А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


– В операционную, – скомандовал заспанный врач, невзрачный мужчина средних лет, как только прослушал запись.
При этом к поступившему больному он даже не прикоснулся. Две подоспевшие медсестры делали все сами и не нуждались в его указаниях. Еще в лифте, по дороге в операционную, у Дэна в венах обеих рук уже были воткнуты иглы капельниц, а инъектор, который одна из медсестер не выпускала из рук, хлопал так часто, как хлопает пистолет в стрелковом тире. Уже находясь на операционном столе Дэн услышал последний из этих хлопков, которых мгновенно обрушил его сознание в зияющую чернотой бездну неопределенности и остановил время.
Госпиталь пятидесятого округа, как и все остальные заведения подобного типа, слыл хорошей школой для врачебного персонала всех категорий. Человек, отработавший в этом учреждении несколько лет, мог смело рассчитывать на хорошее место в самых элитных частных клиниках, после должной проверки конечно. Считалось, да в принципе так оно и было на самом деле, что хорошим врачем нельзя стать только изучая теорию и кое-что наблюдая на практике. Только принимая собственные решения можно было научится чему-то стоящему. В окружных госпиталях, финансируемых правительством, а не пациентами, материала для подобных опытов было всегда в избытке, притом, как правило, это были люди, за которых ни перед кем не приходилось впоследствии отчитываться и цена врачебной ошибки в этих местах была чисто символической. Правда случалось, что люди и выживали…
Комплексная операция продолжалась около восьми часов. Три бригады хирургов, с разной специализацией, сменили друг друга у операционного стола. В стельку пьяный неудачник Бранток много чего и не заметил. Дэна шили и подклеивали, удаляли поврежденные ткани, заменяя их синтетическими заменителями. Промывали брюшную полость от свернувшейся крови, точно так же, как это делают мясники на бойне с потрохами только что убиенных током тварей. В его жилах уже находилось около двух литров бледно-голубого заменителя крови, концентрация лекарственных препаратов в которой достигала критических отметок. Сделав все, что от них зависело, хирурги оставили его в покое, грубо истерзанного еще раз за двое последних суток.
Все медленно возвращалось на свои места. Дэн с трудом открыл глаза. Увиденное было настолько необычным, что он даже засомневался действительно ли может быть такое на самом деле. Висящий на потолке светильник – первое, что он увидел, стремительно уносился куда-то вправо, оставаясь при этом на месте. Как тат могло происходить и что все это значит он не знал. Поднеся к глазам непослушную руку, он посмотрел на все еще сохранившееся на его запястье часы. С цифрами на их индикаторе происходила точно та же метаморфоза. Вроде бы они и были на месте, но сфокусировать на них поле обзора и прочитать показания индикатора не представлялось возможным, к тому же это их движение вправо…
– Смотри, очнулся, – услышал он голос прозвучавший совсем рядом и одновременно нереально далеко.
– Точно, – кто-то согласился с говорившим, – долго же он провалялся без сознания.
Дэн тем временем, особо не прислушиваясь, запустил руку под одеяло и ощупал еще не до конца восстановившими чувствительность пальцами грудную клетку и живот. Грудь стягивала тугая повязка, присутствие которой чувствовалось при каждом вздохе, а на животе было наклеено столько прикрывающих швы кусков и кусочков пористого пластика, что он сбился со счета. Вынув из под одеяла руку, он посмотрел на свою ладонь. Та оказалась в крови. Еще не совсем соображая, что нужно делать, он отбросил одеяло и напрягшись всем телом, приподнялся на локтях, и посмотрел на свои раны. Один из защитных кусочков пластика оказался полностью пропитан кровью.
– Немедленно позовите кого-то из персонала! – заверещал кто-то рядом, кто именно Дэн разглядеть так и не смог – он еще так далеко не видел.
На истошный крик отворилась дверь и в проеме показался дежурный врач, самым выдающимся атрибутами которого была стильная бородка и начавшая уже разрастаться лысина. Он что-то дожевывал, при этом его бородка совершала такие движения, на которые ее хозяин даже не надеялся. Следом за врачем вошла медсестра, совсем еще молодая, «на четыре», девушка, отпивая на ходу что-то из длинного, матового стакана.
