А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Ведь я не администратор-бюрократ.
— Я собираюсь послать Шуйлера в Нью-Йорк на следующей неделе. Завтра или, в крайнем случае, послезавтра Эшли обнаружит способ выкачивания доходов из корпорации путем перевода биржевых акций на счета дочерней компании. Вся операция будет выглядеть ловкой, быстрой и надежной. Так оно и есть. Но, существует только одна маленькая проблема: этой дочерней компании просто нет в реальности, по крайней мере. Она — фикция, продукт моего воспаленного воображения, оформленная Шуйлером документально таким образом, как если б она существовала с 1975 года.
— С чего ты решил, что он клюнет на эту приманку? — спросила Дайна.
— С того, что я уже начал осуществлять нажим на совет директоров. Кстати, Мейер делал то же самое без ведома Эшли с целью отклонить предложения о слиянии компаний, состряпанное Эшли и его друзьями. Он все отрицает, но нет сомнений, что, как только слияние произойдет, я окажусь не у дел, как и Мейер, и вся наша группа.
— Эшли думает, что располагает достаточной поддержкой в нынешнем совете для осуществления своих планов. Я изменил ситуацию. Однако эта операция с дочерней компанией поможет ему расширить собственный пакет акций и тем самым заполучить на свою сторону еще какое-то количество голосов, достаточное, чтобы решить исход дела в его пользу. — Рубенс улыбнулся. — По крайней мере, ему так будет казаться.
— Ты хочешь поймать его за руку?
Рубенс устало опустил веки.
— Что-то в этом роде. — Он стиснул ее ладонь.
Приехав домой, они расположились в креслах у бассейна, и Рубенс принялся расспрашивать Дайну о прошедшем уик-энде. Она прежде всего сказала, как ей понравилась афиша с ее изображением, а затем, перейдя к другой теме, заметила:
— Я пребываю в недоумении относительно того, что там произошло. Я готова была поклясться, что Крис собирается покинуть группу... Я знаю, что ему этого хочется. Однако кто-то переубедил его. Он говорит, что Найджел.
— Однако ты не веришь ему.
— Нет, — медленно протянула она, словно фраза, произнесенная Рубенсом, укрепила ее в этом мнении. — Нет, я не верю ему, Рубенс. Я думаю, что это дело рук Тай.
— Но ведь она живет с Найджелом. Дайна провела рукой по своим прилизанным после купания волосам.
— Творческая энергия Найджела иссякает. Теперь Крис уже в одиночку тащит на себе «Хартбитс». Без него группа скорее всего распалась бы. — Она пододвинулась поближе к Рубенсу. — Силка рассказал мне, что Тай хотела Криса с самого начала, но Крис и Ион были слишком близкими друзьями, чтобы делить ее между собой. Я не думаю, что в случае с Найджелом дело обстоит точно так же, чтобы они оба ни говорили по этому поводу.
— Возможно Крису нет до нее никакого дела. Дайна взглянула на него.
— Ты не знаешь Тай. Как бы там ни было, в мою душу закрадывается подозрение, что он хотел ее с самого начала, но из-за Иона решил не прикасаться к ней. Я думаю, что именно благодаря этому она сумела заставить его остаться в группе.
— Мне казалось, что ее душа крепче гранита.
— Да, она производит такое впечатление, но оно — чисто внешнее. Внутри она слаба. Она боялась, что Мэгги уговорит Криса уйти, а теперь она до смерти напугана моими отношениями с ним. Она просто не в состоянии поверить, что я не сплю с ним.
— Да и вряд ли найдется кто-нибудь, кто думает иначе. Дайна обвила его руками.
— За исключением тебя, разумеется. — Перегнувшись через ручку кресла, она нежно укусила его. — Я скучала по тебе, — шепнула она. Так скучала, так скучала.
Он рассмеялся.
— Несмотря на все это веселье?
— Несмотря ни на что.
— Это довольно опасно.
— Мне нравится опасность.
— Кстати, если уж речь зашла об опасности, — его рука скользнула вниз по ее телу. — Мне не слишком по душе идея твоих посещений подобных мероприятий.
Дайна покачала головой.
— Со мной не произошло ничего страшного. Впрочем, я все равно ходила к врачу.
