А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

– Но я часто сталкивалась с тем, что за гневом люди стремятся скрыть боль. Особенно это касается мужчин.
– Правда?
– Да. Это заставляет их говорить и делать вещи, которые никогда не пришли бы им в голову, будь они в трезвом уме, – продолжала Хельга. – Взять, к примеру, твоего отца. Он был совершенно не в себе от горя, когда умерла твоя мать. Это заставило его совершить поступок, о котором он жалеет всю жизнь.
– Я не была в этом виновата, – упрямо насупилась Рика.
Хельга не проявляла деликатности, когда заводила разговор на любимую тему. Она не скрывала, что хочет помирить старого хозяина и новую хозяйку, и не упускала ни единой возможности, пытаясь уговорить Рику простить Торвальда.
– Конечно, нет, ягненочек, – ворковала Хельга. – Но ты должна помнить, что боль и горе делают мужчин дураками. Всех мужчин.
Значит, Бьорн мучается? Значит, ему больно? Он что, полагает, что у нее сердце не болит? Разве не страдала она хуже проклятых душ в Нифльхейме, не зная, жив он или мертв? Она подошла к окну. Бьорн работал во дворе. Он поднимал на вилы сено из стога и относил его в стойла. За месяц службы он восстановил свой прежний вес. При работе мускулы на его спине перекатывались. От его твердой и плавной походки у нее слабели колени.
Возможно, она тоже поглупела от боли. Но заставит ли это ее совершить полную глупость? Наверное, пришла пора выяснить это.
– Аль-Амин, – тихонько позвала она. Она не видела его в своих покоях, но знала, что он где-то неподалеку, скрывается в тени за дверью, ждет, когда понадобится ей.
– Да, моя госпожа?
– Я хочу, чтобы варяг прислуживал нынче за ужином.
– Но, госпожа моя, он не обучен деликатной службе в доме. – Тон Аль-Ами намекал на то, что северянин вообще не приучен к дому. Он как бродячий пес. Пусти его в дом, и этот варвар обязательно нагадит на драгоценные ковры.
– Тогда позаботься о его обучении… Причем поскорее, – велела Рика. – Он сказал мне сегодня, что остальные слуги уверены в том, что ты его оскопил, потому нет никаких препятствий для его службы наверху. Он достаточно разумен, так что ты наверняка сможешь научить его прислуживать за столом.
Аль-Амин нахмурился и перешел на шепот:
– Госпожа моя, вы считаете это разумным?
– Возможно, нет, – призналась она. – Но таково мое желание.
– Помни, – яростно шептал Аль-Амин Бьорну, – чтобы обслуживать изящно, нужно стараться быть невидимым. Предлагай блюда слева, а затем отступай в сторону и жди указаний. И наполняй чашу хозяина льдом и соком, не дожидаясь напоминаний.
– Хм, – угрюмо пробурчал Бьорн.
Он подхватил поднос с запеченным ягненком и овощами и заступил за каменную резную решетку. Он поставил тонкие тарелки перед арабом и Рикой, затем отступил в сторону. Вроде бы он все сделал правильно, потому что почувствовал себя невидимкой даже в этих мешковатых штанах, которые евнух велел ему надеть. Никто из обедающих не посмотрел на него.
Серебристый смех Рики скребком прошелся по его слуху, когда он наполнял чашу Абдул-Азиза ледяным соком. В какой-то момент ему захотелось налить ему яда, но он тут же напомнил себе, что араб ни в чем не виноват. Виновата была Рика.
– Так какую северную прелесть ты приготовила мне сегодня, мой бледный цветок? – спросил Абдул.
Бьорн сжал кулаки.
– Песню девы, – ответила Рика и слегка качнула головой, рассыпая золотые отблески на лоб. Рыжие локоны засверкали в свете ламп. Если хотите знать, это любовная история.
– А-а. Я такие очень люблю. – Абдул-Азиз отхлебнул сока и устремил взгляд на оживленное лицо Рики. Бьорн обратил внимание, что она, как настоящий скальд, с полной отдачей устраивала представление для одного человека. Каждый звук, каждое движение, каждый нюанс были тщательно отточены.
– Тогда слушайте, и вы узнаете историю Рагнара и Сванхильды…
«О паре обреченных любовников», – мысленно закончил вместо нее название Бьорн. Ему отчаянно хотелось зажать уши. Как может она рассказывать арабу историю, которой заворожила его много месяцев назад? Той сладостной ночью, когда он впервые сорвал поцелуй с ее губ… Нахлынувшее воспоминание пронзило его. И с этого момента он был навсегда сражен. Зачем она заставляет его стоять и слушать, как она рассказывает эту историю другому мужчине? Впервые Бьорн почувствовал ненависть по отношению к ней. Он закрыл глаза, но звук ее голоса впивался в уши, низкий, обольстительный… Она плела кружевную вязь рассказа с умением и безжалостностью паучихи, готовой съесть своего самца, едва закончится совокупление.
