А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


— Этот дракон и не думал, что ему доведется столько путешествовать.
— А здесь, похоже, мало что изменилось.
— Здесь живут мирно. Я рад, что мы ушли.
— Интересно, как поживает старый Макумбер.
— Мне тоже, Я не раз сиживал с ним здесь.
— Не сомневаюсь. Он частенько говаривал мне, что ты станешь одним из лучших вивернов, выращенных в Куоше:
— А? — Базил покосился на Релкина, выискивая на его лице усмешку. — Шутка?
— Ничего подобного. Ты действительно лучший, самый лучший виверн, когда-либо рождавшийся в здешних краях.
Базил заморгал и заурчал, словно гигантский кот:
— Этому дракону приятно слышать такие слова. Драконопас нечасто находит доброе слово для бедного старого дракона.
— Я уверен, что старый Макумбер тобой гордится.
Это заявление также было встречено громким одобрительным урчанием.
— Помнишь, как мы тащились по той дороге, — промолвил Релкин, указывая на линию тополей, обозначавших Борганский тракт. Над рекой Саун, словно львиная голова, высился холм Калкуди. — Когда-нибудь я непременно приведу Эйлсу, пусть полюбуется этой картиной. Мне кажется, ей понравится. Голубой Камень не так уж сильно отличается от Ваттель Бека.
Отдохнув, они продолжили путь — на сей раз по узенькой тропке, сбегавшей вниз по крутому склону, усыпанному каменными обломками. Порой огромные глыбы перекрывали тропу, спутникам приходилось или перелезать через них, или лавировать между валунами. Достигнув подножия горы, Релкин и Базил перелезли через невысокую каменную ограду и оказались под темными сводами леса. Вскоре они вышли на тропу, огибающую общинные земли Куоша с севера. Шпиль храма маячил прямо перед путниками. Справа, на вершине пологого склона, виднелась Березовая ферма — кучка белых, отштукатуренных строений.
Лес поредел. Открылся вид на выпас, за которым раскинулось селение. Вдоль Бреннансийской дороги тянулись Кирпичные дома: некоторые из них, например гостиница «Голубой Камень», выглядели довольно внушительно. За дорогой поднимался еще один склон, на вершине которого находилась ферма Пиггета, выделявшаяся овином с красной Крышей
Спутники пересекли выпас и вступили в деревню. Прохожие разинули рты, завидя боевого дракона с гигантским мечом в заплечных ножнах. Приметив загнутый кончик его хвоста, люди возбужденно загомонили. С тех пор как Базил поступил на службу, видеть его довелось лишь тем немногим землякам, которые побывали в Марнери!
Детишки оравой высыпали на улицу. Новость молниеносно распространилась по всей деревне. Из таверны «Бык и Куст» повалили завсегдатаи, и вскоре на углу Бреннансийской дороги и Зеленой улицы собралась целая толпа.
Как только прославленная пара — Базил Хвостолом и драконир Релкин — появилась на перекрестке, собравшиеся захлопали в ладоши.
Из погреба «Быка и Куста» выбрался Рустам Буллард, здоровенный детина с загоревшей докрасна лысиной. Вместе с двумя подручными он выкатил вместительный бочонок пива.
В толпе было немало знакомых лиц: и деревенский клоун Тарфут Брэндон, чей нос стал еще краснее, чем прежде, и Нурм Пиггет с братом Айнором, и жена зеленщика госпожа Нит, и Лоринда Кина, и старый Мартин Путдаггер… да всех и не перечислить. Детишки носились кругами и радостно вопили.
Новость распространялась все дальше, и к «Быку и Кусту» отовсюду сбегались люди. На здоровенном сером мерине прискакал фермер Пиггет. Люди затянули приветственную песню. Рустам Буллард вскрыл бочонок, плеснул несколько пинт собравшимся, а остальное предложил дракону.
Базил издал счастливый рев такой силы, что на крышах задребезжала черепица, поднял бочонок и вылил себе в глотку пенный поток доброго пива Синего Камня.
Толпа подбадривала его громкими криками и рукоплесканиями. Релкин от всей души радовался за своего дракона. Те немногие, кто еще оставался дома, побросали свои дела и поспешили на улицу, чтобы приветствовать прославленных земляков.
Глава шестая

Довольно скоро в таверне «Бык и Куст» не осталось ни капли пива — все было выпито. Рустаму Балларду пришлось закрыть заведение и отправить всех гостей вниз, на постоялый двор «Синий Камень». Там их встретил Эвил Бенарбо со своим семейством, они спешно готовились устроить настоящий пир.
