А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Напротив него вырос новый кинотеатр с двумя залами, шли фильмы исключительно на испанском. В этот вечер там крутили «El Brujo Maldito» и «Que Verguenza!»
Такси раскачивало и слегка подбрасывало на изобилующем выбоинами асфальте, пока оно мчалось по пустынным улицам. Большие облака грязно-белого пара, просачивавшиеся сквозь щели вентиляционных люков, люминисцировали, отражая свет уличных фонарей и театральных афиш. Каждый раз, проезжая сквозь очередное облако, они словно пробирались сквозь призрачный занавес, и у Дайны, все еще полусонной, возникло предчувствие, что за ним скрывается иной, неведомый мир.
Только, остановив такси у тротуара у 44 стрит, она до конца осознала, куда ее занесло: сумрачный блеск, кипучий разврат, притоны и бордели... Полный набор атрибутов ее «беспутной» юности. Теперь она страстно желала, чтобы этот мир еще существовал, не был бы зарыт под землю, заколочен досками и заклеен объявлениями, как то здание с горгулиями в Гарлеме, которому, видимо, вскоре предстояло испытать последнее унижение, затрещав под безжалостными ударами чугунной бабы. И все-таки в душе Дайны не было тоски по далекой юности. Более того, ей ни за что на свете не захотелось бы вернуться в то время.
Ей не нужно было и свидетельство победы над этим миром изгоев. Незыблемость и неизменность его существования вселяла в нее уверенность, являлась неопровержимым доказательством надежности знаний и опыта, приобретенных ею здесь. Именно здесь находился источник ее силы...
Дайна окинула взглядом гостиницу «Ренсселер». Со стороны грязного тусклого фасада из закопченных металлических перекрытий и укрепленного проволокой стекла она производила впечатление скорей старинного полицейского участка. С одной стороны к гостинице примыкал магазин марок, на железной двери которого висел большой замок, а витрина была завешена выцветшими на солнце, потрескавшимися пластиковыми раскладными альбомами со вставленными кое-где марками. С другой — располагался порно-театр, недавно впрочем приказавший долго жить. У входа в него красовались две надписи, выведенные печатными буквами. Одна гласила: «XXX», вторая — «ГОРЯЧИЕ СДОБНЫЕ БУЛОЧКИ».
Над вращающейся дверью «Ронсселера» висела старая тяжелая вывеска, то и дело скрипевшая так, словно собиралась бесславно закончить свое существование, обрушившись на тротуар.
Сквозь железную решетку на тротуаре слева у самого входа в гостиницу поднимались воняющие серой испарения городской канализационной системы. На этом маленьком кусочке тепла посреди окружающей холодной слякоти лежал, подстелив под себя измятый газетный лист, человек. На нем были слишком короткие для него штаны, перехваченные у пояса куском грязной бечевки. Сквозь многочисленные дыры на его ботинках — точнее того, что некогда являлось ботинками — выглядывали босые ноги. Он крепко спал, не обращая внимания на аромат испарений, приткнувшись спиной к унылой кирпичной кладке у основания гостиницы. Правая рука его сжимала горлышко пустой бутылки из-под «Айриш Роуз».
Ночной ветерок, слегка теребивший его простыню-газету, создавал впечатление, что человек лежит на ковре-самолете. «Вряд ли он встретит принцессу, — подумала Дайна, — когда проснется».
Дайна просунула в окошко водителю три банкноты. В салоне было включено радио, и в ночной дискуссионной программе кто-то на чем свет ругал мэра за слишком низкую зарплату полиции. Гневные звонки в студии следовали непрерывным потоком один за другим.
— Хотите, я подожду, мисс Уитней? — предложил шофер. Это был молодой человек с желтовато-бледной кожей, окладистой бородой и красными от бессонной ночи глазами. — Пассажиров сейчас хрен найдешь. У меня есть с собой книга, так что я не возражаю.
Дайна слабо улыбнулась. Она уже шла в сторону входа в гостиницу.
— Да нет, спасибо, — ответила она. — Я не знаю, сколько пробуду там.
Он выключил мотор.
