь в комнату и убрала подальше ключ.
Вернувшись в свою спальню, Ленора почувствовала, как уныние снова наваливается на нее. С моря дул легкий, свежий ветерок, он приятно остужал разгоряченную кожу и шевелил шторы на окнах. Ленора взяла замызганную книжку и устроилась возле высоких французских окон, где чувствовалось слабое дуновение воздуха. Но очень скоро книжка выпала у неё из рук, и взгляд рассеянно устремился к океану. И вот перед её мысленным взором постепенно возникло чье-то лицо, только не то, которое она ожидала увидеть. Оно принадлежало пожилому человеку с портрета. В её памяти оно вдруг ожило и выражение его изменилось. Вот он смеется, хмурится, о чем-то задумался, а вот оно стало неожиданно нежным...
Брови Леноры резко сдвинулись на переносице. Где-то за невидимой стеной, что отделяла её прошлую жизнь, жила память о нем. Она уже не сомневалась, что когда-то знала этого человека, причем очень хорошо.
Немного погодя Малькольм на своем черном жеребце подъехал к дому. Конь был покрыт хлопьями пены, одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять, что несчастное животное мчалось галопом всю дорогу от города. Похоже, однако, что молодого человека это ничуть не заботило. Он снова вонзил шпоры ему в бока и погнал коня прямо к шатру Эштона. Обогнув его несколько раз, Малькольм резко осадил жеребца перед входом. С силой натянув поводья, он издевательски хохотнул и позвал:
- Хватит прятаться, мистер Уингейт! Выходите, мне надо поговорить с вами.
Не понимая, что ему могло понадобиться, Эштон откинул полу шатра и вышел, Ленора в свою очередь появилась на крыльце, сгорая от любопытства. Прикрыв глаза ладонью, она с тревогой прикусила губу, видя, что Эштон направляется к Малькольму.
- Ну, и что вам понадобилось, Малькольм? - поинтересовался Эштон, невозмутимо вздернув бровь и прикусив кончик черной черуты.
Малькольм предпочел сделать вид, что не расслышал, он ласково похлопывал влажную шею коня с такой заботой, которая вовсе не была ему свойственна. Обычно он, не задумываясь, загонял несчастных лошадей до полусмерти, а потом менял их, как перчатки, готовя очередной жертве ту же страшную участь.
- В городе мне сказали, что вы приглядываете хорошую верховую лошадь для дамы.
- Совершенно верно, - кивнул Эштон, поднося спичку к тонкой сигаре.
- А могу я узнать, для кого именно?
Разминая туго скрученные табачные листья, Эштон будто забыл о нем. Только убедившись, что он раскурил сигару, он лениво буркнул, не вынимая её изо рта.:
- Когда-то Лирин была отличной наездницей. - Он аккуратно снял прилипшую к языку табачную крошку и невозмутимо добавил: - Думаю, она будет в восторге от этого подарка.
Глаза Малькольма превратились в узкие щелочки, в которых полыхала ненависть, он задыхался. Наконец, справившись с собой, он процедил сквозь зубы:
- Ленора тоже отлично ездит верхом. Но если вы вбили себе в голову, что я позволю своей жене принимать подарки от другого мужчины, стало быть, вы попросту спятили!
Эштон равнодушно пожал плечами.
- Ну что вы, Малькольм, мне и в голову никогда не приходило отправлять лошадь в вашу конюшню. Я для этого слишком люблю животных, - Он выразительно ткнул кончиком сигары в жеребца, все ещё покрытого хлопьями пены. - Если вы и дальше будете так обращаться с несчастным животным, то долго он не протянет.
Малькольму и в голову не пришло придумать хоть какое-то оправдание.
- Я беру от них все, что мне нужно, - Он осклабился, раздвинув полные губы в глумливой усмешке, - Впрочем, как и от женщин.
Заметив это, Эштон едва успел опустить потемневшие от гнева глаза, потом поднял руку и осторожно коснулся щеки, на которой вздулись желваки.
