А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Да ничего, в сущности, не было и нет. Просто два почти незнакомых человека ужинают ночью, а дама демонстрирует дорогое белье, которое так легко снимается...
Он обратил на меня долгий недоумевающий взгляд.
- Ты это про что, Слава? Я должен уйти, извинившись, или проверить тезис о белье?
- Это был тест. Психологический капкан. Из него абсолютно явно следует, что субъект лишен как гипертрофированной обидчивости, так и повышенного сексуального интереса к объекту мемориального значения.
- Не надо, детка. Молодость ушла, мне скоро сорок. Но все, что было в ней - ценность. Потерянная Слава - особая ценность и особая боль. Ты была единственной женщиной в моей жизни, которую я позволил увести у себя из-под носа. С такой занозой не очень просто жить. А, кроме того, что ты скажешь об этом? - Аркадий подошел, поднял меня из кресла, в котором я устроилась с ногами.
- Мы что, будем танцевать?
Он не ответил и крепко прижал меня к себе так, что вопрос о мужских слабостях Аркадия отпал сам собой.
- Как тебе мой ответ, убеждает?
- Не надо! - Я решительно отстранилась, запахнув пеньюар, и вернулась в свое кресло. - Боюсь, что сейчас ворвется Ася и вцепится мне в волосы.
- Ты не этого боишься. - Он налил в бокал вина и протянул его мне. Ну, скажи что-нибудь многозначительное, поучительное, чтобы я потом долго думал.
- Я? У меня ведь только отец и дед грузины.
- Ну разве нам не за что выпить? Тогда пьем за хорошее плавание. Положено пить до дна. Все-таки мы находимся на борту корабля.
Мы выпили Шато-Марго 1972 года, оказавшееся терпким и густым.
- Мне, пожалуйста, еще. За удачу! Она нужна всем - от уличного воришки до президента, а также женихам и замужним дамам. - Я с удовольствием осушила бокал. - Похоже, мне суждено в твоем обществе напиваться. Я ведь тогда, на твоем дне рождения, опьянела впервые в жизни. И в последний...
- Знаю. Но ведь ещё не вечер...
- Ты вообще ведь много про меня знаешь, Аркадий?
- Много. Больше, чем ты предполагаешь. - Он насмешливо показал глазами на мое полупрозрачное одеяние, превратив свое заявление в шутку. - А скажи, Слава, тебе никогда за эти годы не приходило в голову, каков я в постели?.. Молчишь, - значит, приходило... - Он потихоньку потягивал вино, не спуская с меня тяжелеющего взгляда. - А я частенько задумывался, какую отличную женщину мог бы сделать из той девчонки... Ведь я мог оказаться у тебя первым... В ту ночь! 15 августа... и потом...
Я опустила глаза, сообразив, что Аркадий, действительно, знает обо мне больше, чем я могла предположить. Тогда мне и в голову не пришло заикнуться о своей девственности.
- Что ты хочешь, А. Р.? - Спросила я и он не ответил, а только скрипнул зубами.
- Сам не знаю. Может, вот так - овладеть тобой и исчезнуть. Теперь уже - навсегда... Может, просто уйти, если ты сама повиснешь на мне... А, возможно, возможно... Что бы ты сказала, если бы я предложил тебе стать хозяйкой? Хозяйкой всего, что у меня есть?
- Это тест на жадность и, видимо, честность? Ты пьян, Аркадий. Я не продаюсь и, увы, не способна влюбиться заново.
- Но ты все же хотела бы завершить ту нашу последнюю встречу, завершить до конца, правда?
Он опустился у моего кресла и прильнул губами к моей стопе. Руки скользнули вверх, лаская кожу. Мысль о том, что я не зря регулярно избавляюсь от волос на ногах показалась мне смешной. Я откинулась на спинку кресла, ясно осознавая, что совершенно пьяна и безумно рада пьяной безответственности. Ничего особенного не происходит - игривое кокетство, милая шкодливость - и только...
Руки Аркадия ласкали мои бедра, слегка раздвигая их, а голова лежала на моих коленях. Я крепко сжала ноги и вцепилась в густые волнистые волосы.
- Оставь. Не хочу. - Мое колено уперлось в белую крахмальную грудь. Уйди!
В лице Аркадия мелькнула лихая удаль. Подхватив, он резко сдернул меня с кресла на пол и тут же, не давая опомниться, тяжело навалился, прижав к ковру мои руки.
- Значит, тебе нравятся грубые мужчины? Простоватые и трудолюбивые в постели парни? - Он прильнул губами к моей обнажившейся груди и в висках гулко ударил колокол. Все! Случилось...
Я закрыла глаза, затихла. Значит, именно этого я хотела все эти дни. А, может, годы? А, может, все таки, не я, а это загадочное, подвластное своим законам тело?..