— Ну и?
— Я в полном порядке.
— Черт, надеюсь, что это так, — заметил он, — потому что у меня есть для тебя еще парочка сюрпризов.
— Ты расскажешь мне о них или я так и буду мучиться в неведении.
— На сей раз Берил превзошла саму себя. Публикация в журнале «Тайм». Дайна фыркнула.
— Ты бредишь. Или, скорее, вы оба бредите. Берил просто не могла сделать это. Я еще не настолько известна.
— Нет? — протянул Рубенс. По всей видимости у ребят из «Тайм» свое мнение на сей счет. Когда рождественский номер выйдет в свет одновременно с премьерой «Хэтер Дуэлл» в Нью-Йорке, и публика увидит твое лицо на обложке...
Дайна взглянула на него круглыми от удивления глазами.
— У вас с Берил просто слишком сильно развито воображение. Нет, серьезно. У меня нулевые шансы.
— Хочешь пари?
Это остановило ее. Рубенс никогда не предлагал пари, если не был заранее уверен в исходе.
Она замерла, сжав пальцами коленки. Сердце бухало у нее в груди точно тяжелый молот по наковальне.
— Боже! Кто же ты такой? Он пожал плечами.
— Пойди сюда. — Когда Рубенс последовал ее словам, она принялась ворошить его волосы, точно ища что-то.
— Что ты пытаешься там найти?
— Рога, — ответила она.
— Рога?!
— Ну да, как у дьявола.
— А, вот ты о чем. Прости. Я отпилил их пару тысяч лет назад. — Он усмехнулся и взял ее руки в свои. Ее пальцы были холодные, как лед, и он гладил их, пока они не согрелись. — Дело не во мне, Дайна, а в тебе. В тебе, в тебе. — Наклонившись вперед, она зарылась лицом в груди Рубенса, вдыхая его особенный смешанный запах пота, дорогого мыла и одеколона «Ральф Лорен». Затем, прижав ухо к левой стороне груди, она закрыла глаза и прислушалась к ровному биению сердца, словно пытаясь убедиться, что он и впрямь живой человек.
Рубенс бережно провел вдоль ее спины. Не отрываясь от Дайны, он перегнулся через нее и протянул руку к бамбуковому столику со стеклянной крышкой. Достал из ящика швейцарский армейский нож, темно-красную ручку которого украшала эмблема в виде креста из чистого золота, он открыл одно из лезвий.
— Вот что тебе нужно, — сказал он.
— Что это?
— Сделай надрез и посмотри, потечет из меня кровь или нет. — Он рассмеялся и попытался вложить рукоять ножа в ее пальцы. — Давай.
Дайна отпрянула, точно прикоснувшись к раскаленному железу.
— Ты сошел с ума. Перестань. — Однако Рубенс и не думал униматься.
— Совсем чуть-чуть, — тихо сказал он. — Я даже не почувствую. Легкий взмах и...
— Нет!
— Ладно. — Он забрал нож из ее руки. — Тогда я сделаю это сам. — Прежде чем Дайна успела помешать ему, он резко провел лезвием по подушечке на левом указательном пальце. Мгновенно темно-красные, похожие на бусинки капли, выступили на месте горизонтального пореза. — Видишь? — сказал он спокойно, подставляя палец под солнечный луч, так что капли крови засверкали как темные рубины. Потом он вдруг быстрым движением прижал ко лбу Дайны и провел им сверху вниз, нарисовав красную полосу, протянувшуюся до переносицы. — Просто чтоб ты знала, что это не бутафория.
Дайна пристально вглядывалась в его лицо. Он больше не казался ей тем загорелым, любящим теннис продюсером, которым она прежде считала его. Хотя в его внешности не произошло никаких изменений, тем не менее, Дайна не могла отделаться от мысли, что он совершенно преобразился буквально у нее на глазах.
