А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

- Пойми, арестовали невиновного человека. И есть еще один аспект во всей этой истории. Можешь смеяться надо мной или не верить, но кто-то должен снять тавро убийства с этого города.
Дмитрий зло вполголоса выматерился, но потом уже спокойнее спросил:
- Может, все-таки зайдем в дом? Я тебя накормлю, есть хорошее вино, тебе не повредит. Да и малых надо накормить.
Он помог ей выйти из машины, открыв задние дверцы, выпустил Мавра и Кассандру, которые почуяв дом, опрометью кинулись к крыльцу, суетясь, повизгивая, путаясь под ногами и поминутно оглядываясь на хозяев. Дмитрий вытащил из багажника пакеты и сумки, захлопнул его и повернулся к жене. Она стояла у крыльца, опустив голову и закрыв ладонями лицо. Мавр и Кассандра, прижавшись другу к другу, враз присмиревшие, молча замерли у порога, глядя на Аглаю. Плечи ее еле заметно вздрагивали. Дмитрий тяжело вздохнул, сцепил зубы и направился к крыльцу. Подойдя, открыл дверь и, приобняв ее за талию, ввел в дом.
Собака и кошка, понурые, тихо прошествовали в кухню. Аглая стояла, не двигаясь, посередине прихожей, безвольно уронив по бокам руки. Лицо ее было мокрым от слез. Глядя на нее, Дмитрий почувствовал, как одновременно с жалостью в нем пробуждается глухое раздражение. Пересилив себя, он как можно ласковее проговорил:
- Огонек, иди в ванную, я пока на стол соберу и малых покормлю, - и легонько подтолкнул ее в спину.
"Да какого черта, в конце-то концов! - со злостью ругнулся он про себя. - Под всех подстраивайся, всех ублажай, каждому душу мягкой перинкой выстели. Арестовали невиновного! - с досадой передразнил он Аглаю. - Ну давайте теперь наденем вериги, закуемся в кандалы и разбредемся по монастырям. Вселенской скорбью исходить. Она, видите ли, не может на полпути остановиться. Да никто и не собирается. Адвоката хорошего Валерке наняли, передачи каждый день таскаем. Спасибо Альбине, нажала на нужные рычаги, из самого Иерусалима. Никто и не собирается его на растерзание ментам отдавать. Но ей зачем лезть в это дело? Тавро убийства, видите ли, снимать приспичило. А, может, так беременность проявляется? Говорят, в этот период женщины становятся особенно ранимы, обидчивы и плаксивы. Да-а, Осенев, веселенькая жизнь у тебя начинается... Надо отправить Аглаю куда-нибудь развеяться, отдохнуть от города. Во, в деревню, к материной сестре! На парное молочко, домашний хлебец. Пусть деревенским бабам на картах гадает - ночи длинные, свет там рано вырубают, будет чем заняться."
Сегодня же Дмитрий решил отметить выход жены из больницы по "первому разряду": отпросившись у коллег, заранее приготовил еду, накрыл в комнате стол.
- Ты, часом, не утонула? - бодро крикнул он, проходя в комнату мимо ванной и держа в обеих руках по салатнице.
- Сейчас иду, - ответила Аглая.
Димка остановился у двери и, прильнув к ней ухом, прислушался, пытаясь угадать, что именно в этот момент она делает.
- Осенев, отойди от двери , - послышался ее насмешливый голос. - Я только собралась выходить, - Аглая слегка приоткрыла дверь. - Поэтому у тебя есть масса шансов ко всем имеющимся синякам и шишкам добавить новые, наконец, улыбнулась она, увернувшись от смущенного Дмитрия и проскальзывая в комнату.
Остановившись на пороге, Аглая чуть приподнялась на кончиках пальцев, замерла и, подняв кверху лицо, жадно втянула носом воздух. Осенев подивился, насколько она стала похожа на Мавра или Кассандру: гибкая, стройная, подвижная и пластичная, но в тоже время - внутренне собранная, настороженная и внушающая невольное уважение, за которым со стороны Дмитрия крылось интуитивное признание ее скрытой силы.
- Дом... - мечтательно протянула она. - Какое же это счастье - снова оказаться дома!
Дмитрий обошел ее, поставил на стол салатницы и, придирчиво оглядев стол, повернулся к жене:
- Итак, Ваше Чародейство, прошу отведать наших скромных даров.
Они сели за стол. Дмитрий разлил по бокалам вино, один из них вложил в руку Аглаи. Обняв ее, прошептал на ухо:
- А слабо после в садик прогуляться?
- По Кривцову соскучился? - иронично хмыкнула она. - Он у нас, как статуя Коммандора, в самый "подходящий" момент появляется.
