А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

В глубине души Блисс понимала, что должна быть благодарна опекуну: если бы не он, неизвестно, чем бы кончилось то полуночное свидание… Но неужели нельзя было избавить ее от приставаний виконта, не поднимая при этом шума и не задевая ее гордости? А как грубо сэр Бейзил приказал ей убираться к себе!.. Нет, этого она никогда не простит!
Как мог король продать право опекунства такому наглому, черствому, бесчувственному сухарю?.. Блисс вздохнула, от сэра Бейзила мысли ее обратились к покойному отцу.
Мать ее умерла, когда Блисс была еще младенцем; опасаясь, что единственная дочь будет страдать от недостатка материнской ласки, граф Барторп во всем потакал девочке и порядочно ее избаловал. Граф был добрым, мягким человеком и пышности двора предпочитал тихую деревенскую жизнь. Однако, когда пламя гражданской войны охватило Англию, он встал на защиту короля и отважно сражался в войсках несчастного Карла Первого. После Реставрации Карл Второй не только вернул графу конфискованные Кромвелем владения – Барторп-Холл в Йоркшире и дом в Лондоне, – но и даровал ему поместье и старинный замок Четем, расположенные в самом сердце Кента. Туда-то сейчас и направлялись Блисс и ее опекун.
Более шести веков замок Четем и окрестные земли принадлежали баронам де Уайлдам. Первый де Уайлд, если верить старинным хроникам, пришел в Англию вместе с Вильгельмом Завоевателем. Последний из этого древнего рода во время войны опрометчиво встал на сторону «круглоголовых» – и после Реставрации лишился всех своих владений. Блисс слышала, что он недавно сошел в могилу – несчастный сломленный старик, заплативший за свою ошибку нищетой и позором.
Со стороны сэра Бейзила послышалось тихое, размеренное похрапывание. Блисс возвела янтарные глаза к небесам. Пусть опекун честный и не злой человек, пусть даже по-своему желает ей добра – все это не могло примирить с ним гордую девушку. Блисс не понимала, зачем ей вообще опекун! Ей, слава богу, уже восемнадцать, а в этом возрасте человек вполне способен распоряжаться собой. Она не нуждается в хозяевах, указывающих, что ей делать и как жить!
Она могла бы веселиться при дворе – а вместо этого по воле опекуна тащится в какой-то медвежий угол… Блисс слышала, что замок Четем сильно пострадал во время войны: одно крыло его сгорело и превратилось в руины. Много лет замок пустовал и находился на попечении слуг. Отправляясь в Четем, сэр Бейзил послал вперед прислугу, чтобы та подготовила замок к приезду новой хозяйки. Блисс надеялась на лучшее, однако боялась, что после роскоши Уайтхолла ей будет трудно привыкнуть к новому жилищу.
У дороги призывно замигали огни трактира, и Блисс вдруг обнаружила, что руки ее в меховой муфте совсем заледенели, а ноги в бархатных, отороченных мехом сапожках, кажется, превратились в сосульки. Раскаленные кирпичи, положенные в карету еще в Лондоне, давно остыли, теперь здесь было не намного теплее, чем снаружи.
– Сэр, не остановиться ли нам? – обратилась Блисс к опекуну.
– А? – Сэр Бейзил вздернул голову и недоуменно оглянулся. – Что такое?
– Мы проезжаем мимо трактира, – объяснила Блисс. – Может быть, остановимся? Если не на ночь, то хотя бы погреться…
– Нет, нет, – покачал головой сэр Бейзил. – Мы уже недалеко от замка. Не стоит задерживаться.
Блисс вздохнула и поплотнее завернулась в полсть. Путники были бы уже в замке, если бы не досадная поломка кареты, задержавшая их на несколько часов. Чтобы не растягивать путешествие на два дня, сэр Бейзил решил продолжать путь после захода солнца – рискованное решение, если учесть, что по ночам на большую дорогу выходят разбойники.
Блисс потрогала бриллиантовую брошь, скреплявшую ворот синего бархатного плаща. Эту брошь подарил ей граф на восемнадцатилетие, драгоценность была дорога Блисс как память об отце. Если им «посчастливится» наткнуться на грабителя…
И в тот же миг, словно вызванный ее опасениями из небытия, одинокий всадник выехал из леса и преградил карете дорогу. Ветви деревьев, низко нависшие над дорогой, бросали на незнакомца густую тень и мешали разглядеть его; Блисс заметила только, что разбойник высок ростом и широкоплеч.
Кучер натянул поводья, экипаж резко остановился. Направив на кучера пистолет, разбойник приказал ему слезть с облучка.