Мясник прислал три говяжьих бока, и вскоре с большой кухни гостиницы потянуло жареным мясом. Все плиты были уставлены булькавшими кастрюлями и горшками. Кондитер собрал всех поварят, чтобы поскорее наготовить целую уйму пирожных и тортов, которые должны были достойно увенчать празднество.
В гостинице пустили по кругу шляпу для пожертвований, и никто из собравшихся не поскупился. Трудно было представить лучший повод для грандиозного застолья, нежели возвращение блудной парочки — Базила и Релкина.
Из драконьего дома явился сам старый Макумбер в сопровождении Вефта и Фьюри — молодых вивернов, готовившихся к поступлению на службу. Оба были кожистоспинными, правда, у Фьюри вдоль хребта тянулось что-то вроде хрящевого гребня. Драконы приволокли целую телегу, нагруженную стирабутом и акхом. Базил подхватил Макумбера и под радостные крики собравшихся усадил себе на плечо. А затем провозгласил тост в честь молодых драконов:
— За свежую кровь в драконьем доме Куоша!
Собравшиеся в гостинице и запрудившие улицу люди откликнулись дружным ревом. Народ стекался отовсюду, даже с отдаленных ферм, расположенных в холмах за Барни Моулс. Поговаривали, что новость уже докатилась до Фелли и двух Ручьев, и жители этих деревень тоже спешили к «Синему Камню», ибо все в долине гордились тем, что их край породил прославленного Базила Хвостолома.
Зеленщик Нит выставил на улицу дощатые столы. Вскоре из кухни стали выносить подносы и тарелки с говяжьим жарким, жареной картошкой, капустой и кашей. По кругу пустили жбаны с лучшим элем, какой смогли найти в кладовых гостиницы, — ведь на сухое горло и беседа не вяжется.
Драконы расположились во дворе гостиницы. Жители Куоша целыми толпами наведывались туда, чтобы повидать славного Базила и пожелать ему всего наилучшего. Память у вивернов великолепная в этом отношении они превосходят людей, — но на сей раз даже дракон не мог узнать всех. За время его отсутствия одни выросли, другие постарели. Отпрыски Нурма Пиггета — и те казались незнакомцами: они превратились в светловолосых богатырей шести футов ростом. Местный люд выглядел иначе, но их мать, Иа, была родом из Кенора.
Увы, время внесло неизбежные перемены. Те, кого помнили младенцами, стали отроками, бывшие отроки повзрослели, а у взрослых поседели волосы. Релкину и Базилу стало немного грустно. Они ведь тоже не молодели, сражаясь то здесь, то там по всему свету. У обоих возникло ощущение, будто, пока они тянули солдатскую лямку, их молодость незаметно ускользнула.
В какой-то момент Релкин поймал взгляд Базила и понял, что оба они чувствуют одно и то же. Оба неожиданно поняли, что утратили нечто драгоценное, то, владельцами чего они себя никогда не осознавали. Золотые годы юности и взросления проходили в муштре, походах и схватках, так что некогда было даже задуматься о жизни и ощутить ход времени.
Но тут музыканты взялись за инструменты, и зазвучала популярнейшая в Куоше плясовая мелодия — «Старые овцы». Тарфуг Брэндон впервые за долгие часы отставил в сторону пивную кружку и, взяв за руку Верину Пиггет, повел ее по двору в лихом танце. Красный нос Тарфута светился от удовольствия, когда он выплясывал с женой Пиггета, одного из виднейших членов Куошской общины.
Пусть овечки стары, но на склоне горы
Щиплют травку они там и тут.
Пусть овечки стары, но дождитесь поры — В мае их все одно остригут.
Впрочем, и старый Пиггет не ударил в грязь лицом — вместо того чтобы стоять да брюзжать, он подхватил прелестную дочку Тарфута, Лючию Брэндон, и принялся выплясывать с ней джигу. Любо-дорого было посмотреть! Затем в круг вошли Лавиния Пиггет с Филом Фебером, а следом все, кто смог найти себе пару. К последнему куплету «Старых овец» весь центр деревни превратился в хоровод, в веселый танцующий вихрь. Разудалые возгласы добавляли пылу.
Прервавшись буквально на мгновение, чтобы хлебнуть пивка, скрипачи снова взялись за смычки, ожили волынки, и старый Честер Плент, конюх с постоялого двора, принялся выбивать на барабане завораживающий древний ритм «Вальса Голубого Камня». Люди снова пустились в пляс.
