А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


— В этом-то и дело, капитан, — торопливо зашептала она. — Вы еще не заплатили.
Коул недоверчиво хмыкнул и оглянулся через плечо. Его одежды нигде не было. Но стоит ли отпускать девчонку: она улизнет, а он останется изнывать от вожделения… Не раздумывая, он снял с шеи медальон на золотой цепочке и протянул Элайне.
— Здесь втрое больше того, что ты стоишь. Возьми.
— Нет! Я не могу! — ахнула Элайна, но он уже надевал цепочку ей на шею. Теплый медальон лег на грудь. — Прошу, капитан, умоляю вас!
— Коул, — шепотом поправил он, склоняясь к ее губам.
— Не надо, нет, я не…
— Коул! — настойчиво повторил он.
— Коул… — дрожа, отозвалась она. Улыбнувшись, он склонился над ней. Слепое безумие охватило Элайну при виде его решимости. Он лег между ее ног, и глаза девушки изумленно раскрылись: горячее копье коснулось интимной внутренней поверхности бедра, задевая самые нежные местечки женской плоти.
Элайна сдавленно застонала, напуганная этим мягким, но неумолимым вторжением, заворочалась и уперлась ладонями в мускулистую грудь.
— Коул, послушай…
В этот момент жгучая боль пронзила ее. Элайна уткнулась лицом в плечо капитана, до крови кусая губы; слезы заструились по ее щекам. Внезапно он впился ей в губы и целовал долго, не спеша, пока боль первого вторжения не начала утихать. Он не торопился, наслаждаясь каждой минутой, и за время этого ожидания Элайна испытала странное нарастающее ощущение радости, о существовании которой даже не подозревала. Его прикосновения будоражили ее, пульсирующее тепло согревало, постепенно она начала отвечать на пылкие поцелуи. Поглаживая руками его спину, она робко играла языком и даже пропустила момент, когда он задвигался. Внезапно Элайна утратила всякую способность рассуждать. Выгнув спину, она ответила на его призыв, подчиняясь пламени, нарастающему в ней. Каждый удар, резкий и мощный, возносил ее на новую вершину наслаждения, с каждым толчком она испытывала такое блаженство, что была уверена: это уже больше не повторится. Страстное безумие продолжалось до бесконечности. Ее мир вдруг распался, и она перенеслась в другой, переполненный невообразимым наслаждением. Хриплое дыхание Коула вторило ритму его сердца. Они слились воедино и воспарили на крыльях экстаза. Громко застонав, он снова завладел ее губами. В какой-то момент Элайна, утратив свою девическую неуверенность, уже без страха последовала за потоком желания. Губы и тела слились во вспышке, которая опалила души, оставив взамен тлеющие угли. Ветер блаженства подхватил их и медленно опустил на землю.
Прошло немало времени, прежде чем все вокруг вернулось на свои места. Коул испытывал ни с чем не сравнимое облегчение, и хотя у него не осталось ни капли сил, он все же пытался бороться с подступающей дремотой. Однако его решимость вскоре ослабела, и он уснул, утратив всякую связь с реальностью. Элайна же, мысленно вернувшись с противоположного края вселенной, куда унесла ее страсть, обнаружила, что лежит рядом с его теплым сильным телом; он обнимал ее, а его дыхание шевелило локон у нее на лбу.
— Коул! — шепотом позвала Элайна и вдруг поняла, что натворила. Она сделала это сама! Она, преданная сторонница Конфедерации, отдалась офицеру-янки!
Горестный стон сорвался с ее губ. Отбросив руку Коула, девушка вскочила на колени, а затем спрыгнула с кровати.
При этом капитан даже не пошевелился, настолько глубок был его сон.
Сдавленно всхлипывая, Элайна запахнула на груди разорванную рубашку и набросила халат. Уже у двери она оглянулась на своего блаженно посапывающего любовника, горько расплакалась и выбежала из комнаты, даже не прикрыв за собой дверь. Войдя в свою спальню и забравшись в постель, Элайна зарылась под одеяло, свернулась клубочком и еще долго всхлипывала, прежде чем окончательно заснуть.
Роберту разбудил какой-то странный звук. Поднявшись с постели, она выглянула в коридор как раз вовремя, чтобы заметить вдалеке бледное пятно ночной рубашки Элайны и приоткрытую дверь комнаты для гостей. Сдавленные всхлипы кузины еще больше распалили любопытство Роберты.