— Мне все равно. Лучше я вас подвезу, чем невесть кого, а? — Он поднял боковое стекло почти до самого верху, оставив узкую щелку, и углубился в чтение весьма потрепанного экземпляра «Магистра Люди» в мягкой обложке.
«О чем мне беспокоиться? — подумала она, проходя во вращающуюся со скрипом дверь. — Ничто не меняется в этом мире».
Вестибюль гостиницы представлял собой весьма жалкое зрелище. Буквально все имело негодный или потрепанный вид. В воздухе висело такое густое облако пыли, точно ее просто смахивали с одного предмета на другой, не удаляя из помещения.
Дайна быстро подошла к конторке портье. Вокруг никого не было. Вместо книги записей гостей она увидела маленькую фанерную коробку, в которой лежала пачка карточек.
Просмотрев их, Дайна не обнаружила фамилии «Керр». Тогда она вдруг вспомнила имя, под которым он регистрировался повсюду, выезжая на гастроли — у всех членов группы имелись псевдонимы по соображениям секретности. Она тут же нашла его: Грэм Грин. Оно без конца забавляло Криса. Номер 454.
Положив карточку на место. Дайна торопливо пересекла вестибюль. Вокруг стоял неистребимый запах грязных носков. Угрожающе трясущийся лифт доставил ее в конце концов на четвертый этаж. Оглядевшись по сторонам, она чуть ли не бегом припустилась по коридору.
454 номер располагался в самом конце. Дайне не пришло в голову, что ей может понадобится ключ. Она даже не стала стучаться, просто взялась за ручку и нажала вниз. Дверь распахнулась. Дайна вошла внутрь и закрыла ее за собой.
Она сразу же очутилась в кромешной тьме, но несмотря на это, чутьем определила, что находится в прихожей номера из двух комнат. Наличие таких номеров в подобных гостиницах явилось для нее откровением.
Дайна стала осторожно пробираться вперед, держась вытянутой рукой за обои. Ее пальцы то и дело натыкались на царапины и выбоины в стене. Наконец, по ее расчетам она добралась до места, где должен быть выключатель.
Обнаружив его в самом конце прихожей, она щелкнула им. Ничего. Тишина. Она остановилась, чувствуя, как сильно колотится ее сердце.
Она уже совсем собралась было звать его, когда вдруг обратила внимание на сильный смешанный запах, разлитый в воздухе. Принюхавшись, точно животное, идущее по следу, она различила сладкий, мускусный аромат марихуаны, резкое благовоние пачули и едкий запах пота. Последний не походил на тот, который бывает после тяжелого рабочего дня или при расслаблении, наступающем по завершении полового акта. Нет, скорее это был запах, сопровождающий сильный приступ страха.
Дайна забрела в первую комнату, пялясь изо всех сил в темноту. Вдруг до ее ушей донесся заунывный перебор струн гитары — акустической, не электронной, — и она подумала: «С ним все в порядке».
Потом она услышала, как вступают один за другим бас, синтезатор, барабаны, и поняла, что слушает запись. В тот миг, когда она добралась до порога спальни, раздался его мощный, глубокий тенор.
Я устал от вранья,
От женских бедер,
Разворачивающихся в ночи,
Подобно парусам.
Темные тучи вздымаются,
Злые чары на голубых небесах
Мелодия свободно лилась в сопровождении аккомпанирующего ритма.
— Крис!
Я устал от вздохов,
Визгов животного восторга,
Вторгающихся в мои ум,
Я знаю,
Что не желаю больше
Драться
За то, чего я хочу.
Последовал плавный переход к припеву.
Я сижу на проводах,
Как маленькая птичка,
Ожидая звука выстрела,
Который свалит меня.
Я сижу на проводах,
Не в силах шевельнуться,
Ожидая звука выстрела,
Который свалит меня...
Последовал короткий инструментальный переход, соло на электрогитаре, потом припев повторялся вновь и вновь, пока музыка не затихла вдали.
— Крис? — повторила Дайна. Она вошла в спальню и почти сразу же споткнулась о груду одежды, набросанной на полу в беспорядке, и упала.
