А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Рука почти не болит. – Мужчина сверкнул глазами, не зная, как с ней поступить. – Господи, какой ужас!..
– Понимаю, – пробормотала Сара. Она оперлась на ограждающие веранду латунные перила, опустив одну руку, будто пробуя пальцами воду за бортом лодки. – Понимаю, черт возьми. – Бросила враждебный взгляд на пакистанца. Затем, оттолкнувшись от перил, пошатнулась, будто закружилась голова, выпрямилась и протянула руку. – Премного благодарна за вашу помощь. Нам очень повезло, что вы оказались там как раз вовремя.
Сделай глупое лицо, внушала себе Роз, держась за перевязанную руку и глядя на озеро с таким видом, будто и у нее кружится голова. Лицо Сары многозначительно обращено к мужчине; она ничего не понимает, она не представляет собой проблемы. За это говорило все, хотя бы ее рукопожатие. Наконец он неохотно кивнул. Роз сдержала вздох облегчения, когда мужчина, не оглянувшись в ее сторону, пошел прочь. Сделай глупое лицо, притворись дурочкой! Прошел сквозь занавеску в дом и вышел на идущую по берегу дорожку. Сара сразу размякла. Роз осторожно сглотнула. Игра в бестолковую простушку получилась. Сара вдруг вздрогнула, потирая голые руки, будто откуда-то подуло холодным ветром.
– А вы? Все нормально? – спросила Роз.
Сара всем своим видом тут же дала понять, что не нуждается в сочувствии.
– Да, – резко ответила она. – Прекрасно.
– Вижу, прибыло гостей... – повела головой Роз.
– Насколько знаю, какое-то деловое совещание. Попросили помещение и ужин. – Заранее заготовленное, не вызывающее сомнений объяснение. – Правда, хлопотно, но нищие не выбирают, – улыбнулась она, уверенная, что выдумку проглотят. Собрание акционеров компании «Мак на экспорт», подумала Роз. – Остановились в окрестных отелях, но у нас им пришелся по душе местный колорит или что-то вроде этого. Я не очень интересовалась.
– Хоть и невелика, но все-таки обуза.
– Что? Ах да... пришлось уступить мой дом. Самая большая гостиная... – Она засмеялась. – Не стоило бы распространяться перед постояльцами, не так ли? – Лицо ее снова затуманилось, взгляд устремился... куда? Не на рослого пакистанца, который подошел к обитателю соседнего домика и о чем-то оживленно-почтительно беседовал. Даже не на предстоящее в ее доме собрание... куда-то значительно дальше; вспомнилось очень давнее запрещение смеяться. Сара вздохнула. – Крохи со стола богачей – это все, чем приходится довольствоваться, пока не наладится жизнь. Вы уверены, что здесь вам удобно? Я не стану упрекать, если съедете.
На проверку или намек не похоже.
– Мне бы хотелось быть поближе к озеру, – ответила Роз. – Здесь так приятно. – Повар, проявляя заботу, подал кофе, и она поплотнее уселась на подушках. Сара кивком головы отпустила повара и жестом указала на серебряный кофейник. – Да, пожалуйста. К счастью, там оказался этот малый и узнал вас, – полузакрыв глаза, тихо произнесла Роз.
– Да. – Плеск лениво бороздящих озеро шикар не слышнее плеска разливаемого по чашкам кофе. Горы в жарком мареве как бы отодвинулись вдаль, глуше слышалось пение птиц. В городе завыли сирены. – Да, передавая чашку Роз, повторила Сара.
– У меня на заду, наверное, сплошной синяк, – вертясь в кресле, объявила Роз. – Слишком тяжела, чтобы шлепаться об землю, как мячик. – Неуверенно поднялась на ноги. – Можно сперва сходить в одно место?
– Конечно. Там же, где и в вашем домике. Прошу прощения за беспорядок.
– Спасибо.
Раздвинув занавеску, Роз на плохо державших ее ногах прошла по короткому коридору в большую, обитую роскошными деревянными панелями, гостиную. Настоящая эдвардианская мебель, а не какие-нибудь копии тридцатых-сороковых годов. На затянутых сеткой окнах тяжелые шторы. Ароматные сорта дерева. Занимающий половину комнаты обеденный стол. Окруженный креслами и диваном длинный инкрустированный кофейный столик. В стеклянных горках мерцает хрусталь. На стенных панелях несколько писанных маслом картин – английские пейзажи. Или французские, в импрессионистской манере. Возможно, ценные.
За дело...
