А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Я не услышал от них ни да, ни нет в ответ на тот же самый вопрос, однако они дали мне ее адрес. Она живет в районе Фоле. — Сын Туми был родом именно оттуда. — Ну, теперь выкладывай, что там у тебя для меня?
Дайна извлекла из кармана пластиковый пакетик и протянула ему.
— Мне бы хотелось, чтоб ты отдал его содержимое на анализ в вашу лабораторию.
Осторожно взяв пакетик, Бонстил поднял его и посмотрел на свет.
— Героин?
— Да, — ответила она. — И, возможно, больше ничего. Заклеив пакетик, Бонстил спрятал его во внутренний карман и осведомился.
— Откуда ты его взяла?
Дайна рассказала ему, что случилось в Нью-Йорке и про свои подозрения относительно того, что представляет собой этот порошок.
Бонстил покачал головой.
— Шансы, что ты окажешься права, крайне малы. Наркоманов надувают на улице с этим дерьмом двадцать четыре часа в сутки. Героин всегда продают в смеси. Вопрос только — с чем. Если это неопасное вещество, ну что ж, тогда эффективность наркотика ослабевает и все. Однако если это нечто иное, то ты можешь в результате протянуть ноги на полу в ванной. Ему повезло, что ты оказалась под рукой.
— Ты выполнишь мою просьбу? — Не дождавшись ответа, она спросила. — Скажи мне, героин на улицах когда-нибудь мешают со стрихнином?
— Нет, насколько я слышал. Разве что, если это делается намеренно. — Взглянув на Дайну, он дотронулся до пиджака снаружи на месте внутреннего кармана. — Считай, что это уже сделано. — Достав ключи, он завел машину.
— Послушай, — небрежно бросила Дайна. — Почему бы нам не съездить на бульвар Ван Найс.
Уже смеркалось, и в вечернем освещении можно было не обращать внимания на пыль, мягко оседающую вдоль двух рядов пальм, росших вдоль шоссе.
— Ван Найс? — переспросил Бонстил. — Какого черта нам ехать туда?
Дайна показала ему клочок бумаги, данный ей Мейером.
— Кто такой Чарли By?
— Некто, кто может знать убийц Мэгги. Бонстил с подозрением посмотрел на нее, однако свернул на въезд на Санта-Моника Фривэй.
— Как это к тебе попало?
— Ты хоть что-нибудь можешь принять за чистую монету? — раздраженно осведомилась она.
— Если б я так поступал, то был бы никудышным полицейским. — Однако он улыбнулся. — Ладно, ладно. У нас у всех есть свои секреты. Держи эту тайну при себе.
Добравшись до западного Лос-Анджелеса, Бонстил, описав широкую дугу, выехал на Сан-Диего Фривэй, идущую на север в долину.
— Тебе пришлось потрудиться, чтобы не дать Крису умереть, — заметил он, и Дайна услышала искреннее восхищение в его голосе. — Как он сейчас?
— Нормально. Он по-прежнему в студии. Запись первого сольного альбома заняла у него больше времени, чем он предполагал. Пару недель назад там произошел пожар, и одна из оригинальных пленок накрылась. Ему пришлось записывать три вещи с самого начала. Сейчас он микширует последнюю из них.
— Выйдет как раз к вручению Оскара, а? Тогда ты станешь еще более крупной фигурой.
Им приходилось тащиться еле-еле из-за огромного потока машин, и Бонстил, свернув вправо в Мулхолланде, взяв курс на запад, пока не добрался до бульвара Беверли Глен.
Долина приближалась, и когда они наконец одолели подъем, Дайна поняла, что успеет до наступления темноты насладиться зрелищем огромной впадины между холмами, заполненной клубами грязного коричневого смога. Температурная инверсия — так характеризовали это явление синоптики. Если бы оно продлилось бы достаточно долго, то промышленные шлаки начали бы просачиваться через холмы Санта-Моники и затоплять Беверли Хиллз и Голливуд. Дайна уже видела высоко над головой розоватое свечение, словно в небе над Лос-Анджелесом раскинулся еще один столь же необъятный город.