– Все вон из кареты! – крикнул он затем. – Оружие – на землю!
Кучер немедленно бросил на землю свое единственное оружие – нож. Лакеи, ехавшие на запятках, поспешно побросали пистолеты.
При виде трусости лакеев сэр Бейзил понял, что ему остается одно – выйти из кареты вместе с Блисс и отдаться на милость грабителя.
Сэр Бейзил спрыгнул на землю и, подав руку Блисс, помог ей сойти. Ледяной ветер ударил девушке в лицо, растрепав рыжие кудри, и она поспешно натянула отороченный мехом капюшон.
Сперва разбойник подошел к сэру Бейзилу. Не опуская пистолета, он сорвал с его рук несколько дорогих колец, не забыл и об изумруде, украшавшем кружевное жабо почтенного лорда, а затем обыскал его и нашел в кармане кошелек, полный золотых монет.
Затем он повернулся к Блисс. Девушка смотрела на него, широко раскрыв глаза, дрожа не столько от страха, сколько от возбуждения. Она знала, что разбойники редко убивают свои жертвы. Хоть разбой на королевских дорогах и наказывался виселицей, преступник, на совести у которого не было человеческих жизней, имел право купить себе помилование – поэтому грабители старались не проливать крови без нужды.
Ночная тьма, широкополая шляпа с перьями и высоко поднятый воротник черного плаща скрывали от Блисс лицо разбойника: при свете ущербной луны ей был виден лишь волевой подбородок и высокие, резко очерченные скулы.
Протянув руку в кожаной перчатке, разбойник взял Блисс за подбородок и приподнял ее голову, так, что капюшон соскользнул, открыв его взору прелестное личико, водопад огненных кудрей и огромные, таинственно мерцающие глаза.
– Добрый вечер, моя красавица, – произнес он, погладив ее по белоснежной щечке. В голосе его, низком и звучном, слышалась властная сила. – А у тебя я не возьму ничего, кроме поцелуя.
И он склонился к ней. Сердце Блисс заколотилось так, словно готово было выскочить из груди. Почувствовав на лице его жаркое дыхание, она невольно приоткрыла губы…
Но их губы не успели слиться – разбойник вдруг отпрянул.
Уголком глаза он заметил, как сэр Бейзил тянется к лежащему на земле пистолету. Не теряя ни секунды, грабитель направил на него свое оружие.
– Этого вам лучше не делать, – предупредил он, осторожно двигаясь к лошади. Не отрывая глаз от сэра Бейзила, разбойник вскочил в седло. – Не прикасайтесь к оружию, пока я не скроюсь – иначе…
– Иначе – что? – проворчал сэр Бейзил. – Вы хладнокровно с нами расправитесь?
– Что вы, вовсе нет, – успокоил его разбойник. – Просто, целясь в меня, вы можете попасть в свою красавицу дочурку!
С этими словами всадник направил коня к Блисс, подхватил ее, взметнул в седло и помчался прочь. Сэр Бейзил не успел и рта раскрыть, как похититель и его прекрасная пленница исчезли в сумрачной чащобе.
Всадник мчался как бешеный. Ледяной ветер свистел в ушах, хлестал Блисс по щекам; она невольно прижалась к своему похитителю, крепко обнявшему ее за талию. Перед глазами с бешеной скоростью мелькали стволы вековых дубов; то и дело Блисс зажмуривалась – ей казалось, что вот-вот конь на полном скаку врежется в дерево. Однако всадник и его конь, как видно, знали свой лес не хуже волков, что такими вот морозными ночами рыщут по лесам в поисках добычи.
Отъехав достаточно далеко от дороги, всадник натянул поводья и спрыгнул на землю. Затем, протянув руки, снял с седла Блисс. Ноги ее дрожали, и девушка непременно упала бы, если бы разбойник ее не поддержал.
Блисс не осмеливалась поднять глаз. «Сэр Бейзил не найдет меня в чаще, – думала она. – Никто не придет мне на помощь».
– Что вы хотите со мной сделать? – робко спросила она.
– Я не причиню тебе вреда, – ответил разбойник. В голосе его Блисс послышалась насмешливая нотка, словно он догадывался, какие ужасы она себе воображает. – Взгляни на меня, моя красавица!
Блисс нерешительно подняла глаза. Лицо разбойника, освещенное таинственным лунным сиянием, было не просто красиво – в нем читались сила, мужество и решимость. Из-под густых бровей улыбались перепуганной девушке темные, глубоко посаженные глаза.
Разбойник медленно окинул взором ее всю – от бледного личика до тонкой талии и стройных ног в меховых сапожках.