Опершись о стол, тяжело, будто от острой боли, опустилась на колени. Одна рука на ромбе скатерти, украшавшей центр стола. Пальцы другой нашарили в сумочке крошечный металлический предмет и приклеили его с внутренней стороны обрамляющего стол резного бордюра из цветов и птиц. Одна из птиц настороженно глядела на нее. Роз тяжело, будто суставы вконец поражены артритом, поднялась на ноги. Дело сделано...
Она взяла с собой «жучок» в надежде оставить его, не ожидая, что понадобится так скоро. Хайд рассказал ей, где и как устанавливать и как принимать его сигналы.
И просил ее быть осторожной...
Вздрагивая, побрела в туалет. К горлу подступила противная тошнота. Если найдут, то сразу же узнают...

* * *

Здание Службы заграничной связи на Бангла Шахиб было под наблюдением. Чтобы его обнаружить, он убил целый час. Следили они и за почтамтом на расположенной неподалеку Маркет-роуд. Затягивают петлю. Или уже натягивают поводок, который он пока не заметил. Следят ли они за ним или только ждут, когда он попадет к ним в руки? Раз или два, поймав краем глаза подозрительные движения, Хайд думал, что следят. Но интуиция не подсказывала ему, что они близко.
Теперь, когда его паспорт проверяют, он решил пока не возвращаться в отель. В вестибюле уже могут кого-нибудь посадить. Если и вернется, то только в случае, если окончательно спугнет Лала.
Переговорный пункт на Джанпатх, отходившей от Коннот-плейс в сторону Раджпатха, был расположен напротив отеля, и телефонные кабинки, хотя они и находились близко от широкого, во всю стену, окна, загораживались лотками и тележками уличных торговцев, распродающих по бросовым ценам остатки идущих на экспорт предметов национальной одежды. А еще торгующие коврами тибетские беженцы, прилавки с дешевыми украшениями, бижутерией... Потребовалось довольно много времени и внимания, чтобы убедиться в отсутствии слежки, решиться войти внутрь и заказать разговор с Шелли в Сенчури-хаузе. Ненадежный телефон...
Хайд еще больше ослабил галстук и провел пальцем внутри намокшего воротничка. После уличной жары даже и от слабо тянувшего кондиционера сразу стало прохладно. На лбу выступили холодные капельки пота. На все уходит слишком много времени, его опять хотят найти, все карты у них на руках. Вдавившись в стоящий в кабинке узкий раскладной стул, он внимательно смотрел в похожее на киноэкран окно, стараясь не упустить ни малейшего подозрительного движения. Торчавший за поясом пистолет больно упирался в спину. Новая секретарша, недоумевающая, откуда у него служебный номер, по всей видимости, не торопилась соединять.
– Скажи ему, что это старина Патрик... звонит из Дели. Ну пожалуйста, голубушка! Что? Судя по вашему времени, дорогуша, его пока только вводят в курс дел... так что отрываться ему не от чего. Пожалуйста, сделай, как я прошу... голубушка. – На считанные секунды от злости забыл о натянутых нервах. – Шелли? – наконец выпалил он, сразу поняв, что взял не тот тон, – Шелли, конечно, не будет в восторге.
– Что там у тебя, Патрик? – послышался нетерпеливый голос.
– Касс бежал. Не верь этому.
– Я... должен, – ответил наконец Шелли. – Меня формально поставили в известность. Теперь это официальный факт, Патрик. – Принужденная речь Шелли опустошила его, сразу лишила сил. Вороха ярких тканей я еще более яркие готовые платья мелькали за окном, словно плащи матадоров, мешая ориентироваться. – Ты понял?
В голосе вынужденные нотки, желание уклониться от возможных обвинений со стороны Хайда. Хайд понял. От «ностромо» отказались. Это называлось лишить страховочной сетки... или, как говорили применительно к агенту, от которого отреклись, получить поцелуй паука. Такое случалось, но не при Обри. Старик никогда бы не...
– Понял, – тупо ответил он.
– Все указывает на виновность Касса... имею в виду убийство.
– Неужели? Между прочим, он его не совершал.
– Ты веришь, что его увезли?
– Да. Как в собственный символ веры – в черта, старого приятеля.
– Но у тебя никакой связи?..
– Никакой.
– Тогда бросай.
– Нет.
Молчание. За окном гипнотизирующее, успокаивающее мелькание тряпок, блеск украшений, усыпляющая толкотня людской толпы. Наконец Шелли тихо спросил:
– Что ты можешь?
– Немного.
– Боюсь, от делийской резидентуры ждать помощи бесполезно.
– От этих паркетных шаркунов? Я бы не доверил им присмотреть за своей тетушкой Глэд. Слушай, Шелли, – ты пошел бы на то, чтобы поднажать рычагом? Ради обмена?
