А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Недавняя приветливость исчезла как туман поутру. С документами оказалось все в порядке и совсем сбитый с толку охранник отворил перед ними двери корпуса.
Формальности заняли около десяти минут. К назначенному времени, все пятеро мальчиков были накормлены и одеты. У каждого из них за плечами был небольшой ранец, в котором находилось по набору индивидуальных принадлежностей.
– Съездите на экскурсию, – щебетала воспитатель застегивая на детях курточки, – а когда вернетесь, все мне расскажите. Должно быть очень интересно. Вы хотите поехать с этими тетями?
Все пятеро стояли с серьезными лицами и было видно, что они никому ничего не собираются рассказывать, тем более про какие то там экскурсии. Как удавалось Грампу подбирать таких детей не знал никто, но это получалось у него превосходно. Ни один из мальчиков не плакал и не вредничал, спокойно воспринимал посторонних людей и резкие перемены. Надо сказать со своим делом Грамп справлялся превосходно – так, как он мог по сухим цифрам и графикам в карте медицинского осмотра, определить характер ребенка, его скрытый потенциал и способности к развитию, вряд ли еще у кого-то получилось бы. Впрочем, за это его и ценили, и ценили неплохо.
Ричи смотрел то на воспитателя, то на приехавших ни свет ни заря посетительниц. Эти двое ему то же сразу не понравились, как не нравилось все, что происходило вокруг него в последние полтора месяца, но он никак не обнаруживал своего отношения.
После того, как в личных файлах были проставлены соответствующие отметки, переносящие ответственность за пятерых мальчиков с воспитательного учреждения на частную контору занимающуюся усыновлением, которую сейчас представляли две милашки в комбинезончиках, никто никого больше не задерживал. За ними даже никто не вышел.
– Ну что, детки, никто ничего не забыл? – спросила крашенная шатенка, больше для того, чтобы завязать контакт, чем потому, что ее действительно это волновало.
Дети только покрутили головами, но никто из них не произнес и слова.
– Ну, тогда нам уже пора идти. Все идите за мной. Вы уже большие мальчики и должны слушаться. Мы сейчас выедем в город, а это не то место, где можно вести себя как хочется.
Дети вышли вслед за разговорчивой тетей. Замыкала процессию блондинка с чемоданчиком. Воровато озираясь, у ворот их уже поджидал водитель. Боковая дверца салона была распахнута.
– Как ты себя ведешь? Ты бы только посмотрел на себя, – сказала блондинка, тоном не терпящего возражений начальника. – Да самому тупоголовому полицейскому одного взгляда в твою сторону достаточно, чтобы понять, что тут творится что-то незаконное. Запомни, предупреждаю тебя в последний раз. Мне такие работники не нужны. У меня законный бизнес и я не хочу, что бы ты своим поведением все мне испортил. Ни у кого не должно даже вопросов возникать по поводу работы нашего агентства.
– Простите меня, – понурившись сказал водитель, смущенно потирая широкой ладонью внушительный кулак, – больше такого не повторится. Я вас не подведу, только не надо ничего говорить хозяину.
– Хорошо, – она небрежно махнула рукой, будто делая огромное одолжение,
– сегодня вечером, после того, как мы все закончим, будет видно, заработаешь ли ты мое прощение или нет…
Парень заметно повеселел и распахнул перед своей хозяйкой дверь. Шатенка тем временем уже рассадила детей в салоне и пристегнув каждого ремнем безопасности, сама уселась напротив. Из трех взрослых людей, она оказалась единственным человеком, которому было небезразлично, как себя чувствует их товар. Хотя, может быть, это только входило в ее обязанности и не больше.
Низко загудев мотором, автобус тронулся. Через несколько минут они покинули практически пустынные кварталы давно не реконструированной, старой части мегаполиса и проехав по одной из обводных эстакад четвертого уровня, оказались совсем недалеко то центра. Не смотря на то, что до восьми оставалось не больше десяти минут, на дорогах было довольно свободно. Сейчас была самая граница, отделяющая время «пик», от всего остального времени, когда нескончаемые полотна эстакад интересуют только профессиональных водителей, проводящих за рулем весь свой рабочий день, ну и уборщиков конечно.
