А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


— Адвокат, вы имеете право получить ответ на заданный вопрос, но только на закрытом слушании, в присутствии судьи и присяжных. Вы коснулись предмета, являющегося государственной тайной.
— О эти тайны! — патетически воскликнул Джентелло. — Боюсь, прежде чем этот процесс завершится, мы еще не раз услышим слово «тайна».
— Вы могли бы перейти к другим вопросам, а ответ на этот выслушать в другой раз, — предложила Туча. — Мы можем назначить закрытое заседание на завтрашнее утро.
— А я предпочел бы задавать такого рода вопросы при свете дня, в присутствии честных граждан. А не в тайном судилище, где заправляют ведьмы!
У собравшихся в зале перехватило дыхание. Уже не в первый раз в ходе процесса Аубинас — в лице Джентелло демонстрировал нарочитое пренебрежение государственными интересами.
— Мы знакомы с вашими предпочтениями, адвокат. Должна указать вам, что суд руководствуется действующими законами, и ему предоставлено право самому определять, что необходимо предпринимать для соблюдения секретности. Как вам прекрасно известно, Империя находится в состоянии войны с могучим и весьма коварным противником. При таких обстоятельствах мы обязаны соблюдать предосторожности.
— Вот так, всегда слышишь одно и то же, — промолвил Джентелло, с усталой улыбкой обернувшись к присяжным.
— Что вы имеете в виду, адвокат?
Джентелло понял, что перегнул палку: этак недалеко и до обвинения в неуважении к суду.
— Прошу Высокий Суд извинить меня я несколько устал. Защита не возражает против продолжения слушания за закрытыми дверями.
Судья Туча объявила, что заседание прерывается и будет продолжено на следующее утро при участии судьи, присяжных, свидетеля, а также представителей защиты и обвинения.
Релкин кратко переговорил с Бушеллом, похвалившим его за четкие и спокойные ответы на вопросы. Драконопас пожал плечами: ему было не впервой.
Зато при выходе из зала суда юноша неожиданно увидел Эйлсу. Сердце его радостно забилось. Он взял девушку за руку и уже собрался поцеловать, но она шепнула ему:
— Нет.
Затем Эйлса отстранилась и взглядом указала на свою компаньонку.
Релкин вздохнул. Наследница вождей клана Ваттель, как всегда, находилась под бдительным присмотром.
— Клянусь богами, Эйлса, порой это просто выводит из себя. Я всего-то и хотел, что обнять тебя, но вижу, что мы можем только подержаться за руки.
Эта мысль пробудила не самые приятные воспоминания о весеннем визите в Ваттель Бек.
— Релкин, это будет продолжаться до тех пор, пока мы не поженимся, а поженимся мы, когда ты выйдешь в отставку. Либо так, либо я должна буду отказаться от наследственных прав линии Ранаров. Но такого моя семья не перенесет.
— Твоя семья спит и видит, что я умер. Это факт.
Эйлса печально улыбнулась:
— Не говори так, Релкин. Я боюсь, что ты прав. — Она огляделась по сторонам. — О, и Лагдален здесь. Выглядит прекрасно. Ты не находишь, что адвокатская мантия ей идет?
С точки зрения Релкина, мешковатый черно-коричневый балахон длиною до пола не мог украсить никого в мире, но он оставил свое мнение при себе.
Лагдален с улыбкой подошла к ним и обняла Эйлсу.
— Как я рада видеть тебя снова. Спасибо, что пришла.
— Разве я могла остаться в стороне, когда Релкину приходится выступать в суде?
— Само собой. А где ты остановилась?
— Мы сняли комнаты на Фолуранском холме.
— А, превосходно. Ты непременно должна зайти к нам в гости. Мы устроим обед. На той неделе состоится Празднество Туфель — вот мы и накроем праздничный стол.
— Для меня будет честью отобедать с Тарчо. Но моя компаньонка будет настаивать, чтобы пригласили и ее.
— Ну что ж, пусть приходит и она. А ты, Релкин? Мы будем ждать и тебя.
— Я бы рад прийти, но для этого придется отпрашиваться у Кузо.
— Ничего, я пришлю тебе официальное приглашение. Думаю, командир эскадрона примет его во внимание.