Снова долгое молчание, потом напряженно, еле слышно:
– Да.
Хайд облегченно вздохнул. Известный перестраховщик наконец, как с ним обычно бывало, принял правильное решение. Но Шелли не пошевелит пальцем, пока не получит в свои руки рычаг, что-нибудь такое, чем можно нажать. Шелли въехал на свой пост по широкой дороге карьеры, ведущей к высоким наградам, высокому положению и высокой пенсии. Обри же всегда шел по узкой тропе преданности делу и безукоризненной честности. Отставал по службе, не имел твердой поддержки, но действовал быстро и без колебаний.
– Хорошо. Я добуду.
– Обычные ограничения по списку Д остаются в силе. – Если что не так, ты сам по себе. Ни обмена, ни официальной крыши. Ты считаешь, они действительно торгуют наркотиками?
– Касс так считает.
– Трудно поверить... почти невозможно.
– Само собой. Но они деревенские парни, а не Неру или богатые наследники. Им было нужно состояние, и теперь оно у них есть.
– Не такие уж они деревенские парни.
– Лишь два поколения назад... для Индии это...
Хайд успокоился. Шелли дал слово. Будет держать.
– Что-нибудь сможешь достать?
– Надеюсь. Шанс имеется. Но или скоро, или вообще ничего.
– Тогда попрошу секретаршу обращаться с тобой более обходительно и дам тебе линию, где посажу кого-нибудь, кто понимает твои заковыристые загадки и не всегда уместные шуточки. Хорошо, действуй быстрее и осторожнее.
Хайд повесил трубку. Подражание старику и показная заботливость обдуманны, намеренны. Дескать, всегда говорю, что думаю. Внимательно окинул взглядом окно, вестибюль переговорного пункта, ряды склоненных или поднятых голов, возбужденных или безразличных лиц в переговорных кабинках. Никто не проявляет к нему интереса. Посмотрел на часы. Четыре. Оконное стекло слегка затемнено, как в автомашине. Впечатление такое, будто на его горизонт надвигаются грозные тучи. Покинул жаркую замкнутую кабинку, прикрывая за собой дверь и тут же открыв перед входящей в нее низенькой полной женщиной в сари. Интересно, куда звонит? В Брэдфорд? Или Саутхолл?
Узкий ветхий фасад «Коншенс оф Дели» находился дальше по Джанпатх. Он зайдет, посмотрит, можно ли поговорить с кем-нибудь, кто работает с Лалом и, может быть, знает или предполагает, где он находится.
Что тебе на самом деле надо, приятель, так это вспугнуть его жену, старую знакомую Лату Лал, которая уже раз отделалась от тебя. Вымани ее к Лалу... сегодня же.
Легко сказать...
Джанпатх гудел от движения. Велорикши, такси, четырех– и шестиместные старые моторикши «харлей-дэвидсон» на своих обычных маршрутах. Длинные «мерседесы» и американские лимузины, гремящие по мостовым старые развалины. Заложив руки в карманы, Хайд проталкивался сквозь толпу. Обнаружить «хвост» невозможно – так же, как почти невозможно висеть «на хвосте». Переполненный автобус, выплевывая пассажиров через одну дверь, поглощал их через другую. Хайд шагал мимо ювелирных лавок, затиснутых в ниши статуй Будды, нищих, хромоногих собак, орущих в зоомагазине попугаев. Потом, перейдя на перекрестке на другую сторону широкой улицы, направился к узкому фасаду запущенного здания, в котором размещался радикальный листок, где работал Лал. Сжал в карманах кулаки. Лал располагал сведениями – и держал их при себе. Лал не подставка. Его надо найти, прежде чем найдут другие, а жене его надо привыкать к жильцу из разведки, который, как паук, выжидает наивного появления тех, кто ищет Лала.
Он справился у конторки. Из-за тонкой временной двери доносился гомон сотрудников. Одно окно тоже заколочено – видно, на газету недавно был налет.
– Дейв Холланд. По буквам: Х-о-л-л...
Девушка, кажется, обиделась и записала быстрее, чем он продиктовал. Потом набрала внутренний номер и сразу быстро залопотала на хинди.
Положив трубку, сказала:
– К вам спустятся, мистер Холланд.
Девушка из высшей касты, обуреваемая общественным сознанием? Не желающая украшать контору «Эйр Индии» или сидеть за банковским окошком, пока не выдадут замуж? Указала на пыльную, обитую пластиком скамью, и Хайд уселся рядом с большой дырой и двумя поменьше, прожженными сигаретами.
