А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


– Ладно, объясняю, – сказал я дружелюбнее. – Ты катаешься на навороченном «харлее» выпуска 1978 года. Разработанном и раскрученном в Штатах. Доставленном в Японию на радость всем. Прекрасно. Я обеими руками за культурный обмен. Но к чему обманываться и ставить фару на свою тачку от «судзуки». Зачем?
Вконец ошарашенный, парень опять лишь пожал плечами.
– Пойми меня правильно. «Судзуки» выпускает прекрасные мотоциклы, также как и «Хонда», и «Кавасаки». У меня самого когда-то был «кавасаки». Правда, почти ничего о нем не помню. Он был зеленый. 750, что ли? Но фишка в том, что ты не носишь ковбойские сапоги с кимоно, не ешь гамбургер палочками и уж точно не ставишь фару от «судзуки» ни на какой, блин, «харлей»!
Я подождал, пока моя тирада до них дойдет. Прошелся туда-сюда, делая вид, что стараюсь разрешить эту дилемму.
– Но тебе везет, шестеренка храповая. Я помогу исправить твой промах. Итак, снова спрашиваю: как тебя зовут? – Я вынул записную книжку.
– Аки, – сказал он. – Аки Рокахара.
– Адрес?
– Сорок три пятьдесят пять, Комаба, Мегуро-ку.
– Отлично, – одобрительно кивнул я. – У меня есть знакомый в Икебукуро, который занимается такими делами. Семьдесят два часа максимум. А теперь давай ключи. – И он их отдал, не успев сообразить, что делает.
– Чувак, не отдавай ему ключи! – взмолился Принудила.
– Заткнись, Тайдзи, – сказал Аки Рокахара. Аки оказался умным предводителем – мне даже стало неудобно, что я выставил его дураком перед бандой. Единственный способ очистить совесть – мгновенная демонстрация денег. Выхватив из кармана пачку иен, я швырнул их на землю.
– Без обид, парни. Купите себе пластырей. И чизбургеров каких-нибудь, – сказал я, прыгая на Бархатный Траходром.
И умчался, оставив ошарашенных тинэйджеров в облаке голубого дыма.
Путешествовать на угнанном мотоцикле – одно из простых и вечных наслаждений. Мчась по Синдзюку-ку на ворованном байке, я поклялся, что даже в старости буду наслаждаться мелкими радостями жизни. Правда, мне было немного не по себе оттого, что я поколотил босодзуку – может, они не такие уж завзятые бандюганы, за каких я их принял. Пацаны просто выкаблучивались. С другой стороны, я их не очень-то сильно и побил, а Бархатный Траходром я верну, починю фару и все такое.
Зато им будет о чем поговорить, – может, их девчонки больше любить будут. Мне же эта стычка дала верный настрой перед встречей с Ямагама-гуми. Я не знал, что нужно Квайдану, но что-то мне подсказывало: вряд ли он попросит меня написать его биографию. А если вдруг попросит, я знал, с чего начать.
Квайдан правил Ямагама с восьмидесятых, со времен больших гангстерских войн, – беспощадно и с жесткой деловой хваткой. Он увеличил долевую собственность банды в легальных предприятиях – барах, прачечных, боулингах, – и почти загнал в угол производителей автоматов по продаже презервативов. Квайдан вроде бы сотрудничал с главой компании «Презервативы Ронин» – вместе они разработали знаменитые говорящие машины, которые в комплекте с резинками выдавали печенье-гаданье с сексуальными предсказаниями. Типа: «Скоро незнакомка попросит вас сделать ей куннилингус», или: «Ваша эрекция усилится, когда прилив пойдет на спад». Банда Квайдана почти сошла бы за респектабельную организацию, если бы не спорадические припадки насилия, после которых люди неизменно попадали в списки без вести пропавших. Скрытое насилие, с которым Ямагама-гуми вели свой «законный» бизнес, бледнело в сравнении с их поведением в более традиционных для якудза сферах: проституция, азартные игры, наркотики, контрабанда оружия, порнография и другие обыкновенные мидзу-сёбай. «Торговля водичкой» (яп.) – традиционный японский эвфемизм, обозначающий торговлю услугами индустрии ночных развлечений: клиенту в заведении для начала приносят стакан воды, и с этого момента отсчитывается плата за вход.

В «торговле водичкой» они приобрели вес, все их боялись и уважали.
Квайдан на время стал по-настоящему публичной фигурой. В газетах часто появлялись фотографии, на которых он, улыбаясь, пожимал руки местным политикам нервозного вида. Один национальный еженедельник даже попросил его написать статью о его любимых азиатских площадках для гольфа. В другой статье Квайдан делился рецептом своего фирменного напитка под названием «Пунш Огосё Огосё – сёгун (военный правитель) в отставке (яп.).