– Бог мой, – выдохнул он, – да ты и вправду писаная красавица!
Желание, прозвучавшее в его голосе и отразившееся на лице, заставило Блисс задрожать еще сильнее. Она попыталась отстраниться, смущенная и испуганная не столько намерениями разбойника, сколько тем волнением, которое пробудила в ней его мужская привлекательность.
– Пожалуйста, – прошептала она, – не надо…
– Милая, я не сделаю тебе ничего дурного, – пообещал разбойник. – Все, что мне от тебя нужно, – поцелуй.
С этими словами он привлек девушку к себе. Блисс ахнула – и в следующий миг разбойник впился в ее губы.
Поцелуй его, жадный и безжалостный, взметнул в душе девушки вихрь незнакомых ощущений. Если бы разбойник не держал ее, Блисс непременно бы упала. Она пыталась оттолкнуть его – но тщетно, пыталась вырваться – но он только крепче прижимал ее к себе, так что, казалось, тела их сливались друг с другом. По сравнению с этим поцелуем приставания виконта выглядели невинной детской забавой!
Когда он наконец отпустил ее, Блисс вцепилась в ворот его плаща, чтобы удержаться на ногах. Разбойник негромко рассмеялся, и Блисс залилась краской.
– Спокойней, милая, – улыбнулся он. – А теперь расскажи мне, куда вы с отцом направляетесь?
– Он мне не отец! – фыркнула Блисс. – Мой отец умер, а это – мой опекун. И почему это я должна перед вами отчитываться.
– Потому что иначе я уложу тебя прямо в сугроб и… согрею. Ты этого хочешь?
Блисс только вскрикнула, раздираемая противоречивыми чувствами. Она дрожала не только от страха, но и от холода: бархатный плащ не спасал от ночного мороза, а изящные сапожки оказались плохой защитой от снега. Но в то же время ей невыносимо было думать, что это захватывающее приключение близится к концу!
Вспомнив, что разбойник ждет ответа, Блисс произнесла:
– Мы едем в замок Четем.
Разбойник был изумлен и не пытался этого скрыть.
– В Четем? Так ты…
– Блисс, – представилась она. – Леди Блисс Пейнтер, дочь покойного графа Барторпа.
Холод самой лютой зимы не мог бы сравниться с ледяным взглядом, какой устремил на нее разбойник.
– Что ж, миледи, – заговорил он наконец, словно выплевывая слова. – В таком случае позвольте доставить вашу милость в замок!
С этими словами он втащил девушку на лошадь и, грубо бросив на седло, пустил коня в галоп.
Они молча скакали через лес, душа Блисс была в смятении. Она ясно ощущала презрение и гнев, исходящие от незнакомца. Что произошло? Он назвал ее красавицей, поцеловал… Он желал ее – в этом Блисс не могла ошибиться! Но вдруг сверкнула молния – и восхищение, желание, нежность исчезли, сменившись такой жгучей ненавистью, что на какой-то миг Блисс даже испугалась за свою жизнь.
Казалось, прошла вечность, прежде чем они достигли опушки. Впереди вырисовывались зубчатые стены замка и темнели на фоне ночного неба высокие шестигранные башни.
Разбойник натянул поводья и ссадил Блисс наземь.
– Вот мы и приехали, миледи, – холодно сказал он. – Идите прямо к воротам. Привратник вас впустит. Только скажите ему, что вы – хозяйка замка.
Блисс не успела ответить – разбойник пришпорил коня и скрылся в сумрачной чаще.
Блисс вздохнула и, натянув капюшон, побрела к манящему яркими огнями замку. Ноги ее вязли в глубоком снегу, а ум – в недоуменных вопросах, ответы на которые ей предстояло найти еще очень не скоро…
Привратник поднял опускную решетку, и Блисс, пройдя через каменные ворота, оказалась в центральном дворе замка. Луна освещала стены призрачным серебристым светом, и темные неуклюжие башни, чернеющие на темно-синем небесном полотне, выглядели мрачно и зловеще.
Лакеи встретили Блисс у дверей. Если они и были удивлены ее появлением, то виду не подали. Слуга проводил ее в прихожую, где блестело в свете свечей развешанное по стенам старинное оружие. Блисс заметила, что гербы и эмблемы де Уайлдов везде заменены родовыми символами Барторпов.
Горничная сняла с Блисс плащ; другая, опустившись на колени, стянула с девушки промокшие насквозь сапожки и поднесла домашние туфли, нагретые у очага. Домоправительница миссис Лонсдейл, служившая еще у отца Блисс, подала молодой госпоже кувшин подогретого вина.