- Слава, прости. Я страшно хочу тебя, но не так. Хочу, чтобы ты сама молила меня взять тебя.
Он стоял на коленях над моим распростертым на ковре телом, сжимая ладонями виски. Побледневшее лицо искажено отчаянием, будто он только что всадил в мое сердце нож. Ну. прямо Хосе над Кармен!
- Скажи, ну, хотя бы шепни, намекни, что хочешь того же.
Я запахнула пеньюар и поднялась.
- Уходи, пожалуйста... Я не могу так сразу... Я ничего не знаю...
- Сколько? Сколько ещё ждать - десять, пятнадцать лет?
- Завтра. Я все решу завтра...
Глава 7
Мне уже приходилось трижды проплывать Босфор и дважды я основательно осмотрела Стамбул. Мы были здесь впервые шесть лет назад с Сережей, шестилетней Соней и семьей наших друзей Карцевых. Имевшаяся в сумме на всех пара сотен долларов казалась нам огромным богатством. И, действительно, под веселый визг Сони и её сверстника Гаврика Карцева мы накупили на базаре гору фруктов и сладостей, а ещё яркую плетеную корзиночку с прозрачным инжиром, которую Софка не выпускала из рук. Дамы были осчастливлены кожаными кошельками, а мужья - ремнями с металлическими узорными бляхами.
На этот раз я решила пропустить выход на берег, решив в отсутствии пассажиров насладиться сервисом "Зодиака". Завтрак мне принесли в каюту, то есть, практически, в постель.
- Через час Стамбул. Мы можем заказать для вас такси прямо к порту или прогулочный катер. Здесь в окрестностях чудесные пляжи. - Предложил энергичный стюард по имени Миша.
- Спасибо. У меня накопилось много работы - целую неделю бездельничала. - Я кивнула на стопку научных журналов, потрясших Мишу.
С первого взгляда на "Вестник психиатрии и невропатологии" он был сражен моей персоной. А скромный образ жизни одинокой профессорши, не завязавшей круизного романа, поверг хорошо изучившего нравы пассажиров стюарда в уважительное недоумение.
- Ну, тогда первая же корзина свежайших фруктов будет на вашем столе. Может, что-нибудь ещё пожелаете? Наши девчонки обожают здешний базар.
- А что заказала моя приятельница из семнадцатого номера?
- Госпожа Колчанова? Они ещё почивают-с! - Доложил Михаил, изобразив старорежимного лакея.
Шаркнул ножкой и отвесил почтительный поклон. Я подыграла, прошамкав с интонацией кого-то из наших корифеев сцены:
- Ну, тогда ступай, ступай, голубчик. Понадобишься - кликну.
"Почивают" - что бы это значило? Одна или вдвоем? На столике, доставленном Мишей, благоухала жаренной ветчиной яичница в компании аппетитных тостов. Завтрак выглядел особенно заманчиво для того, кто накануне пропустил обед и ужин. Но выдержка - прежде всего. Вот на таких житейских мелочах и тренируется воля: замерзла - облейся холодной водой. Взволновалась от прикосновений мужчины - выпроводи его за дверь. А вожделенный завтрак оставь нетронутым на подносе. Ну, хотя бы, яичницу.
Ладно, сок и круассан с кофе, пожалуй, можно допустить. - Я с сомнением подняла блестящую крышку над блюдом с яичницей, принюхалась и не удержалась: пусть обжорство будет компенсацией за мое воздержание. С наслаждением орудуя вилкой, я удовлетворенно хмыкнула: не так уж плохо просыпаться одной. Да и засыпать тоже. Во всяком случае, в памяти Михаила я оставлю неизгладимый след. Возможно, он будет рассказывать обо мне коллегам ещё очень долго. Жаль только, мало кто поверит
Наконец-то! - Я сняла телефонную трубку, ожидая услышать голос Ассоль. Но на проводе оказался Аркадий. За всю поездку он звонил мне впервые.
- Как спалось, светлейшая?
- Бурно. Только что выпроводила последнего визитера. И собираюсь вздремнуть. Стамбул пропускаю.
- А я как раз с просьбой. Часов до двух можешь проваляться, а обед я уже заказал в ресторане "Тропакис". Это в горах, никаких туристов, сплошная экзотика. Возможен даже танец живота.
- Думаешь, стоит "оттянуться"?
- Постарайся, девочка. У меня маленький праздник.
- Значит, вас с Ассой можно поздравить?
- Ты не так поняла: мы с ребятами закончили проект. Уже отправлен в офис телекс с ЦУ. С понедельника закрутится такая история! Отметь это событие с нами... Ну, если не Славу, то хоть удачу ты приносишь неугодным поклонникам?