«Как это могло произойти? — спрашивала она себя. — Посредством каких колдовских чар?» И вдруг ответ явился к ней сам собой. Она всегда испытывала своего рода суеверный ужас перед невероятной властью, сосредоточенной в руках Рубенса, и возможно именно поэтому все время сохраняла определенную дистанцию в своих отношениях с ним. Эта власть никуда не исчезла и теперь: просто Дайна свыклась с ней. Однако дело было даже не только в его положении. Его слова: «Дело в тебе. Дайна», были правдой. Она наконец-то осознала, что ее собственное положение, как с артистической, так и с материальных точек зрения, оказывала непосредственное влияние на их взаимоотношения.
— Да, — прошептала она, прижимая его кровоточащий палец к своим губам, перемазывая их кровью. — Дело во мне. Во мне.
Рубенс следил за ней с выражением, которое можно встретить на лице у человека, бесконечно гордого своим новым приобретением. В это мгновение походил на Мариона, выбивавшегося из сил, чтобы отснять ту или иную сцену, и теперь с наслаждением наблюдающего, как исполнитель главной роли в его картине становится живой легендой.
Потом это выражение, запечатленное в пристальном взгляде Рубенса, исчезло, утонуло в глубине его глаз, как песчинка в бездонной пучине моря, сменившись безмятежностью и спокойствием.
Взявшись за руки, они подошли к краю бассейна.
— Марион, я и Симеони из «Твентиз» решили ограничиться всего одной неделей показа фильма в Нью-Йорке, — сказал Рубенс. — Премьера состоится в первую неделю декабря в «Зигфилде». Билеты будут продаваться только по предварительным заказам. Вначале состоится интенсивная десятидневная рекламная кампания в прессе: исключительно в газетах. Никакого телевидения на этом этапе, включая и день премьеры. Пять отобранных нами наиболее влиятельных критиков прилетят туда за наш счет. Мы пригласим их и на вечеринку после первого дня... это идея Берил. — Рубенс подтянул к берегу зеленый надувной плот, и они вместе забрались на него.
— Мы все отправляемся в Нью-Йорк, чтобы устроить ленте как можно лучшую рекламу. Затем последует премьера в Лос-Анджелесе. Она состоится неделей позже, чтобы мы могли попасть на церемонию вручения «Оскаров» и на точно такое же мероприятие в Нью-Йорке. Я имею в виду тебя, меня и Мариона. Ну и Берил, разумеется, а также некоторых шишек из «Твентиз». Там будет широкое освещение со стороны прессы и наверняка множество желающих взять интервью.
Дайна откинула голову назад, закрыв глаза и выставив на показ шею. Ее длинные волосы раскинулись по поверхности воды словно водоросли. Рубенс принялся осторожно целовать ее нос, веки, полураскрытые губы. Подняв руки, она положила их ему на плечи и переместилась так, что нижняя часть ее тела скользнула с плота. Вода ласково обволакивала ее бедра. Рубенс и она, не отрываясь, смотрели друг на друга, щурясь от яркого света. Им было приятно просто лежать вот так, ничего не делая.
Прошло немало времени, прежде чем они обратили внимание на настойчивый звон колокольчика у парадного входа.
Неохотно скатившись с плота, Рубенс плюхнулся в воду и поплыл к краю бассейна. Дайна с вялым интересом наблюдала за ним, пока он, пройдя через сад, не скрылся в доме.
Перевернувшись на спину, она посмотрела на небо. Вода лениво плескалась вокруг нее. Уронив руки в воду, Дайна ощутила приятную прохладу. Все мысли покинули ее, и она медленно погрузилась в сон.
— Дайна! — услышала она голос Рубенса, зовущего ее. — Зайти в дом и оденься. Пришел Дори, и я хочу, чтобы ты присутствовала при нашем разговоре.
Она перекатилась через край плота и поплыла к берегу.
— Это все Бейллиман, — начал Спенглер без всякого предисловия, едва Дайна переступила порог гостиной. Он стоял так, что лицо толстой русалки с картины выглядывало из-за его левого плеча.
— Успокойся, Дори, — произнес Рубенс и, взяв рекламного агента за локоть, направился вместе с ним к бару. — Давай сначала выпьем. Надо беречь нервы.
— Что ты имеешь в виду, говоря о Бейллимане? — поинтересовалась Дайна, следуя за ними.
— Вот что... — Спенглер вырвал руку из пальцев Рубенса. В его глазах горели свирепые огоньки. Он бросил взгляд на Дайну, потом перевел его на Рубенса. — Ты говорил, что с «Твентиз» не возникнет проблем. Что все на мази: ни сучка, ни задоринки...