– Почему шумим? – строго спросил врач, хотя этот вопрос, да к тому же произнесенный подобным тоном, больше бы подошел надсмотрщику исправительного учреждения, чем врачу в клинике.
– Здесь у больного кровь, – просветил его все тот же голос.
– Где кровь? – не поверил врач. – Это разве кровь? Так и должно быть, – высказал он свое авторитетное мнение, скользнув взглядом по животу Дэна. – И больше никому не шуметь, а то всех накажу.
Неотложная помощь была оказана. Больные успокоены. Медсестра посмотрела на своего начальника по собачьи преданным взглядом, каким обычно смотрят женщины только на настоящих, по их мнению, мужчин. Тот шумно хлопнул ее по заднице, она взвизгнула, тихонько и для приличия. Вышли они, как и пришли, то же вместе. За всю ночь в палату они больше и не заглянули.
На следующее утро всех в отделении разбудили ни свет ни заря. Жизнерадостный доктор, источающий во все стороны лучезарные улыбки, вихрем влетел в палату. За ним подтянулась целая группа желторотых практикантов.
– Ну, как мы себя чувствуем сегодня? – не снимая с лица улыбки спросил он.
Ответом ему было напряженное молчание.
– Хорошо, – изменил он тактику, – разберем каждый конкретный случай отдельно.
Он по очереди подходил то к одному, то к другому пациенту, которых, при свете дня, в палате оказалось пять человек, изучал истории их болезней, о чем-то расспрашивал, одновременно втолковывая студентам непреложные истины докторского мастерства.
Наконец дело дошло до Дэна. Врач сел рядом на койку, а студенты обступили его вокруг.
– Так, и с кем это мы здесь имеем дело? – пробубнил он себе под нос, открывая историю болезни. – Дэновер Краст, новенький, поступил вчера вечером. Многочисленные травмы полученные в результате драки. Подопечный полиции. Как вы себя чувствуете?
Он откинул одеяло и пристально осмотрел швы. Все практиканты сделали то же самое. Самые ярые даже зашелестели справочниками, отыскивая заинтересовавшее место.
– Паршиво доктор.
– Ничего, не расстраивайтесь по пустякам, все в этой жизни проходит, пройдет и это, – сказал он и улыбнулся своей начитанности и образованности.
– Видите, с каким контингентом вам предстоит здесь работать, но ничего, справитесь, – сказал он уже вставая. – Это на улице они воры и убийцы, а здесь это самые послушные пациенты, ведь они знают, что кроме нас им помочь больше некому. Шатаются по злачным местам, занимаются там черт знает чем, вот такое и случается. Трудно представить, что в приличном месте могут так жестоко избить человека, пусть даже он окажется последним негодяем…
Он еще что-то говорил, но это уже происходило в коридоре.
Дэн приподнялся и взглянул на себя в зеркало. Теперь он понял, почему его так воспринял доктор. От прежнего Краста не осталось и следа. На него взглянуло осунувшееся, покрытое синяками и ссадинами, лицо если не бандита, то бродяги – это точно. Не осталось и намека от совсем недавнего лоска. Даже прическа не сохранила презентабельный вид, хотя всего несколько дней назад, невероятно дорогой парикмахер клялся и божился, что как минимум месяц все будет в полном порядке. От недавнего баловня судьбы осталось только смутное воспоминание.
Как так все могло случиться, у него до сих пор не укладывалось в голове. Все происходящее он воспринимал как бы со стороны, будто все происходило не с ним, а с кем-то другим, посторонним человеком. Хотя, уже к вечеру следующего дня действие наркоза полностью прекратилось, оставив только боль многочисленных ран, но боль от нежданного удара судьбы, ощущалась гораздо острее, чем физические страдания. Потянулась однообразная череда похожих друг на друга, как партия клонов-проституток, дней. Он держался обособленно, без особой нужды не обращаясь ни к больным, ни к здоровым, а никто и не настаивал. Когда он уже смог свободно ходить не только по коридору корпуса, а и спуститься на улицу, на его запястье закрепили тоненький браслет с передатчиком.
«Это, чтобы легче было тебя искать», – объяснил словоохотливый полицейский, выполнявший процедуру.