- Несомненно. Но бывают и исключения. Похоже, с тобой у меня не очень получается.
- Это как посмотреть. - Многозначительно заметил Аркадий, но расшифровывать не стал. Наш разговор и без того был полон туману.
- "Весь разговор шел на подтекст..." - процитировала я фразу из рассказа Довлатова, зная, что группа А. Р. Т. закупила на пароходе собрание его сочинений и, судя по нескончаемым хохмам, выдернутым из текста, Довлатовым зачитывались.
Аркадий рассмеялся:
- Если ты ведешь дневник, как героиня цитируемого выше рассказа, то не забудь написать: "Когда он ушел вчера - страстный, взволнованный, неудовлетворенный, я долго не могла уснуть. Я вспоминала нашу неудавшуюся любовь и думала, что злой рок наносил моему возлюбленному подлые удары в спину... Утром я не могла притронуться к завтраку - куски поджаренной ветчины застревали у меня в горле, я думала о том, что сказала ему на прощание... Сегодня, да, сегодня, я, наконец, буду принадлежать ему..."
Мне не удалось съязвить по поводу куска ветчины. Смеясь, Аркадий повесил трубку. У меня в ушах продолжала звучать его последняя, далеко не шутливая фраза.
"Сегодня, да, сегодня, я, наконец, буду принадлежать ему..."
"Тропакис" оказался далеко не центральным рестораном. Взятый напрокат восьмиместный "джип" долго полз вверх среди раскаленного и не слишком соблазнительного каменистого ландшафта, оставляя внизу море и окутанный дымкой испарений город.
- Похоже на Армению. Или Сицилию... - Заметил грустный Юра. Он заранее предупредил, что страдает от "серпантина".
- Или на Грецию. А, может, и на Тенериф. - Добавил Игорек, сверкнув хищной белозубой улыбкой.
Не знаю, как ему удалось склонить на компромисс А. Р. Т., но в этой поездке Игоря Рустамовича сопровождала "попутчица", которую он уже несколько дней охаживал на "Зодиаке".
- Ничего не могу поделать, - просто прилипла женщина. Голову потеряла... - Виновато пожал он плечами, попросив нас немного подождать Ирину, собравшуюся прогуляться в Стамбул. - Не отпускать же девчонку одну!
- Видать, здорово постарался, анекдотами голову задурил. - Хмыкнул А. Р., окинув взглядом явно довольного проведенной ночью Игорька. - Теперь не отвяжешься.
Игорь Рустамович с трудом спрятал самодовольную улыбку:
- Ирина - девчонка хорошая. Веселая, простая. С ней не соскучишься.
Все промолчали. Мы стояли у трапа, заспанные, неразговорчивые. Может, от жары, и от того, что Юрка не в духе. И каждый думал про свое - то ли о прошедшей ночи, то ли о предстоящей - последней...
Аська в цветных бермудах и бейсбольной кепочке подставляла солнцу бронзовый, почти обнаженный торс. Во всяком случае, обвивавший её шею и спускавшийся за пояс трусов шифоновый шарфик с трудом можно было назвать блузкой или даже майкой. На меня она не смотрела, делая загадочно-утомленную физиономию. А. Р. Т., как всегда, соблюдал благодушное спокойствие. Но я могла бы поручиться, что тайная пружинка какой-то скрытой победы надежно спрятана в его широкой груди.
Все наши мужички соблюдали единую форму. Светлые легкие брюки, матерчатые спортивные тапочки, свободные футболки и бейсбольные шапочки спецодежда заурядной туристической группы. Мне не нравится служить объектом внимания для сластолюбивых турок. Хотя они здесь основательно привыкли к европейской дикости, которую мы называем раскрепощенностью, но вид обнаженного женского тела неизменно возбуждал древние инстинкты. Черноглазые красавцы стремились облапать ненароком зазевавшихся иностранок. Поэтому я, недолго думая, натянула длинный хитон из тонкой хлопчатобумажной ткани, похожей на марлю. Когда-то купила его в Греции, прельщенная терракотово-бежевой примитивной вышивкой из суровых ниток и кривых глиняных бусин. В жаркие дни этот мешок выполнял обязанность домашней одежды и неизменно сопровождал меня в путешествия. Нырнув в "маскхалат", защищавший от жары и назойливых взглядов, я почувствовала себя веселее - будто уже стояла на пороге своего дома.
Явление Иры нас потрясло. Юрка выкинул за борт едва закуренную сигарету и восхищенно присвистнул:
- Ну, даешь, Рустамов!
Аська небрежно бросила "Привет!" и отвернулась, а А. Р. Т. со словами "Рад познакомиться" пожал протянутую для поцелуя руку.