Взяв лампу, девушка направилась к комнате, откуда только что выбежала Элайна, и, войдя в гостиную, чуть не вскрикнула, увидев распростертое на постели тело. Мужчина лежал, отвернув голову к стене, его грудь мерно вздымалась. В комнате пахло бренди, на тумбочке у кровати стоял наполовину пустой графин. Роберта осторожно подошла ближе и увидела на девственной белизне простыней темные пятна, происхождение которых для нее было более чем очевидным.
Значит, эта потаскушка переспала с ним! Роберта беззвучно засмеялась и вдруг застыла в ужасе, узнав спящего. Капитан Латимер!
«Мерзкая девчонка! — В душе Роберты закипела неистовая ярость. — Она увела его у меня! Сучка! Теперь он достанется ей, а ведь он мой! Мой!»
О, как она жаждала мести! Ей хотелось в кровь расцарапать лицо кузины, так, чтобы ее худые щеки навсегда покрылись алыми полосами. Роберту так и подмывало броситься в спальню Элайны, вытащить ее из постели, но пятна на простыне вдруг навели ее на совсем иную мысль: глядя на них остановившимися глазами, она начала лихорадочно выстраивать план дальнейших действий. Возможно, это и есть ее шанс заманить капитана в ловушку! Если он был пьян, то вряд ли вспомнит происшедшее ночью. А если все-таки вспомнит?
«Не важно, — усмехнулась Роберта. — Папа сумеет заткнуть ему рот».
Погасив лампу, она сбросила ночную рубашку и пристроилась рядом с Коулом, прильнув к его широкой груди. В глазах ее появился хищный блеск. Элайна оказала ей неоценимую услугу — оставила доказательства утраченной девственности.
Глава 12
Услышав пронзительный вопль, Коул вздрогнул, и тут же на его голову посыпались удары; ошеломленный этой атакой, он попытался прикрыться руками, морщась от невыносимой боли в висках. Безостановочный женский крик не давал ему сосредоточиться, и эта пытка не кончалась до тех пор, пока кто-то не схватил Коула за горло и не начал душить.
— Папа, не надо! — послышался умоляющий женский голос. — Папочка, я прошу!
Наконец Коул решил, что с него хватит. Одним ударом он оттолкнул обидчика. Энгус, которому явно недоставало борцовских навыков, попятился и лишь чудом удержался на ногах. Он понял, что убить Коула голыми руками не удастся. Что ж, у него есть для этого кое-что получше!
Ничего не понимая, капитан посмотрел вслед Энгусу и, устало откинувшись на подушки, прижал ладони к ноющим вискам, а потом нащупал шишку на голове и поморщился. С трудом обернувшись, он обнаружил, что рядом, прикрыв грудь простыней, сидит Роберта. Только теперь до него стал доходить смысл происходящего.
Чертыхнувшись, Коул опустил голову и попытался хоть что-нибудь припомнить. Перед глазами плыл туман, мысли путались. Что же он все-таки натворил?
Оказалось, что времени на размышления у него не осталось. Вернувшийся в комнату Энгус Крэгхью, потрясая огромным «кольтом», остановился перед кроватью и с усилием взвел тугой курок.
— Молись, мерзавец, растлитель малолетних! — взревел он.
— Минутку! — Коул вскочил.
О том, что произошло, он не имел ни малейшего представления, но тем не менее вовсе не собирался получить пулю в лоб. Кровавые пятна на простыне напомнили ему о жарких объятиях, но та женщина была совсем не похожа на Роберту, он готов был поклясться в этом!
— Энгус, не надо! — Лила, стоя в дверях, умоляюще глядела на мужа. — Подумай о репутации нашей дочери. Слухи расползутся по городу, и янки наверняка повесят тебя за убийство!
Роберта, высунув голову из-под одеяла, неожиданно подала голос:
— Он обещал жениться на мне, папа, и я люблю его.
Коул изумленно взглянул на нее, гадая, какие еще глупости он наболтал минувшей ночью, но тут Энгус снова перешел в наступление:
— Негодяй! Ты мне ответишь за это!
— Дорогой, успокойся! — продолжала упрашивать Лила. — Иначе ты опять сляжешь на целую неделю!
Энгус застонал, но не выпустил пистолет из рук.
— Я люблю его, папочка, и хочу стать его женой. Услышав эти слова, все в немом изумлении уставились на Роберту.
Первым опомнился Энгус. Он никогда и ни в чем не отказывал дочери и сразу сообразил, что самое меньшее, чем можно ей помочь, — немедленно устроить ее свадьбу.
— Надень штаны, — угрожающе приказал он Латимеру, размахивая пистолетом, — и приведи себя в приличный вид.
Оглядевшись, Коул окончательно перестал что-либо понимать.