».
Но то было до кредитных скандалов девяностых и законодательства по борьбе с организованной преступностью. Эти события вынудили Квайдана стать фигурой менее публичной – хотя не менее влиятельной. Слухи о его отставке сильно преувеличивались. Они распространялись намеренно, чтобы на некоторое время отвлечь от Квайдана внимание общественности.
Несмотря на то что СМИ сделали из него современного прогрессивного бизнесмена и прикольного плейбоя, в душе Квайдан оставался традиционным, даже консервативным якудза. Он все еще полагал, что якудза сродни непокорным самураям прошлого, Робин Гудам современной Японии. Появляясь в обществе, он одевался как менеджер среднего звена, но источник, заслуживающий доверия, сообщил мне, что в приватной обстановке Квайдан часто облачается в нелепый самурайский наряд и разгуливает, нацепив меч с ножнами и рассуждая о бусидо – пути воина. Утверждали, что с возрастом он все больше чудит. Слухи ходили разные. Одни говорили, что он отказывается фотографироваться и приказал сбросить одного докучливого папарацци в действующий вулкан. Другие – что страх перед землетрясением вызывает у Квайдана приступы паники, и он целые дни, даже недели проводит в вертолетах, кружа над островами в ожидании Большого Толчка.
Я представления не имел, что такому человеку нужно от Флердоранж или от меня. У него есть деньги, власть и все, что можно на них приобрести. И тем не менее по непонятным причинам он искал одинокого гайдзина и какую-то мерцающую женщину. Может, она увидела то, что не следовало, или знала то, чего он не знал. А может, он просто лишился рассудка. Или, может, когда дело доходит до гейш, он такой же, как я.
Я ехал по розовому району неподалеку от станции Икебу-куро. При свете дня район терял ночное неоновое очарование. В лучах солнца все секс-шопы и стриптиз-клубы посерели и побледнели. Все зазывалы, которые вечером выстроятся вдоль тротуаров, сейчас отсыпались в своих убогих квартирках.
Как и говорил Перманент, первый же потрепанный встречный показал мне, как проехать к штаб-квартире Ямагама. Затем спросил, не хочу ли я пообщаться с хорошенькой школьницей.
– Ей всего тринадцать и она там почти лысенькая. И по математике отличница.
И зачем я тратил время, раздавая зуботычины тинейджерам, когда здесь полно таких вот типов, которые напрашиваются, чтоб им набили морду? Да, надо быть разборчивее – может, я выбрал не ту драку.
– Судя по описанию, она зубрила, – сказал я и умчался, не успев расстроиться и наделать по этому поводу дел.
Здание, как и все остальные вокруг, оказалось приземистой трехэтажной коробкой. Оно ничем толком не отличалось от остальных, кроме огромных и дорогих американских автомобилей у входа, золотой эмблемы банды и надписи ШТАБ-КВАРТИРА БАНДЫ ЯМАГАМА, МЕСТНОЕ ОТДЕЛЕНИЕ 312 на двери. Такое смелое афиширование статуса банды – прямой вызов положениям Закона о пресечении преступной деятельности членов сообществ организованной преступности 1992 года. Свидетельство силы якудза. Они были одной из двадцати четырех организацией, признанных криминальными, однако даже пальцем не пошевелили, чтобы скрыть этот факт под вывеской коммерческой или благотворительной организации. Пока дело ограничивалось только мелкими тюремными заключениями, и ощутимых последствий не наблюдалось. Самостоятельно правительство с такими крупными бандами не справлялось. Припарковав мотоцикл, я подошел к двери и позвонил.
– Кто там?
– Чака. Билли Чака.
– Так, и что? – сердито спросили за дверью.
– У меня встреча… – и тут я понял, что понятия не имею, как зовут Перманента и тем более каков его титул. Но я знал, какая у него прическа, и решил рискнуть.
– Так-так, и с кем?
– У меня встреча… с Перманентом.
Пауза. Потом дверь зажужжала и открылась. Глубоко вздохнув, я вошел в современную воровскую малину.
Смеялись все. Парни, играющие в углу в ханафуда. Ханафуда – разновидность карточной игры.

Два голых по пояс молодых бандита, которые пили пиво у настольного футбола. Круглолицые мужики постарше, в костюмах и с журналами «Скоростные лодки» и «Бэппин Скул» «Бэппин Скул» – японский эротический журнал, в котором – порномодели переодеты школьницами.