– А где лорд Холм? – спросила миссис Лонсдейл, проводив Блисс в маленькую комнатку, где в каменном очаге весело трещало пламя.
Блисс устало опустилась в кресло.
– У нас сломалось колесо, – начала объяснять она, – из-за этого пришлось задержаться в дороге. А потом… потом…
Блисс отставила вино; глаза ее наполнились слезами. Миссис Лонсдейл протянула ей носовой платок.
– Милое мое дитя, что случилось? – воскликнула она. Много лет после смерти графини домоправительница заботилась о Блисс и полюбила ее, как родную дочь.
– На дороге нас остановил разбойник, – с трудом выдавила Блисс.
– Он напал на тебя? – спросила домоправительница, окинув Блисс с ног до головы быстрым взором. – Он не… не причинил тебе вреда?
Блисс покачала головой.
– Он втащил меня на коня и умчал в лес, прочь от сэра Бейзила. А потом… – Блисс почувствовала, как пылают щеки. – А потом он меня поцеловал, – еле слышно прошептала она.
– Каков негодяй! – всплеснула руками домоправительница.
– А потом привез меня обратно и оставил у ворот, – закончила Блисс.
Миссис Лонсдейл неодобрительно покачала головой.
– А все этот лорд Холм! Ну что его дернуло ехать ночью? Разве трудно было остановиться в трактире и дождаться утра? – Не дождавшись ответа, она проворчала: – Вы еще легко отделались, а ведь могло быть гораздо хуже!
Блисс не ответила. Прислуга в замке, если не считать миссис Лонсдейл и еще нескольких старых слуг графа, была нанята сэром Бейзилом: Блисс не хотела, чтобы эти чужие люди сплетничали о ней. Чем скорее забудется вся эта история, тем лучше.
– Сэр Бейзил должен подъехать с минуты на минуту, – заверила она домоправительницу. – А я, пожалуй, пойду спать. Скажите ему, что со мной ничего не случилось, хорошо? А моя спальня готова?
– Давно готова, моя милочка, – ответила миссис Лонсдейл. – Мы вымыли и прибрали ее, как только из Лондона прибыл твой багаж. Лучшая комната в замке – когда-то там спал сам лорд де Уайлд! Жаль только, что окна ее выходят на западное крыло.
– А что дурного в западном крыле? – поинтересовалась Блисс.
– Во время войны его сожгли королевские солдаты.
– Ах да, – кивнула Блисс. – Я слышала, что часть замка лежит в руинах, но, когда смотрела на него снаружи, ничего не заметила.
– Стены-то стоят, а внутри все выгорело, – недовольно покачала головой миссис Лонсдейл. – Говорят, раньше там был банкетный зал. Надо бы разобрать эти развалины, пока они не обрушились.
– Я поговорю с сэром Бейзилом, – пообещала ей Блисс. – Если они могут рухнуть, то, конечно…
– Так вот вы где! – воскликнул сэр Бейзил, картинно появляясь на пороге. Казалось, он заполнил собой маленькую уютную комнатку, где нашла убежище Блисс. – Что сделал с вами этот негодяй? Неужели осмелился…
– Он не причинил мне никакого вреда, – быстро ответила Блисс, – просто прикрылся мной, чтобы вы не вздумали стрелять. Он отъехал со мной в чащу, а затем кружным путем привез к воротам замка и отпустил.
Сэр Бейзил ударил себя кулаком по раскрытой ладони.
– Ну, попадись мне только этот ублюдок! Узнает, как грабить Бейзила Холма! Клянусь богом, он у меня попляшет на тайбернской виселице!
Блисс пожелала опекуну спокойной ночи и в сопровождении домоправительницы поднялась по богато украшенной лестнице в спальню. Там ее уже ждала горничная: она помогла девушке раздеться и надеть ночную рубашку.
Едва Блисс откинулась на подушку, как глаза ее сомкнулись и она забылась сном. Но этой ночью Блисс не удалось как следует выспаться. Сны ее были тяжелы и беспокойны: в них девушку преследовал высокий смуглый незнакомец с глазами темными, как безлунная зимняя ночь, незнакомец, который с равной яростной мощью желал ее – и ненавидел.
2
Блисс проснулась от холода и, повернувшись на бок, покрепче завернулась в тяжелое одеяло. Несколько секунд она непонимающе смотрела на балдахин с незнакомым гербом и монограммой, пока наконец не вспомнила, где и почему оказалась.
Горничная уже зажгла камин, но огонь не спасал от пронизывающего холода. Не помогали и толстые ковры на каменном полу, и настенные гобелены, искусно вытканные руками многих поколений женщин из семейства де Уайлдов.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29