Позже выяснилось, что девушка не просто, как сказал Игорек, собралась в город - на рынок или в музей. Крошку пригласил в супер-фешенебельный ресторан очень "крутой" кавалер. А, значит, - черное лайкровое мини-платье, усыпанное разноцветными стразами, макси-клипсы, бряцающие на плечах, и спрятанное в пластиковый пакет боа из лимонных перьев! Слава Богу, пахло от крошки не "Опиумом", а вполне приличными для жаркого дня легкими духами. Это оказалось немаловажным, когда мы втиснулись в "джип" - я с Ирой сзади. Впереди Игорек с Юрой, а на среднем сидении - А. Р. Т. с Асенькой. Игорь уверенно вел машину, уговаривая Юру смотреть вперед, чтобы уменьшить позывы тошноты. Аркадий и Аська углубились в слушание музыки, а я сделала вид, что дремлю, оставив ни с чем одержимую болтливостью Иру.
Меня мучил вопрос, что же произошло этой ночью? Судя по всему, нечто неожиданное для Аськи. То ли преподнесший сапфиры кавалер не сделал дальнейшего шага, то ли сделал, но неудачно. Не предложил руку и сердце? Оказался импотентом? Но почему Аська не прибежала утром ко мне "выплакать" свои проблемы и чего теперь воротит нос? Может, Аркадий раскололся доложил о нашем старом знакомстве, а может... нет, вряд ли... Он по-прежнему обращался ко мне на "вы" и было ясно, что наша вчерашняя встреча для всех оставалась тайной. А если это опять игра? Как странно будет завтра, сидя в дождливой Москве на моей уютной кухне вспоминать расплавленный жаром день, чужую землю, дурацкие, ничего не значащие в моей жизни проблемы...
Наконец, мы, кажется, добрались. Пару раз резко свернув (под стон Юрки) "джип" миновал маленькое селение с плоскими земляными крышами, затем, отчаянно напрягшись, полез круто вверх по какой-то овечьей тропе среди валунов и колючего кустарника. Уткнувшись носом в высокую каменную стену, автомобиль неожиданно остановился.
Мы вышли и без особого энтузиазма огляделись - солнце слепило даже через темные очки, кожа мгновенно становилась сухой и вроде дубленой. Пахло горькой полынью и овцами. Далеко внизу залегла вылинявшая лазурь Босфора и едва различимый в серой дымке "макет" Стамбула.
За высокой стеной возвышались постройки весьма исторического вида - с глиняными куполообразными чердаками и плоскими крышами. Старые смоковницы с огромными листьями создавали во дворике густую тень, в которую мы поспешно нырнули.
- Я здесь есть ни за что не стану. - Шепнула мне Ира с округлившимися от страха, сильно подведенными глазами. - Моя подружка привезла из Стамбула десятиметрового цепня.
- Как это, привезла? - Прислушался к разговору бледненький Юра.
- В животе - вот как. Съела на улице люля-кебаб и ку-ку! Три недели в больнице лежала. Врачи его по частям выгоняли. Кусок выгонят - а он опять отрастает...
- Ой! Умоляю... - Зажав ладонью рот, Юрка устремился за угол.
- Правда, правда! - убеждала меня Ира. - Я к ней часто ходила. Врачи вначале вообще думали, что не смогут справиться. У них таких средств нету.
- Не волнуйся, мясо, наверно, было плохо прожаренное. Это они на улицах всякую дрянь продают. - Попыталась я успокоить девушку. - А здесь все будет по высшему классу.
- Здесь?! Да тут и пописать негде. Всю дорогу мучилась - одни голые камни.
Тем временем деревянные ворота отворились, да не сами, а при помощи двух смуглых юношей в белых шальварах, как из балета "Корсар". Из тенистого дворика, заплетенного розами и виноградом, появился пожилой турок в богато расшитом золотой нитью и каменьями халате и феске.
- Ну, прямо "1001 ночь"! - обомлел слегка повеселевший Юра. - Я здесь впервые, а у А. Р. Т. давнишние связи. Видите, - уже с утра ждут, баранчика готовят. Он повел ноздрями, ловя аромат жаренного на костре мяса.
В сопровождении нарядного турка, оказавшимся хозяином заведения, мы направились вглубь сада, онемев от восхищения - уж очень разительным был контраст окружающей каменистой пустыни с этим цветущим оазисом.
Аркадий тихо переговаривался с хозяином по-английски и я поняла, что он здесь - уважаемый гость, которого давно ждут, приготовив "все как всегда".
"Неплохой вкус", - решила я, когда перед нами распахнулись деревянные ворота и мы попали в зал, увенчанный резным куполом. Пространство не больше циркового манежа обступали колонны, поддерживающие шатер из сквозного лазурного камня.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52