Только после того, как на его руке засверкал этот браслет, Дэн обратил внимание, что у подавляющего большинства пациентов, были точно такие же штуки. Редкий баловень судьбы был лишен здесь этого отличительного знака.
Незаметно, день за днем, прошли четыре недели. На его теле больше не осталось повязок, хотя он до сих пор не мог привыкнуть к розовым рубцам, исчертившим живот в самых неожиданных направлениях. За все это время его ни разу не потревожили. Ни один полицейский или судебный исполнитель не появился и не задал ему ни одного вопроса. Жены то же не было. Первые несколько недель он только тем и занимался, что ходил и выпрашивал возможности позвонить домой, но всякий раз слышал твердое «нет». Он терялся в догадках, но ему всегда удавалось убедить себя в том, что она просто ничего не знает, а то бы непременно тут же примчалась. Не было не только жены, не было даже друзей, которые у него были только в корпорации и о случившемся не могли не знать. Что им мешало его навестить он не знал, вернее даже не хотел знать. Единственное внимание, которое к нему проявили, это была просроченная пачка печенья и завернутая в яркий пластик, маленькая кондитерская плитка – к какому-то религиозному празднику, одна из сект занималась благотворительностью. Точно такие же подарки получили все остальные пациенты госпиталя.
Большой внутренний двор госпиталя, посреди которого росло несколько древних, умирающих от старости деревьев, со всех сторон окружали корпуса зданий. У вечно запертых ворот постоянно прогуливались один-два вооруженных санитара, внимательно следящих за всем происходящим внутри. Бежать было невозможно, если конечно ты не обладал всеповергающим героизмом, но даже в таком случае это не имело смысла. Куда можно было бежать в мегаполисе?
По мере того, как Дэн поправлялся, внимание к нему усиливалось, хотя должно было быть наоборот. Где бы он не находился, он постоянно чувствовал на своей спине цепкий взгляд внимательных глаз персонала.
К концу шестой недели, во время очередного обхода, дежурный врач заявил, что Дэн уже достаточно поправился и окреп, и больше не нуждается во врачебной помощи. Вечером этого же дня к нему пришел первый, за все это время, посетитель. Им оказался судебный исполнитель окружного суда, еще совсем молодой парень, вероятно недавний выпускник, тощий и к тому же высокий, как жердь. Он представился, попросил разрешения присесть. Даже то, как он себя вел, с головой выдавало в нем зеленого новичка. Все премудрости обращения с людьми, как с недостойными кусками дерьма, ему еще предстояло постичь, ну да это был только вопрос времени.
– Как вы себя чувствуете, Краст? – поинтересовался он довольно искренне, шелестя бумагами в своей дорогой папке.
– Теперь уже ничего, спасибо, но бывало и лучше.
– Я ознакомился с вашим делом, знаю кем вы раньше были и мне очень жаль, что так получилось. Департамент обращался с просьбой к вашему бывшему хозяину Артаку Граустеру, чтобы он аннулировал свое заявление, но тот наотрез отказался.
– В чем меня обвиняют?
– Граустер, обвиняет вас в оскорблении личности действием и покушении на его жизнь. Надо сказать это очень серьезное обвинение, тем более исходящее от такого уважаемого члена нашего сообщества.
– Но это же не правда! – возмутился Дэн такой откровенной лжи.
– Вы можете это доказать?
– Нет, к сожалению не могу, а то, что меня избили чуть ли не до смерти в его кабинете, то это не считается?
– Это действие охраны было классифицировано следствием, как правомерное, вызванное угрожающими обстоятельствами. Показания командира группы уже вошли в дело и не вызывают никаких сомнений в законности действий его подчиненных. Ведь вы же не думаете, что охранников нанимают для того, чтобы они только парковали машины и следили, чтобы в лифты заходило положенное количество человек?
Дэн задумался, он конечно предполагал, что это ему так просто никто не подарит, но такого подлого удара он не ожидал. Даже если не учитывать всего, что он сделал для корпорации, то даже тогда этого было многовато за простой разговор с начальником, пусть даже и в неуважительной форме.
– Что мне за это грозит? – оборвал Дэн затянувшуюся паузу.
– В лучшем случае это будет около трех лет общественных исправительных работ, а в худшем – восемь лет тюрьмы строгого уровня.