— Какое тебе дело? — возразила она. — Я уже слишком крупная фигура для тебя. Он горько рассмеялся.
— Мы просто не созданы друг для друга. Давай на том и завершим эту тему.
Однако Дайна знала, что для каждого из них она далеко не исчерпана. Они словно испытывали друг друга на прочность, пока кто-то не уступал. Это было в характере каждого из них. Она поняла, что наступившее перемирие очень шаткое.
— Как ты, собираешься стать хорошим писателем? — спросила она. — У тебя по-прежнему сердце полицейского. И всегда будет.
— Всякий раз, когда предоставляется шанс, — сказал он с расстановкой, — кто-нибудь обязательно макнет тебя рожей в дерьмо. — В угасающем свете дня она увидела его глаза — холодные и свирепые и немного грустные.
Дубы по обочинам шоссе сменились тополями и всевозможными кустарниками, задевавшими своими ветками машину, мчавшуюся вниз по склону. Впереди, сверкая неоновыми огнями, словно атомное сердце чудовищного робота, лежал Ван Найс. Через мгновение они вылетели на бульвар Вентура, а затем помчались по туннелю, над которым пролегала вечно оживленная Вентура Фривэй. Оказавшись в мгновение ока на другой стороне, они выехали на бульвар Ван Найс.
Как некогда легендарный Сансет Стрит, теперь этот бульвар являлся олицетворением ночной жизни города, обителью полуночных грез. Именно сюда приезжали потусоваться любители серфинга даже из такой дали, как Лагуна Бич; здесь шатались небрежной походкой юные бездельники, еще только создающие себе репутацию. На этом же бульваре оказывались и ученики средних школ Ван Найса и Голливуда, ловившие кайф и ломавшие головы над проблемой природы вселенского зла.
Золотоволосые девочки в светящихся шортах и многоцветных купальниках, яркие, точно рождественские елки, разъезжали на скейтах между бесконечными караванами фургонов. На физиономии каждой из них было столько же косметики, сколько на лицах любых трех вместе взятых женщин с Родео-драйв. Янтарные огни фар отбрасывали причудливые тени на здания, в дверных проемах которых торчали скучающие фигуры парней.
Воздух был наполнен светом мириадов огней и ревом забойного ритма «Роллинг Стоун», звучавшего одновременного из доброго десятка радиоприемников. Яростная и прямолинейная музыка казалась особенно подходящей для этого места и времени. Воздух, пропахший рок-н-роллом, пьянил разлитым в нем духом откровенного вызова, и, вдыхая его, Дайна почувствовала, как этот запах щекочет ей ноздри.
Это был хрупкий и грубый мир, лоснящийся и блестящий, проникнутый пугающим беспокойством: словно в ожившем кошмарном сне в сверкании этих янтарных огней мелькало ощущение бегства, источавшее смрад страха, невыносимого и поэтому неконтролируемого. Дайна хорошо понимала такой страх, точно так же, как без труда узнавала знакомые черты в этом бурлящем, неистово тянувшемся к удовольствиям жизни мире. Фантастические тени, проносившееся перед ее взором, не так уж сильно отличались от тех, что оживали в памяти при мысли о периоде бегства в ее собственной жизни. Она опять подумала, как тогда в Нью-Йорке: «Бояться нечего, потому что все остается неизменным».
Бонстил пристроился сзади к неторопливому каравану, направлявшемуся в сторону «Панорама Сити». Облака выхлопных газов поднимались над гудроновым покрытием мостовой, словно тучи москитов или дым загадочных сигнальных костров первобытного племени.
Темно-лиловый фургон, ехавший перед ними, остановился. На одном боку его был намалеван головокружительно разноцветный гавайский пляж. С краю виднелись изображения качающихся пальм, однако доминировала на рисунке разумеется фигура вездесущего героя южной Калифорнии: бронзовокожий парень, державший на плече доску для серфинга, собирающийся войти в волну высокого прибоя.