— Так оно и есть, — заверил его Рубенс.
— Ну да? — проворчал Спенглер. — Как бы не так. Вчера еще может быть Бейллиман ходил по струнке, но сегодня дело обстоит иначе.
Рубенс хладнокровно отвинтил крышку на бутылке «Столичной». Положив несколько ледяных кубиков в низкий, широкий стакан, он налил водки и, перемешав все это как следует, чтобы жидкость охладилась, сделал большой глоток.
— Если я правильно понимаю тебя, в студии что-то произошло, — сказал он.
— Ты правильно понимаешь меня, — отозвался Спенглер в тон ему. — У нас возникла очень серьезная проблема.
— Знаешь что, Дори, — произнес Рубенс, не повышая голоса, — мне кажется, тебе все-таки стоит выпить чего-нибудь. Ты любишь сухой «Мартини», верно? — Он подал Спенглеру бокал. — Ну же, не ломайся, — продолжал он уговаривать его. — Я хочу, чтобы ты расслабился, прежде чем расскажешь, в чем, собственно говоря, проблема.
Сдавшись, Спенглер пригубил «Мартини» и приступил к делу.
— Этот Рейнолдс, агент Джорджа Альтевоса, приходил сегодня к Бейллиману. Он заявил, что Джордж грозился прекратить участие в съемках, если в афише и титрах не будут внесены изменения.
— Какие? — Рубенс аккуратно поставил стакан на стойку бара.
— Он хочет, чтобы его имя стояло над именем Дайны. Не рядом, нет. Выше.
— Что же ответил Бейллиман?
— А как ты думаешь? Он сдался.
— Что? — изумленно воскликнула Дайна. — Он согласился?
Спенглер кивнул.
— Свой парень, не правда ли? — Он повернулся к Рубенсу. — Ну что ты думаешь об этом ублюдке?
Рубенс вышел из-за стойки. В его глазах светилось особенное выражение, не предвещающее ничего хорошего. Однако, когда он заговорил, его голос звучал мягко, почти нежно.
— Больше всего, Дори, мне хочется знать, почему ты ничего не предпринял. А? Ты был там. Ты с нами или против нас? Почему ты не поставил Бейллимана на место?
Рука Спенглера, державшая бокал, замерла в воздухе на полпути к губам.
— Ты знаешь, Дори, — продолжал Рубенс, — когда я рекомендовал тебя Дайне, то полагал, что оказываю ей услугу. Я думал, что ты умный и талантливый человек с большими связями. Теперь у меня появилось в этом серьезное сомнение.
— Я просто подумал, что тебе самому захочется разобраться в этом вопросе, — ответил Спенглер.
— Тебя наняли, — вступила в разговор Дайна, — в том числе и для того, чтобы подобные вещи не случались. Или ты думаешь, я хочу, чтобы имя Джорджа стояло над моим?
— Мы затратили столько сил вовсе не для этого, Дори. За то, пусть и недолгое, время, которое ты работаешь на нас, даже клинический идиот понял бы это.
— Мне не нравится, что кто-то называет меня идиотом, — процедил Спенглер сквозь зубы.
— А мне плевать, что нравится, а что не нравится людям, не способным держать себя в руках в трудную минуту.
Спенглер ничего не ответил, и несколько секунд он и Рубенс злобно смотрели друг на друга.
— Существует иной способ, — неожиданно заявила Дайна, переводя взгляд с одного мужчины на другого. — Мне кажется, я сама должна позаботиться об этом. Подобные решения принимает не продюсер. Джордж не станет уходить из картины: ему слишком нужен этот фильм. Бейллиман просто попался на блеф. Мы сами сходим и потолкуем с Буззом. Поехали, Рубенс.
Офис Бузза Бейллимана располагался в той же части огромного здания компании, что и у президента «Твентиз Сенчури Фокс Филмс». В соответствии с должностью Бейллимана — исполнительного вице-президента — он занимал угловое положение и был такого же размера, как и номер в пятизвездочном отеле.