– Успокоили… На когда назначено судебное слушание?
– Собственно по этому поводу я к вам и пришел. Заседание назначено на послезавтра. Сегодня вас выпишут и до суда вы будете содержаться в изоляторе полицейского участка. Через несколько часов вас должны будут забрать. Еще один вопрос. Вас устроит общественный защитник или вы хотите нанять частного адвоката? Возможно у вас даже такой уже есть?
– Нет, своего адвоката у меня нет, – улыбнулся Дэн, – все как-то не было времени завести.
Он с грустью вспомнил о почти пустом личном счете, о взносе за дом, который нужно было внести еще две недели назад и согласился на общественного защитника.
– Ну тогда будем считать, что я посвятил вас в курс дела, – засобирался посетитель, – у меня еще много поручений, а уже середина дня.
– Еще один вопрос.
– Что вас интересует?
– Моя жена знает о случившемся со мной? И имею ли я право на телефонный звонок?
– По поводу вашей жены у нас нет никаких сведений, могу сказать только, что она к нам не обращалась, а по закону, вы можете связаться с кем-либо только после того, как суд вынесет свое решение. Всего доброго. Я желаю вам победить.
– Спасибо, тем более, что для этого у меня есть все условия, – мрачно пошутил Дэн, но посетитель даже не улыбнулся.
Не смотря на то, что прошло уже достаточно времени, в голове до сих пор не укладывалось, как все это могло с ним случится. Он много думал, но достойного ответа так и не находил. Каждый раз вывод был один и тот же – случай, но почему именно с ним, а не с кем-то другим, на этот вопрос он так до сих пор и не нашел ответа.
Через несколько часов, как и было обещано, в палату заявились двое полицейских, с дубинками, наручниками, пистолетами и прочими аксессуарами, полагающимися при такой нелегкой профессии. Их сопровождал дежурный по отделению врач. Оформление документов заняло не больше нескольких минут и подлатанный преступник перешел из рук в руки. Дэна переодели в его собственную одежду, рванную, но прошедшую санобработку. Брюки были еще ничего, но пиджак уже никуда не годился. Радиобраслет был снят, а его место заняли цепко охватившие запястья наручники. Маршрут до полицейского участка занял не больше двадцати минут, только на этот раз Дэн находился в сознании и чувствовал себя гораздо лучше. Он с упоением наблюдал сквозь помутневшие от времени, толстые стекла, за бурлящей, недоступной для понимания жизнью огромного города. За время проведенное в госпитале, он отвык от окружавшего сейчас транспортер со всех сторон ее бешенного ритма. Он наслаждался им и оторвался от окна только тогда, когда машина въехала во внутренний дворик полицейского участка.
– Выходи родной, приехали, – сообщил очевидное полицейский, выволок Дэна на свежий воздух и схватив железной хваткой за плечо, повел в камеру.
По дороге, уже в коридоре, они столкнулись с еще одним полицейским, гораздо крупнее остальных. Завидев Дэна он подпрыгнул на месте, а его широкое лицо расплылось в лучезарной улыбке и стало, казалось, еще шире.
– Что скалишься? Очередной приступ идиотизма? – зло спросил сопровождающий Дэна.
– Нет все нормально, – пробасил тот указывая на Дэна, – просто мы с Нински поспорили, выживет этот тип или загнется.
– Ну и что?
– Теперь он мне должен двадцатку. – Громила подошел вплотную и потрепал Дэна за плечо. – Молодец парень, я в тебя верил.
– Рад был услужить, – ответил Дэн и они пошли дальше.
Когда они проходили мимо запертых камер, оказалось, что очень немногие люди любят коротать одиночество в тишине. В основном из-за дверей раздавались или крики, или песни, а кто искричался до изнеможения, тихо постанывал. Может быть на небесах было какое-то особенное сочетание светил или персонал считал ниже своего достоинства поддерживать порядок, кто его знает? Камера, в которую его втолкнули, оказалась размером примерно два на три метра. Кроме намертво вмурованного в потолок, зарешеченного светильника внутри больше ничего не было. На Дэна нахлынули смутные воспоминания, как он шесть недель назад балансировал между жизнью и смертью, лежа на полу точно такого же каменного мешка и от этого его передернуло.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55