А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Закончив лечение, Релкин поспешил к полевой кухне, где разжился большим горшком супа и дюжиной караваев хлеба. По дороге он заглянул в лазарет. Обмотанный повязками кожистоспинник Гунтер спал; судя по всему, он должен был выжить. Его драконопас Ури сидел рядом, нервно теребя ремень от джобогина.
Свейн и Ракама пытались хоть чуточку его приободрить. Все боялись, что после ранения Гунтер может стать калекой.
— Дракон будет жить, — промолвил Релкин. — Это уже хорошо.
— Релкин, попроси старых богов, чтобы он вернулся в строй. Вот увидишь, они тебя послушают.
— Держу пари, что он вернется. Непременно вернется.
— Жаль молодого медношкурого и Ховта, — сказал Ракама.
— Еще бы, — поддержал его Свейн. Это наша общая боль.
— Проклятие, ведь Хонт был еще мальчонкой. А Чурн? Кто мог бы сказать худое слово про старину Чурна?
— Сколько таких мальчишек, как Хонт, полегло вместе со своими драконами на полях сражений, по которым довелось пройти Сто девятому марнерийскому за время его существования? — вслух подумал Релкин и сжал крепкую руку Свейна. Ракама добавил свою руку, то же сделал и Ури.
— Мы отомстим за них.
Бьюсь об заклад, — поддержал Свейн, — они еще попомнят Сто девятый эскадрон.
На этом драконопасы расстались, и Релкин направился к кухонным кострам. Хотя за последний год вера его подверглась серьезным испытаниям, он на ходу бормотал молитвы, прося старых богов исцелить Гунтера. Есть они на небесах, нет ли — дело темное, зато ясно, что Гунтеру пригодится любая помощь, какую только можно получить.
Гарнизон Посилты проявлял странную пассивность, что, несомненно, было на руку Урмину. Как и все солдаты, Релкин ожидал, что за ночной атакой последует вылазка из города. Но проходил час за часом, а на позициях у города царило затишье. Противник предпочитал отсиживаться за городскими стенами.
Релкина это не могло не радовать. Имперские силы насчитывали теперь меньше тысячи человек и всего девять драконов, один из которых был неспособен сражаться но Аубинас не спешил воспользоваться преимуществом. Между тем каждый драгоценный час приближал появление генерала Трегора, спешившего по дороге Арго. Вернувшись, Релкин накормил дракона, да и сам умял ломоть хлеба и несколько чашек супа. Базил, насытившись, провалился в глубокий, без сновидений, сон и вскоре захрапел.
Почувствовав, как тепло проникает в его истомленные члены, Релкин достал одеяло и, завернувшись в него, прилег под деревом. Проверок и смотров сегодня не ожидалось — Кузо знал, что это бесполезно. Релкина радовало, что Кузо схватывал все на лету. Из этого офицера и вправду мог получиться стоящий командир драконьего эскадрона. Кровь, пролитая в двух отчаянных схватках с новыми врагами, сблизила Кузо с его подчиненными. Боевой дух Сто девятого был высок, хотя эскадрон лишился большого Чурна и маленького Ховта.
Приятно было осознавать, что на командира можно по ложиться. Набираясь опыта, Кузо рос на глазах.
Устроившись поудобнее, юноша закрыл глаза, и скоро его посапывание смешалось с храпом дракона.
Обстановка вокруг Посильты оставалась спокойной. Повстанческая пехота носа не высовывала из-за городских стен, да и остававшаяся близ Пшеничного тракта конница не предпринимала никаких попыток перейти в наступление хотя после ночного боя маленькая армия Урмина зализывала раны. Сам командор каждые несколько минут возносил молитвы.
Час тянулся за часом. Небо оставалось чистым, солнце согревало землю, подсушивая застоявшиеся в ложбинах лужи, а аубинасские пехотинцы упорно игнорировали поступавшие из Неллина приказы атаковать противника. Их командиры видели у стен города боевых драконов и не собирались попусту гробить своих людей, пытаясь осуществить неосуществимое. Каждый знает, что людям не осилить драконов — для этого нужны бесы и тролли. А важным шишкам из Неллина не мешало бы вместо пустых приказов послать в Посилу подмогу, да такую, чтобы можно было сдержать зверей. В результате драконы спокойно спали. То же самое делали и драконопасы.
К несчастью для Релкина, его сон вскоре был испорчен:
Вернулось странное сновидение, уже тревожившее его прежде. Он снова чувствовал близость Эйлсы, но не мог ни коснуться ее, ни даже увидеть. Одно было несомненно — она в опасности. Какая-то древняя злобная воля силилась заполучить и самого Релкина — пальцы со стальными когтями тянулись к нему, одну за другой пронизывая тысячи тонких, как паутина, завес. Глаза горели красным огнем.