Девушка, гибкая и подвижная, точно лесная нимфа с длинными волосами, собранными сзади в густой хвост, шагнула на свет из полумрака возле входа в один из домов. Она была одета в ослепительно белые шорты и огненно-красную майку. Ее грудь была совсем крошечной, и казалось тело ее состоит почти исключительно из красивых, покрытых желто-коричневым загаром, ног. Дверь лилового фургона открылась, и девушка забралась внутрь. Дернувшись, фургон тронулся с места и стал набирать скорость, и в этот момент Дайна сумела разобрать надпись на наклейке, прикрепленной к заднему бамперу: «Не смейтесь — здесь ваша дочь».
Проехав еще с полмили, Бонстил отыскал свободное место для парковки неподалеку от разукрашенного фасада большого бара, все пространство вокруг которого было заставлено автомобилями. Здание имело явно шизофренический вид. Архитектор, создавший его, по-видимому, так и не смог сделать выбор между пародией на испанский стиль и подражанием марокканскому. Две, имевшие вид полумесяца, арки упирались концами в закругленные спиралями колонны, изо всех сил старавшиеся казаться сделанными из песчаника, но на самом деле слепленные из цемента, щедро сдобренного песком. Над арками возвышался фосфоресцировавший в свете фонарей двойной испанский портик, над которым, в свою очередь, красовалась вывеска с горящей кроваво-красной надписью: «Черриз».
Посреди моря движения и звуков медленно плыл синий пикап. В его плоском кузове сидели, скрестив ноги, двое парней и курили высокий стеклянный кальян.
— Однако здесь, похоже, нет недостатка в траве, — заметила Дайна.
Бросив взгляд вслед удаляющемуся автомобилю, Бонстил крякнул.
— Еще бы. Тут ее целые тонны, но эти двое, судя по дыму, курят не марихуану, а «квальюдс».
— Я не знала, что это можно курить. Он пожал плечами.
— Здесь каждый день изобретают что-нибудь новенькое. У этих ребят чертовски развито воображение. — Отпустив руль, он откинулся назад, продолжая наблюдать за входом в «Черриз».
Неподалеку от них на бульваре горели огни «Бобе Биг Бой», а сразу за ним вращался красно-бело-голубой рекламный щит заправочной станции «Шеврон». Автомобильные гудки сигналили в такт музыке, наполнявшей вечерний воздух.
— Ты знаешь что-нибудь об этом месте? — спросил Бонстил, ткнув пальцем в направлении арок над дверью бара.
— Я слышала о нем, наверняка так же, как и все. Однако внутри я никогда не была.
Его глаза оживленно бегали по лицам молодых ребят и девушек, целыми толпами входившими и выходившими из «Черриз». Лицо его, омываемое вспышками неоновых огней, приобрело синеватый оттенок.
— И это все? Хм, — задумчиво пробормотал он.
Дайна ждала, что за этим последуют какие-то разъяснения, но Бонстил замолчал и, вытряхнув из пачки сигарету «Кэмел» без фильтра, прикурил. Он выпустил дым в окно, и в голове Дайны пронеслось: «Даже легавые имеют представление о том, как нужно себя вести». Она тут же призналась себе самой, что рассуждать так просто несправедливо, но ей было решительно наплевать.
Между тем толчея у входа в «Черриз» становилась все гуще. Юноши с гладкими прическами в выцветших джинсах и майках без рукавов, открывавших бицепсы, блестевшие в янтарном свете, точно их натерли маслом, сновали взад-вперед вперемешку с загорелыми девушками, чьи изящные носики были усыпаны веснушками. Их лица была накрашены косметикой самых темных тонов, делавшей их рты похожими на вытянутые тропические фрукты, а глаза — на кусочки змеиной кожи. Цветастые ситцевые платья этих девушек выглядели анахронизмом на фоне блестящих сапфировых и рубиновых синтетических нарядов их ровесниц, годных скорее для борделя, чем для улицы. Эти юные создания, избравшие местом времяпрепровождения бар, выглядели слабыми и беззащитными, похожими на птенцов, случайно залетевших так далеко из-под родительского крылышка.