Выругавшись, она поднялась на ноги. Высокий предмет возле ближней стороны кровати оказался торшером. Дайна включила его.
— О, Крис! Ярко вспыхнувшая лампочка озарила светом убогую длинную и узкую комнату из разряда тех, что кажутся старыми, даже будучи новыми. Теперь ее состояние можно было охарактеризовать как безнадежное. На исцарапанной крышке деревянной тумбочки стоял кассетный магнитофон, наполовину закрывавший овальное зеркало на стене. Единственное грязное закопченное окно выходило в переулок, такой узенький, что человек не смог бы уместиться на тротуаре. Глухая кирпичная кладка здания напротив находилась так близко, что загораживала весь свет, и вне зависимости от времени суток, в комнате всегда царил полумрак.
Тяжелая металлическая кровать, занимавшая большую часть помещения, была привинчена к полу. Покрывало и верхняя простыня скомканные и перекрученные в ногах, свешивались на ковер, за долгие годы своего существования изрядно облысевший. Угадать его первоначальный цвет было невозможно.
Из приоткрытой двери ванной доносилось дребезжание допотопных труб. В углах комнаты, куда не достигал свет, что-то слабо двигалось.
— Крис, — еле выдохнула Дайна.
Он лежал на кровати совсем голый и весь мокрый от пота. Его длинные влажные волосы спутались. Он отрастил небольшую бороду, и возможно поэтому его лицо выглядело ужасно исхудалым. Впрочем, может быть тому виной был омерзительный, резкий свет лампы. Глаза Криса казались огромными, чуть ли не выпученными. Черно-синие круги, ярко обрисовывавшиеся вокруг глазниц, производили впечатление грима, наложенного Крисом для исполнения дикой пляски смерти краснокожих.
По его лицу тянулись полоски грязи и пота, а кожа на теле была такой белой, точно его только что изваляли в грязи.
— Крис, Крис... — Сердце Дайны разрывалось на части.
Забравшись на кровать, она вначале ощутила тошнотворный запах, а затем увидела остатки рвотной массы, засохшей слева от подушки на простыне. Дайна положила скользкую голову Криса себе на колени и отвела с его взмокшего лба прилипшие пряди волос.
В течение невыносимо долгой, ужасной минуты, показавшейся ей целой вечностью, она думала, что он просто не в состоянии узнать ее. Однако, на самом деле ему просто было трудно сосредоточиться. Его вздувшиеся, словно после длительной титанической борьбы, мускулы походили на узловатые, перекрученные наросты на стволе дерева. Создавалось впечатление, что в его теле нет ни грамма жира, лишь мышцы и кости.
Крис попытался пошевелить потрескавшимися, шершавыми губами, но ему это плохо удавалось. Дайна, вскочив, кинулась в ванную принести ему стакан воды.
Там повсюду были разбросаны влажные и вонючие полотенца. На узкой стеклянной полке над раковиной, белая эмаль которой за долгие годы стала зеленоватой в коричневую крапинку, стояли в беспорядке, перемешавшись между собой, словно игрушечные солдатики после окончания боевых действий, флаконы с женской и мужской косметикой.
Дайне удалось обнаружить всего один весьма грязный стакан, ненадежно стоявший на самом краю раковины. Она сполоснула его, наполнила холодной водой и развернулась, собираясь вернуться в комнату, как вдруг услышала хруст под своей подошвой. Отбросив ногой полотенце, она увидела шприц и пластиковый пакет, надорванный с уголка. Ей не нужно было спрашивать у кого бы то ни было, что именно содержалось в этом пакетике, но она все же зачем-то, подобрав с пола, сунула его себе в карман.
Вначале Крису было трудно пить, но не оставалось никаких сомнений, что его организм чудовищно обезвожен. Придерживая его влажную голову и следя за судорожными движениями кадыка, Дайна недоумевала, как это могло случиться с ним за столь короткое время. Почему он вообще очутился здесь? «Прячусь, Дайна, — продолжал звучать у нее в голове его заплетающийся голос, раздающийся из телефонной трубки. — Я здесь инког...» Инкогнито. Но почему?
— Дайна...