Затем картина изменилась. Эйлса стояла на краю обрыва, а Релкин балансировал на скользком утесе.
Из зарослей черного кустарника выскочило чудовище, похожее на гигантское насекомое на стальных ногах. Длинные клешни, щелкая, потянулись к Эйлсе. Девушка пустилась бежать по плоскому лугу, поверхность которого вспучивалась под злобным горячим ветром. Чудовище, хихикая, гналось за ней. Релкин тоже бежал: ветер доносил запах разложения и смерти. Впереди вырос огромный дом.
Пробудился юноша не сам — его растолкал дракон. Несколько мгновений Релкин смотрел в его большие глаза.
— Мальчишке плохо во сне?
Злой сон ушел.
— Да, и не в первый раз.
Он устало присел. На этот раз сон отложился в памяти. Запомнились даже быстрые, струящиеся движения чудовища — так могла бы двигаться змея, сделанная из воды.
— Что не так?
— Мне снова приснилась Эйлса.
Виверн пару раз удивленно щелкнул челюстями.
— Эка невидаль. Мальчишке всегда снится Эйлса. Он грезит о том, чтобы оплодотворить ее яйца.
— Нет-нет, не в этом дело. Она в опасности. Тут замешано что-то сверхъестественное, какая-то магия.
— Этому дракону не нравятся такие слова. Всякий раз они звучат не к добру.
— Что правда, то правда. Но когда что-то происходит я вижу странные вещи и чувствую — это неспроста. Не знаю почему, Баз, надеюсь только, что не схожу с ума. Ты ведь помнишь, что случилось в Мирчазе, и все такое…
Базил внимательно присматривался к юноше. Отчасти он понимал, что пришлось пережить Релкину, и это лишь усиливало его природную неприязнь к человеческой магии. Мальчишка сделал все, чтобы устоять.
Разумеется, Базил помнил и ту странную магическую силу, что вернула его к жизни. Некое существо, внимательное и спокойное. Он был благодарен ему — кем бы оно ни было.
— С виду ты тот же Релкин, но кто поймет, что творится в голове драконопаса?
— И то сказать. Это не под силу даже самому драконопасу.
Спать Релкину уже не хотелось, поэтому он поднялся на ноги и побрел к отхожему месту. Возвращаясь назад, он прошел мимо громко храпевшего Пурпурно-Зеленого который тоже сменился с дежурства. Мануэля поблизости не было — не иначе как пошел к поварским кострам.
Мимо с каким-то пакетом в руках пробежал Курф. Кузо не оставлял мальчишку в покое, намерившись выбить из его головы дурацкую мечтательность. Парень, похоже, начинал понимать, что такое служба. Но можно ли доверить ему дракона — это еще вопрос.
Затем Релкин увидел направлявшуюся прямо к нему знакомую фигуру в офицерском мундире. То был Холлейн Кесентон, и выглядел он угрюмо. Задолго до того, как капитан приблизился Релкин подготовил себя к худшему.
— Релкин, у меня для тебя плохие новости.
— Что случилось, сэр?
— Леди прислала мне известие. Эйлса, дочь Ранара, похищена и увезена в Неллин.
Релкин замотал головой. Сон! Холлейн протянул руку и поддержал его.
— В Неллин?
— Да. И Лагдален тоже. Их схватили на Водяной улице, когда шел ливень. Они охотились за Лагдален, но Эйлса попыталась остановить их и тоже угодила в плен.
Релкин понимающе кивнул. Эйлса ни за что не покинула бы Лагдален из Тарчо в беде.
— Почему? Зачем им нужна Лагдален? Почему в Неллин?
Лагдален вела дело против Портеуса Глэйвса и добилась его осуждения. Чем нажила немало врагов в Аубинасе, особенно среди богатых землевладельцев Неллина.
— Что они могут с ней сделать?
Не знаю. Но они джентльмены, так что, скорее всего, не причинят вреда ни той, ни другой. Эйлса благородного происхождения, Ваттеля — Старинный клан. Остается надеяться, что и ей, и Лагдален окажут подобающее уважение.
Но Релкин не мог забыть своего сна.
— Новый враг, тот, чьего имени мы предпочитаем не называть, он ведь в Неллине?
— Не знаю. Кажется, ты сражался с ним или с каким-то посланным им демоном?