в руках. Мрачный коротышка Бобрик, с которым мы встречались позавчера. Все они гоготали, глядя на Перманента. Тот сначала не смеялся, но потом решил, что так неспортивно, не выдержал и тоже ухмыльнулся.
– Перманент! – зашелся от хохота огромный парень около станка со штангой. Посмотрел на меня и показал большой палец. Я не знал, что делать, и поэтому просто выдал ему улыбку ошалелого гайдзина.
В комнате без окон пахло импортными сигаретами, затхлым потом и дешевым алкоголем. Не похоже на роскошные офисы якудза, где я бывал прежде, – обставленные эксклюзивной мебелью и увешанные оригинальными работами Уорхола. Энди Уорхол (1928–1987) – американский художник в стиле поп-арт.

Здесь на серых стенах висели старый постер киноидола Такакуры Кэна, календарь «Лесбийская Секс-Воительница» и выцветшая фотография какой-то энка-певички. Энка – традиционная японская эстрадная песня, по тематике схожая с американским кантри.

Даже смех комнату не оживил – она все равно напоминала мрачную приемную некоего братства. Может, так и задумано – чтобы никто не забывал об угрозе тюрьмы: единожды оступился – и каюк.
Смех затих так же внезапно, как и начался. Парни вернулись к настольному футболу, качалке и комиксам, будто ничего не произошло.
К счастью, Перманент встал и направился к двери. За ним последовал Бобрик: Местное отделение банды Ямагама – не моя сфера обитания.

Мы еще не дошли до машины, когда я почувствовал первый удар в затылок.
– Ниже! – рявкнул Перманент. Споткнувшись, я стал падать вперед и уцепился за автомобиль.
Второй удар я получил по шее, не совсем по центру.
– Твою мать, – пробурчал Бобрик.
– Черт побери! – заорал, подскочив, Перманент и оттолкнул Бобрика в сторону.
– Я сделал, как ты сказал…
– Заткнись, – проворчал Перманент.
Я мог бы и врезать в ответ, но не видел смысла. Судя по тому, куда они наносили или пытались (в случае Бобрика) нанести удары, они просто хотели меня на время отключить.
Метод грубый, но так уж мыслят якудза. Насилие – первое, что им приходит на ум.
Я ждал третьего удара. Эти два дня были довольно бурными, и мне хотелось отдохнуть.
Долго ждать не пришлось.