- Понял, без базара. Но тогда ты расскажешь мне подробно, что это вы делали с Жарковым, отчего он из лесу вышел "весь в белом".
- Ты, что, ревнуешь?! - деланно удивилась она, медленно отпивая вино и смакуя его аромат.
- Вот ишо, - он дурашливо скривился. - Больно-то надо! Ежели че, не боись, не пропаду. Между прочим, если мне вставить все зубы, трансплантировать новые почки, вылечить от алкоголизма, подкорректировать левое полушарие головного мозга и не забывать будить по ночам, чтобы я пописать сходил, из-за меня женщины стреляться начнут.
- Охотно верю, - поддержала его Аглая. - Твоим избранницам только и останется, что застрелиться.
Они засмеялись и, громко чокнувшись бокалами, выпили.
- Полный улет, скажи? - восхищенно заметил Димка, накладывая жене в тарелку закуску.
Она повернулась и усмехнулась:
- Димка, ты совсем без меня от рук отбился. "Без базара", "улет", передразнила она его. - Никак в писатели податься решил?
- С чего ты взяла?
- Потому что ничто так не наводнено в наши дни непристойностями, глупостями и пошлостью, как современная литература. Особенно детективного жанра.
- А что ты, собственно, дорогая моя, хочешь? Люди пишут по двум причинам - голод и слава.
- А самовыражение?
- О чем ты говоришь?! Когда девять месяцев стоишь на Бирже труда и изо дня в день на первое, второе и третье "вкусняная и духняная "Мивина", приставка "само" неизбежно отпадает, как струпик пуповины. Остаются только выражения! Причем, преимущественно "сочные", как соевое мясо, "ничуть не уступающее натуральному".
- Осенев, пока меня не было дома, проблема еды стала для тебя наиважнейшей и самой насущной.
- Родная, ты забываешь, что дома не было не только тебя, но и меня. Знаешь, есть такая рубрика: "Журналист меняет профессию". У нас на днях вся редакция поменяла. И все, как один, выбрали профессию "временно задержанного, до выяснения обстоятельств и личности". Представляешь, оказывается в горуправлении не нашлось ни одного человека, который бы хоть раз в жизни видел корреспондентов "Голоса Приморска"! Круто?
- Но зато теперь вас, как лампочку Ильича, в каждом доме знают. Особенно твои "чудеса и приключения".
- Тебе еще салатику положить? - елейно-трогательным голоском пропищал Осенев.
- Ты мне тут с базара не съезжай, - поддела его Аглая. - Димка , Димка, когда ты повзрослеешь?
- Огонек, почему ты плакала? - вдруг резко сменил он тему разговора.
Она застыла, не донеся ложку до рта.
- Ты действительно хочешь знать причину? - спросила тихо.
- Я хочу быть уверенным, что причина не во мне.
- На этот счет можешь быть спокойным, - с заметным облегчением, как показалось Димке, ответила жена.
Но он не был бы Осеневым, если бы в следующее мгновение совершенно беспечным и равнодушным голосом не поинтересовался бы:
- Интересно, кто же это занимает думы моей разлюбезной женушки настолько, что она даже не прочь при случае и погрустить, уронив жгучую, горючую слезу?
- Осенев, - засмеялась Аглая, - я знаю, что у тебя было трудное детство, в результате которого развилось неуемное воображение. Но, по-моему, оно плавно начало перетекать в диагноз.
- Тебе положить еще кусочек печенки? Такая сочна-а-ая, я ее сутки в маринаде выдерживал. Не хочешь? А перчик фаршированный будешь? Опять нет... Да что же это за наказание такое - я старался, всю ночь глаз не сомкнул стряпал, а ты ничего не ешь... - дрогнувшим голосом, на грани слезной истерики, проговорил Димка. Потом наклонился к самому уху жены и страшным шепотом заговорщика прохрипел: - Тогда давай еще накатим?!!
Аглая, не выдержав, расхохоталась. Отсмеявшись, откинулась на спинку стула, встряхнула волосами и, поставив локти на стол, скрестив руки в замок, облокотила на них подбородок. Ее невидящие глаза слепо скользили по пространству комнаты, но в какой-то миг Осенев внезапно почувствовал странное волнение и дискомфорт, будто Аглая действительно видела его. Более того, смотрела, как бы вглубь него, осторожно ощупывая, проникая в дальние закоулки души, куда он и сам, порой, остерегался заглядывать. Что-то темное, тревожное и непредсказуемое царило там, а, временами казалось и страшное, и постыдное, и невозможное до отвращения... Почудилось, что пространство в комнате, и то, стало иным - разряженным и прохладным, какое бывает обычно после летних - яростных и неистовых, но удивительно очищающих, гроз.