Следуя изгибам Водяной улицы, они двинулись вверх по склону холма, туда, где находилась юридическая контора Лагдален. Позади вышагивала тетушка Кири, суровая бонна, облаченная в традиционный наряд клана Ваттель. В разговор она не встревала, но весь ее облик свидетельствовал о твердом намерении уберечь честь Эйлсы, дочери Ранара, от по поползновений безродного драконопаса. Как и многим ее сородичам, тетушке Кири претила сама мысль о возможности союза дочери вождя с каким-то оборванцем.
День выдался чудесный, и улица была полна народу. Все радовались солнышку, выглянувшему наконец после долгих проливных дождей. По пути то и дело попадались лужицы, через которые приходилось перепрыгивать. Старинная мостовая Водяной улицы местами нуждалась в ремонте.
— Ну, как я сегодня справился? — спросил Релкин у Лагдален.
— Совсем неплохо. Оно и не диво, ты так часто даешь показания, что это чуть ли не стало твоей профессией.
— Только приятного в этом мало.
Лагдален кивнула:
— Конечно, с делом Дука тебе досталось.
— Сколько времени потеряно. И тогда, да и теперь то же. Клянусь богами, это же сущая мука — изо дня в день ходить в суд и долдонить одно и то же. Уж не знаю, Лагдален, как ты выносишь это занудство.
Она рассмеялась.
А вот мне, Релкин, судебные заседания вовсе не кажутся скучными. В ходе процесса ничего нельзя упускать из виду. Это битва, сходная с поединком на ножах. Нам придется парировать удары противника и наносить собственные.
— Думаю, такая работа не по мне. Я предпочитаю проводить время на свежем воздухе, а не в четырех стенах.
Это как раз то, чего нам, служителям закона, недостает.
Остановившись перед конторой, они распрощалась. Лагдален пошла к себе, а остальные двинулись дальше по извилистой Водяной улице, выбиравшейся по крутому склону и выходящей на плато верхнего города близ Сторожевой башни. Справа в лучах полуденного солнца сиял изразцовый купол храма.
Эйлсе было позволено идти рядом с Релкином и свободно с ним разговаривать, но касаться друг друга — не считая рукопожатия при встрече — юноша и девушка не смели. Во всяком случае, на виду у тетушки Кири.
— Сегодня я получила еще одно письмо от дядюшки Стума, — промолвила Эйлса. — Он пишет, что прежде все го я должна помнить о своем долге перед кланом Ваттель.
— Значит, он не передумал. Впрочем, ничего другого мы и не ждали.
— Что правда, то правда. Они будут выступать против нашего брака, пока мы не поженимся — да и тогда не перестанут. И чем ближе к свадьбе, тем ожесточеннее будет борьба.
Релкин уныло покачал головой:
— Все-таки как это несправедливо. Мы ведь живем в Аргонате — каждая свободная женщина имеет право выйти замуж за кого пожелает.
Эйлса поднесла палец к губам:
— Потише. Тетушка может истолковать твои слова как попытку покушения на мою добродетель.
Релкин что-то пробурчал.
— Да, конечно, — продолжила Эйлса, — по законам Империи я имею такое право. Но я из клана Ваттель, а наш клан живет согласно вековым обычаям. Они существовали задолго до возникновения Империи.
— Верно. У клана Ваттель долгах история. Но теперь надвигаются большие перемены. Земли древнего Вероната свободны, и туда уже хлынули поселенцы. Клан Ваттель тоже ждут перемены.
Эйлса вздохнула:
— Я надеюсь на это. Но мои сородичи считают, что клан сможет переждать эпоху Аргоната. В душе они впряг, что рано или поздно Аргонат падет и вновь восторжествуют темные силы. По их мнению, враг всегда возвращается, а победа никогда не бывает полной.
Релкин лишь грустно покачал головой. Такое закоренелое упрямство не сулило ничего хорошего никому, но ему в первую очередь.
— Ладно, что-нибудь придумаем. Скажи лучше, ты знаешь, что после празднества Туфель намечается большой бал
Глаза девушки вспыхнули. Как и все в ее клане, она очень любила танцевать.
— Так бывает всегда. На празднике старшей дочери в каждой семье дарят новые туфельки, а на следующий день она отправляется в них на танцы.
— Это звучит здорово, Релкин. Действительно здорово. Ты сможешь прийти?
— О да. Но придет и тетушка Кири.
При мысли о предстоящих танцах и без того кислая физиономия тетушки стала мрачнее тучи. Но она знала, что идти придется: Эйлса, дочь Ранара, умела настоять на своем.