Его огромный стол из розового дерева и нержавеющей стали стоял в дальнем от двери конце кабинета, так что у посетителя, которому приходилось сделать не один десяток шагов по серому с синеватым отливом ковру, складывалось впечатление, будто он совершает паломничество в Святую Землю.
Словно подтверждая эту изысканную иллюзию, Бузз Бейллиман, как правило, принимал людей, приходивших к нему на прием так, точно они были кающимися грешниками у подножия трона господня. Прежде всего им следовало довольно долго ждать в общей приемной, после чего, поднявшись на третий этаж, провести еще до получаса в его личной приемной, всякий раз выслушивая полуизвиняющиеся объяснения его секретарши относительно того, что «мистер Бейллиман задерживается». Избранным Сандра Оберет, некрасивая, но мило улыбающаяся женщина, чей возраст приближался к сорока, приносила чашку кофе и не говорила абсолютно ничего. Она была помощником Бейллимана и в качестве такового осуществляла великолепное «зенитное прикрытие» своему боссу. В конце концов, при всяком вице-президенте должен состоять кто-то, кто отделял бы зерна от плевел. Людям, работавшим на первом этаже, это было явно не по плечу.
Дайна, войдя в личную приемную Бейллимана, явно не собиралась капитулировать перед драконом, стерегущим вход в пещеру гиганта. Когда она спросила мисс Оберет, секретарша заметно удивилась, но все же с похвальной быстротой вызвала высокую помощницу Бейллимана.
Сандра Оберет выскочила из своего кабинета с двумя фарфоровыми чашками в руках — никаких пластиковых стаканчиков во владениях Бузза Бейллимана!, — наполненных дымящимся кофе. Должно быть она приметила столь важных посетителей еще в тот момент, когда они только поднимались по лестнице.
— Мисс Уитней, мистер Рубенс. Очень приятно видеть вас. — У нее был своеобразный формальный способ обращаться к каждому. Казалось, для нее не существует имен, одни лишь фамилии, и Дайне было очень интересно узнать, как она зовет своих возлюбленных.
Они взяли кофе, предложенный им Сандрой, которая, слегка расставив ноги, стояла перед ними, закрывая коридор, ведущий к кабинету Бейллимана, точно опасаясь, что Дайна и Рубенс могут броситься туда без разрешения.
— Вот это неожиданный сюрприз, — она наклонила набок голову и прищелкнула языком. — Вы знаете, мистер Рубенс, у мистера Бейллимана сегодня очень тяжелый день. Назначено слишком много встреч. — Она пожала плечами без малейшего намека на извинения и поправила огромные темные очки, сползшие ей на кончик носа. Спрятанные за ними светлые глаза Сандры безмятежно разглядывали непрошеных гостей. — Целая неделя выдалась такой. Может быть я могу вам чем-то помочь?
На лице Дайны появилось скучающее выражение; Рубенс, не обращая ни малейшего внимания на помощницу Бейллимана, смотрел куда-то в сторону.
— Мы собирались побеседовать с Буззом лично, но... ладно, я знаю, какие доверительные отношения между вами. Разговаривать с вами, все равно, что разговаривать с ним. Верно, Рубенс?
— О, да. — Теперь он с интересом рассматривал витиеватый узор на ковре.
Сандра Оберет на мгновение смутилась.
— Вы хотите сказать, что не желаете... ну в общем, я уверена, что могу помочь вам в любом вопросе. — Она потрогала пальцами, заканчивающимися идеально ухоженными ногтями, пучок волос на затылке, похожий на бейсбольный мяч. Сандра была одета в голубой костюм мужского покроя. Впрочем, строгие линии юбки лишь подчеркивали ее женственность. Ее белая шелковая блузка была застегнута на все пуговицы, а у самого горла скреплена серебряной брошкой.
— У нас на самом деле очень мало времени, — сказала Дайна. — Тод Берк из «Колумбии» ждет нас у него, — она посмотрела на часы, — через двадцать минут. — Услышав имя, упомянутое Дайной, Сандра моргнула, но промолчала. — Он как-то пронюхал про проект Брандо и пригласил нас побеседовать с ним на эту тему. Вначале я попросила Рубенса отказаться, у нас ведь были своего рода моральные обязательства перед Буззом. — Она сделала паузу, наблюдая за тем, как Сандра отреагирует на то, что последняя фраза была произнесена в прошедшем времени. Та молча скрестила руки на груди.