На пивном дворе разложили праздничный костер из старых бочек, угля и прогнивших досок с крыши старой пивоварни, которые Эвил Бенарбо сложил в стороне, намереваясь сжечь на день Основания. Ребятня с воплями носилась вокруг костра, а взрослые встали в линию и, сплетя руки, принялись мерно раскачиваться под звуки старинной песни «Холмы Голубого Камня».
Любовь моя, мы уйдем в холмы.
Что синеют там вдалеке.
Мы уйдем в холмы, пока можем мы,
Чтоб бродить там рука к руке.
За этой песней затянули «Лонлилли Ла Лу», «Красавчик из Марнери», «Кадейнский вальс» и «Дэниэл решил приволокнуться». Когда дело дошло до «Кенорской песни», в хор вступили драконы: их громовые голоса можно было услышать аж в «Двух Ручьях», а то и подальше.
Затем в гостинице ударили в гонг, и кондитер с подручными выкатили наружу здоровенную тачку, груженную пирожными, слоеными пирожками и тортами. Детишки с радостным визгом устремились к сластям. Музыканты отложили в сторону инструменты и тоже решили малость подкрепиться.
Фермер Шон Пиггет вернулся в большую гостиную «Голубого Камня», утер пот со лба красным носовым платком и взял кружку эля. Вокруг него собрались самые влиятельные общинники: Томас Бирч, Эвил Бенарбо, фермер Хэйлхэм, старый Макумбер из драконьего дома. То были самые крупные производители и потребители пшеницы и ячменя в долине.
К ним присоединились менее важные, но тоже вполне уважаемые селяне: Айвор Пиггет, фермер Талло, и Дернк Кастильон, державший второй в Куоше постоялый двор «У моста». Эти люди составляли неофициальный совет общины, эффективно управлявший Куошем на основе старинных обычаев и конституционных установлений, именовавшихся «Благо Кунфшона», основы законодательства Аргоната. Уголовные дела, разумеется, разбирались в судах, а всем, что касалось религии, заправляли жрецы храма.
— Ну, что скажешь о своем способном ученике, Макумбер? — спросил фермер Пиггет, хлебнув пивка.
— Он оправдал мои надежды. Эти двое составили прекрасную пару. Видишь, они служат вместе давно, и весьма успешно.
— О да, он всегда хорошо владел мечом. Но Базил не просто превосходный боец. Душа у него прекрасная, вот что самое лучшее в наших вивернах.
— В детстве Релкин был шалопаем, но я всегда верил, что из него выйдет хороший солдат, — заметил Томас Бирч.
Пиггет ухмыльнулся:
— Припоминаю, как-то раз он здорово обчистил твой сад.
Бирч поджал губы и кивнул:
— Попадись он мне в тот день, я бы с него шкуру спустил.
— Что ж, выпьем за него, — Пиггет поднял кружку. — Благодаря мальчику и дракону наша деревня надолго изба вилась от военных налогов. Кому-кому, а нам они и впрямь сослужили добрую службу.
Все подняли кружки и дружно их осушили.
Затем разговор зашел о делах обыденных — прежде всего о состоянии посевов после недавних сильных дождей. Фермера Пиггета более всего заботил нижний край его расположенного на склоне поля.
— Зря они вырубили вязы вдоль южной дороги, — проворчал он. — Теперь там становится грязно.
— Ничего не зря, Пиггет, — возразил фермер Хэйлхэм. — Вязы-то были старые, очень старые. Теперь там высажены молодые деревца. Лет через десять деревья будут что надо.
Пиггет кивнул, соглашаясь с этим замечанием:
— Да, Хэйлхэм, думаю, в этом ты прав.
— Лукам из Барли Моу продает фургон, — вставил торговец Джоффи. Кадейнской работы, и почти новый.
— Не хватало мне только покупать фургоны у кого-то там из Барли Моу, — буркнул Томас Бирч, имевший весьма нелестное мнение о жителях близлежащих деревень.
— Это прекрасный фургон. Изготовлен в мастерской Поствера в Кадейне.
— И продан Лукаму из Барли Моу? Смеешься ты надо мной, что ли?
— Ничуть, клянусь рукой. Послушай, это прекрасный фургон, и совсем не старый.
— О! А вот и герой дня, — промолвил Томас Бирч, указывая на Релкина, зашедшего в зал, чтобы наполнить кружку.