Глава двадцать шестая

На следующее утро небо затянули свинцовые тучи и над городом заморосил дождь. В назначенный час Релкин в свободном плаще с поднятым воротом дожидался вызова у здания Высокого Суда. Мысленно он готовил себя к тому, что адвокат Джевтелло будет всячески сбивать его с толку, стараясь запутать — с тем, чтобы, выискав в показаниях противоречия и нестыковки, уличить во лжи. Оставалось утешаться тем, что он уже прошел через это не один раз. В конце концов все не так уж сложно.
Вскоре он приметил в толпе и самого Джевтелло, беседовавшего с четырьмя солидными господами в широких накидках и высоких дождевых шляпах. Релкин поморщился: в ближайшие часы ему предстояло выслушивать громогласное витийство адвоката. Поскольку слушание намечалось провести при закрытых дверях, не допуская на него публику, Джентелло наверняка использует свой ораторский дар, чтобы про извести впечатление на присяжных.
Все знали, что в зал заседаний посторонних не пустят, но аубинасцы, сторонники Глэйвса, все равно толпились у здания суда. Укрывшись под портиком, они перешептывались, дожидаясь, когда откроются двери, чтобы встретить направляющихся в зал обвинителей и свидетеля протестующими возгласами.
Мимо прошла Лагдален. Она оживленно беседовала с Бушеллом и была слишком поглощена разговором, чтобы отвлекаться на приветствия. День предстоял нелегкий, но особых неожиданностей он не сулил.
Однако того, что случилось спустя несколько мгновений, не ожидал никто. Печатая шаг, сквозь толпу прошло пехотное отделение: четверо легионеров во главе с капралом. Солдаты направились прямо к Релкину и остановились перед ним. С их шляп стекала вода.
— Драконир Релкин, из Сто девятого марнерийского? — спросил капрал.
— Да.
— В таком случае я должен сообщить, что ты арестован Мне предписано незамедлительно сопроводить тебя в Сторожевую башню.
Релкин был настолько ошеломлен, что не сразу пришел в себя. Что за странную игру затеяли с ним боги? Куда бросил кости старый Каймо?
— Могу я спросить, по какому обвинению?
Капрал шмыгнул носом, извлек из кармана дождевика небольшой свиток и, прикрывая его рукой, зачитал выписку из постановления об аресте:
— Согласно пункту 545 Уложения о легионах, ты обвиняешься в незаконном присвоении ценностей, равно как и в незаконном хранении указанных ценностей, а именно — награбленных в Эйго золотых слитков. Помянутые слитки, наряду с другими золотыми и серебряными изделиями, были положены тобой в Королевский Земельный банк в Кадейне. Есть и несколько дополнительных обвинений, но они связаны с названными выше.
Лагдален и Бушелл попытались протестовать: Релкин должен был давать показания на важном процессе. И вообще, произошла какая-то ошибка. Нельзя ли отложить арест хотя бы на час-другой?
Увы, капрал Дженни был непреклонен. Полученный им приказ был предельно ясен и не допускал никаких толкований.
Бушелл и Лагдален еще спорили, но Релкин уже понял, что это бессмысленно. Коль скоро выдвинуто официальное обвинение, процесс пойдет своим ходом. Он достаточно долго прослужил в легионах и знал, как сильна бюрократическая машина. Драконир пожал плечами и зашагал, куда было велено, в окружении четырех неулыбчивых солдат Первого полка Первого марнерийского легиона — воинской части, широко известной под названием «две единицы». Капрал Дженни шел сбоку. Отойдя от здания суда, они свернули на Водяную улицу и двинулись к Сторожевой башне.
Релкин пребывал в полной растерянности. Он никогда в жизни не слышал о таком пункте Уложения. В повседневной службе применялись разве что первая пара дюжин этого весьма пространного документа: прочие же были знакомы только военным юристам, да и тем приходилось обращаться к книгам.
Если его прижмут, он сразу признается, что золотые слитки представляют собой своего рода военную добычу. Он нашел их в Мирчазе, в стене дома эльфийского лорда. Произошло восстание, рабы свергли жестоких тиранов, и в городе бушевали пожары. Релкину никогда и в голову не приходило, что, взяв себе найденные «таби» — золотые слитки в форме подушечек, он совершил нечто противозаконное.
И уж конечно он не мог отрицать, что положил их в банк — правда, не все.
Будучи человеком осторожным, Релкин разделил «таби» на три части, одну из которых зарыл под скалой у третьего верстового столба на дороге, ведущей из Марнери к Голубым Холмам.