– …Крик берсеркера сорвался с его уст, и Рагнар вскинул свой кинжал. Но Сванхильда вскочила и вырвала клинок из его рук, прежде чем он успел вонзить его в свое сердце.
Глаза Бьорна широко раскрылись. Рика изменила историю, а скальды никогда этого не делают! Легенды, устные сказания северного народа считались священными и неизменными, и именно так передавались от скальда к скальду, из поколения в поколение. Он страстно впитывал каждое слово, а она продолжала…
– Прости меня, любовь моя! – вскричала Сванхильда. – Я не хотела причинить тебе боль, но ты так долго отсутствовал, что я должна была узнать, крепка ли по-прежнему твоя любовь ко мне.
Ему почудилось, или Рика действительно мельком взглянула на него?
– Рагнар заключил ее в объятия. «Ты тоже прости меня, – сказал он. – Я больше не буду оставлять тебя одну. Давай поплывем в нашу северную ширь и навсегда забудем печали». – Голос Рики дрогнул.
Бьорн с трудом сдерживался, чтобы не пустить слезу.
– Так они и сделали. – Рика широко взмахнула рукой, отвлекая внимание от своего взгляда в сторону Бьор-на. – И с тех пор до конца своих дней Рагнар и Сванхильда пили не переставая из рога любви. – Тут она перевела взгляд на сидящего рядом Абдул-Азиза, пока он не успел заметить их переглядывание.
Араб захлопал в ладоши:
– Прекрасно рассказано! И как чудесно, что все закончилось радостью. По правде говоря, ты держала меня в напряжении. Я боялся, что влюбленные расстанутся. Так часто бывает в рассказах о любви. Ведь правда?
– В старых сказаниях очень часто, – согласилась она. – Но иногда верная любовь должна победить.
– Конечно, должна, – кивнул Абдул-Азиз и нахмурился, посмотрев на свою тарелку. – Где же наши фрукты?
Бьорн поспешно повернулся и вышел из столовой. Перепрыгивая через две ступеньки, он помчался на кухню. Аль-Амин встретил его хмурой гримасой.
– Не тревожься, друг мой, – промолвил Бьорн. На сердце у него было так легко, что даже евнуха он готов был обнять с радостью. – Я тебя не опозорил. Мне просто нужны фрукты.
Когда Бьорн увидел нарезанные ломтики арбуза, ему в голову пришла блестящая мысль.
– У меня на родине, чтобы сделать блюдо интереснее, повар вырезает на кожуре узоры. Позволь показать тебе. – Он схватил ломтик и стал быстро делать на кожуре надрезы. Он не сомневался, что Аль-Амин не увидит в них смысла. И действительно, сдвинутые брови евнуха показали, что он ничего особенного не заметил.
Когда Рика увидела нанесенные на кромку ломтиков арбуза руны, она фыркнула, еле сдерживала смех и вынуждена была закашляться, чтобы скрыть веселье. На толстой кожуре Бьорн вырезал: «Тролль с яйцами с горошину».
Медленно прихлебывая сок, Рика рассматривала свой арбуз. Адресованное ей послание было кратким и опасным: «Купальня. Восход луны».
Глава 38
– Вы вызывали меня, мой хозяин?
Проводив Рику в ее покои, Аль-Амин поспешил к Абдул-Азизу. Впервые после того, как тот отдал его своей северной невесте, хозяин пожелал с ним говорить.
– Да, Аль-Амин, – подтвердил Абдул, вальяжно раскинувшийся на подушках перед низким столиком. – Ты со мной с самого начала моего пребывания в этом городе и лучше других знаешь мои мысли. Теперь я хочу узнать твои. Как ты находишь свою новую хозяйку?
– Я не смею обсуждать ее, мой господин, – Аль-Амин слегка склонил голову.
– Я приказываю тебе говорить.
Евнух негромко вздохнул. Требование хозяина было неожиданным и необычным.
– Моя госпожа – сама доброта. Служить ей приятно. – Он вспомнил, как добродушно поощряла она его пристрастие к фисташкам, но понимал, что хозяин хотел услышать вовсе не это. – Она быстро усваивает наши обычаи. У нее отличный ум. Имам говорит, что она способная ученица и рьяно изучает Коран, хотя еще не приняла окончательного решения, принимать его или нет. Такие колебания свидетельствуют о чистоте души и искренности намерений. Она не похожа ни на одну женщину из тех, кого я знал.