Его мундира нигде не было!
— Похоже, моей одежды тут нет.
Лицо Энгуса из красного стало лиловым.
— Куда же ты ее подевал?
— Спросите у своей дочери, — невозмутимо посоветовал гость.
Старик выпучил глаза и замысловато выругался. Он с трудом удерживался, чтобы не броситься на янки и не избить его до смерти. Только мысль о судьбе Роберты помешала ему немедленно привести этот замысел в исполнение.
Энгус гневно взглянул на дочь.
— Штаны Эла в кладовой, — подсказала Лила. — Больше в доме нет мужской одежды — если не считать твоей.
— Еще чего! — Энгус сразу вспомнил, насколько он, невысокий и тучный, отличается от рослого и стройного янки.
— Эл не станет возражать, — заверила Лила и смущенно обернулась к капитану. — А потом Джедедайя отвезет джентльмена к нему на квартиру за более подходящей одеждой. Штаны понадобятся Элу только утром.
— Боюсь, если моей одежды здесь нет, то и ключ пропал, — с досадой констатировал Коул.
— Это поправимо, — вмешалась Роберта. — Мама, принеси сюда штаны Эла, а я поговорю с Джедедайей.
Нахмурившись, капитан проводил подозрительным взглядом мать и дочь — особенно странно ему было видеть разметавшиеся по плечам длинные волосы девушки. Из глубины памяти медленно всплывали воспоминания: Эл, конюшня…
Латимер потер ноющую голову. Что-то тут не складывалось. Он помнил, как извивалась в темноте незнакомка, отвечая на его страсть столь пылко, что это доставило ему незабываемое наслаждение. Вот только почему-то он никак не мог поверить, что этой женщиной была Роберта…
Вернувшись, Лила протянула Коулу влажные штаны. Взяв их, капитан поморщился. Хотя подростку они были неимоверно велики, он с трудом влез в них: штаны были короткими и немилосердно жали в поясе.
— Ладно, сойдет, — хмыкнул Энгус, заметив брезгливое выражение на лице капитана. — Позвольте заверить вас, сэр, что мы не настаиваем на том, чтобы устраивать шумное торжество.
Джедедайю отправили на поиски священника, приказав разыскать и привести его как можно быстрее, однако преподобный Лаймен, никогда не отличавшийся особой прытью, рассудил, что слишком долго медлить не следует, и все-таки прибыл для проведения церемонии только на рассвете. К тому времени Коул уже успел переодеться в приберегаемый для торжественных случаев и смотров мундир, привезенный Джедедайей, в котором он выглядел куда внушительнее, чем в поношенных штанах Эла.
Церемония бракосочетания показалась утомительной формальностью всем, кроме Роберты, буквально сиявшей от радости. Когда были произнесены последние слова клятвы, она бросилась на шею Коулу и поцеловала его в губы. Потом она крепко вцепилась в руку столь внезапно обретенного супруга и застыла рядом.
В этот момент в дверь коротко и громко постучали, и Дульси впустила в гостиную сержанта кавалерии, который, оглядевшись и заметив Коула, отдал ему честь.
— Снимите шляпу, сержант, — сухо приказал Коул. У него по-прежнему раскалывалась голова, и его неудержимо клонило в сон. — Не видите — здесь дамы.
Молодой янки густо покраснел и, резким движением сорвав головной убор, торопливо заговорил:
— Прошу прощения, капитан. Мы получили приказ обыскать все дома города. Сторонники конфедератов, переодетые в наши мундиры, рано утром ворвались в госпиталь и помогли мятежникам бежать. Нам неизвестно, где они теперь прячутся.
Коул насторожился:
— Есть пострадавшие?
— Сержант и рядовой-охранник. Нападавших возглавлял человек, переодетый офицером; они забрали только тех пленников, которые могли ходить. Похоже, они все продумали, сэр.
— Я провел ночь здесь, сержант, но не заметил в доме никаких мятежников. Однако я не возражаю, если вы обыщете каретный сарай и конюшню — возможно, мятежники прячутся там.
— Слушаюсь, сэр! — Сержант помедлил в нерешительности. — Я должен также сообщить, что всему командному составу приказано представить рапорты начальству, сэр.
— Выполняйте свой долг, — распорядился Коул. — А когда закончите с обыском, я уеду с вами.
Сержант отдал честь, повернулся и быстро вышел.
— Ну, это уж слишком! — Роберта сердито топнула ногой. — Мы же только что поженились, а вы опять спешите в свой противный госпиталь!