- Да, я видел этих несчастных, с которыми вы имели дело...в таверне Руби. Они были в столь же плачевном состоянии, что и ваша лошадь.
От этих слов Малькольм замер, вытянувшись в седле, уже готовый соскочить с коня. наконец здравый смысл взял верх, и он пожал массивными плечами.
- Ну, по крайней мере можно сказать, что по части женщин вкусы у нас сходятся.
- Не так уж трудно без памяти влюбиться в такую женщину, как Лирин, Эштон сунул в рот черуту и с наслаждением затянулся, укутавшись облаком ароматного дыма. Потом прищелкнул языком и с интересом посмотрел на Малькольма. - Только вот непонятно, что в вас нашла Ленора?
Широкая физиономия Малькольма побагровела, и опять ему пришлось сделать над собой усилие, чтобы овладеть собой. Презрительно скривившись, он нанес ответный удар.
- Да, что касается вас, мне тоже показалось это несколько странным. Признаюсь, одно время я даже считал, что вы попросту заставили Лирин стать вашей женой. У вас ведь, знаете ли, весьма неважная репутация в наших местах!
- Вы имеете в виду меня? Или себя? - Широкие плечи Эштона от смеха заходили ходуном.
- Думаю, нет смысла скрывать, что мы недолюбливаем друг друга, холодно сказал Малькольм, - И то, похоже, ни один из нас не строит никаких иллюзий на этот счет.
- Согласен, - кивнул Эштон. - Наши чувства взаимны, не так ли?
Малькольм криво усмехнулся.
- Тогда вы, должно быть, понимаете, что я не позволю Леноре принимать от вас подарки. Так что не стоит зря тратить деньги.
- Знаете, Малькольм, когда я принялся подыскивать лошадь, я как-то не думал о том, что мне нужно ваше согласие, - невозмутимо отозвался Эштон. Так что можете не лезть из кожи вон, показывая, как вы меня ненавидите. Кстати, я уже подобрал прекрасную кобылу для дамы. Вскоре её пришлют.
- Я не позволю ей принять лошадь! - заорал Малькольм. - Вы понимаете или нет?!
Эштон лениво пожал плечами.
- Кобылу доставят ко мне и я позабочусь о том, чтобы Лирин могла ей пользоваться в свое удовольствие. К тому же, у меня есть Хикори, он будет за ней ухаживать.
Опешив от такого нахальства, Малькольм откинулся в седле.
- Я не верю вам. Не понимаю, как можно быть таким тупоголовым ослом! Что у вас в голове, хотел бы я знать - труха? Если вы думаете, что я позволю Леноре сесть на эту лошадь, значит, вы окончательно спятили!
- Конечно, вы предпочитаете держать её взаперти в этом доме, словно пленницу, - с вызовом бросил Эштон. - Вы не позволяете ей никуда выходить без вас, покуда я тут...
- Понятное дело! - рявкнул Малькольм. - Именно потому что вы тут! Я вовсе не хочу, чтобы её постигла та же участь, что бедняжку Мери! А ведь это несчастье случилось как раз после вашего приезда. Так скажите же мне, мистер Уингейт, неужели это просто совпадение? Здесь было так тихо и спокойно до вашего появления.
- Да уж, конечно, - саркастически хмыкнул Эштон. - Впрочем, вы и так знаете, что ни я, ни мои люди не имею ни малейшего отношения к убийству несчастной Мери.
- Ничего подобного! - вспыхнул Малькольм.
- А я-то думал, вы умнее, - ухмыльнулся Эштон, - Стало быть, я ошибался. Впрочем, мне понятно, почему вас так устроило бы, если бы именно меня обвинили в убийстве. Тогда бы вы избавились от моего присутствия самым быстрым и надежным способом, причем надолго, и навсегда заперли бы Лирин в вашем проклятом доме! - Гнев его прорвался и он обвиняющим жестом ткнул в сторону деревянного особнячка. - Вы ведь боитесь выпустить её даже на минуту, боитесь, что потеряете её, а с ней - и то, что вам так нужно!
- Что же вы предлагаете? - порывисто спросил Малькольм.