Только открыв глаза, она сообразила, что просидела некоторое время, закрыв их.
— Я здесь, Крис.
— Ты пришла. — Он говорил пронзительным тенором, и было очевидно, что ему трудно произносить даже короткие фразы.
Дайна взглянула в широко раскрытые глаза Криса и, почувствовав, как напряглось его тело, разжала руки как раз вовремя. Внезапно прогнувшись, он сел и отвернулся от нее. Его вырвало только что выпитой жидкостью. Несколько мгновений все его тело сотрясалось от конвульсий, затем спазмы в желудке поутихли, и Дайна помогла ему лечь на спину.
Она протянула руку к телефону.
— Я вызову врача.
Однако ей даже не удалось поднять трубку: пальцы Криса сжали ее запястье с поразительной, учитывая его состояние, силой.
— Нет, — испуганно прошептал он. — Ни в коем случае.
— Тогда кому-нибудь из группы. Разве Силка не приехал вместе с тобой?
— Не звони Никому.
— Крис, что с тобой случилось? Его глаза тупо уставились на нее.
— Не знаю.
Дайна встряхнула его за плечи.
— Нет, знаешь, черт побери! — Вытащив пластиковый пакет, она сунула его под нос Крису. — Что это такое?
Он отвернулся. Его костлявая грудь тяжело вздымалась, и пот снова выступил у него по всему телу. Он что-то невнятно промямлил.
— Что? Что ты сказал? — она завопила так громко, что он вздрогнул.
— Знаю, — проскрежетал он сквозь зубы наконец. — Героин. Должно быть плохого качества. — Его мускулы напряглись, и Дайна подумала, что его вырвет еще раз. — Действительно, очень плохого. Не знаю. Со мной такого никогда не случалось. — Он сжал кулаки так, что суставы побелели. Ей чудилось, что она видит, как судорожно сокращается его сердце под мертвенно-бледной кожей на груди. — Надо сделать что-то... — Его глаза сошлись у переносицы от боли. — Все как в тумане...
— Что ты...
Крис прогнулся вверх. Его губы разъехались, обнажив крепко стиснутые зубы. Он напоминал скелет, в котором внезапно проснулась жизнь.
— Ударь меня. Ударь меня. Дайна, — сумел он-таки выдавить из себя. — Ты... ты должна.
Он рухнул на постель, и она тут же прижала ухо к его груди. Ничего. Ни единого удара.
— Боже! — воскликнула Дайна. Она забралась на кровать с ногами и уселась на Криса верхом. Подняв правую руку, она сжала кулак и со всей силой, на какую только была способна, опустила его на груди Криса, стараясь вдохнуть жизнь в его угасающее сердце. Она насчитала пять слабых ответных толчков и повторила операцию, скрипя зубами от невероятного усилия. Выдержала паузу, затем ударила в третий раз. Ей казалось, что она бьет мертвое тело.
Наклонившись к его груди, она прислушалась. Ничего.
— Давай, черт тебя побери! Не умирай сейчас, у меня на руках! — Она приподнялась и ударила его еще и еще. — Пот градом катился по ее лицу, щипал глаза и печально капал на неестественно белую кожу Криса. Кровать ритмично и громко скрипела в такт ее ударам, точно они занимались любовью.
— Давай, давай, давай... Крис... не надо... давай, ну же!.. — Она повторяла так без конца, умоляя его не умирать, и в то же самое время, подхлестывая себя, не давая себе сдаться, остановиться, прежде чем исчезнет последняя надежда. Однако, по мере того, как секунды складывались в минуты, и эти минуты накапливались, остатки надежды покидали ее сердце. Наконец она заметила, что плачет во весь голос, не прекращая своих усилий оживить его. Она возненавидела себя с той же силой, с какой ненавидела его, за то, что он поступал с ней так безрассудно, заставив ее притащиться к нему бог знает куда в четыре утра лишь для того, чтобы упорхнуть от нее в никуда, подобно умирающей птице.