Обернувшись, капитан Латимер удивленно посмотрел на нее, но ничего не сказал. Война продолжается, и рано или поздно Роберте придется понять, что он себе не хозяин.
— Мама! — обернулась Роберта к матери за поддержкой.
— Капитан должен уйти, дорогая, — мягко заметила Лила.
— Папочка! Скажи ты!
Но Энгус, напротив, узнав, что янки покидает его дом, испытал облегчение и потому не торопился утешить свое единственное дитя.
— Работа превыше удовольствий, дочка, — наставительно произнес он, но, вдруг вспомнив о священнике, покраснел и закашлялся. — Пожалуйста, не задерживай капитана.
— О! — простонала Роберта. — Вы все сговорились против меня! — Истерически всхлипывая и причитая, она выбежала из комнаты.
Проснувшись после короткого сна, Элайна услышала мужские голоса во дворе и бросилась к окну: первым делом ей пришло в голову, что Коул разгадал трюк с переодеванием и приказал арестовать ее.
В этот момент из-за двери в комнату влетела мужская одежда и неопрятным комом упала на пол. Девушка быстро натянула ее на себя, вымазала лицо и волосы сажей и поспешила к лестнице, не обращая внимания на Дульси, которая, стоя в холле, качала головой.
Шагнув на порог гостиной, она небрежно прислонилась к дверному косяку, стараясь не смотреть на Коула. В парадном мундире капитан был просто великолепен, однако лицо его оставалось хмурым. Интересно, что он помнит из происшедшего ночью, и откуда взялась вся эта одежда? Вопросов было куда больше, чем ответов, однако Элайна постаралась скрыть тревогу.
— Что здесь за суета? — невинным тоном спросила она.
— Эл, неужели ты даже не умылся? — возмущенно воскликнул Коул.
Девушка насмешливо прищурилась:
— А тебе какое дело, янки?
— Придержи язык! — рявкнул Энгус, потеряв остатки терпения. — На нас и без того свалилось достаточно бед!
— Бед? — Элайна оглядела лица присутствующих, задержавшись на нахмуренных бровях Коула. — Каких еще бед? Я всего лишь привел его сюда после того, как…
— Что? — взревел Энгус, вскакивая со стула. — Ты привел сюда этого янки? В мой дом? Да ты хоть понимаешь, что натворил?
Элайна беспомощно пожала плечами: напряженное молчание Коула все больше озадачивало ее. Она предприняла еще одну попытку хоть что-то объяснить:
— Должно быть, капитан где-то напился, его ограбили и бросили в реку. Я вытащил его и привел сюда в одних подштанниках. — Она перевела взгляд на Латимера. — Сэр, вы что, не знаете, что бродить по ночам по городу небезопасно даже для офицера-янки?
Энгус в сердцах выругался и шагнул вперед, но Лила удержала его за руку:
— Успокойся, Эл ни в чем не виноват.
— Да? А этот янки? — простонал ее муж. — Уж лучше бы он утонул! — Теперь Энгус твердо знал, кто является источником всех его несчастий. Глаза почтенного джентльмена вспыхнули гневом, и он с ненавистью уставился на Элайну, которая неуверенно переминалась с ноги на ногу. — И в первый раз его сюда привел тоже ты! — Праведный гнев придал Энгусу сил. — Если бы не ты, этого брака не было бы…
— Энгус! — в ужасе воскликнула Лила, но тот лишь что-то пробормотал в бессильном бешенстве и, пройдя через всю комнату, тяжелыми шагами направился в свою спальню.
— Брака? — Элайна насторожилась. — О каком браке идет речь? — Она перевела настороженный взгляд на Коула. — Значит, вам удалось-таки кого-то подцепить на крючок?
— И не далее как сегодня утром, — хмуро отозвался Коул.
Щеки Лилы вспыхнули.
— Капитан Латимер и Роберта сочетались браком на рассвете. Энгус послал за преподобным Лайменом…
— Черт!
Кофейная чашка священника громко звякнула о блюдечко: по мнению Лаймена, парнишка был еще слишком мал и ему ни в коем случае не следовало так выражаться. Священник решил, что, когда обыск кончится, он поговорит об этом с миссис Крэгхью.
Когда Элайна, быстро повернувшись, выбежала из комнаты, Лила совсем растерялась:
— Что это с ним? Преподобный Лаймен поднялся.
— Похоже, его прогнал отсюда стыд. Его смутили события предыдущей ночи.
Коул озадаченно почесал все еще гудящую голову. Ему померещилось или в серых глазах Эла он действительно заметил слезы?
— Парню давно пора узнать, как устроена жизнь, — для своего возраста этот юноша слишком наивен.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58