Словно тихая заводь рядом с бурлящим потоком, спокойно стояли четверо парней в тени в нескольких шагах от входа в «Черриз», не обращая внимания на задевающие их плечи и головы длинные листья пальм и свет фар, проносящихся мимо автомобилей, то и дело выхватывавших их фургоны из темноты. Один из парней несомненно являлся вожаком. Его волосы были такими светлыми, что казались сплетенными из платины. У него были широко расставленные, глубокие светлые глаза, тонкий нос и слегка выпяченные губы. Он беседовал с высокой, худой девушкой на скейте, в то время как его товарищи смотрели на них из-под полуприкрытых век. Один из них обкусывал ногти, другой время от времени делал глоток из бутылки пива, завернутой в коричневый пластиковый пакет. Парень с платиновыми волосами кивнул головой, и деньги перекочевали из одних рук в другие. Он хлопнул девушку ладонью по спине, и та, спрыгнув с тротуара, покатилась прочь.
* * *
Разогнавшись на мостовой, она пересекла бульвар поперек, ловко уклоняясь от столкновений с машинами. Добравшись до противоположной стороны, она свернула направо и проехала примерно квартал вдоль сточного желоба. Там она, даже не согнувшись, прыгнула на тротуар.
Дайна следила за ней, вдыхая смрад скапливающихся выхлопных газов, удерживаемых возле поверхности земли смогом, температурной инверсией, испорченной атмосферой южной Калифорнии. На мгновение она почувствовала, что у нее кружится голова. Потом ее обоняния достигли другие, исходившие от верениц медленно продвигавшихся машин и фургонов, запахи: красного перца, горелого жира и травы.
В тусклом свете фонарей Дайна разглядела девушку, едущую по тротуару навстречу молодым мексиканцам, на минуту вынырнувшим на свет из полумрака. Враги кокаина и синтетических наркотиков они все еще оставались королями марихуаны и пива.
Провернув нехитрую торговую операцию, девушка развернулась было, собираясь проделать обратный путь через шесть полос оживленного движения, как внимание Дайны отвлек резкий животный рев мощного мотоциклетного мотора.
Огромный мотоцикл подлетел к тротуару и остановился возле входа в «Черриз». Даже не заметив сразу малинового и прозрачного пластика на корпусе мотоцикла, Дайна мгновенно узнала Криса. На голове у него красовался переливающийся всеми цветами радуги шлем без единой отметины. Одет он был в поношенную кожаную безрукавку и узкие хлопчатобумажные штаны. Быстро спрыгнув на землю, он, не снимая шлема, зашагал по тротуару.
Бонстил остановил Дайну в тот момент, когда ее рука уже лежала на ручке дверцы.
— Не делай этого, — тихо сказал он. — Оставайся здесь.
— Почему?
Оставив ее вопрос без ответа, он опять перевел взгляд на двойную дверь «Черриз».
Спустя несколько мгновений Крис вышел наружу, таща за собой девушку. Внешне она ничем не отличалась от сотен других, околачивавшихся вокруг. Ее длинные белокурые волосы свободно струились по загорелым плечам. Грудь ее можно было разглядеть, даже несмотря на широкую желтую кофточку, одетую поверх блестящих штанов. Она легко катилась на самодельных роликовых коньках за Крисом, не оглядываясь по сторонам.
Четверо парней у входа наблюдали за ее отбытием так же безразлично, как за всем остальным. Никто из них не носил коротких причесок, недавно вошедших в моду на восточном побережье. Их волосы спадали на плечи, что можно было считать единственной женоподобной чертой в их исключительно мужественной внешности.
Девушка забралась на мотоцикл позади Криса. Тот надавил на педаль, и двигатель завелся, издав гортанный рев и выпустив из трубы облачко сизого дыма. Крис крутанул ручки, и машина рванулась вперед, завизжав горящими покрышками. Она мелькала между машин, обгоняя их одну за другой, до тех пор пока Крис, совершив U-образный разворот, не взял курс на Голливуд.
— Господи, — только и сумела выговорить Дайна. — Ты знал об этом все время?
— Грязное белье, помнишь?
— Ты сегодня преподносишь мне один сюрприз за другим, — сухо ответила она, вспомнив бледное одутловатое лицо Модреда.