— Однако, естественно, — продолжала Дайна все так же хладнокровно, — когда Дори рассказал нам об изменениях, внесенных в титры, я изменила свое мнение на этот счет. — Она прочертила ладонью воздух перед носом у собеседницы. — Однако это столь важная тема, — ее голос наполнился сарказмом, — что вы будете умницей и передадите мои слова Буззу. Ну а мы тем временем направим свои стопы к Берку. Он сказал, что готов уделить нам хоть полдня. — Замолчав, она посмотрела в упор в глаза Сандры.
Та заметно побледнела несмотря на глубокий загар и яркий макияж.
— Это что, розыгрыш? — спросила она с надеждой в голосе.
— Отнюдь, — отрезала Дайна. — Я просто сыта по горло тем обращением, которое мне приходится терпеть со стороны этой студии.
Сандра подняла руки, ладонями вверх.
— В таком случае, я не знаю, чем я могу помочь.
— О, ничем, — Дайна опять взглянула на часы. — Просто передайте это послание своему хозяину и все.
— Мистер Рубенс, у нас ведь всегда были такие хорошие деловые отношения.
Однако тот лишь пожал плечами и безучастно посмотрел на нее, словно говоря: «Вы ведь знаете, до чего бывают упрямы эти звезды».
Очки Сандры вновь начали соскальзывать с ее носа, и Дайна заметила, что помощница Бейллимана вспотела несмотря на отлично работающие кондиционеры. Сандра беспомощно переводила взгляд с Дайны на Рубенса и назад.
— Я просто... я не знаю, что и сказать, — в ее голосе появилась слабая дрожь, отсутствовавшая раньше.
— Разумеется, вы не знаете. — Дайна повернулась к Рубенсу. — Ты видишь. Я была права, когда говорила, что нам вовсе незачем сюда ехать.
— О, Сандра права. У меня были всегда хорошие отношения с «Твентиз». — Он улыбнулся. — Верно я говорю?
— Да, мистер Рубенс, — с жаром подтвердила Сандра. На ее лице появилось такое выражение, точно она увидела луч солнца, пробившийся сквозь тучи, после ужасной грозы.
— Однако сам видишь, — вмешалась Дайна, — это дело прошлого. Нам следовало отправиться прямиком к Берку и забыть про вежливость в отношении этих людей. У них нет ни малейшего представления о хороших манерах.
— С большой неохотой, — отозвался Рубенс, одаряя Сандру грустным взглядом, — я вынужден согласиться с тобой. Буззу привет от нас обоих. — Они оба одновременно повернулись и зашагали прочь.
— Подождите!
Они повернулись разом и увидели, что Сандра прижимает к уху телефонную трубку, вырванную из руки секретарши. Закончив говорить, Сандра опустила трубку, продолжая держать провод, и та повисла, словно бесполезный придаток ее тела.
— Мистер Бейллиман хотел бы сказать вам пару слов.
— О нет, — возразил Рубенс. — Мы не хотим мешать Буззу. Возможно, у него сейчас важная встреча...
— Пожалуйста, — Сандра почти умоляла. — Ему действительно нужно сказать вам пару слов.
— Пару слов? — повторил вслед за ней Рубенс, широко открыв глаза. Он точно пережевывал эту фразу во рту. — Ну что ж, мне кажется, при таких обстоятельствах...
Дайна покачала головой.
— Простите, мисс Оберет, мы и так, заговорившись с вами, опаздываем на встречу. Пожалуйста, передайте Буззу, что мы зайдем к нему попозже.
Сандра сделала шаг навстречу к ним.
— Господи, не уходите теперь. Он убьет меня.
— Пожалуй, вам следовало раньше подумать об этом, — заметил Рубенс. — Теперь уже слишком поздно.
Сандра жалко улыбнулась. На ее лице было написано отчаяние. Она взяла их обеих за руки.