Особо не углубляясь в непролазные джунгли многоуровневых развязок и эстакад, лишь едва захватив район центра пятидесятого округа, водитель, поминутно сверяясь с показаниями своего дешевого навигатора, неприлично дешевого для салона подобной машины, стал выбираться в менее заселенный, район окраин. Через минут десять ему удалось попасть на одно из обводных шоссе. Он поднял скорость до ста двадцати и уверено повел машину больше никуда не сворачивая.
В салоне никто не разговаривал. Сидящая рядом с водителем хозяйка только шелестела бумажками. Дети занимались каждый свои делом. Кто внимательно смотрел на проносящиеся за окнами городские постройки, а те, кто устал от созерцания этих мгновенно меняющихся картинок, изучал содержимое своих ранцев, но кроме моющих средств, зубных щеток, полотенец и какого-то витаминного набора, там больше ничего не было – ни тебе игрушек, ни сладостей. Ричи сидел спокойно. Он уже насмотрелся в окно, а ранец его не интересовал, так что он внимательно следил за сидящей напротив молодой женщиной, со светло-коричневыми, струящимися волосами. Он всматривался в ее открытое лицо, но даже такое пристальное изучение, ни на сантиметр не приблизило его к ответу, что же нужно от них этим людям и зачем они это делают. Она заметила его внимание и ему пришлось отвернуться к окну.
Вскоре обводное шоссе стало еще шире и водитель еще поднял скорость. Цифры спидометра быстро побежали по возрастающей и замерли только на отметке в двести километров в час. В щели неплотно прикрытого, бокового стекла, тонко завыло.
По ходу движения построек становилось все меньше и меньше, а сами они выглядели все более и более отвратительно и запущенно. Вскоре по обе стороны от шоссе раскинулась пустынная, поросшая блеклой, пыльной травой, холмистая равнина. Ее однообразие лишь изредка нарушали более яркие лоскуты зелени, которые при более близком рассмотрении, оказывались небольшими рощицами, плотно переплетенных, низкорослых деревьев. Промелькнул яркий дорожный указатель, доводящий до сведения водителя, что он только что въехал в сорокакилометровую зону безопасности, по периметру окружавшую космопорт, и что если с ним что-то случится на этой территории, то хозяин дорожного полотна за это не несет никакой ответственности, а все вопросы о возмещении возможных убытков необходимо направлять в управление порта. И действительно, после указателя на равнине не было видно больше ни одного строения. На шоссе кроме медленно плетущихся по крайним полосам, огромных грузовиков, больше никого не было. Это была не единственная дорога в космопорт. Несколько севернее располагался более парадный подъезд, по которому доставляли пассажиров. Тот, по которому они ехали сейчас, использовался только для грузовых перевозок. Не смотря на это, полотно дороги было в отличном состоянии.
Через десять минут на горизонте стали появляться первые постройки космопорта, к которым узкой чертой тянулось вытянувшееся в линию шоссе. Постройки росли буквально на глазах, и уже через минуту-другую, весь горизонт был занят огромными кварталами ангаров, основных и вспомогательных зданий порта, складами техники, больше похожими на мусорные свалки, обступившими огромное взлетно-посадочное поле. Только с этого шоссе можно было увидеть весь космопорт, лежащий немного ниже, как на ладони. Со всех остальных точек, он воспринимался только как непонятное нагромождение разнообразных построек. Не доезжая около трех километров до въезда в порт, над дорогой висело световое панно, приличных размеров. На нем часто-часто, привлекая внимание, пульсировала изумрудная надпись:
«Свободный въезд на территорию космопорта разрешен до 15:00. До запретного времени осталось – 6:15».