Девушка на скейте вернулась с грузом и отдала прозрачный пакет с травой в подставленные руки парня с платиновыми волосами. Наклонившись вперед, он крепко поцеловал ее в губы. Его руки скользили вниз вдоль ее спины, и девушка прижалась к нему всем телом. Потом, точно сделав выбор между ней и наркотиками в пользу второго, он выпустил ее, и она въехала внутрь «Черриз». Когда Дайна вновь взглянула туда, где стояла четверка, парней уже не было.
— Ставлю три против одного, что Чарли By торгует чем-нибудь, — заявил Бонстил, открывая для нее дверь.
Внутри «Черриз» было довольно темно и душно. Справа от входа находилась длинная стойка бара, заляпанная множеством пятен, позади которой тянулись конусные зеркала и ряды стеклянных полок, заставленные бутылками. Сбоку стойка бара, так же как и столы у противоположной стены, была покрыта черным лаком. Направо открывался проход, заканчивающийся вторым залом, вдвое больше первого. Сквозь стеклянную стену Дайна видела людей, танцующих под диско. Освещение там было довольно мягким, а уровень шума удивительно низким.
Дайна повернулась к Бонстилу.
— Как, черт возьми, мы сможем отыскать Чарли By посреди всего этого?
Из подвешенных под потолком динамиков доносился чей-то голос, певший:
У тебя неморгающий взгляд
Ты потерянное звено для меня...
— Давай побеседуем с барменом, — предложил Бонстил, ведя Дайну к стойке.
... Ты накрасила губы, чтобы я знал
Ты мой единственный идеал...
— Что угодно? — Здоровенный тучный бармен являлся обладателем примечательных рыжеватых усов с обвислыми кончиками, длинных волос и парой весьма проницательных глаз.
— Два пива, — заказал Бонстил. — «Крик», если у вас есть.
Только не спеши,
Ведь еще не поздно.
Только не спеши,
Ведь еще не поздно...
Песня закончилась, и заиграла одна из известных вещей «Хартбитс». В динамиках зазвучал голос Криса, низкий и угрожающий.
— Вы знаете человека по имени Чарли By? — осведомилась Дайна, обращаясь к бармену:
Порвав счет, бармен ткнул пальцем в сторону столика, прятавшегося в тени у стеклянной стены.
— Он появляется здесь каждый вечер, поджидая вас, мисс Уитней.
В этот момент кто-то окликнул его, и он отошел прежде, чем Дайна успела спросить его еще о чем-либо. «Только Мейер мог устроить все так», — подумала она и присмирела, поняв, что ей еще далеко до него. Молча она повела Бонстила к указанному столику.
Чарли By был одним из тех китайцев, которых можно принять за женщин из-за исключительно изящных черт лица. Его длинная прическа делала эту иллюзию еще более правдоподобной.
Впрочем, его голос абсолютно не походил на женский. Он был бархатистым и глубоким. Увидев Дайну, он улыбнулся и поднялся с места, однако тут же нахмурился, когда она представила Бонстила.
— Мне говорили, что я буду разговаривать с одним человеком, — протянул он. — С вами. У меня нет претензий к легавым, однако я вовсе не обязан вести с ними беседы.
— Разве я говорила, что он из полиции? — поинтересовалась Дайна.
— Ха! — Чарли By фыркнул. — В этом нет никакой необходимости. Легавые все похожи друг на друга. — Он окинул Бонстила подозрительным взглядом с головы до ног. — Хотя могу сказать с полной уверенностью, что не встречал до сих пор ни единого полицейского, одевающегося, как ты.
— Его присутствие не имеет к тебе никакого отношения, если ты опасаешься этого, — заметила Дайна.
— Мне нечего стыдиться и скрывать, — возразил Чарли By, — особенно, если речь идет о легавых. Я просто говорю тебе, каков первоначальный уговор.
— Я изменила уговор, — ответила она. — Бонстил остается.
— Тогда разговора не получится.
— Подожди здесь, — обратилась Дайна к Бонстилу. — Мне надо сделать один звонок.
Впервые в глазах у Чарли By промелькнули отблески какого-то чувства.