- Весь в белом... - повторила Аглая задумчиво. - Это ты верно подметил. Вряд ли после всего пережитого, он останется прежним.
Димке послышалась в ее голосе некая театральность, даже фальшь.
"Ну, кино-о... - подумал про себя, мысленно усмехаясь. - Все отродясь кого-нибудь да играют. Казалось бы, сидят двое близких людей, объединенных великолепной целью - родить ребенка. Ничем иным их мысли и заняты быть не должны. Все остальное просто по определению должно померкнуть. Но когда это еще будет... А пока поиграем в какую-нибудь забавную игру, с догонялками, стрелялками, ритуальными убийствами и загадочными "маняками". И после этого всего надо быть непробиваемым оптимистом, чтобы верить в нормальные роды и здорового ребенка...
Или убийство - это наркотик, к которому мы неосознанно тянемся? Как и ко всему загадочному и таинственному. Оно противоестественно природе человека, а нарушивший табу вызывает неиссякаемое любопытство именно, как индивидум, посмевший попрать мораль всемогущего монстра, не имеющего лица и плоти, но от этого не менее грозного и беспощадного в собственных оценках и приговорах. Монстра по имени человеческое общество...".
- Дим, как ты считаешь, убийца имеет право... на сочувствие и сострадание? - неуверенно проговорила Аглая.
Осенев в первую минуту удивленно таращился на нее, а когда, наконец, переключился со своих мыслей на ее слова и до него дошел смысл вопроса, шумно выдохнул, заерзав на стуле.
- Ну, мать, с тобой не соскучишься! Что это тебе на ум взбрело мытарей жалеть?
- Мытарей, говоришь? А представь на миг, что убийца - твой близкий родственник. Отец, например, брат или... муж, то есть жена, я хотела сказать.
Осенев замер, уперев руки в край стола, откинувшись на спинку стула. Стараясь не менять позы, слегка наклонившись, пристально посмотрел на жену. Он сидел, напрягшись, сузив глаза и нахмурясь. Лицо Дмитрия приняло холодное, жесткое выражение и будь Аглая зрячей, имей возможность рассмотреть его, она, без сомнения, получила бы богатую и обильную пищу для размышлений. Но видеть она не могла, хотя зрение ей с успехом заменяли иные чувства.
- Ты не ответил на мой вопрос, - обратилась она к мужу.
- Ну знаешь, на него, согласись, не так-то легко ответить. С одной стороны, общепринятые нормы, с другой - голос крови.
- Ты мог бы простить меня, если бы узнал, что я - убийца?
- Огонек, понимаешь, в чем фокус состоит - зло направлено не на меня. Оно не касается меня лично. А любой человек, незнакомый мне, он абстрактен. Я его воспринимаю постольку, поскольку мы являемся представителями одного вида. Но это, сама понимаешь, по сравнению с родственными узами, слишком зыбкая и непрочная связующая нить. Извини, у нас беспредметный разговор или ты имеешь в виду нечто конкретное? осторожно поинтересовался Осенев у жены.
- А как ты думаешь? - почему-то с вызовом спросила Аглая. Но кроме вызова Димка уловил в ее голосе тщательно скрываемый страх.
Он взял ее руку, поразившись, насколько холодными оказались пальцы и нежно привлек к себе.
- Может, хватить говорить загадками? - Дмитрий положил руку ей на живот: - У нас с тобой на настоящий момент нет ничего главнее, чем содержимое твоего "арбузика". Я уверен, наш малой все понимает и слышит. Нужны ли ему эти ужасы? Не дай Бог, родиться какой-нибудь уродец, на человека похожий - ни рожек, ни копыт, ни хвостика...
- У тебя вечно на уме одни хиханьки-хаханьки! - неожиданно психанула Аглая, вырывая руку и порывисто поднимаясь из-за стола. Голос ее дрожал.
- А почему, скажи на милость, я должен убиваться из-за какой-то сволочи, превратившей "Белый дом" в мясную лавку?! - не сдержавшись, повысил голос и Димка.
На его крик в комнату вбежали Мавр и Кассандра. Животные огляделись и Мавр, глухо рыча, двинулся в сторону Дмитрия.
- Какого черта! - выругался Осенев. - А ну марш в кухню! Не хватало мне еще гладиаторских разборок в доме.
- Мы просто немного повздорили, - спокойно пояснила Аглая, обратившись к животным. - Все нормально.
Они, глухо ворча, медленно удалились, наградив Осенева более, чем красноречивым взглядом.