— Вот уж, действительно, демон так демон. Очень сильный и очень быстрый. Дракону пришлось напрячь все свои силы.
Холлейн задумчиво кивнул.
— Враг очень зол, ночью я особенно остро ощутил это, — промолвил Релкин, понизив голос.
Холлейн снова кивнул, печально глядя на юношу.
Релкин ковырял землю носком сапога: его переполнял гнев, но с ним соседствовал страх. Он думал об эльфийском лорде и его иссушающей душу злобе. Поблизости гремел храп Пурпурно-Зеленого, но Релкин ничего не слышал. Он молился о том, чтобы Эйлса не закончила свои дни в лапах чудовища. Повисло неловкое молчание. Потом Холлейн извинился и ушел, а Релкин присел на корточки рядом с храпящим драконом.
Эйлса, его Эйлса в когтях чудовища! Сама эта мысль была непереносима. Пред мысленным взором юноши стояло ее продолговатое, обрамленное непослушными пшеничными волосами лицо. Он сел, привалившись к теплому драконьему телу, и принялся гадать, что же делать. Где же боги, где они сейчас, когда он в них так нуждается? Слышит ли его старый Каймо?
Релкин так и сидел, погрузившись в мрачные раздумья, когда, незадолго до наступления сумерек, лес огласился приветственными криками. Прибыл генерал Трегор. Армия была спасена.
Генерал привел тысячу пехотинцев, две сотни всадников и — вот уж приятная неожиданность — семерых драконов из Сто пятьдесят пятого марнерийского. Эскадрон, лишь недавно сменившийся после нелегкой службы под Эхохо, был отправлен на отдых в Голубые Холмы, но, едва получив известие о восстании, его командир Иуфа Дайн поднял свое подразделение и выступил к Посиле. Примерно в сорока милях от Посилы, на Аргонской дороге, драконы соединились с отрядом генерала Трегора.
Солдаты Трегора и Урмина обменивались приветствиями. Драконы Дайна ревом разбудили спавших вивернов из Сто девятого, которые заревели в ответ. Защитники Посилы утвердились во мнении, что, отказавшись от вылазки, они поступили весьма мудро. Драконов под стенами было гораздо больше, чем прежде. Здорово, что у них хватило ума послать подальше этих остолопов из Неллина, с их дурацкими приказами. Ночная атака провалилась. С какой стати дневная должна была увенчаться успехом?
Урмин с нескрываемой радостью передал командование генералу Трегору. У того аж глаза расширились когда командор доложил о ходе ночного сражения. Разумеется, Лессис предупредила генерала о том, что в Неллине угнездился опасный чародей, но Трегор не придал этому значения.
Пока враг, кем бы он ни был, оставался в Неллине, о нем не стоило беспокоиться. Сообщение Урмина о появлении бьюков и новых тварей, именуемых бьюколюдьми, изменило его мнение на сей счет.
Урмин представил генералу полный отчет и отправился спать, в чем отчаянно нуждался. В угасающем закатном свете Трегор внимательно изучил карты, после чего занялся донесениями разведчиков. Теперь бремя ответственности за судьбу Аргоната легло на его плечи. Он не мог позволить себе ошибиться.
А вот командор Урмин впервые за долгие недели спал спокойно и крепко.
Драконы тем временем радостно ревели, обнимались и хлопали друг друга хвостами. Старшие драконопасы из обоих эскадронов тоже успели подружиться во время предыдущих кампаний. Молодых драконов познакомили с ветеранами и приняли в их круг. Затем, как водится, вивернам прикатили здоровенный котел лапши, — основательно приправленной акхом. За едой они обсудили сложившееся положение: обменялись мнениями о проделанном марше и видах на дальнейший ход войны. Все почтили память погибшего Чурна и поклялись отомстить.
Опустошив котел, драконы разошлись спать. Базил вернулся на прогалину, служившую ему и Релкину временным домом, и увидел, что драконопас куда-то собрался. Он набросил плащ и уложил вещевой мешок.
Релкин был не из тех, кто напрашивается на службу.
— Мальчик вызвался на ночное дежурство?
— Нет. Я должен тебе кое-что рассказать. Плохие новости.
Базил уселся и внимательно выслушал рассказ о том, что случилось с Эйлсой.
— Так что я должен идти. Знаю, что так поступать нельзя, но не могу же я оставить ее во власти чудовища. Никто, кроме меня, ее не выручит.
— А что будет с этим драконом? Ты меня бросаешь?
— Так будет лучше для тебя.
— Глупости. Этот дракон пойдет с тобой. Лагдален — друг драконов. Эйлса — друг драконов. Я не оставлю их в беде.