— Черт тебя побери! — заорала она. — Проснись! И он проснулся. Чудесным, непостижимым образом его веки затрепетали, точно он пробуждался ото сна, и сквозь пелену слез, застилавшую ей глаза, Дайна увидела, что он смотрит на нее. В тот же миг она почувствовала, как вдруг высоко поднялась его грудь, стараясь насытиться кислородом.
Остановившись, она заплакала еще громче.
— О, Крис... О, Крис. Я думала, что ты уже умер, негодяй!
Он моргнул, открыл рот, затем закрыл его и тихо промолвил.
— Я думаю, так оно и было. Правда. Дайна... не останавливайся теперь...
— Что?
— Тебе нельзя останавливаться. Ты должна продолжать... пока не будешь уверена, что я снова не отк... отключусь. — Его веки задрожали, словно ему лишь ценой огромных усилий удавалось оставаться в сознании. — Теперь нельзя... нельзя позволить мне умереть... еще раз, Дайна... Я больше... не проснусь... никогда...
Застонав, она подняла вновь и обрушила на его грудь стиснутые кулаки. Дрожь пробежала по его телу от этого двойного удара, и Дайна в ужасе вскрикнула. Однако она ударила его вновь, и на сей раз глаза Криса распахнулись. Он не мог говорить, но продолжал смотреть на нее нежным, бесконечно любящим взглядом, пока она раз за разом опускала кулаки на его грудь. И Дайна, видя этот взгляд, чувствовала, знала, что для нее сейчас самое главное на свете не дать ему угаснуть. Она понимала, что это единственная ниточка, соединяющая Криса с жизнью, и что, глядя на нее, он будет продолжать сопротивляться, не сдастся без борьбы.
Она выбивала барабанную дробь на его руках, груди, животе, бедрах, боках, даже шее. И на каждый удар он, как животное, отвечал ворчанием. Судороги пробегали по его одеревеневшему от напряжения телу. Его кожа была белой, как мел, и казалась прозрачной, как папиросная бумага.
Дайна увидела пульсацию, появившуюся в его начавших проступать на поверхность голубых венах, и закрыла глаза. Горячие соленые слезы выступили сквозь ее зажмуренные веки; ее дыхание участилось. Она всхлипывала при каждом ударе, заметив, что это придает ей силу. Наконец, ей начало казаться, что больше не нужно прилагать усилий: ее, ставшие невесомыми, кулаки сами собой взлетали в воздух и молотили тело Криса, как две кувалды.
Она смутно различала очертания комнаты, словно изображение на старой фотографии, долго пролежавшей на ярком свете. Казалось, исчезло все вокруг, и они остались вдвоем, слившись в объятии, несравненно более интимном и крепком, чем сексуальная близость. Дайна уже не замечала ни своих ритмичных движений, ни мыслей, даже не чувствовала собственного дыхания.
Время будто остановилось. Их тела слипались вместе от пота, как от клея, и Дайна жадно ловила воздух широко открытым ртом.
Бессвязно крича, Крис пытался спихнуть ее с себя, поворачиваясь то так, то эдак. Однако она продолжала неистово молотить его до тех пор, пока, совершив титаническое усилие, он не умудрился повернуться на бок. Его опять сильно стошнило.
— Крис, Крис, Крис... — Сама не зная откуда взяв силы, она встала на четвереньки и слезла с отвратительно воняющей постели. Затем она принялась тянуть Криса на себя, и когда он наконец тяжело плюхнулся на пол, потащила его через низкий порожек в ванную. Пнув ногой одно, второе, третье проклятые полотенца — тяжелые, как куски цемента — она умудрилась каким-то чудом запихнуть его в ванную и машинально открыла до конца кран холодной воды. Раздался громкий шум. Дайна поморщилась от пенистых брызг и вдруг испуганно вскрикнула, потому что Крис, фыркнув, сел и судорожным движением потянул ее к себе под душ.
— Эта чертова вода слишком холодная! — Он хотел было вылезти из ванны, но Дайна затащила его обратно.
— Посиди здесь. Пока. — Ей пришлось почти прокричать эти слова, чтобы перекрыть шипение тяжелого потока, обрушивавшегося на них сверху.