— Это всего лишь недоразумение, произошедшее целиком по моей вине, — сказала она. — Правда. Эта неделя была такой ужасной, что я сегодня просто не в состоянии сосредоточиться. Я должна была провести вас к мистеру Бейллиману тотчас же, как вы пришли. Просто ума не приложу, почему я этого не сделала. — Дайна отлично понимала, что всему виной инструкции, полученные ею от Бузза. — Это просто один из таких дней. — Она сжала руку Дайне, точно обращаясь к ней как женщина к женщине. — Я думаю, вы понимаете меня, мисс Уитней.
— Боже мой, Дайна, — сказал Рубенс, — Дай бедняжке перевести дух.
Вечно насупленному и недовольному Буззу Бейллиману уже давно перевалило за пятый десяток. Его седые, коротко подстриженные волосы имели стальной отлив, а плотная кожа была красноватого оттенка из-за вечного загара. Он хорошо играл в гольф и даже еще лучше справлялся со своими профессиональными обязанностями в тех случаях, когда не попадал под перекрестный огонь. Он был выше всяких похвал, если речь заходила об идеях и цифрах. С людьми дело обстояло гораздо хуже.
Очутившись в кабинете, Дайна и Рубенс увидели его тяжеловесную, наполовину спрятанную за массивным столом, фигуру на фоне высокого окна, обращенного на запад. Последнее обстоятельство было отнюдь не случайным: Бейллиман предпочитал, чтобы солнечные лучи светили прямо в глаза посетителям (по утрам он принимал у себя только сотрудников «Твентиз»).
— Дайна, Рубенс, — сердечно приветствовал он их. — Что вас так задержало в приемной? Едва я услышал, что вы там, как сразу же распорядился, чтобы Сандра впустила вас. — Когда они приблизились, он прищурил глаза, изобразив при этом мучительную гримасу на лице, словно ему не давала покоя особенно неприятная проблема. — Я не знаю, что сделаю с ней. — Он покачал головой. — Ей действительно следует лучше понимать, что к чему.
Выйдя из-за стола, он подошел к ним и, обращаясь к Рубенсу, поинтересовался.
— Что ты думаешь насчет нее?
— Да в общем-то ничего плохого сказать не могу, — ответил тот, глядя на Дайну.
Но Бейллимана этот ответ не удовлетворил. Он по-прежнему выглядел расстроенным.
— Не знаю. Она совсем не та женщина, какой была когда-то. Скажи мне, Рубенс...
Однако Рубенс, не обращая на него внимания, отошел к окну. Казалось, он полностью ушел в себя, разглядывая вереницу пальм, протянувшуюся вдоль улицы и непрерывный поток сверкающих «Мерседесов». Не оборачиваясь, он поднял руку и сказал.
— Поговори с Дайной, Бузз. Спроси ее мнения. Она разбирается в женщинах гораздо лучше, чем я.
— А что думаешь ты, Дайна? — спросил Бейллиман, направляясь к бару. — Кто-нибудь хочет выпить?
— Я думаю, — ответила Дайна, что тебе следует сказать Джорджу, что его имя будет стоять под моим, как было решено раньше. — Бейллиман замер, держа на весу бутылку виски. — И, начиная с настоящего момента, пусть мисс Оберет возьмет под свою опеку Дика Рейнольдса, чтобы у нас больше не возникло недоразумений.
Поставив бутылку на место, Бейллиман повернулся к ней.
— Дайна, давай не будем горячиться и совершать неразумных поступков, ладно? Ты не хуже моего знаешь, что иногда происходит с людьми за один вечер, но есть предел, дальше которого никому из нас не следует заходить. — Он приблизился к ней. — Я хочу сказать, — он широко развел руками, — деньги есть деньги, а бизнес есть бизнес. Ты со мной согласен, Рубенс? — Рубенс не удостоил его ответом и даже не повернул головы. Бейллиман, постаравшись этого не заметить, продолжал. — Я согласен, что «это» — это совсем неплохая вещь. Что касается актера, то ему просто не выжить, если у него его нет. — Он ткнул себя в грудь большим пальцем, похожим на обрубок. — Господи, я сам знаю это прекрасно. Ты думаешь, я такое бесчувственное бревно? Я поступил так только для того, чтобы спасти картину. Мы все — одна большая семья. Когда кто-то является ко мне с законной жалобой...