Прошло пятнадцать минут. Он все более опасливо поглядывал на узкую прихожую, где его посадили, сидевшую за конторкой строгую неприступную девицу, двери на улицу и внутрь, не представляя, что расположено за ней, – стоит ли в случае чего рвануть туда? Потом через хлипкую дверь вышел низенький худой молодой человек в очках. Протягивая руку, окинул Хайда внимательным взглядом. Хайд на мгновение задержал вялую руку.
– Дейв Холланд, – повторил он. – Разыскиваю Лала. Раньше вместе работали.
– Вы иностранный корреспондент?
– Верно. Пресс Ассошиэйшн. Нужен подручный...
Намеренное унижение достоинства Лала и «Коншенс оф Дели». Молодой человек не замедлил взбрыкнуть.
– Не думаю, что Лал ищет такую работу.
– Хотел бы спросить самого. Щедрые расходы и всякое такое. Где он?
– Он... в отпуске.
– Лата говорит – в командировке.
– Вы знаете Лату?
– Познакомились когда-то. Так что – командировка или отпуск?
– Считайте, как вам угодно, мистер Холланд.
– Послушайте, я не собираюсь причинять хлопот – просто хочу предложить парню работу. Это же не преступление?
– Нет. Боюсь, что местонахождение Лала касается только газеты.
Выходя из помещения, мимо прошли молодая женщина в европейской одежде и мужчина лет тридцати в белой тенниске и серых слаксах. Когда индиец упомянул имя Лала, девушка быстро взглянула на Хайда.
– ...Выпьем кофе, – уловил слова девушки Хайд, прежде чем их заглушил уличный шум.
– О'кей, – пожал плечами Хайд, – не хочу портить вам песню. Извините за беспокойство. – С нескрываемым превосходством оглядел узкий закуток. – Скажите, что заходил. Когда будете говорить. Я еще позвоню.
Небрежно махнув рукой, не спеша вышел на улицу. Ссутулился, сунул руки в карманы. Ярдах в сорока впереди увидел девушку в кремовом костюме и мужчину в тенниске. Они остановились у лотка с фруктами. При упоминании Лала девушка дернулась как укушенная. Должно быть, знает, где он.
Хайд поспешил следом за ними в расписанное белым и черным цветом кафе-мороженое. Преобладали громогласные, одетые по-европейски, посетители. Девушка указала на несколько столиков, потом они со спутником сели у окна. Принимавшая заказы индийская официантка, должно быть, была в форме «Макдоналдса». Девушка увидела Хайда, как только он вошел в отделанное кафелем и блестевшее хромом помещение. Медленно вращавшийся под потолком вентилятор скорее взбивал из воздуха крем, нежели давал прохладу. Хайд сразу направился к их столику и сел, протягивая повисшую в воздухе руку.
– Дейв Холланд. Вы оба работаете в «Коншенс оф Дели», верно?
– Предположим, – ответила девушка, предупреждая взглядом спутника. – Кто вы такой, мистер Холланд?
– Пресс Ассошиэйшн. – Девушка, видимо, ему не верила. – Послушайте, я уже оттрубил в Дели один срок и, побыв в Англии, только что вернулся снова. Я работал с Лалом – вы его знаете. Хотел повидаться с ним, предложить работу. Нигде не могу поймать.
Девушка взяла сигарету, и мужчина достал зажигалку. Хайд стер с лица недоуменную улыбку. В предвечернем свете за окном мутным потоком текла толпа.
– Его нет в редакции. В данный момент. – Она смахнула с густо накрашенных щек блестящие черные волосы. Выделенные косметикой огромные черные глаза. – Когда вернется, не знаю.
Хайд повернулся к мужчине.
– Знаете, последнее, что я слышал, так это что Лал делал какую-то работу с моим приятелем, Филом Кассом... Имя что-нибудь вам говорит? – Говорило. Написано на лице. Признаются ли? Мужчина взглянул на женщину, та смотрела на него с упреком. – Фил Касс? Они с Лалом занимались чем-то в связи с Кашмиром. Каким-то правительственным скандалом... чем-то таким, что так привлекает вашу газету. Что-нибудь об этом слыхали?
– Ищете готовые заголовки, мистер Холланд?
– Не совсем, – широко улыбнулся Хайд. – Хотя вопрос колкий. Послушайте, Фил Касс передал мне до этого материал, который у него не взяли или не придали ему значения... Послушайте, вы же знаете, что Касс работает в представительстве британского верховного комиссара, так? – Девушка явно знала. Раскроется ли он или нет – теперь неважно. Риск неизбежен, нога на акселераторе.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38