Они оба дрожали и покрылись гусиной кожей. Взяв его голову в ладони, Дайна прижала ее к своей груди.
— Говори со мной, — попросила она. — Я не хочу, чтобы ты заснул сейчас.
— Я не..., — он закашлялся, захлебнувшись. Потом опять фыркнул. — Я не в состоянии соображать.
— Ну так хоть попытайся, черт возьми! Какого дьявола ты делаешь в этой крысиной дыре?
— Скрываюсь.
— От кого?
— От всех.
— Перестань!
— Ну, от треклятой группы, устраивает?
Струйки воды, хлюпая и журча, стекали по их спинам.
— Что ты сделал, Крис? — тихо спросила она.
— Я сделал то, что по твоему мнению должен был сделать. Я покинул группу.
— Не может быть!
— Я думал, Бенно хватит кондрашка. Его рожа посинела. Он рвал и метал...
— А что Найджел?
— Он не сказал ничего... — Крис остановился, словно восстанавливая в памяти эту сцену. — Это было самое страшное. Он не промолвил ни слова. Просто отвернулся и взглянул на Тай. — Он фыркнул. — Старина Ролли сказал: «А, чепуха, Крис», а Ян молча пнул свой усилитель; он был просто вне себя. Когда я пошел к выходу... мы не можем пойти и обсохнуть прямо сейчас? Я уже весь сморщился, как пенсионер.
— Мы пойдем. Как только ты дорасскажешь мне. — Она словно предлагала ему конфетку, как маленькому мальчику, чтобы он хорошо вел себя.
— Когда я пошел к выходу, Найджел повернулся и бросил мне вслед: «Ты лучше поднапряги память, парень. Это вправит тебе мозги в нужную сторону».
— Что это значит? — Дайна уставилась на него. Крис слегка отодвинулся от нее.
— Это наше внутреннее дело. Оно касается только членов группы. — Он отвел глаза в сторону. — Нечто вроде договора, заключенного между нами много лет назад. Теперь уже кажется — это было в прошлом веке.
— Какой еще договор? — Дайна почувствовала, как мороз пробежал у нее по коже, но ледяная вода была тут совершенно не при чем.
— Просто договор и все. Она засмеялась.
— Перестань. Ты можешь рассказать мне. — Она игриво ткнула пальцем ему в грудь. — Готова поспорить, он был подписан кровью...
Она сказала это в шутку, без всякой задней мысли и потому поразилась, услышав в ответ:
— Можно считать, что и так.
— И он до сих пор после стольких лет связывает всех? Крис резко отвернулся от нее, встал и вышел из-под душа. Дрожа, он нагнулся, подобрал одно из полотенец и стал вытираться.
Дайна выключила воду и, выбравшись из ванны, подождала, пока он не подаст ей другое полотенце.
— Крис, лучше скажи мне, в чем дело? ОН стоял неподвижно, как каменное изваяние. Сзади них вода меланхолично капала из крана. Сверху донесся шум, когда кто-то спустил воду в туалете этажом выше. Медленно повернувшись, Крис очутился лицом к лицу с Дайной. В его глазах появилось нечто такое, чего она раньше никогда в них не видела.
— Ладно, — произнес он с расстановкой. — Ты просишь об этом и... в определенном смысле ты заслужила это. Теперь ты одна из нас, — он издал булькающий смешок, — хотя видит бог, Тай... — Он резко оборвал себя и оценивающе посмотрел на нее. — Но нет, теперь она вряд ли стала бы, а? — Он слегка улыбнулся. — Ты спасла мне жизнь, не один раз, а два.
— Я не...
— Я знаю. Дайна. Тай рассказала мне. Она думала, что таким образом сможет настроить меня против тебя, и ей это почти удалось. Пару недель я ходил такой злой и обиженный на тебя, что видел все шиворот-навыворот. До тех пор, пока я не обдумал все это как следует. Тогда постепенно до меня начало доходить, что ты сделала... чего не поняла даже Тай. — Он обернул полотенце вокруг плеч. — Она совершенно не понимает тебя, Дайна, ты знаешь об этом? Ты просто ошарашила ее... и перепугала до смерти.