«Другие изделия», упомянутые в обвинении, представляли собой украшения, подаренные великим королем Хулапутом из Ог Богона. Эти ценности составили основу учрежденного Релкином фонда Сто девятого марнерийского драконьего. Пайщиками фонда стали все уцелевшие участники похода на Эйго, те, кому довелось сражаться при Чардхе и освобождать Ог Богон от нашествия из Крэхяна. Средства, полученные под залог украшений Хулапута, Релкин вложил в акции и другие ценные бумаги компаний, зарегистрированных в Кадейне, Марнери и Талионе — трех крупнейших городах Аргоната.
Все это не было секретом. По прибытии в Кадейн Релкин заполнил все необходимые при ввозе ценностей таможенные документы. Он изучил Марнерийское Положение о налогах и уплатил все причитающиеся сборы и пошлины.
И вдруг, невесть откуда, всплыл никому неведомый пункт Уложения, который он якобы нарушил.
Солдаты ввели его в Сторожевую башню и, спустившись на несколько ступеней, оставили в темнице. Там было довольно тихо. Последнее время в городе царило спокойствие, и тюрьма была почти пуста — если не считать нескольких пьянчужек да взломщика, схваченного на Фолуранском холме. Релкин томился в неизвестности примерно час. Затем появилась Лагдален в сопровождении двух стражников. Они впустили ее внутрь, а сами остались снаружи, у дверей.
— Дело возбуждено по заявлению некоего командора Хейсса, аубинасского офицера из «двух единиц».
— Аубинас! Вот оно что, — до Релкина наконец до шло, что он стал пешкой в борьбе между Аубинасом и Империей.
— Обвинение основывается на некоторой неопределенности в тексте отдельных статей Уложения. Все зависит от того, как трактовать понятие «добыча».
— Вот значит как… — Релкин понимал, что у него возникла проблема.
Золотые слитки несомненно представляли собой добычу — тут уж не поспоришь. Но остальные ценности являлись дарами великого короля. В связи с этим было о чем подумать.
— Ладно, — сказал он. — Нужно отправить послание в Ог Богон и в Мирчаз. Пусть великий король скажет, взяли ли мы хоть что-нибудь без его соизволения? Пусть нынешние правители Мирчаза скажут, имели ли мы право увезти с собой найденное золото. Заслужили ли мы его!
Релкин ощутил нахлынувшую горечь. Зря он не закопал все золото. Так и дракон советовал. Так нет же, ему приспичило корчить из себя великого финансиста, толковать о прибыли и сложных процентах. Дракон только отмахивался, называя все эти прожекты «медведем на льдине», что примерно соответствовало человеческому «журавлю в небе». Проклятый дракон был прав. И не в первый раз.
Лагдален застонала:
— На обмен депешами уйдет время, на что они и рассчитывают. Чтоб им провалиться! Ты видишь, Релкин, к чему все клонится: потребуются месяцы, а то и годы, что бы очистить твое имя. А пока ты находишься под подозрением, все твои показания против Глэйвса будут подвергаться сомнению. Ничего не скажешь, ловко они все это разыграли.
Вот уж воистину ловко. Репутация Релкина будет погублена, и уж конечно никто и никогда не назначит грабителя и мародера командиром эскадрона. Да и свадьба с Эйлсой может оказаться под угрозой.
— У тебя же есть показания Базила. Он там тоже был. Проклятье, и не он один.
— Верно, поэтому на самом деле у них нет надежды изменить вердикт. Они в отчаянии, ибо, сколько апелляций ни подавали, присяжные всякий раз выносили вердикт «виновен». Но аубинасцы не желают с этим смириться. Для них Глэйвс стал кем-то вроде мученика, символом борьбы за независимость.
— Неужто мне придется свидетельствовать снова?
— После перекрестного допроса, я думаю, нет. Мы снимем показания с дракона, а потом пригласим в зал заседаний других свидетелей — благо таковые имеются.
— Ладно, дракон готов. Он может сказать по этому поводу побольше меня.
— А помимо дракона есть еще и люди. Нет, все пойдет своим чередом. Твои показания важны, но они лишь часть доказательств виновности Глэйвса. даже если защита сумеет убедить присяжных в их недостоверности, это не сможет повлиять на окончательное решение. Так что очень скоро Глэйвс будет признан виновным.
— Но мне от этого легче не станет.
— Боюсь, что так.
— В любом случае, я должен опровергнуть эти обвинения.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48