Появление юноши было встречено рукоплесканиями. Все глаза были обращены к нему, и Релкин ощутил какое-то странное беспокойство. Пребывание в безумном эльфийском городе Мирчазе необычайно обострило его восприимчивость на психическом уровне. Все эти люди вокруг переполняли его своими предубеждениями, заботами и желаниями. Их мысли и страсти обжигали его, словно он подошел к пылающему костру. А кто он такой — всего лишь драконопас, пусть даже и неплохой. «Даже не полный драконир, и уж подавно не командир эскадрона», — с горечью подумал он. У него нет ответов на их вопросы, нет возможности удовлетворить их чаяния, и, чтобы восстановить спокойствие, ему пришлось отгородиться от их мыслей. Сейчас он оказался втянутым в круг и обменивался рукопожатиями с самыми уважаемыми людьми деревни. Каждого из них Релкин благодарил почтительным поклоном. Прежде они видели в нем лишь мальчишку, сироту, приставленного к дракону, причем дракон был для деревни куда важнее. Релкин никогда не учился в школе, его воспитывали в сиротском приюте, а потом в драконьем доме, под началом старого Макумбера. Впрочем, последнему Релкин был благодарен. Суровый, но справедливый Макумбер относился к сироте куда с большей добротой, чем другие. К тому же он знал великое множество историй о драконах и делился своими знаниями с сиротой, готовым слушать его часами.
Но факт оставался фактом: в прежней жизни Релкин был почти отщепенцем. На необразованного, безродного сорванца смотрели с подозрением, как на потенциального преступника. Теперь все переменилось. Такие люди, как Пиггет или Хэйлхэм, прежде едва удостаивавшие его кивка, пожимали ему руку и одаряли лучистыми улыбками. Еще бы — он был героем дня.
В мыслях своих Релкин пожал плечами. Его наконец признали за своего в Куоше. Ну что ж, они с Базилом хлебнули немало горечи и, с боями проложив путь через половину мира, наверное, заслужили этот восторженный прием. К тому же им с Базилом приходилось знаться с королями, королевами и эльфийскими лордами, в сравнении с которыми зажиточные сельские жители ничего собой не представляли.
— Благодарю вас, добрые сэры, сказал он. — Нам с Базилом довелось испытать немало ударов, но вам наверняка известны все эти истории. Можно считать это везением, можно неудачей, однако нам не раз случалось оказываться на самом острее войны.
— Ага, парень, ведь вы двое побывали на Сприанском кряже.
— За Сприанский кряж! — все дружно подняли кружки в честь сражения, спасшего Аргонат.
— Что ж, там мы управились, и теперь рады оказаться дома.
— А мы счастливы приветствовать вас дома.
— А правда, что вы должны вернуться уже завтра? — спросил Пиггет.
— Нет, сэр, завтрашний день мы проведем в деревне, а вернуться нам надо послезавтра вечером.
— Великолепно! — воскликнул Дернк Кастильон, хозяин гостиницы «У моста» — В таком случае не пожалуешь ля ты завтра в мою гостиницу? Я приглашаю на завтрак к первому часу.
Релкин заколебался:
— Распространяется ли это приглашение на дракона? Все заулыбались, а торговец Джоффи хмыкнул, представив себе, как дракон уплетает изысканные яства, которыми славилась кухня таверны «У моста».
Дернк сглотнул.
— Само собой, дракон тоже приглашен.
— Это замечательно. Он будет очень доволен. Я польщен вашим приглашением, мастер Кастильон.
Хорошо, стало быть, договорились. — Кастильон обвел взглядом собравшихся. — И позвольте мне распространить это приглашение на всех присутствующих. Столы для завтрака будут накрыты в большом зале.
Предложение было принято с энтузиазмом, даже Пиггет, и тот, подумав, кивнул.
В поле все равно слишком сыро, чтобы работать. Грех упустить случай побывать «У моста», — сказал Хэлхэм — всем известно, что там отменная кухня.
— Превосходно, — промолвил Кастильон и, повернувшись к Релкину, добавил: — Коли так, я должен идти и заняться приготовлениями. Ясно ведь, что хлопот у меня будет по горло.
Он ушел, и разговор возобновился.
— Признаюсь, Кастильон меня малость удивил, — пробормотал Пиггет.
— Пожалуй, — согласился Томас Бирч. — Не всякий день в таверну «У моста» зазывают гостей на дармовщинку.
— Дернк Кастильон до сих пор хранит первый заработанный им пенни.
— Ой, да перестань, — возразил Эвил Бенарбо.
— Так оно и есть, — заявил Джоффи. — Я своими глаза ми видел. Эта монетка прибита в его таверне прямо над стойкой.
Бенарбо присвистнул сквозь зубы.
— До меня тоже доходил такой слух, — сказал Пиггет.
— Конечно, он дерет с посетителей три шкуры, но и кормит так, что пальчики оближешь.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48