Он опять коротко и слабо рассмеялся и, опустив глаза, посмотрел на свое обнаженное тело.
— Ты только взгляни на это, — вдруг сказал он. — А ведь мы так ни разу и не переспали с тобой. Его глаза закрылись, и он слегка покачнулся, но Дайна, прикоснувшись к нему рукой, привела его в чувство. Впрочем, улыбка вовсе не исчезла с его лица. — Словно гора с плеч, честное слово. — Он открыл глаза. Их белки немного просветлели, хотя по-прежнему слегка отливали желтизной. — Я никогда не забываю о своем члене. — Он уселся на край ванны. Взглянув на Дайну, он заметил. — Я окружен со всех сторон кучкой вампиров. Господи, как я умудрился допустить это?
— Не жди от меня сочувствия. Он покачал головой.
— Сейчас я меньше всего нуждаюсь в сочувствии.
— Крис, — осторожно сказала она, — ты хотел, я имею в виду: по-настоящему хотел уйти из группы на протяжении долгого времени, верно?
Он уронил голову на ладони.
— Да. Пожалуй ты права.
— Эта песня...
— Какая песня?
— Та, что я слышала, когда вошла сюда...
— Не помню.
— Не удивительно. Что это за вещь? Он вновь поднял голову и улыбнулся.
— "На проводах". Я написал ее для сольного альбома. Дайна, — он встал, — я уже сочинил всю музыку. Осталось только завершить запись в студии... У меня нет дома всего, что мне нужно для этого. Я смог записать там только основу песен.
— Почему ты так медлил? — спросила она. — Ты ведь чувствовал себя таким несчастным.
— Потому что я такой слабовольный придурок, — яростно отрезал он. — «Что если, — повторял я без конца. — Что если я уйду и на этом кончусь? Каким тупицей я буду выглядеть!»
— Но ведь дело не только в этом? Крис! — Она попробовала встряхнуть его.
Его отяжелевшие веки опять опускались. Он всей тяжестью навалился на Дайну, словно внезапно обессилев.
— Устал, Дайна... я так устал.
Она наотмашь хлестнула его по лицу.
— Ради всего святого, Крис, проснись! — Она яростно трясла его за плечи. — О, господи, не засыпай! Говори со мной. Крис! Говори со мной!
— О че...
— О чем угодно! Крис! — Она принялась лихорадочно соображать. — Расскажи мне, как умер Ион.
— Ион? А? — Его глаза открылись. Он смотрел перед собой тусклым взглядом; его голова болталась из стороны в сторону так, будто он вернулся домой после трехдневного беспробудного пьянства. — Ион?
— Да, ты ведь помнишь. Ион, твой друг. Он умер. Крис! — Она закатила ему еще одну пощечину и, застонав от усилия, оторвала от себя и заставила выпрямиться.
— Ум-м-м. Это общеизвестно. — Он говорил сонным голосом. — Печатали во всех газетах. Легавые не оставляли нас в покое... три недели... — Глядя ему в глаза, Дайна видела лишь его белки под полуопущенными веками. — Пока Найджелу не пришла в голову идея устроить бесплатный концерт в память Иона. «Давайте устроим его в Вон-дель-парке в Амстердаме, — предложил он. — Тогда ажиотаж спадет, и мы выберемся отсюда». — Его веки задрожали, и Дайна ударила его в третий раз достаточно сильно, так что его щека побелела, а затем покраснела от притока крови. — Только... только это была идея не Найджела... Нет, на самом деле. Она принадлежала Тай. Однако, впрочем, все клевые орга... организационные идеи были ее. Если смотреть в корень. — Он усмехнулся. — Однако в этот раз она использовала Найджела так же, как до этого использовала Иона. Прямо как дельфийский оракул. Знала отлично, что мы не станем прислушиваться к ее мнению. Иное дело, если мы считали, что это идея Иона... — Он рассмеялся и покачал головой, не снимая ее с плеч Дайны. — Господи, она была права. Сука! Хотя у нее были верные идеи. Она принесла нам... много пользы. Очень много.
— И вы отыграли этот концерт в Амстердаме.