Аглая облокотилась одной рукой о стол и нависла над Осеневым.
- Я не прошу тебя убиваться, - четко проговорила она. - Мне просто интересно, как ты себя поведешь, если станет известно, что убийца - твой родственник!
- Мой - что-о-о?! - ошарашенно протянул Дмитрий, отшатнувшись от жены. - Что ты... хочешь этим сказать, Аглая?
- Только то, что я не знаю, кто мои родители и есть ли у меня еще кто-нибудь из родных. На этом свете, в этом городе.
- Но почему ты решила, что... что... среди них есть... убийца? заикаясь, спросил потрясенный Димка.
- Голос крови. Ты сам ответил раньше на свой же вопрос. Там, в лесу, я увидела его и почувствовала, что это близкий мне человек. Даже ближе, чем... ты, Дима.
- Бред какой-то... - прошептал он, уставясь на жену широко открытыми глазами.
- Дим... - она присела рядом и прижалась к нему всем телом. Он почувствовал, как ее бьет мелкий, частый озноб. - Дим, его видела не только я, но и Миша Жарков. У меня это, к несчастью, не первые трупы и я... я, как бы, привыкла, что ли. Если к этому вообще можно привыкнуть. Это ведь не криминальные кино и романы. Здесь все взаправду: преследование, кровь, боль, агония, смерть. И все, что было до преступления - от начала лет.
- То есть как "от начала лет"? - не понял Осенев.
- Каждое преступление имеет свой код в памяти Вселенной. Кто-то сегодня убивает впервые, но это не значит, что данный способ убийства впервые. Кем-то и когда-то он уже "запатентован". Новое убийство, оно, как бы тебе объяснить, вызывает из памяти Вселенной все подобные, совершенные ранее по данному типу. Это похоже на торнадо, только "воронка" раскручивается в обратную сторону. Человек-убийца - это дьявол, который открывает дверь в мир абсолютного зла. Он становится его поводырем и проводником. К счастью, - горько усмехнулась она, - люди не представляют, что творится в окружающем мире, когда происходит убийство. Природа, космос, - они буквально встают на дыбы. Кстати, поэтому и время в "воронке" как бы спрессовывается. По нашим меркам, мы отсутствовали где-то порядка двух суток, а там - всего десять-двадцать минут. Это очень страшно, потому и мало кому дано увидеть.
- Но ты сказала, что Миша...
- Мише, я считаю, крупно не повезло, он оказался в непосредственной близости от меня, - пояснила Аглая. - Я тоже являлась проводником в "оборотную" сторону нашего мира, но я представляла свет. Поэтому он все и увидел, хотя, возможно, мало что понял ли запомнил.
- Хорошо, с Жарковым разобрались. Считай, по мужику танк проехал и он еще легко отделался. Кстати, ему классно с седой шевелюрой! Аглая, теперь объясни, пожалуйста, причем во всей этой истории наши родственники.
Она оценила его готовность взять сей груз и на себя, но все-таки быть с ним до конца откровенной не смогла.
- Я сама не во всем уверена... - неопределенно ответила она.
- Но ты только что сказала, что видела его и чувствовала! - перебил нетерпеливо Осенев. - Мало того, его видел, по твоим словам, и Миша Жарков.
- Дима, он, может, и видел, но, повторяю, вряд ли что понял и запомнил. Что касается меня, я не до конца уверена в своих предположениях. Мне потребуется неделя - две, чтобы разобраться. Но я чувствую, что этот человек где-то рядом с нами. И еще... Я уверена, на все сто процентов, что Валера Гладков - тоже потерпевшая сторона.
- Ты всерьез полагаешь, что я позволю тебе закончить это дело?! - он от души, но язвительно расхохотался - Дулечки, моя дорогая! В деревню! С завтрашнего дня к тетке Наталье в деревню: на молочко парное, яблочки наливные, виноградное винцо - по граммулечке, на хлеб домашненький и свежий воздух с коровьим навозом. Поняла? - Видя ее готовность возразить, быстро зажал ей рот ладонью: - А для особо упрямых у нас в стране есть и другие учреждения.
Она укусила его за пальцы и когда он отдернул руку, спокойно проговорила:
- У нас с тобой, дорогой, разные весовые категории. Будешь мешать, превращу тебя в лягушку, посажу в коробочку из-под "Фиджи", ну а дальше тебе известно.
- О-ой, - тяжко вздохнул Димка, оплывая фигурой на стуле. - Какие вы, бабы, все-таки, сплетницы и языкатые. Ну, попадись мне Танька, я ей припомню эту коробочку из-под "Фиджи"!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40