Абдул согласно кивнул.
– Если бы тебе пришлось определить ее одним словом, как бы ты ее назвал?
Перед глазами Аль-Амина вспыхнула картина: Рика, протянувшая руку над мужским достоинством варвара, защищая его. Он прямо посмотрел в глаза хозяину:
– Милосердная.
– Тогда она хорошо уравновесит меня, потому что обо мне так никто не скажет. Она удивляла меня с самого начала. Такое нежданное удовольствие. Рика обладает многими достоинствами, хотя ее красота далека от совершенства, – продолжал Абдул. – Но чтобы родить и вырастить замечательных сыновей, особая красота не нужна. – Он вытащил из широкого рукава свиток. – Сегодня я получил отчет о последних «подвигах» моего старшего сына в Кордовском халидате. Карим позорит меня своей ленью и увлечением азартными играми. Он расточает мое добро и бездумно тратит предоставленные ему средства.
– Карим еще молод, мой господин, – промолвил Аль-Амин.
– Он достаточно взрослый, чтобы делать глупости. – Абдул яростно скомкал свиток в кулаке. – Я хочу, чтобы завтра, прямо с утра, ты вызвал ко мне имперского писца. Я собираюсь составить новое завещание, лишить Карима наследства в пользу сына, которого родит мне Рика.
– Это очень странно… и не в наших обычаях. Права первенца всегда были почти священными.
– Я очень расстроен поведением Карима, – нахмурясь, продолжил Абдул-Азиз. – Когда я слушаю речи Рики, то представляю себе сына, которого она мне подарит: умного, сильного, не склонного к распутству. Когда твоя хозяйка узнает о моих намерениях, она сразу решится на смену веры. Разве не так?
– Простите меня, но, по-моему, для нее перемена веры – это дело принципа, а не выгоды. – И когда Абдул сердито свел брови, Аль-Амин поспешил исправиться: – Наверняка особая благосклонность хозяина как-то повлияет на мою хозяйку, произведет на нее большое впечатление.
– Хорошо, тогда позаботься об этом и не затягивая начинай приготовления к свадьбе.
– Тысяча извинений, мой господин, – заметил Аль-Амин с почтительным поклоном. – Но мы не можем готовить церемонию бракосочетания, пока не вернется в город этот северянин Орнольф. По моим сведениям, в прошлом месяце он со своими спутниками отправился в Фессалонику. Он наверняка оскорбится, если узнает, что брак был заключен в его отсутствие.
Абдул-Азиз еще больше насупился, но махнул рукой, отпуская Аль-Амина:
– Наведи справки. Выясни, когда мы можем ждать его возвращения.
Глава 39
Из сада на крыше Рика наблюдала, как восходит луна над куполом Айя-Софии. От легкого ветерка кожа Рики покрылась мурашками.
Казалось, мир стал другим. Она поняла это с того момента, как изменила историю Рагнараи Сванхильды. Что-то изменилось в самом воздухе Миклагарда. Ее судьба больше не была для нее предрешенной, как и Песня девы. Она могла все перерешить. Сама выбрать свое будущее, на горе или на радость. Оно больше не зависело от богов Асгарда или воли Норн. Она перестанет быть жертвой интриг Гуннара. Ее жизнь, как и должно быть, окажется наконец в ее собственных руках.
Она тенью проскользнула через комнаты Абдула, бочком прокралась мимо его спальни, услышав ритмичные охи и стоны новой наложницы, недавно появившейся в гареме. «Крикуша», – вспомнилось ей прозвище, которое дал ей Тарик. Он не ошибся. Громкие, чересчур страстные стоны показались Рике наигранными.
Она очень осторожно спустилась по винтовой лестнице во двор. Она прекрасно понимала, чем рискует. Хозяин дома по желанию может спать со многими разными женщинами, но если застигнут ее наедине с Бьорном… ничто и никто не остановит руку Абдул-Азиза. «Но, – подумала она, – стоит рискнуть ради того, чтобы вновь ощутить бешеный бег крови по жилам».
– Моя госпожа. – Шепот Аль-Амина заставил ее вздрогнуть. – Уже поздно, и вам не стоит здесь бродить одной.
Она прижала руку к груди и приказала себе успокоиться, чтобы ее голос звучал убедительно.
– От сегодняшней поездки верхом у меня разболелись мышцы. Я подумала, что горячая ванна пойдет мне на пользу.
– Как пожелаете, госпожа.