Надо заметить, что шесть основных космопортов Картака, располагавшихся в непосредственной близости от огромных населенных пунктов, работали в своеобразном режиме, который могли себе позволить только немногие подобные места в этом секторе местной галактики. Просто так, когда захочется, сесть и взлететь из этих портов было нельзя. Все происходило по строгому графику и если ты не укладывался в назначенное время, а взлет-посадка была разрешена только в течении двух часов в сутки – с 15:00 до 17:00, то приходилось еще одного такого момента либо ждать внизу, либо висеть на орбите, в ожидании благословенного времени. Все это делалось из соображений безопасности и на два часа взлетев-посадок, космопорт полностью освобождался от клиентов и пассажиров, а численность персонала, работающего в это время, сводилась к минимуму. Конечно, все это было очень безопасно, но и расходы по неустойкам и потерям администрация порта несла то же астрономические. За счет чего все это покрывалось, было непонятно. На Картаке располагалось еще около десятка портов поменьше, все в основном в промышленный зонах, те, правда, работали как обычно, круглосуточно принимая и отправляя корабли; к тому же было много мест, располагавшихся в незаселенных, или еще хуже – загрязненных районах, в которых то же садились и взлетали корабли, но то, что это происходило, знали только те, кто контролировал орбиту и атмосферное пространство, ну а зачем это делалось, знали вообще немногие…
Микроавтобус пролетел мимо скучающего работника службы безопасности, охраняющего въезд на исполинское взлетно-посадочное поле и только оказавшись на взлетке начал сбрасывать скорость. На ровном как стол, залитом двухметровым слоем бетона, поле порта, кораблей было больше чем обычно. На краю поля, рядом с кварталами грузовых терминалов, стояли под разгрузкой выстроенные в одну линию пять крупнотоннажных рудовозов – исполинский кораблей. Возле них бурно кипела работа. У каждого из кораблей находилось по несколько грузовиков, точно таких же, какие им встречались по пути в порт, к некоторым были подведены рукава транспортеров, другие ждали своей очереди. На всем остальном пространстве поля корабли стояли как попало. Были здесь и почерневшие от времени суда торговцев, и поражающие отделкой и лаконичностью линий, прогулочные яхты толстосумов, и еще много-много разных аппаратов, по внешнему виду которых нельзя было сказать ничего определенного об их владельцах.
Попетляв немного среди всего этого нагромождения, в большинстве своем ржавого, «небесного» металла и шикнув тормозами, автобус остановился у распахнутой настежь шлюзовой камеры небольшого крейсера. Вернее, это он раньше был крейсером. В данный момент, почти все его вооружение было демонтировано, как того и требовали законы местной галактики. Оставшихся излучателей хватило бы на то, что бы только испугать, да и то не сильно. Располагавшийся на десятиметровой высоте вход в корабль был оснащен подъемником, находящийся сейчас в нижнем положении. Поблизости никого не было видно.
– Кажется этот, – неуверено сказал водитель, обращаясь к своей хозяйке.
– Конечно же этот, ты что, первый раз видишь эту развалюху? Все сидят и ждут, – скомандовала она и вышла из автобуса.
Уверено, как у себя дома, она вошла на платформу подъемника, опустила за собой защитное ограждение и ткнула пальцем в небольшую коробку пульта. Устройство плавно пришло в движение, увозя хозяйку непонятно какого бизнеса вверх. Все находящиеся в автобусе следили за тем, что она делала. До уровня шлюза оставалось около двух метров, как пришел в движение второй люк шлюзовой камеры, осветив темное пространство устройства, мягким светом внутренних светильников. Девушка вошла внутрь, люк за ней встал на свое место.
– Сейчас мальчики, еще немного нужно подождать и все будет в порядке, – стала успокаивать детей шатенка, хотя невооруженным глазом было видно, что успокаивает она в первую очередь себя.
– Да не переживай ты так, – оборвал ее водитель.
Дети же наоборот вели себя очень спокойно и сдержанно.
Не прошло и нескольких минут, как шлюз снова включился, выпустив из внутренностей бывшего крейсера визитершу, следом за которой вышел на белый свет мужчина лет сорока, в ярком, тренеровочном костюме и непривычной, специфической обуви, какой-то разновидности кроссовок, плотно охватывающей голеностопный сустав. На светлом лице мужчины, которого уже долго не касалось ультрафиолетовое излучение, играла довольная улыбка. Они спустились вниз.
– Ну показывайте, что там у вас есть, – распорядился он.
Не дожидаясь, чтобы ей повторяли дважды, блондинка распахнула боковую дверцу машины. Ее помощница вывела детей по одному на взлетку. Водитель сидел на своем месте и помалкивал.