— Не надо никаких звонков, — буркнул он недовольно. Дайна опять вернулась к нему. — Вы ручаетесь за этого парня?
Она кивнула.
— И все, что я скажу, останется между нами?
— Ты чист настолько, насколько дело касается меня, — ответил Бонстил.
— Я хочу услышать это и от леди тоже. Она знает источник, в котором я заинтересован.
— Даю тебе слово, Чарли.
— Ладно, — он кивнул. — Давайте присядем. — Он заказал еще пива для всех троих и проводил взглядом девочку не старше тринадцати лет, в чьи выгоревшие на солнце волосы были вплетены бусинки и крошечные перышки. — Они тут слишком молоды для меня, — заметил он точно в оправдание. — Однако я знаю хозяев, и меня никто не трогает. — Он пожал плечами. — Я не работаю по постоянному графику.
— А что ты вообще делаешь? — осведомилась Дайна.
— Я механик.
— Механик? — переспросил Бонстил. — Кого ты пытаешься разыграть, приятель. Мы знаем, что ты поставляешь наркотики...
— Вы видите, что мне приходится терпеть? — перебил его Чарли By, обращаясь к Дайне. Его лицо выражало неподдельную грусть. — Вы бы никогда не позволили себе говорить со мной так. Меня заверили на ваш счет. Но он — Он вновь пожал плечами.
— Он прав, Бобби, — сказала Дайна так тихо, как только было возможно, чтобы ее голос был слышен за пением Криса. — Не трогай его. — Повернувшись к их собеседнику, она продолжала как ни в чем не бывало. — Отлично, Чарли. Ты чинишь машины?
Он покачал головой.
— Нет. Самолеты.
— Так ты авиамеханик? Он кивнул.
— Какое это имеет отношение к нам?
— Тихо, Бобби, — прошипела Дайна. — Ты наверно занимаешься небольшими самолетами... Двухмоторными...
— Ну, в общем-то, я достаточно квалифицирован для такой работы, — не дал ей договорить Чарли By, — однако я специализируюсь на больших лайнерах. 707 «Боинги»" широкофюзеляжные, частные машины... Я имею дело с ними.
— И ты не работаешь на какой-нибудь авиалинии?
— Нет, исключительно как свободный художник. Так выходит больше денег.
— Не сомневаюсь, — пробормотал Бонстил.
— Послушайте, — Чарли By явно разозлился. — Я очень терпеливый человек, но не могли бы вы посадить его на привязь или сделать что-нибудь другое, чтоб он заткнулся? Он начинает раздражать меня.
Дайна сдержала Бонстила, положив ему руку на плечо.
— Давайте проясним один момент, — заявила она, обращаясь к ним обоим. — Это мой номер программы, и я совсем не возражала бы, если б каждый из присутствующих слегка умерил свой пыл. — Она понизила голос. — Черт побери, вы оба прекратите грызню! — Ход ее мысли оказался нарушенным, и теперь она пыталась вспомнить, что в словах Чарли By привлекло ее внимание. — Какие виды работ ты выполнял за последние полгода?
— С недавних пор наступило некоторое затишье. — Он неторопливо улыбнулся. — Однако даже если б дело обстояло иначе, я все равно понял бы, что вам нужно. Мне ведь уже приходилось беседовать на эту тему. — Он допил свое пиво и заказал еще. — Однажды у меня звонит телефон. Кто-то хочет, чтобы я приехал в ЛАКС, один из частных ангаров и осмотрел «Лонгкор» из 50 серий. — Он взглянул на Дайну. — Что-нибудь знаете об этих машинах?
Она кивнула.
— Частные широкофюзеляжные лайнеры. Около десятка мест. — Заметив его уважительный взгляд, она добавила. — Я летала на одном из них. Возможно, том же самом. — На нем была эмблема «Хартбитс» в виде гитары?
— Да.
— Значит действительно на том же самом. — Чарли By помешивал пиво тонким указательным пальцем. — Они как раз закрашивали рисунки, чтобы он выглядел как все остальные из 50 серии.
— Для чего ты им понадобился?