9

Все лицо мокрое, вонь кошмарна. Я очнулся и увидел огромного мастиффа, который лизал меня в щеку. Вокруг стояли якудза и одобрительно хохотали. Вонь изо рта этого существа приводила в чувство лучше всякого кофе. Я оттолкнул слюнявую собачью морду и пощупал шишку на затылке. Все тело болело.
– Доброе утро, журналист. – Последнее слово голос прошипел. Через распахнутый халат на обвислом животе говорящего просматривалась отвратного вида татуировка. На вершине извергающегося вулкана Удзэн стоял дракон и огненным оранжевым языком лизал бледно-голубую луну. Вниз по склону вулкана катилась, булькая, красная лава, из которой выпрыгивал огромный карп с миниатюрным портретом самого гангстера на спине. Перегруженный деталями путаный символизм татуировки явно был продуктом лихорадочной мании величия.
Передо мной стоял Квайдан во плоти. И плоти было много. Так что часть слухов верна.
– Познакомьтесь с Синоби, чемпионом среди боевых собак. – сказал он. По команде пес поклонился мне. Чисто рефлекторно я поклонился в ответ к восторгу собравшихся подхалимов. – Посмотрите на этого чокнутого журналиста! – проревел босс. – Собаке он кланяется, а нам не оказывает никакого уважения. – В хохоте зазвучали угрожающие нотки.
– Извините, – сказал я. – Мне так сильно врезали по затылку, что мозги кувырком. – Их было человек девять, нe с руки драться в состоянии грогги. Кроме того, собака не особо мне нравилась.
– Покорнейше прошу меня простить, – витиевато съязвил Квайдан. – Но мы сочли это необходимой мерой предосторожности. Вы зарекомендовали себя довольно скользким угрем. И довольно недисциплинированным к тому же. Мы не любим, когда нас заставляют ждать. – Я попытался вспомнить, называли ли меня когда-нибудь недисциплинированным угрем.
– Сейсмограф! – рявкнул Квайдан, прервав мои воспоминания.
Двое его подручных выскочили из комнаты. Квайдан молча рассматривал меня, пока собака скребла лапой за ушами. Я обвел взглядом комнату. Похоже на импровизированный офис на заброшенном складе. Несколько помятых ящиков, стол со стульями – в принципе, больше ничего. Высокие окна закрашены черным. Странная берлога дня живой легенды преступного мира.
– А вы крутой репортер, да? – спросил он.
Я пожал плечами.
– Глашатай крутизны. Идол мыслящей молодежи.
– Кто вам сказал? – спросил я.
Он промолчал, не отводя внимательного взгляда. Наконец покачал головой:
– Не понимаю. И зачем походить на такого парня? Одет как дурачок. Не богат. А харизма, как у… – Он покосился на своих головорезов.
– Соевого творога! – выкрикнул один головорез.
– Соевого творога, – согласился Квайдан. – Вот я и не пойму. Что в вас находит молодежь?
– Молодежь нынче странная, – пожал плечами я, – Кто его знает, что у них в головах.
– Все равно, – сказал он. – не понимаю.
Двое посыльных вернулись с компьютерной распечаткой. Квайдан схватил ее и, быстро просмотрев, отшвырнул.
– Пока мы в безопасности. Помогите этому гайдзину встать. – По его команде Перманент и Бобрик подхватили меня под руки и усадили на стул у шаткого стола. Другой прихвостень поставил стул напротив меня, и Квайдан с некоторым трудом уселся. Казалось, он еще не привык к своей тучности. Собака лениво затопотала и тяжело улеглась у его ног.
– Я слышал, вы не играете в гольф. – Он вздохнул. Я смотрел непонимающе.
– Ладно, не важно. Некоторые не ценят радостей жизни. Ну что тут сделаешь? – Он всплеснул руками.
Интересно, что еще они обо мне знают. И самое главное – как узнали.
– А вы на днях устроили приличное шоу в баре, – продолжил Квайдан. – Руку Синпе Сэму полечили, семь стежочков наложили.
– Детский стишок вроде, – ответил я.
Синпа Сэм хмуро продемонстрировал зашитую руку. Ни его, ни руку я не признал.
– Эта девушка ваша знакомая? – продолжал Квайдан.
– Никогда ее прежде не видел.
– Но Сато Мигусё был вашим другом?
– Да. – Значит, не я один связал Сато и Флердоранж. Значит, с чутьем у меня все в порядке. Квайдан неопределенно кивнул, будто его что-то беспокоило. Затем вдруг наклонился ко мне и спросил:
– Мигусё действительно делал хорошее кино?
Вопрос застал меня врасплох. Как правило, боссы якудза ничьим мнением не интересуются. Квайдан был абсолютно серьезен.
– У него были свои взлеты и падения, – ответил я. Квайдан уставился в пол, будто пытаясь его устрашить.
Потом оглядел свою рать. Па их лицах не прочитывалось ни капельки мысли. Конформизм извечно душил японское общество, и это остро чувствовалось в мире якудза. Думаю, когда ошибка стоит отрезанного пальца, люди из кожи вон лезут, чтобы не сказать лишнего.
– Как вы считает, он был гений?
Видимо, эта мысль не давала ему покоя. Я на мгновение задумался. Не о Сато – о Квайдане: к чему он, черт побери, клонит.
– Временами – вполне возможно, – сказал я. – Но не более того.
– Так получается, он не был гений? – Кажется, ему это понравилось.
– Все зависит от личного вкуса. Нравятся вам его фильмы или нет.
Я занервничал. Непонятный какой-то разговор о гении на заброшенном складе, полном гангстеров. А с другой стороны, такой форум – самое оно для обсуждении чьей-нибудь гениальности. Меньше претензионной херни.
Квайдан, медленно покачиваясь на стуле, размышлял.
– Мне его фильмы не очень нравятся, – наконец сказал он.
Его приспешники согласно закивали. Чем больше они об этом думали, тем меньше нравились им фильмы Сато. Гангстеры гундели, какие ужасные у него фильмы, как они надуманы и вообще сплошное фуфло.
– Тихо, – ровно сказал Квайдан. Они тут же постарались перемолчать друг дружку. Квайдан улыбнулся собаке, потом мне. – Решено. Я эти фильмы не люблю. Что вы на это скажете?
Я пожал плечами:
– Многие не любили. Некоторые любили. Большинству было все равно. Ну, просто фильмы.
Он и это обдумал. Остальные тоже. Я прямо ощущал, как у них в головах гуляют мысли. Гм-м, просто фильмы. Кажется, даже собака об этом задумалась.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30