Евнух пошел следом за ней. Его босые ноги неслышно шагали по каменному полу. Когда они подошли к купальне, Рика остановила его:
– Я хочу побыть одна. Проследи, пожалуйста, чтобы меня не беспокоили… – Она свела брови. – К тебе это тоже относится.
Аль-Амин растерянно заморгал, но спорить не стал. Он кивнул и повернулся к ней спиной, став на страже у единственного входа в купальню.
Рика на цыпочках вошла в прохладу мраморного строения. Сердце ее стучало молотом: она надеялась, что Бьорн ее уже ждет, но панически боялась этого.
Маленькая масляная лампа мигала на краю глубокого водоема, наполненного душистой водой. Сверху, как крохотные кораблики, плавали лепестки роз. Вьющиеся растения свисали над поблескивающей водой. В дрожащем свете курились облачка пара. Купальня была отдельным замкнутым миром, как маленький фьорд.
Быстрым взглядом она окинула комнату и не увидела Бьорна. Может, он прятался в саду и был остановлен внушительной фигурой Аль-Амина? А может, таково было его представление о шутке? Наказать ее за то, что превратила его в раба… заманить сюда и посмеяться? Она тяжело вздохнула. Он приготовил ей чудесную ванну. И она насладится этим сполна.
Движением плеч она сбросила с себя паллу и ступила в водоем, позволяя шелковистым прикосновениям воды ласкать ее икры, бедра, живот… Наконец она погрузилась в бассейн с головой, получая огромное удовольствие от тепла. Вынырнув, она глубоко вдохнула напоенный ароматом роз воздух и подплыла к краю, где могла стоять на подводной ступеньке.
Широко разбросав руки, она откинулась на край ванны и положила голову на прохладный мраморный пол. Закрыв глаза, она старалась успокоить бунтующее тело. Ванна была чистым наслаждением, но как же она желала, чтобы рядом был Бьорн. Каждая ее клеточка жаждала его прикосновения. Она тосковала по его поцелуям. А тайное женское местечко ныло от пустоты, требуя, чтобы он ее заполнил, и не хотело успокаиваться.
Шорох заставил ее открыть глаза. Возле одной из колонн, окаймлявших ванну, появился Бьорн. Наверное, он все время был здесь.
Он было открыл рот, чтобы что-то сказать, но она поспешно приложила палец к его губам и кивнула на дверь. Он ответил понимающим кивком. Затем он размотал кушак, опоясывающий его талию, и дал своим мешковатым шароварам соскользнуть на пол.
Колеблющийся свет лампы ласкал его тело, трепетал на мышцах и гладкой коже. Рика заметила, что хотя он частично и восстановился, ребра еще можно было пересчитать. Место на бедре, которое когда-то в Согне пропорол сук, все еще было заметным. Этот старый шрам был справа, но его грудь пересекала воспаленная красная линия нового шрама. Как раз над сосками. Рике хотелось прижаться к нему, смягчить боль. Она скользнула взглядом по его измученному телу и, увидев, что он готов, судорожно втянула в себя воздух. Капелька влаги блестела на кончике его вздымающегося пениса.
Бьорн вошел в воду и двинулся к ней. Едва он приблизился, Рика потянулась к нему, но он схватил ее за руки и крепко сжал их. Он склонился к ней, и ее мокрые груди уперлись в его грудь, кожа прильнула к коже, стремясь слиться с ним, как сливаются капли… так, чтобы ничто их не разделяло, то есть в полном единении.
Дыхание вырывалось из его рта рядом с ее ухом, дрожь наслаждения сбегала по шее.
– Сейчас произойдет одна из двух вещей, – прошептал он. – Либо ты закричишь, и тот, кто находится снаружи, войдет и убьет меня, а я позволю ему это сделать.
Она резко втянула в себя воздух.
– Либо ты позволишь мне любить тебя. – Он нежно толкнулся носом в ее ушко. – И когда вернется Орнольф, мы каким-то образом покинем этот дом вместе. Потому что, Рика, клянусь богами, я не стану владеть тобой наполовину. Я не буду стоять рядом и наблюдать, как ты выходишь замуж за другого. Ты станешь моей, или я умру. – Он посмотрел ей в глаза. – Выбирай.
– Я не закричу, – еле слышно выдохнула она.
Он накрыл ее рот своим, и вся боль, вся накопившаяся тоска растворилась в этом очищающем поцелуе. Рика соскользнула с подводной ступеньки и прильнула к нему. Они погрузились в воду, перекатываясь, как пара морских львов, совокупляющихся в прибое, выныривая на поверхность только для того, чтобы глотнуть воздуха. Бьорн потряс головой, как собака, вышедшая из воды, и Рика прикусила губу, чтобы не расхохотаться.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31