— Когда самолет, любой самолет, отправляется в долгое путешествие, владелец, если у него конечно все в порядке с головой, обязательно проверяет его.
— А как же постоянный механик того самолета?
— Там не было никого, кроме меня и парня, закрашивавшего эмблемы. Каждый из нас не обращал ни малейшего внимания на другого. Выводы делайте сами. — Он сделал глоток.
— Ты видел человека, звонившего тебе? — спросил Бонстил.
— Нет. Ключ мне прислали по почте. Заплатили точно так же. Я оставил ключ в ангаре, вот и все. — Он поднял вверх указательный палец. — Кроме одного. Они собирались везти не людей, по крайней мере, конкретно в том рейсе. Я тайком заглянула внутрь самолета.
— Что было там?
— Ничего. Просто пустое место. Однако его было до черта.
— Непохоже на перевозку наркотиков, — заметил себе под нос Бонстил.
— Зачем в таком случае лишние хлопоты с демонтажем кресел? — Чарли By покачал головой. — Нет, там собирались везти что-то большое и тяжелое. — Он допил пиво и вытер губы. — Вот такие дела.
— Постой. Когда все это произошло? — спросила Дайна.
— О, месяцев шесть назад. У меня в некоторых отношениях тоже довольно короткая память. — Он улыбнулся. — Приятна было встретиться с вами, мисс Уитней. — О, и мистер Бонстил, верно? Мы никогда не встречались.
Бонстил выбрался с запруженного бульвара, а затем и из долины за поразительно короткое время. Он свернул на Мулколланд, направляясь к верхнему концу парка Топанга. Некоторое время они ехали молча. Бонстил курил «Кэмел», делая большие затяжки и выдувая дым в открытое окно. Горящий кончик сигареты казался Дайне единственным уцелевшим огоньком в ночном мраке, поглотившем все вокруг.
Едва въехав в парк, Бонстил свернул с главной дороги на другую — узкую с грубым покрытием, быстро перешедшем в просто утрамбованный грунт. Он остановил автомобиль в тупике и выключил мотор. В наступившей тишине негромкое пощелкивание звучало контрапунктом с хором сверчков и травяных лягушек. Над их головами раздался шум и треск в ветвях деревьев, сменившийся хлопаньем крыльев, постепенно затихшем вдали.
Докурив сигарету, Бонстил аккуратно затушил ее в пепельнице. Он вышел из машины. Дайна не спрашивала его зачем он привез ее сюда, догадываясь лишь, что им вероятно еще есть о чем поговорить. Она также выбралась наружу и сразу же почувствовала вечернюю прохладу и сырость. Бонстил поднял голову, услышав мягкий шелест листьев и травы, потревоженным легкими шагами Дайны.
— Что мне хочется знать, — протянула она, глядя на него. — Вначале мне показалось, что я просто назвала произвольный срок. Ну... полгода представлялись мне вполне естественным периодом, что-то вроде этого. — Его лицо почти целиком пряталось в тени, и Дайна вдруг сообразила, что бессознательно дорисовывает по очереди невидимые черты, как хирург, выполняющий сложнейшую пластическую операцию. — Потом я вдруг поняла, что настроило меня на совершенно определенный промежуток времени. Это были слова Силки, сказанные им мне, не помню когда, о Крисе и Тай. Он говорил, что их роман мог начаться еще полгода назад, когда им никто не мешал.
— Где был Найджел?
Теперь она вообще не видела Бонстила и недоумевала, то ли он переместился подальше в тень, то ли ночной мрак почему-то внезапно стал еще непроглядней. Как бы там ни было, теперь ей приходилось ориентироваться лишь на его голос.
— Он куда-то уезжал. Это все, что сказал Силка.
— Куда-то уезжал, — Бонстил повторил эти слова вслед за Дайной, и в них вдруг проявилось какое-то скрытое значение.
В наступившей паузе Дайна почувствовала, что страх начинает закрадываться к ней в душу.
— Бобби, — тихо позвала она. — О чем ты думаешь?
— Я думаю о том, — с расстановкой произнес он, — как сильно я заблуждался. Найджел замешан не в переброске наркотиков. Нет, дело куда серьезней.