Глаза Эштона вновь стали ледяными. Смерив своего противника взглядом, он холодно процедил:
- Ее отец дряхлеет с каждым днем. К тому же он пьет и, вероятно, недолго протянет. Тогда вы станете богатым человеком, а пока что просто тянете время, предоставляя всему идти своим чередом.
- У меня и своих денег довольно! - угрюмо произнес Малькольм.
- Да что вы? Откуда, интересно? - удивился Эштон. - Насколько мне удалось узнать, у вас нет никаких средств. Вы - не плантатор. Земли у вас тоже нет. Вы, словно воробей, скачете с места на место, присаживаетесь ненадолго там, где тепло и есть, что поклевать, а потом перепархиваете куда-то еще, и после вас не остается ничего, кроме помета.
- Ну все, хватит с меня, - рявкнул Малькольм, с силой натягивая поводья. Конь закинул голову от боли, когда узда больно врезалась ему в губы, и рванулся в сторону. Малькольм заставил его встать на дыбы, бросив через плечо: - Забудьте о том, что хотели купить эту кобылу, Уингейт, лучше поберегите свои деньги. Я никогда не позволю Леноре даже подойти к ней.
Он дал шпоры коню, пустив его в галоп, чтобы мгновением позже резко натянуть поводья у самых дверей дома. Соскочив на землю, он бросил поводья подбежавшему конюху и направился к крыльцу. Его тяжелые шаги с грохотом разнеслись по всему дому, когда он, едва сдерживая душившую его ярость, прошагал на веранду, где все ещё стояла Ленора. Малькольм не заметил, как она вздрогнула при его появлении, не заметил неуверенности в этих ясных зеленых глазах. Он был полностью поглощен тем ультиматумом, что собирался ей предъявить, и настоять на уважении своих прав.
- Этот негодяй, что обосновался в шатре напротив, купил для тебя верховую лошадь, - Губы его раздвинулись в презрительной ухмылке, когда он заметил удивление на её лице. - Но не стоит раньше времени радоваться его щедрости, моя дорогая. Я запрещаю тебе принимать подобные подарки, - Глаза его потемнели от переполнявшей его ненависти, и он добавил: - И ты сделаешь, как я скажу.
Повернувшись к ней спиной, он вышел, резко хлопнув дверью. От грохота Ленору передернуло. После его ухода в доме наступила тишина, и она облегченно вздохнула, решив, что Малькольм дал выход гневу и теперь на какое-то время успокоится.
Но однако новость, которую она услышала, не давала ей покоя. Оглянувшись, Ленора заметила, что Эштон все ещё стоит у входа в шатер. Широко расставив ноги, он скрестил руки на груди, в углу его рта была зажата дымящаяся сигара. Она вспомнила, как он обычно любовался голубоватым дымком черуты, а потом крутил сигару в руках, с интересом разглядывая её. Даже на таком расстоянии она чувствовала исходящую от него любовь. Слабый румянец окрасил её щеки, когда она поняла, о чем он думает, и это не имело никакого отношения к Малькольму.
Кобылу привели на следующий день. Слава Богу, это произошло в отсутствие Малькольма. Какой-то человек вел её за собой под уздцы, они медленно пересекли лужайку и, охваченная восторгом при виде этого шествия, Ленора выскочила на крыльцо. Животное было великолепно - гнедая кобыла с длинными, стройными ногами, хвост её свободно развевался по воздуху. Она изящно наклонила голову и шла маленькими шажками, будто стесняясь дать себе волю и перейти на легкую рысь. Высокая, великолепно сложенная, она явно была голубых кровей. Ленора подумала, что скорее сломаются эти изящные, стройные ноги, чем тот неукротимый дух, что угадывался в ней с первого взгляда.
Не обращая внимания на охранников, которые появились из-за дома, чтобы не подпустить их ближе, конюх продолжал невозмутимо идти своей дорогой, пока не оказался перед пологом шатра. Эштон приветствовал его широкой улыбкой, и они обменялись рукопожатием.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56