– Да, хороший товар, – пробасил здоровяк скользнув взглядом по мальчикам, – молодец этот Грамп. Всегда приятно работать с толковым человеком. Надеюсь на них все документы в порядке?
– Конечно в порядке, – поспешила ответить блондинка, – вот они, – и протянула мужчине пять одинаковых папочек.
– Хорошо. Ребята, а ну ступайте все в подъемник, – сказал он, указывая рукой куда необходимо было идти. – Грамп с вами рассчитался?
– Да, все нормально.
– Тогда я вас больше не задерживаю. Как я понял, у вас сегодня еще одна ходка?
– Еще четверых нужно забрать. Через несколько часов мы будем у вас, – ответила блондинка усаживаясь в автобус.
Тот взвыв турбиной развернулся на месте и помчался за следующей партией. Мужчина провел быстро удаляющийся автобус взглядом и повернувшись, направился к подъемнику. Все дети уже находились там. Не говоря ни слова, он включил устройство.
Когда отошел в сторону люк шлюзовой камеры, за ним открылся узкий, ярко освещенный коридор, ведущий куда-то вглубь этой стальной глыбы. Мужчина проследил, чтобы все вошли и заперев за собой люк, пошел первым. Детям ничего объяснять не понадобилось, они засеменили за ним, как цыплята за курицей. Иногда по ходу движения, то справа, то слева, встречались плотно запертые люки отсеков, но в основном, коридор составляли сплошные металлические переборки. Несколько раз свернув, странная процессия остановилась перед одним из боковых люков, который ничем не отличался от тех, что встречались им по дороге. Когда карточка доступа оказалась в щели сканера, что-то тихо зашипело и люк отошел в сторону.
Внутри было немного шумнее, чем в коридоре – система регенерации воздуха добросовестно отрабатывала уплоченные за нее деньги. В небольшом отсеке у внушительной стойки каких-то приборов колдовал техник, все остальное пространство отсека было занято часто поставленными друг возле друга, пластиковыми боксами, закрытыми сверху полупрозрачными колпаками, по внешнему виду слегка напоминающими боксы для анабиоза. Многие из боксов были уже заняты. Сквозь полупрозрачный пластик были видны разметавшиеся во сне детские тела, одетые В странную, сетчатую поддевку.
– Ну как у тебя, Дик? – спросил вошедший.
– Все в норме, господин Траустер. В первый раз, что ли? – бодро ответил техник, на миг оторвавшись от своих приборов.
– Ну и хорошо, – сделал вывод капитан, – не люблю неожиданностей.
– Неожиданностей не будет. Только бы нас выпустили отсюда, а за все остальное можно не переживать – фирма-производитель дает десятилетнюю гарантию, тем более, что все застраховано…
– Не волнуйся, Дик, с документами все в порядке. Даже если все пойдет не по плану, они нас просто не имеют права не выпустить.
– Ну тогда все нормально.
Траустер повернулся и обратился к детям с серьезным лицом:
– Ребята, нам предстоит долгий перелет. Место где вас ждут, находится так далеко в пространстве, что без специальных технологий добраться туда просто невозможно, так что нужно будет немного потерпеть. Вы согласны это сделать? Кто не согласен, говорите сразу, чтобы потом не возникало никаких вопросов. Все остальные будут помещены в такие камеры, – он указал на ближайший бокс, – до тех пор, пока мы не доберемся до первой из наших остановок.
Он обращался к ним, как к взрослым и дети оценили подобное серьезное обращение. Надо сказать, что вопреки широко распространенному мнению, к пяти годам человек, как правило, уже становится вполне вполне сформировавшейся личностью, и все присутствующие на борту прекрасно это знали. Дети закивали головами в знак согласия, один из мальчиков, слегка картавя, даже сказал:
– Лучше мы полетим с вами, чем оставаться в интернате.
Ричи то же кивнул головой в знак согласия.
– Я ожидал такого ответа, – признался Траустер.
– Сейчас я пришлю кого-то из персонала и они подготовят вас к перелету.
Нужно заметить, что капитан Траустер никогда ничего не делал против чужой воли.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55