— О чем ты?
— Просто раскинь мозгами как следует. — Теперь Дайна услышала шум его шагов. — Все звенья цепочки перед тобой, осталось соединить их. Найджел по происхождению наполовину ирландский католик, мать которого почти наверняка являлась членом ИРА. Отец, ненавидевший и регулярно избивавший жену, в конце концов бросил ее. Сестра, живущая в Белфасте, ушла в подполье.
— Теперь на мгновение переключимся на Штаты. Представь, что ты играешь во всемирно известной группе, владеющей собственным самолетом. Как ты полагаешь, часто ли этот самолет находится, так сказать, в официальном пользовании? От силы три-четыре месяца в году, когда группа выезжает на гастроли. А что делает эта махина все остальное время? Простаивает в ангаре ЛАКС в полном бездействии. Теперь скажи, кто узнает, если ты «позаимствуешь» самолет на короткий срок, скажем два-три раза в год? Каждый рейс туда и обратно не более пары дней? Никто.
— Но зачем? С какой целью? — Дайна видела, как в темноте глаза Бонстила мерцают, словно глаза хищного зверя.
— Думай, Дайна. Ты наполовину ирландский католик, твоя сестра член ИРА. Для чего бы ты использовала такой самолет?
Дайна не знала ответа на этот вопрос, но зато обнаружила, что Хэтер знает, и в совершенстве.
— Оружие?
Бонстил, улыбнувшись, оттопырил большой и указательный пальцы, изображая пистолет.
— Оружие.
Дайна перевела дыхание.
— А Мэгги?
— Мэгги обнаружила это. Или, — он остановился в двух шагах от нее, — все было так, как ты думала. Она стала жертвой казни, устроенной по приказу ИРА в качестве возмездия за карательные рейды, подготовленные Сином Туми.
— Однако, зачем тогда создавать видимость, будто Модред совершил убийство.
— Это тоже вполне очевидно. Чтобы защитить истинного убийцу. Он имел чрезвычайно удачное прикрытие на протяжении стольких лет. Зачем же теперь выдавать его?
— Мне что-то не слишком нравится.
Он хрипло рассмеялся.
— Это вовсе и не было предназначено для того, чтобы понравиться тебе. Это нечто, что ты не в состоянии контролировать.
— Иначе ты бы знал об этом, не так ли? — язвительно бросила она.
Бонстил сместился на пару шагов от нее, точно стараясь уйти подальше от этих слов.
— В этой стороне мало что видно, — заметил он. — Деревья и высокие холмы загораживают все, за исключением того далекого зарева на востоке. — Он повернулся спиной к нему. — Так лучше.
Ему потребовалось некоторое время, чтобы прикурить новую сигарету из-за поднявшегося ночного ветра, шуршащего сухими листьями повсюду вокруг них.
Дайна хранила молчание, думая о чем-то своем и испытывая смутное чувство, не будучи уверенной, в какой момент Дайна исчезла, уступив место Хэтер.
— Забудь о Силке, — сказал Бонстил, не поворачивая головы, точно обращаясь в ночь. — Он довольно интересный и загадочный субъект, но в конечном счете, всего лишь поставщик наркотиков, мелкая сошка. Еще одна рыба, попавшая в заброшенную нами сеть. Нет, моя подлинная добыча — Найджел.
— Откуда у тебя такая уверенность? — обойдя спереди машину. Дайна приблизилась к нему. Здесь в парке, за цепью холмов, воздух был чище: воняющий серой и горелой резиной смог стелился низко над землей в долине Сан-Фернандо, и отвратительный запах постепенно перестал мучить их обоняние. Дайна вздохнула всей грудью. Где-то не очень далеко должен был быть скрытый проход к морю, потому что воздух был почти таким же влажным, тяжелым и пропахшим фосфором, как на пляже в Малибу.
Бонстил стоял на одном месте, выпрямившись во весь рост, так что его черный силуэт во мраке походил на столб, вбитый в землю. Живой красный огонек его сигареты описывал короткие дуги снизу-вверх перед затяжкой, и после — в обратном направлении.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44