— Это дезертирство, Базил. Чем бы все ни кончилось, нас выставят со службы.
— Значит, мы пораньше уйдем в отставку.
Искреннее желание дракона не расставаться и разделить с ним его судьбу тронуло Релкина до глубины души.
Позднее, когда тишину ночи нарушал лишь могучий драконий храп, Релкин и Базил поднялись, крадучись выбрались из лагеря и углубились в лес.
Глава пятидесятая

Фалтус Вексенн носился по залам своего огромного дома, без устали подгоняя слуг. Он то кричал на них, рассыпая угрозы, то принимался упрашивать — лишь бы они поторопились. Картины следовало снять со стен и как можно скорее спрятать. Позднее их можно будет тайком перевезти в какое-нибудь другое имение, а покуда пусть полежат на сеновале — благо, его недавно перекрыли, так что сейчас там чисто и сухо. Место укромное, неприметное уж туда-то Лапсор не сунется.
Вексенн изо всех сил противился бесформенному ужасу, грозившему парализовать его волю. Необходимо было действовать, и он делал что мог, но желудок его сжимался от страха. Все валилось из рук. Магнат, неосмотрительно позволивший носителю древнего зла обосноваться в Аубинасе, теперь опасался за саму свою жизнь и малодушно думал о том, не удастся ли ему выторговать для себя свободу в обмен на пленниц: ведь пока что они в его руках.
Конечно, вступив в такой сговор, он обесчестит свое имя, но сейчас главное — убраться из Неллина как можно дальше. Пока человек жив — ничто не потеряно. По большому счету ему нет необходимости оставаться здесь, в сельском имении. Деньги его надежно размещены в банках Кадейна. Если вдуматься, так что он теряет?
«Самого себя», — подсказала Вексенну совесть. Он составлял единое целое с Аубинасом. Дело независимости было неразрывно связано с его именем. Покинув Неллин, он должен будет затаиться, сменить имя и жить в постоянном страхе перед разоблачением или же бежать из Аргоната, чтобы укрыться в каком-нибудь дальнем уголке мира.
Но тут перед его мысленным взором предстало лицо Портеуса. Одного этого оказалось достаточно, чтобы отпали все сомнения. Необходимо как можно скорее бежать в Кадейн, а оттуда хоть на край света, лишь бы оказаться вне пределов досягаемости чудовища, которое он сам впустил в свою жизнь.
«Проклятый дурак!» — клял себя Вексенн.
— Наш господин поможет воплотить в жизнь вашу великую мечту о свободном Аубинасе, — вкрадчиво сулили ему эмиссары Лапсора. И он купился на их елейные увещевания. После событий в Голубом Камне, когда сам император едва избежал гибели, Вексенн с благоговением распахнул двери в Аубинас перед новоявленным союзником. Лишь сейчас магнат осознал, что слепая ненависть к Империи лишила его рассудка.
Залы западного крыла первого этажа украшали шесть ран них пасторалей Аупоза. Все они были написаны в долине Бегущего Оленя, и каждая оценивалась в десять тысяч золотых. Сейчас их сняли, упаковали и спрятали на сеновале. Слуги, искренние патриоты Аубинаса, поклялись хранить тайну.
В спальне роскошных апартаментов южного крыла хранились два огромных холста кисти Иеффа Хиларда — грандиозные батальные сцены, запечатлевшие сражения при Спарготе и Джелме. Их также осторожно сняли и теперь укладывали в наспех сделанные футляры. На очереди были очаровательные работы таких мастеров, как Даудли и Кенор Чердаден. Всюду, куда ни падал его взгляд, Вексенн видел бесценные шедевры его воистину превосходной коллекции, и о каждом из них надлежало позаботиться.
И тут ему сообщили нечто ужасное — молодые пленницы исчезли. Никто не решался сказать «сбежали», но это слово витало в воздухе. Издав крик ярости и отчаяния, Вексенн помчался по анфиладе комнат, отталкивая попадавшихся на пути слуг. Оказавшись в оранжерее он огляделся и пришел в крайнее изумление. Судя по всему, обе женщины вскарабкались по трубам и выбрались наверх, разбив стеклянную крышу. Тучный, осанистый Вексенн и помыслить не мог, что молодые леди способны на нечто подобное. До потолка не менее двадцати футов а у них к тому же были связаны руки.
Но, так или иначе, беглянки не могли покинуть дом. Значит, дом следовало обыскать и немедленно их найти.
Пошатываясь, Вексенн зашагал прочь.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48