Он кивнул.
— Флаги с физиономией Иона: потом лозунги, распеваемые хором на улицах. Они все выкрикивали его имя вновь и вновь, без конца. — Он хмыкнул. — После этого все улеглось... в точности, как он, ха-ха, то есть она говорила. Ищейки отвалили и бросились по следу «Битлз» или кого-то еще в этом роде. Кто их знает!
— А Ион был мертв...
— О да, Ион. Мой близкий друг Ион. Мой товарищ. — Его голос источал сарказм. — Группа чуть ли не развалилась из-за него. Мы все чуть ли не свихнулись из-за него, да, из-за его причуд и... Господи, мы не могли ни в чем полагаться на него! Пришлось нанять какого-то вышибалу, чтобы тот притаскивал его на репетиции и концерты. Хотя ему мы об этом не сказали. Просто не рискнули. Он бы улизнул и спрятался от нас. Нет-нет. Мы сказали, что наняли ему телохранителя, потому что он стал такой звездой. Это ему понравилось, нашему Иону, о да, в самом деле понравилось. Попало прямо в точку. Если б мы не... если б он не умер, кто знает, что было бы с нами всеми теперь?
— Глупая скотина. — Он мотал головой из стороны в сторону, как раненое животное. — Глупая скотина. Знаешь, ведь это ему пришла в голову идея создать группу. Да. Ион был гением во многих отношениях. Не как Найд, который заставлял дерьмо звучать, как симфонию. Нет, не так. Но он умел аранжировать музыку. Затем он смывался, и даже Тай не знала, куда он подевался.
— Ион брал любую из наших песен — мою или Найджела — и вселял в нее волшебство. Не знаю, как ему это удавалось... — Черт возьми, я даже плохо представляю себе, как у меня и Найджела получалось сочинять те вещи.
— Однако, видишь ли, они ненавидели друг друга... Найджел и Ион. Вечно как вода и масло. — Он попытался посмотреть Дайне в глаза, но не выдержал и отвел взгляд. — Ну, может, не всегда. Я склеивал разрозненные части группы воедино в то время... был пос... посредником между этими двумя олухами... Но я был и тем, кто рождал в них взаимную ненависть.
— Ион ревновал меня из-за того, что мы писали песни вместе с Найджелом. Приставал ко мне так часто, что однажды я согласился попробовать придумать что-то с ним. — Крис покачал головой. — Впустую. Он плакал три дня... куда-то слинял, и нам пришлось отменить концерты, назначенные на уик-энд. Можешь себе представить, как подобные вещи отражались на Найджеле... Когда он не на гастролях, он труп.
— Что же касается Найджела, я всегда думал, что он просто ненавидел в Ионе его слабость. Ион сочинял собственные вещи, и довольно часто, приходя в студию, мы заставали его там. Он смотрел на нас влажными детскими глазами и говорил: «Кое-что новенькое для вас». Однако он не мог ничего сыграть... всякий раз у него что-то выходило не так. — Его голос как-то помягчел. — Тогда он срывался и начинал плакать, вцепившись в свой красный «Джибсон», а Найджел отворачивался и говорил: «Господи, кто-нибудь придите и вытрите ему сопли».
— Разумеется Тай раздражала Найджела больше всего. Я думаю, что он просто не мог взять в толк, как она была в состоянии ужиться с Ионом.
— Она сразу же прицепилась к Иону. Ну, в этом не было ничего удивительного. Ион был симпатичным придурком... всегда попадавший в переделки с мужьями или приятелями своих подружек. Должно быть сейчас подрастает немало его детей, ха-ха! Все, что ему нужно было сделать, это похлопать своими длинными ресницами, и девчонки таяли, как воск. Не то, чтобы кто-то у нас не попадал в такие переделки. Но Ион... то был особый случай. Однако Тай тоже была по-своему особенной, и она стала первой... и единственной... женщиной, жившей вместе с Ионом.
— И вот однажды я зашел к Иону навестить его. В тот день, не переставая шел дождь... холодный и противный. Я увидел Иона, лежавшим рожей в грязи. «Дружище, — спросил я его.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44