— Она незаконна, — перебила его Дайна.
— Я должен действовать так, чтобы было лучше всем. Я сам себе начинаю напоминать жонглера, Дайна. Однако, черт побери, я не жалуюсь. Мне за это платят, и я выполняю свою работу. Я просто хочу объяснить свою позицию. Мне приходится думать обо всех, а не только о ком-то одном.
— С вашим братом вечно возникают проблемы, но мы в состоянии управиться с чем угодно. Ты поедешь в Нью-Йорк и, вот увидишь, все будет в порядке. Поверь мне. — Он развел руками и в голосе промелькнули умиротворяющие нотки. — Я знаю, какое напряжение возникает перед окончанием работы над фильмом, и искренне сочувствую. Ты нервничаешь, и в этом нет ничего странного. Однако я попадал в такую ситуацию сотни раз и знаю, о чем говорю.
— Что произошло с первоначальным вариантом афиши? — поинтересовалась Дайна. — В моем контракте записаны определенные гарантии.
Улыбка на лице Бейллимана стала чуть шире, точно он почувствовал, что лед начал трескаться под его ударами.
— Я думаю, тебе стоит вернуться домой и как следует перечитать текст контракта. Там оговорен размер букв, но размещение надписей и фамилий определяются студией. Мы обдумали все заново и приняли решение, которое лично я считаю абсолютно верным. Есть смысл в том, что...
— Перестань, — фыркнула Дайна. — Рейнольдс пришел сюда, наступил тебе на мозоль, и ты раскис. Вот как было дело.
У Бейллимана отвисла челюсть. Его лицо приобрело багровый оттенок. Он в ярости молча скреб прыщ на лбу до тех пор, пока не содрал его.
— Что она несет, Рубенс?
Рубенс, по-прежнему наблюдавший за тем, что происходит за окном, оторвался от своего занятия.
— Причем тут я, Бузз? Она говорит сама за себя. Бейллиман опять повернулся к Дайне.
— Ты хочешь сказать, что я — слабак? К этому ты клонишь?
— Я клоню к тому, — отрезала Дайна, — что цвет, в который выкрашены внутри стены моего трейлера, никуда не годится. Я ненавижу его. Отвратительный... бледный персиковый оттенок. Я вернусь, когда его перекрасят.
Бейллиман вцепился в край стола.
— Что? Что ты сказала? — Его изумлению не было предела. — Что значит «я вернусь»?
— Боюсь, что я буду не в состоянии сосредоточиться, вновь очутившись в помещении со столь мерзким интерьером.
— Хм, какой цвет? — Он некоторое время смотрел на нее с подозрением, затем недоуменно пожал плечами, словно соглашаясь сделать большое одолжение. — Ладно. Пусть будет так. Ты получишь, что хочешь. — Он улыбнулся. — Что такое пара банок краски для нас? Ведь мы все — друзья, верно? — Он перевел взгляд на Рубенса, внимательно наблюдавшего за ним.
— Верно, Бузз. — Рубенс кивнул. — Теперь ты начал понимать, о чем идет речь.
Бейллиман, казалось, обрел прежнюю уверенность. Обойдя стол кругом, он уселся в свое кресло и протянул руку к телефону.
— Все, что мне надо сделать...
— И освещение тоже ни к черту, — продолжала Дайна, точно не прерываясь.
Бейллиман, не успев поднести трубку к уху, примерз к креслу.
— Какое освещение? Где — освещение?
— В моем трейлере, — холодно ответила Дайна. Она шагнула к столу. — Я полагаю, что он должен быть освещен гораздо лучше.
Опустив трубку, Бейллиман оторопело уставился на Дайну.
— Могу ли я поинтересоваться, зачем тебе понадобилось освещение в трейлере? — С большим трудом ему удавалось сдерживать себя и не сорваться на крик.
— Для того, чтобы гримерам было легче работать, для чего же еще? Я хочу, чтобы с этого дня мне накладывали грим в трейлере.
— Нет, постой. Ты хоть отдаешь себе отчет в том, какую бурю вызовет...
— И весь этот лишний народ — студийный сброд, посылаемый тобой для слежки за съемками — должен убраться с площадки к чертовой матери.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44